10. Принятое решение
18 октября 2024 г., 01:11
Весь день собственные эмоции напоминали Лие американские горки. Сперва все подозрительно спокойно, но медленный подъем сопровождается нервозностью, которая на пике обычно сменяется страхом. Однако у нее не было страха… Только гнев, а вместо крика — желание кого-то разорвать. Потом начинается безразличие. Никакого отходника с приятным привкусом адреналина… Только усталость и апатия.
Именно в таком состоянии она ехала домой и с такими эмоциями приняла то, что бабушка все-таки решила пойти на работу. Мысли текли вяло. В очередной раз перечитывать дневники было бессмысленно, домашка вся выполнена. Идею, наконец, отоспаться она отбросила, как недееспособную. Что же касаемо свидетеля ее разговора с Джексоном… В его личности у нее практически не было сомнений, как и способов решения возникшей проблемы. Ситуацию облегчала только надежда на то, что видел и слышал он не так много.
Встав с дивана, Лиа начала медленно, бездумно бродить по дому и остановилась лишь когда ноги привели к стеллажу с прабабушкиными шаманскими приблудами. Разглядывая содержимое, она невольно вспоминала список необходимого для предстоящего ритуала. Точнее, необходимого для жертвы. Ведь для поглощения всей имеющейся в человеке энергии нужно лишь понимание процесса, а для передачи — знание пары весьма своеобразных символов. Занятно было узнать, что у ацтеков все же письменность основана не только на примитивных рисунках, и, скорее всего, известно об этом лишь единицам из числа их потомков.
С горькой усмешкой на устах она взяла с нижней полки небольшой старый чугунный котелок, положила в него необходимую металлическую утварь и четыре маленьких джутовых мешочка с ингредиентами. Прабабушка была очень предусмотрительна, все свои запасы расфасовала порционно. Подумав об этом, Лиа еще раз оглядела стеллаж, вытащила из кармана толстовки блокнот и перепроверила список. Оставалось только пульке.
Уже на кухне, ожидая, пока закипит вода, она измельчала кору стрихноса и не могла перестать удивляться тому, куда завела ее жизнь. Еще неделю назад она бы даже не подумала о трате своего свободного времени на приготовление кураре. Но если все же придется подчиниться… Она постарается сделать все возможное для облегчения участи несчастного… Постарается, чтобы последние часы жизни прошли легко и безболезненно… Насколько это вообще возможно.
— Придумывают же названия, — тихо буркнула Лиа, высыпая сушеные псилоцибиновые грибы в толкушку. Когда пришло время идти на лакросс, полученный серый порошок был залит кипятком и, выделяя галлюциноген, ждал своего часа у нее в комнате рядом с профильтрованным ядом, помещенным в простую стеклянную банку.
По пути в школу ее вновь охватила нервозность. Подходя к стадиону, она только и делала, что оглядывала людей в поисках двух источников предстоящих неприятных разговоров. Хотя ей искренне хотелось, как в прошлый раз, во всю мощь своих легких поболеть за друзей и за Айзека. К тому же сегодня первая игра Стайлза, который почему-то до сих пор не вышел на поле…
Заняв свободное место на трибунах, она в легком недоумение смотрела на готовящихся к матчу игроков, не находя среди них двадцать четвертый номер. Волнение за друга нарастало с каждой секундой, пока ей не стало известно, что вместо участия в матче он вместе с Дереком подъезжал к больнице для проверки совершенно невероятной и одновременно с тем пугающей улики.
— Что ты делаешь? — спросил Хейл, когда на перекрестке загорелся красный и Стайлз принялся что-то активно печатать в телефоне.
— Пишу Лие. Она говорила, что придет на игру, — ответил парень, вернув телефон в карман. — Хочу, чтобы она присмотрела за Скоттом.
— Он же научился контролю…
— Научился, — кивнул он, вернув внимание на дорогу. — Но так мне будет намного спокойней.
— Я же говорил, что ей нельзя доверять, — нахмурился Дерек.
