Война Единорогов. Иначе

      Отряд медведей решительно пробирался сквозь заросли Волшебного леса. Сам лес был довольно красив: через него протекали многочисленные водопады и реки, впадающие в озёра и болота, а листва деревьев переливалась всеми цветами радуги. Вокруг бегали сказочные звери и таращили свои глубокие жутковатые взгляды на путников, будто пытаясь увидеть каждого насквозь. Но под каждым кустом, чьи ветки ломятся от спелых ягод может скрываться опасный хищник. Из каждой норы к тебе могла тянуться когтистая лапа. На каждом шагу могла поджидать опасность. Это как прыжок в незнакомый сугроб: может, это просто снег, а может, под ним лежит куча кирпичей или арматура. Были более опасные районы леса, были тихие, были и оживлённые. Опытный проходимец мог перемещаться по любому из них с минимальным риском. От ядовитых змей защищали толстые высокие сапоги, от мошкары — закрытая одежда, от зверей — оружие и навыки.       Среди первых в чащу пробивался Азулин. Его успели порядком искусать комары, голубая шерсть растрепалась и местами слиплась от грязи, да и весь его вид выражал недовольство. Он считал, что должен стать лучшим, что обязан произвести хорошее впечатление на сержанта хотя бы вне тренировок. Он не мог позволить другим думать о себе как об обычном неудачнике, который не стоит и капли уважения. И чем чаще он напоминал себе об этом, тем решительнее рубил перед собой лианы. Гнев от собственных мыслей придавал ему сил и решимости идти вперёд, поэтому он один из первых заметил чьи-то следы. Но как всегда, первым рассмотрел их и сделал выводы его главный соперник.       — Посмотрите, здесь проходил отряд Одиноких сов, — обратился Коко к Сержанту. Этот светло-жёлтый медведь с фиолетовыми глазами вечно мешал Азулину. Говорил он обычно только по делу, был серьёзен, считался самым лучшим и способным бойцом в команде; любил курить, и делал это почти постоянно. В городке медведей его осталась ждать беременная жена, которую он любил всем сердцем.       Сержант задумался, и вскоре бойцы продолжили движение в направлении, в котором вели следы. Тропинка, уходящая вверх по склону, была неплохо протоптана и хорошо видна, будто целая толпа прошлась по ней ранее. При подъёме на холм Блэки, высокий коричневый медведь, остановился, заметив что-то в кустах на обочине. Нечто выделялось на фоне отдельного куска земли, но было совершенно незаметно при осмотре всей картины.       — Эй! Сюда! Я что-то нашёл! — закричал бурый медведь остальным.       — Похоже на кого-то из лагеря, — заметил Сонрисас. Все мигом собрались возле места, на которое указывал их товарищ. Там, на траве рядом с лужей, лицом вниз валялся медведь зелёного цвета. На нём было одето что-то похожее на военную форму, но, в отличии от обычной, она имела зелёный оттенок, а не розовый. Вместо каски, на его голове покоился берет с оранжевой эмблемой.       Падре, как самый невозмутимый из присутствующих, первым подошёл к телу и перевернул его на спину. Правая нога незнакомца была в крови, лицо перепачкано, а на шее висело что-то на подобие жетонов. Священник поднёс их к лицу, чтобы рассмотреть.

«Флиппи.

#583

0(I) Rh+»

      Одна и та же надпись была выгравирована на обоих жетонах. Первая строка, — должно быть, имя; вторая похожа на номер, а третья — наверняка группа крови. На поясе у медведя висела пара тоже не розовых гранат и нож длиной в пятнадцать дюймов (пять из них — рукоятка). На лице застыло мученическое выражение, будто бы парня сильно ранили. Нашивки были оранжевыми, с тремя полосками, и тоже не содержали радуги или сердец. Весьма странный солдат.       — Кто это? — Спросил Горди. Пытаясь найти ответ на свой вопрос, он осторожно подошёл ближе и тут же заметил кровь, пропитавшую штанину незнакомца. — Ох! Он ранен!       — Знаю, — произнёс Отец. — Несите сюда бинт. Быстрее! Он явно лежит здесь долгое время.       