— А тебе, значит, можно? — усмехнулся Стайлз, указав пальцем на собеседника. — С ней мы знакомы с детского сада, а с тобой — месяц, большую часть которого ты грозил нас убить. В особенности меня!
— Альфа убил мою сестру. А ваша подружка знает, кто он, и молчит! Да одного факта, что она помешанная на жертвоприношения пантера, достаточно, чтобы не верить ей.
— То, что у нее есть такая способность, не значит, что она будет ей пользоваться!
— А с чего такая уверенность? Даже ее обращение может быть спектаклем. Говоришь, знакомы с детства… Сколько ей было, когда она уехала? Десять? — с насмешкой фыркнул оборотень.
— Восемь, — недовольно процедил Стайлз.
— И при этом ты говоришь, что знаешь ее? Она может специально втираться к вам в доверие.
— И позволь узнать, зачем? А даже если все действительно окажется сплошным обманом, то значит, она вынуждена это делать! — выпалил он, заглушая мотор. — Я ей верю, — уверенно добавил Стилински на скептичное выражение лица оборотня, собиравшегося еще что-то сказать, но его сбил с мысли звонок телефона. — Это Скотт.
— Привет, ты достал ожерелье? — тем временем его голос также услышала Лиа, прислушиваясь к телефонному разговору Маккола.
— Да, но на нем ничего нет, — нервно расхаживая у скамейки игроков, ответил со-капитан. — Он совершенно плоский. Где ты?
Дальше Лиа не слушала, и так уже зная, где и что делает сын шерифа. Сейчас ее внимание было полностью сосредоточенно на охотниках, почти полным семейством занявших места на соседней трибуне. В их поведении не было ничего необычного. Эллисон объясняла своей тете правила игры, а Крис периодически вставлял короткие комментарии, словно его совершенно не волнует, что неподалеку сидит потенциальная угроза. Рвано выдохнув, она попыталась расслабиться, но слух невольно уловил ее имя, сказанное знакомым насмешливо недовольным тоном:
— … Лию? Серьезно, Маккол? А у самого кишка тонка говорить за себя? — усмехался Джексон, сев рядом со Скоттом. — К твоему сведению, я слишком хорошо ее знаю, чтобы бояться каких либо угроз с ее стороны. Даже несмотря на изменившуюся природу.
— Угроз? О чем ты?! — с непониманием взглянул на него оборотень. — И я не просил…
— О! Не строй из себя святую невинность, — фыркнул Уитмор, закатив глаза. — Дай мне желаемое, и я отстану. Тебя ведь укусили. Значит, все просто…
— Нет! Не просто! — возмущенно прошептал Скотт. — Только один из нас может обратить… Для этого нужно быть альфой.
— Ну так попроси его, — эти слова были произнесены так легкомысленно, что Лие захотелось обо что-то побиться головой. Он был не исправим. А она еще переживала, что перестаралась с запугиванием… Теперь же не знала, приятно ей от такой веры в нее или досадно.
Еще раз оглядев трибуны, она заметила, что Лидия ожидаемо отсутствовала, а Айзек всю разминку пристально поглядывает в ответ. Из груди вырвался усталый вздох. В голове не было ни одной подходящей отмазки. Как и времени на ее обдумывание. Обе команды уже выходили на поле, невольно выделяя из толпы напряжённого Скотта, оставшегося стоять у скамеек. Проследив за его взглядом и услышав необходимое, Лиа обреченно вздохнула, опустив лицо в ладони. Теперь из-за косяка Дерека Ардженты подозревают Джексона. Хотя данное предположение совершенно лишено логики… Прокрутив в голове диалог охотников, она сделала в уме заметку: сказать об этом Крису. Не хватало еще и за Джексоном приглядывать. Благо, случай выполнить задуманное представился довольно быстро. Первый тайм близился к концу, счет равный, и напряжение, витающее на стадионе, было словно осязаемо, когда ей пришло сообщение с неизвестного номера.
«Стол с напитками»
Понимание прочитанного мгновенно возвращает внимание к Арджентам. Спросив о пожеланиях сестры и дочери, Крис неспешно встал и направился в дальний край стадиона, где школа организовала небольшую продажу попкорна и прочих вкусностей. От мыслей о предстоящем руки Лии потряхивало, но, желая поскорее со всем разобраться, она резко встала и пошла следом, стараясь придать себе как можно более спокойный и уверенный вид.
— Вы хотели поговорить? — безразличным тоном начала она разговор, когда подошла к мужчине, скрывшемуся от яркого света прожекторов в тени здания.
— Хотел? — со снисхождением улыбнулся мистер Арджент. — Это не я разорвал человеку горло.
— А вы ожидали, что я буду просить прощения и слезно уверять в своей безобидности? — фыркнула она, засунув руки в карманы кожанки. — Бабушка вам верит. Но знаете… Несмотря на все, что творит этот красноглазый псих, к вам доверия у меня еще меньше.
— Он жестоко убил шестерых, обратил тебя и насильно подчинил, а я разговариваю, вместо того, чтобы прострелить голову. Хотя оснований полно, — доброжелательность в его голосе мгновенно сменилась тихой угрозой.
— А еще заживо сожгли двенадцать человек… Включая моего дедушку, — процедила Лиа, сжав кулаки до боли в ладонях.
— Это… — резко выдохнул он и усмехнулся с явной досадой, — Это пустые обвинения, которыми тебе заморочили голову. Мы никогда этого не делали. И Изабель об этом знает.
— Ну да… Целое семейство оборотней, включая альфу, не смогло выбраться из обычного пожара. А я китайский император… Лучше скажите, что вам от меня нужно, — вздохнула она устало. — Вряд ли у вас есть способ проверки моей адекватности. А о моих предположения о случившемся в лесу вам наверняка уже рассказала бабушка.
— Верно. Меня интересует другое… Кто второй бета? — жестко спросил охотник, пристально наблюдая за возможными изменениями на лице девушки. Первой эмоцией ожидаемо было удивление, быстро сменившееся широкой усмешкой.
— Второй бета? — спросила она, попытавшись изобразить недоумение. — Я знаю только Дерека.
— А я китайский император, — без тени веселья вернул он колкость и сложил руки на груди. — Скажи его имя, и я не начну на тебя охоту, сообщив остальным членам семьи.
— Убьете его вместо меня? — фыркнула Лиа с насмешкой.
— Если он не…
— Насколько мне известно, при первой встрече вы подстрелили его без всяких разбирательств.
— Лиа…
— Делайте со мной что хотите, но я его не сдам. Тем более он все равно не сможет привести вас к альфе. И вообще, думаю, вам стоит искать корень проблемы, а не мелкое последствие, — выпалила она и развернулась, собираясь вернуться к трибунам.
— Что ты имеешь в виду?
— Думаю, вы и сами догадались, что все началось с пожара, — сказала Лиа, повернувшись в пол оборота. — Знаете… Читая семейные дневники, я заметила, что многие из моих предков начинали убивать и приносить жертвы не из прихоти или по велению сущности. Они пытались защитить себя и близких… Или же отомстить… И обычно их врагами были те, кто ради так называемого блага без колебаний закрывали глаза на справедливость… Или же кодекс, — взглянула она с явным намеком. — Очень напоминает инквизицию.
— Напоминает, — кивнул Арджент с натянутой улыбкой. — Однако сейчас все доказательства на лицо, и подобные рукописи обычно очень предвзяты…
— Как и все учебники истории… Я уже все вам сказала. Делайте, что хотите. Однако у меня тоже есть к вам вопрос, — замолчала она, дожидаясь кивка. — Неужели, предположив, что Джексон второй бета, вы не учли, что тогда от его царапин уже давно не должно остаться и следа?
— Учли, — сказал он со снисходительной усмешкой. — Но возможное прибавление в стае это не отменяет.