***

      Отряд продолжал движение через лес, только теперь у них было пополнение, которое... Слегка их тормозило. Флиппи (при условии, что то слово с жетона действительно было именем, и его реально так звали) пришлось нести сразу двум солдатам. При этом он периодически начинал бредить, пытался драться и вырывался. Согласитесь, нести того, кто пинается и, вдобавок, весит не один десяток килограмм захочет не каждый. Тащить его поручили Горди и Азулину. Последний в первые же десять минут возненавидел нового "знакомого". Он должен идти впереди, а плетётся в конце с главным неудачником команды с каким-то незнакомым медведем за плечами. Хотя, возможно, когда тот очнётся, можно попытаться оказать на него впечатление, проявить себя с лучшей стороны. Тогда, в случае повышения, у голубого мишки будет тот, кто знает в первую очередь только о его достоинствах. Но сейчас ему жутко докучало это несвязное бормотание.       — Зачем мы несём его с собой? — спрашивал кто-нибудь иной раз.       — Мы не можем бросить его здесь. Ему, как и любому живому существу, нужна помощь. Он ранен, и может сгинуть тут без нас, к тому же, вы наверняка захотите узнать, что он здесь делает и почему так выглядит,— отвечал Падре.       Выбора у них не было. Даже если они решат бросить Флиппи на произвол судьбы, упрямый священник потащит его на себе. Горди, медведь, больше похожий на свинью, тоже не горел желанием оставить кого-то одного в месте, полном опасностей, хоть и сам пугался каждого шороха.       — Эй! ЭЙ! Подождите! — Раздался крик Ачучонеса, светло-синего мишки с жёлтыми глазами и галстуком-бабочкой. Всё это время он шёл последним и заметно хромал. — Стойте, мне нужно передохнуть.       Он снял рюкзак и опустился на землю возле дерева, стягивая сапог с левой ноги.       — Солдат Ачунон, — налетел на него глава отряда, — а ну живо вставай!       — Я не могу, сержант Ласки! Моя нога и правда сильно болит! — Жалобно возразил пострадавший. Однажды во время привала он захотел снять натирающую ноги обувь, и ядовитая ящерица укусила его за палец.       — Какой позор! Война никого не ждёт!       — Я правда не могу идти! Посмотрите! — Наконец он снял обувь, и взору всех присутствующих предстала жуткая картина. Большой палец сильно опух и стал жёлто-розовым. В нескольких местах жёлтая жидкость даже вытекала наружу. Командующий отрядом вздохнул и поднял руку, призывая всех к вниманию.       — Техническая остановка, солдаты!       