— Прибавление, — ей очень хотелось опровергнуть предположение охотника, но она понимала, что в этом нет смысла. Он ей не поверит, пока каким-то образом не убедится сам. Скорее всего, лишние слова, наоборот, усилят его подозрения. Обреченно вздохнув, Лиа лишь пожала плечами и вернулась к трибунам, оставляя охотника наедине со своими мыслями.
Следующие полчаса прошли довольно спокойно, если не учитывать возгласы взбудораженных зрителей и счастливые крики тренера. Он один умудрялся перекрикивать всех, если его игроки забивали гол. И когда лажали — тоже. Но, ко всеобщей радости (кроме конечно же, соперников), финальный свисток и очередной вопль тренера ознаменовали победу старшей школы Бейкон Хиллс. Игроки в бордовой форме поздравляли друг друга, к ним спешили их друзья и родные, а Лиа… Лиа стояла немного поодаль и пыталась поймать нужный настрой. Несмотря на сильное желание уйти, она закрыла глаза, медленно посчитала до пяти, широко улыбнулась и поспешила на поиски Айзека. Зайдя в здание, она попала в набитый битком коридор, проталкиваясь вглубь, случайно задела Скотта, мило беседующего с Эллисон, и, наконец, заметила вдали знакомую кудрявую макушку. Кто-то из команды весело похлопал Айзека по плечу, и когда он обернулся, Лиа увидела широкую, радостную, но столь редкую на его лице улыбку. На душе стало намного легче, а ее улыбка стала настоящей и искренней.
— Ты пришла, — выдохнул парень с легким удивлением.
— Я же обещала, — сказала Лиа, неловко пожав плечами.
— Ты плохо себя чувствовала. Думал, решишь остаться дома, — он аккуратно взял ее за руку и, как часто любил делать, большим пальцем мягко погладил тыльную сторону ладони.
— Мне уже лучше.
— Ну, если бы я смог так напугать Джексона, то тоже чувствовал себя лучше, — усмехнулся Айзек с заметной нервозностью и, подняв взгляд, подметил, что ее пухлые губы сложились в узкую полосу, а глаза закрыты. Ему казалось, что еще немного, и он вживую увидит, как с бешеной скоростью в ее голове одна мысль сменяет другую, пытаясь придумать очередную небылицу. — Правда, никак не могу понять, как ты умудрилась его поднять. Еще и с такой легкостью.
— Я… Я не…
— Лиа, я знаю, что видел. Даже если бы ты спрятала свои кудри… У тебя очень приметный рюкзак, — кивнул он в сторону ее плеча, но котором на контрасте с белой кофтой выделялась черная тканевая лямка мешковатой сумки, украшенной многочисленным количеством ярких значков.
— Что…еще…ты видел? — раздраженно процедила Герреро сквозь обманчиво спокойную улыбку. Мимолетное чувство радости оказалось слишком мимолетным. Она даже не знала, на кого злилась… На себя, Айзека или ситуацию в целом. Зато теперь она лучше понимала Скотта. И двух недель не прошло, хотя казалось, что в прошлой жизни она также требовала от него ответов, а чуть позже легкомысленно советовала обо всем рассказать Эллисон.
— А по твоему этого мало?! Уитмор на голову выше тебя, а ты подняла его, словно пушинку!
Лиа не хотела ничего говорить, но даже если бы хотела, не знала, что сказать. Оглядев коридор, словно сможет найти в нем ответ, она подметила, что все игроки уже ушли в раздевалку, и только Джексон опять о чем-то говорит со Скоттом.
— Ты серьезно планируешь молчать?!
— А что ты хочешь? Чтобы я повторила сказанное утром?!
— Хочу помочь… — он смотрел Лие в глаза с такой искренностью и сопереживание, что выталкивал на поверхность старательно подавленное искреннее желание броситься к нему в объятия, все рассказать и расплакаться. — Но для этого мне нужно понять, что за чертовщина с тобой творится.
Ей правда хотелось все рассказать, но… но она не могла позволить себе эту слабость.
— Я уже говорила, что не намерена грузить тебя еще и своими проблемами, — устало выдохнула она, прикрыв на мгновение глаза. — Ты все равно не сможешь мне помочь.