***

      Было решено разбить лагерь и остаться здесь на ночь. К тому же, отдых всем не помешал бы. Каждый пошёл по своим делам: Сонрисас умывался в реке, Блэки и Панди успокаивали Ачучона, Горди кормил своим куском пирога мышку, а Азулин захотел посидеть в уединении. Пирог, кстати, был приготовлен по рецепту матери голубого и розового мишек, но готовил его их отец и разрезал блюдо на неравные части, выдав старшему маленькую дольку, а младшему — бо́льшую часть. Найденного в лесу они положили в палатку, недалеко от которой находились Падре и Горди. Отец считал, что его помощь будет необходима при пробуждении неизвестного, и потому далеко от лагеря не уходил.       Был ясный день, пели птицы и солнце неизменно ярко светило. По времени, — где-то три часа дня. На ужин у них ничего не было.       Внезапно из палатки с зелёным медведем донеслись стоны, за которыми последовал слабый голос. «Г- Где я?... Ч- Что... Ай!» Все, кто были рядом и не занимались чем-то важным направились к источнику звука. Розовый особенно заторопился, заинтересованный новым знакомым и надеющийся, что они поладят. Он понимал, что это может быть просто очередным эпизодом бреда, но всё равно надеялся, что ошибается.              Флиппи очнулся в каком-то полутёмном помещении. В глазах плыло и двоилось, но спустя пару секунд к нему вернулось нормальное зрение. Как и боль. Виски будто тисками сжали, а место, куда угодила пуля, словно огнём жгло изнутри. В желудке было пусто как в заброшенном сухом колодце, и горечь подступила ко рту.       — Г-Где я? — он попытался приподняться, потирая голову ладонью — Ч-что про- Ай!       Внезапно усилившаяся боль заставила его зашипеть и лечь обратно. Глаза заволокло пеленой, хотя и не такое бывало. За пределами палатки (он всё-таки понял, что это она) послышались незнакомые голоса и шум. Флиппи запаниковал. Он мог быть где угодно, если его опять переклинило во время сражения. Не первый раз он просыпался неизвестно где.       Не понимая толком всей ситуации, но сильно переживая за свою жизнь, он выхватил нож и наставил его на вошедшего. Сейчас он не в лучшей форме, но кое-как дать отпор сможет.       — С- Стой! Не... Не подх-ходи! — силуэт незнакомца он разглядеть не мог, но отчаянно пытался придать голосу твёрдости и убедительности. Слова давались с трудом, в горле пересохло, а голова ходила ходуном. "Гость" стоял спиной к солнцу, подняв руки в примирительном жесте, его лица было не разглядеть. За ним вскоре появились другие, некоторые из них явно были в касках, и пойди разберись, свои это или враги. «Ч-Чёрт... Их слишком много» — думал солдат. Всё ещё лёжа, он стал отползать от выхода, готовый в любой момент разорвать полотно стены и попытаться бежать. Он был в ужасе. И только спустя пару секунд он понял, что с ним пытаются говорить.       — Тише! Всё хорошо, — ласково и немного испуганно говорил силуэт в проходе. — Мы хотим помочь.       —Чего ты медлишь? Встань и вскрой ему голову! Пока остальные будут в замешательстве, ты успеешь убить ещё нескольких или сбежать. Разве ты не видишь? Эти тигры взяли тебя в плен, и пытаются задобрить, чтобы нанести удар со спины! — кричали ему мысли. И чёрт, с каждой секундой ему всё больше хотелось их послушать.       Нет! О чём он думает? Сейчас главное взять себя в руки, чтобы быстро оценить ситуацию и придумать что-нибудь. Не время для бойни!       Флиппи непривычно для себя распереживался, вжался в угол и схватился за голову. Верный нож упал на землю рядом с ним. И только после этого салатовый понял: он сдал позиции. Теперь его наверняка убьют. В страхе он зажмурил глаза и напряг мышцы, и тут же почувствовал чужую руку на своём плече. Сержант с опаской посмотрел на чужака в каске прямо как у тигров и увидел спокойное лицо со светло-фиолетовой шерстью и большими очками. По общим очертаниям он был похож на медведя.       — Не стоит так переживать. За кого бы ты нас не принял, мы желаем тебе только добра. — «Ага, как же! Лживое отродье.» — Мы нашли тебя в лесу и оказали первую помощь. Успокойся и отдохни. Мы не будем тебе мешать, — говорил он спокойно, ровно и медленно. Это даже действовало успокаивающе. Прапор чуть успокоился и смог отнять руки от головы, но принялся следить за каждым движением собеседника. Видимо на этот раз наваждение завело его в лагерь союзников, либо же они нашли его без сознания. А это плохо. Если каждый сможет оттаскивать его к себе подобным образом, то скоро можно и в плену очутиться!       — Эй! ЭЙ! — Крикнул кто-то снаружи. Все присутствующие обратили на него внимание, оставив Флиппи одного, и тот выдохнул с облегчением. Некоторые не особо торопились уходить от него, словно не решались задать какой-то вопрос, но тоже быстро исчезли.       — Поговорим потом, — всё тем же спокойным тоном заверил его лиловый, прежде чем уйти. — Отдыхай, тебе нужно набраться сил.       Солдат более-менее расслабился. Он прилёг буквально на пару секунд (хотя на деле просто ненадолго заснул и не помнит об этом), после чего решил бежать от греха подальше.                     — Держите их! Не позволяйте им сбежать, — говорил Ачучонес, держа в руках цветастое существо, похожее на мультяшную гусеницу. — Они очень шустрые.       — О Боже, уже слюнки текут, — радостно произнёс Азулин, нашедший их. Он сидел у реки, прислонившись спиной к дереву, как вдруг его внимание привлекло копошение неподалёку. Увидев на месте съедобных и нерасторопных животных, рядовой тут же поспешил сообщить всем остальным в отряде о своей находке       — Молодец, солдат Азулин! — Сержант хлопнул его по плечу — Что-то подобное нам всем было необходимо.       — Ура! Большая вечеринка сегодня вечером! — воскликнул белый мишка, один из Мимозинов.       — М-м-м, вкусняшка, — облизнулся оранжевый Сонрисас, но был прерван.       — Немедленно брось это создание! — Крикнул священник, выбивая у него из рук радужное существо. — Это наркотик!       — Наркотик? — Изумился сначала зубастый, а за ним и его товарищи.       — В Священной книге — Падре открыл эту самую книгу и показал пальцем на картинку на нужной странице — это под запретом. Нельзя есть мясо запретного цвета, потому что это плод Дьявола.       — Да заткнись ты уже, мать твою! — В ярости налетел на него Сержант — Оставь нас в покое со своими молитвами и религиозным бредом! Эти солдаты — он указал на замученных мишек — облажались, только посмотри на них! Бог может закрыть глаза на один вечер.       — Бог никогда не закрывает глаза на такое отсутствие морали, — Падре был невозмутим. Он вытащил кулон в виде золотого сердца с глазом — У меня всё ещё есть цепочка, ожидающая вас. Вы недостойны любви Бога.       — НУ ВСЁ!!! В ЭТОМ МЕСТЕ НЕТ БОГА! — В бешенстве Сержант Ласки схватил лилового за ворот — МЫ НА ВОЙНЕ! КРОВАВОЙ ВОЙНЕ!       — Уберите руки! — Чуть напуганно возмутился верующий — Немедленно.       — Эй, это заставляет меня терять самообладание, — Сержант вытащил нож, нездорово ухмыляясь. — Знаешь, Отец, когда я нервничаю, мой нож тоже начинает нервничать. — Острое лезвие находилось уже у самого лица проповедника — Видишь, как он трясётся?       В подтверждение своих слов, Карисиас надавил на рукоять сильнее, и из-под острия потекла тонкая струйка крови.       — НЕТ! — Крикнул весь отряд хором.       — Я сумасшедший, Отец! Ха-ха, я совсем сошёл с ума!       — Успокойтесь, Сержант! Держите себя в руках! — Коко и Горди в страхе стали оттаскивать его от священника, чтобы никто сильно не пострадал.       — Ха-ха-ха, здесь нет твоего Бога! Здесь я главный! — Продолжал кричать командующий.       — Прошу Вас, успокойтесь пожалуйста, — робко, но твёрдо попросил Мимозин.       Падре поднялся с земли, поправляя съехавшие с носа очки и отряхивая одежду. К нему вернулась прежняя невозмутимость, хотя пару секунд назад он был почти в ужасе.       — Ну что, Отец? Где ваш Бог сейчас? — продолжал злорадствовать серый. Священное Писание и цепочка с сердцем так и остались лежать в траве. Проповедник ушёл, не сказав ни слова и смиренно сложив руки за спиной. Этому отряду уже ничто не поможет...