— Лиа, прекрати оправдывать свое молчание моими семейными проблемами! Или по твоему, я ни на что не способен и с меня нужно сдувать пылинки?!
— Что?! — воскликнула она, ошеломленная подобными выводами. — Нет! Я не это имела в виду!
— Тогда в чем дело? Почему ты мне не доверяешь? — заметив ее реакцию, спросил парень уже спокойней, но с тем же нетерпением. Он и так слишком долго сдерживался.
— Доверяю! Но все происходящее слишком сложно и слишком опасно! — выпалила Лиа, практически крича.
— Опасно?
— Слушай, — поджала она губы, мысленно коря себя за излишнюю болтливость, — я пришла поболеть и поздравить с победой. Не больше.
Не сдержав виноватой улыбки, она резко развернулась и направилась к выходу, но ее остановил выкрик: — Лиа! Я ведь все равно узнаю, что происходит!
Она ничего не сказала. Даже не повернулась. Ушла, оставляя Айзека наедине со сжирающими его эмоциями. Злость, обида, непонимание и… тревога. Тревога за новенькую, с которой знаком меньше двух месяцев, за красивую незнакомку, удивившую его желанием сесть с нелюдимым изгоем. Хотя нет… Он переживал за девушку, сумевшую меньшем чем за два месяца помочь ему забыть об одиночестве. Практически с первых дней она волновалась о нем, заботилась. Даже сейчас, несмотря на гложущий негатив, он понимал, что Лиа молчит ради него. И это невероятно раздражает, пробуждает сомнения, напоминает о собственной слабости и беспомощности.
Погрузившись в уже привычный ворох мыслей, он порывистыми движениями переоделся, покидал вещи в рюкзак и, наплевав на душ, выбежал из раздевалки, намереваясь поскорее оказаться дома. — Какое небывалое явление, — с горечью хмыкнул он на собственное поведение и возвел глаза к ночному небу. Прохладный ветер обдувал разгоряченное после игры тело, но лишь возле велосипедной стоянки, когда бурный поток эмоций слегка успокоился, он обратил на это внимание, невольно вздрогнув. Во избежание неприятных последствий Айзек залез в рюкзак, но, не найдя толстовку, раздраженно выругался и быстрым шагом направился обратно. Глаза мельком подмечали, что школа довольно быстро опустела. В коридорах уже всюду выключили свет, звук его шагов эхом отражался от стен, но такие вещи совершенно не пугали. Если подумать, то он уже давно ничего не боялся.
Ничего и никого… Кроме собственного отца.
Однако этот вечер умудрился вызвать у него мурашки не только холодной погодой. Стоя у лестницы, он в удивление замер, повстречав двух мужчин, расслабленно выходящих из раздевалки. Одного из них Айзек узнал сразу — в начале семестра именно за его машиной он с Лией следил. Спустя еще мгновение вспомнилось его имя, которое в последнии дни у всех на слуху. Вот только серийный убийца, разыскиваемый по всему штату, не был пугающим, в отличие от идущего рядом с ним незнакомца в длинном черном плаще. Только когда мужчины прошли мимо, Айзек заметил, что невольно задержал дыхание и напрягся всем телом. Нервно выдохнув, он рванул в раздевалку, надеясь, что у него просто разыгралось воображение и ничего ужасного те двое после себя не оставили. И что приветливая лукавая улыбка ему померещилась. Как и узнавание во взгляде незнакомца…
* * *
«Мы узнали, кто альфа» — первое сообщение от Стайлза отозвалось в груди едва ощутимым подобием на облегчение. «Дерек на радостях простил дядю и забыл, что тот убил его сестру» — гласило второе, вызывая непонятное чувство… С одной стороны она этого ожидала, а с другой — подобная пелена на глазах была ей непонятна. «Я перечитал кучу инфы с твоей флешки, но о случившемся с тобой пока не узнал» — это также было ожидаемо. Информации действительно много. «И меня несколько раз чуть не стошнило» «А еще у Айзека куча вопросов. Он нашел полуголого Скотта на полу раздевалки…» «Он валялся там после встречи с Питером и переваривал чужие воспоминания» «По словам Айзека, у него словно был припадок. Так что, пытаясь помочь, он увидел светящиеся глаза… И как на его шее заживали следы от когтей…» — это сообщение она прочитала с поразительным спокойствием. Все равно любые попытки скрыть происходящее шли коту под хвост. «Я сказал, чтобы он у тебя спрашивал. Так что мы все вместе едим к тебе. За одно поговорим с твоей бабушкой…» Ответив скупым согласием, Лиа выключила телефон и продолжила валяться на кровати, безучастно глядя в потолок. Совершенного ничего не хотелось. С ее разговора с Айзеком прошло чуть больше часа, и все это время ее сопровождала дикая усталость, к которой добавилась обреченность, когда, войдя в свою комнату, она увидела на подоконнике оставленные банки с заготовками для ритуала. Благо и это отвратительное чувство продлилось не долго, сменившись полным безразличием. Полежав еще немного, она с трудом, но все же заставила себя подняться. Размышления о полученной информации привели ее к стойкому ощущению, что после раскрытия своего инкогнито Питер приступит к более активным действиями в отношении Скотта и Арджентов, а значит, близится та самая черта, которую она либо переступит, либо… Хотя нет никакого либо. Еще до переезда в Бейкон Хиллс собственная жизнь потеряла для нее всякую ценность, но бабушка… Лиа не могла так жестоко поступить с бабушкой, оставив совершенно одну. Так что никакое само отвращение не остановит ее от принятого решения сделать все необходимое, чтобы защитить близких. Но для этого необходимо выжить, а если придется умереть, то хотя бы забрать главную угрозу с собой. Еще раз взглянув на банки, Лиа тяжко вздохнула и направилась на кухню, где слышался шум наливаемого в чашку кофе. Спускаясь по лестнице, она резко остановилась, наконец сформулировав для себя еще один мучающий ее вопрос: Откуда Питер знает столько о тех, кто настолько тщательно и ревностно хранит свои тайны? Даже в многочисленных дневниках, которые ей достались в наследство, нет подробностей о ритуале Привязки, так как он очень давно ни кем не применялся. Знание о его работе, да и о самом существовании старались стереть, и не один находящийся в своем уме темный нагваль ни за что бы не рассказал о нем. Из этих рассуждений следовали выводы, которые не могли оставить ее равнодушной — необходимо не просто остановить Питера, но и лишить его источника информации о нагвалях. Из раздумий ее вырвал легкий пересвист, оповещающий о новым сообщении. Под участливым и заинтересованным взглядом бабушки, отрезающей себе кусок пирога с патокой, Лиа достала из кармана толстовки телефон и хмыкнула, с легкой горечью и презрением прочитав: «Бери все необходимое и поезжай в мастерскую. Пора опробовать твои самые ценные способности» — Все хорошо? — встревоженно спросила бабушка у подошедшей к холодильнику внучки. — Хорошо. Если в сложившейся ситуации это вообще возможно, — вытащив охлажденное пульке, она тихо захлопнула дверцу и натянуто улыбнулась. — Хотя соглашусь, что могло быть и хуже. По крайней мере, я все еще нахожусь в сознании и вроде как сама себя контролирую… Кстати, — перебила она желавшую что-то сказать Изабель, — скоро должны подъехать Айзек, Стайлз и Скотт. Они посвящены в сверхъестественную тарабарщину, и им необходимо узнать о том, что конкретно со мной стряслось, но сейчас мне нужно уехать. Так что в этом вопросе я полагаюсь на тебя. Можешь рассказать им все, что посчитаешь нужным. Само собой, кроме убийства охотника, — уже стоя на лестнице, добавила она, развернувшись в пол оборота и усмехнувшись, словно сказала нечто забавное. — В смысле, в курсе? Лиа, они же обычные подростки, зачем ты их в это втянула?! — с негодованием и непониманием спросила бабушка, резко встав из-за стола. — Никого я ни во что не втягивала, — с груди вырвался очередной уставший вздох. — Разве что Айзека… Я честно пыталась держать его в дали от происходящего, но он в итоге все равно увидел то, что не прикрыть обычной ложью. А извечная парочка Скотт и Стайлз влезли во все это дерьмо еще раньше меня. Как и почему, не скажу. Захотят, расскажут сами… Ладно, я пошла, — махнув рукой, она вернулась к себе в комнату и принялась за выполнение последних приготовлений. Из спортивной сумки была вытащена обычная черная термобутылка, в которую она налила пульке, совсем немного, разбавила настоявшимся галлюциногенным отваром, приобретшим коричневый цвет, и в заключении добавила две черные, словно мазут, капли кураре. Пообещав себе, что теперь будет хранить эту бутылку в подвале с остальными шаманскими побрякушками, Лиа взболтала ее и положила в рюкзак вместе с небольшим обсидиановым клинком, закрытым ножнами из плотной кожи, маленькой каменной чашей, украшенной по краю этническим орнаментом красного цвета, и блокнотом с детально выписанными инструкциями. Перед выходом она зашла в тайник, побросала в рюкзак еще несколько различных джутовых мешочков. После спешно сняла с крючка в коридоре потрепанную жизнью кожанку, взяла в руки шлем и уже повернула дверную ручку, но остановилась, услышав тревогу в голосе бабушки. — Лиа! — воскликнула она, — Я не знаю, куда ты идешь и что намереваешься делать, — тихо проговорила, нежно положив руку на плечо внучки, так на нее и не взглянувшей. — И не буду спрашивать… Лишь об одном прошу: будь осторожна. — Я постараюсь, — хрипло выдохнула девушка, продолжая отводить взгляд, чтобы все то, что мучило ее, не вырвалось наружу. Чтобы не увидеть в родных глазах разочарование или же презрение. Лишь сейчас она осознала, что безразличие было вызвано не усталостью, а желанием совладать с накатывающим страхом перед неизбежным, совладать с бурей отвращения и неприязни от собственного решения. Меньше чем за сутки произошло столько всего… С тех пор, как она потеряла контроль и убила человека ей казалось, что внутри нее что-то неотвратимо меняется, создавая невероятную пропасть между ней и ее любимой бабушкой. Пропасть, которую бабушка видит, как и казалось, увидит ее ужасные планы, стоит только взглянуть в умудрённые прожитыми годами серо-голубые глаза. — Лиа, — Изабель мягко прикоснулась к подбородку внучки, медленно разворачивая к себе. — Знай, что бы не случилось, чтобы тебе не пришлось сделать, я неизменно буду любить тебя, гордиться и принимать любой, — от услышанного у девушки навернулись слезы и молча стекли по слегка впавшим бледным щекам. Бабушка не знала, но чувствовала, что этой ночью ее бесценное сокровище — часть ее души, единственный оставшийся в живых родной человек принял тяжелое решение, которое окончательно утянет ее в темную пучину наследственного бремени. Чувствовала и принимала, ощущая непомерную вину за то, что не уберегла, за то, что не рассказала обо всем раньше. Теперь же она ничего не могла сделать, только довериться и поддержать любое принятое ею решение. — Ты ведь даже не представляешь… — Представляю, — с горечью улыбнулась бабушка, заправив ей за ухо упавшую на лицо темную прядку. — И не осуждаю, ведь знаю, какая ты добрая и чуткая девочка. Понимаю, как все происходящее давит на тебя. Единственно я надеюсь, что и ты сможешь простить себя, принять и продолжать жить с этим грузом. Ведь он станет частью тебя… Подумав лишь мгновение, Лиа прильнула к бабушке, обняла ее и пылко сказала: — Спасибо, Ба. И не переживай, я справлюсь. Со всем справлюсь. «Ради тебя и друзей я обязана это сделать», подумала она и, выбежав на улицу, надела шлем, села на мотоцикл и умчалась по редко освещенной дороге, скрываясь в темноте ночи.
