Война Единорогов. Иначе

      Мария бродила по оживлённой части леса в поисках мамы. Всюду, куда не глянь, была красивая зелёная трава, милые зверушки, красочные птицы. Эта часть была настоящим Раем на земле, но единорогу было не до этого. Она ищет уже очень долго. Проходя мимо пруда с утятами, плывшими за своей мамой, мимо заячьей норки, из которой зайчиха с улыбкой выводила своих детей на прогулку, она не могла отделаться от чувства обделённости.       — Доброе утро, маленькая мышка, — обратилась Мария к названному существу. — Не видела ли ты сегодня мою маму?       — Нет, — Мышка сочувственно опустила голову, — мне очень жаль…       Дело уже близилось к закату. Звери и птицы разбредались по домам, уводя с собой своих детей. Единорожка продолжала поиски. Она хотела уже посмотреть в другом месте, как вдруг слева от неё послышалось ржание. Конечно, это была не её мама, но проигнорировать было просто невозможно.       Мария повернула голову и увидела в паре метров от себя жеребёнка, заметно младше её. Она узнала в свою знакомую, Лауру, которая была, как и все представители этого вида, тёмного цвета, на солнце отливающего сиреневым.       — Эй! Попробуй догони меня! — Знакомая сорвалась с места, игриво прищурившись, и наша героиня рванула вслед за ней, быстро сокращая расстояние за счёт длины своих конечностей. В какой-то миг, ей стало весело, и от радости бега она даже на минуту забыла о своих поисках, ведь в это время её занимало существо, бегущее впереди и ветер, развивавший гриву.       Длилось это ровно до момента, когда они выбежали на поляну, где увидели группу из трёх взрослых единорогов. И если Маша (могу ли я её так звать?) была скромной и более-менее сдержанной и слегка потупилась перед чужими взорами, то её спутница горела весельем и энергией. В ней, как во многих детях, присутствовал «бунтарский дух».       — Пойдём, дочь. Уже поздно, — сказала кобыла, стоящая к ним ближе всех.       — Ну мам! Позволь мне ещё немного поиграть с Марией!       — Нет, пошли, — мать была непреклонна. Лаура, нехотя, но всё же повиновалась словам старшей. Последняя, по-своему "обняв" свою дочь, вновь подняла голову в сторону юной знакомой, — Мария, иди домой и не уходи так далеко. Сейчас лес очень опасен… Почему бы тебе не пойти с нами?       — Нет, спасибо. Я жду свою маму. Уверена, она скоро вернётся! — Мария действительно верила в это, потому ей было чуть легче притвориться, что всё просто замечательно, и дальнейшие уговоры ни к чему.       Издав короткое ржание, она развернулась и побрела прочь с поляны. Группа единорогов тоже не спеша стала удаляться восвояси, и только самая младшая среди них тормозила.       — Мамочка, а почему Мария одна? Она плохо себя вела?       — Идём, дочь, — раздался тихий, но твёрдый ответ.       — Она плохо себя вела, мама?       —…       — Почему? Мама?       Малышка обернулась в сторону уходящей подруги, и ей стало её жалко. Появилось ощущение какой-то несправедливости и непонимания.              Уже ночью, Мария вышла к озеру, на противоположном берегу которого виднелся водопад. Луна освещала дорогу, отражаясь в воде, в окружении бесчисленных звёзд. Она опустила голову, чтобы попить воды, как вдруг её отражение ожило и понеслось галопом. Не успела она опомниться, как её глаза и рог засияли ярким белым светом, а голова вновь склонилась к воде.       После вспышки, пронёсшейся перед её взором, Мария очутилась в новом месте. Ну, почти. Это было то же озеро, только месяц сделался больше, тьма отступила, небо и вода стали розовыми, а деревья светлыми. Со стороны вновь послышалось ржание, на этот раз родное. Лошадка повернулась в сторону звука и замерла на долю секунды.       — Mamá! — Воскликнула Маша, глядя на единорога со шрамом, проходящим через левый глаз, с таким знакомым тёплым взглядом.       Без лишних прелюдий, они помчались на встречу друг другу и затормозили, уже оказавшись почти вплотную.       — Мама, это я! Твоя дочь... — Она была счастлива. Неописуемо счастлива этому желанному воссоединению.       

***

      Флиппи пересчитал спички и разделил их на три части; одну сунул во внутренний карман куртки, другую в сумку, а третью обратно в рукоять ножа. Нельзя чтобы что-то плохое случилось сразу со всеми его запасами. В этой же рукояти был спрятан компас, леска с крючком, нитки и иголка, чтобы заштопать себя или одежду. На ремне были закреплены ножны, гранаты, фляга (теперь с водой. Раньше она лежала в сумке) и рация; в сумку он положил жареную на костре рыбу, мясо, ягоды, камень для заточки ножа и всякую мелочь, которая валялась там со времён царя Гороха.       Импровизированную постель он устроил на углях потухшего костра, положил веток и закидал травой. Ложился спать он кладя руку под голову и обнимая всеми остальными конечностями сумку с едой. Если какой-нибудь зверь решит, что будет хорошей идеей покуситься на добычу солдата, то всё равно не сможет вытянуть из этой железной хватки даже кусок ткани. Не говоря уже о том, что рискует своей целостностью и жизнью. Хотя Флиппи и любил животных, спросонья он мог забыть об этом напрочь.       Он наконец-то задумался о том, что тот отряд делал в лесу. Они как-то раз упомянули, что ищут что-то, к тому же, судя по всему, у них был конкретный маршрут. Они, вроде как шли на север, он видел. Куда важнее, что он делает здесь. Его не могло просто так далеко закинуть, да ещё и чтобы он этого не понял. И почему среди тех медведей не было ни одного кролика, белки или ещё кого? В его роте были самые разные существа, а тут только одного вида. Почему?       В любом случае, на рассвете он отправится в путь. Вещи приготовлены, с утра он вновь всё проверит. Когда в последнее время он мог так морально отдохнуть, как в этом лесу?       

***

      — Мама, где ты была? Я видела тебя в том ужасном каменном месте... — Глаза матери округлились. — А потом там появился огромный, страшный монстр, а потом...       — Дорогая, лес стал опаснее. Есть много вещей, которые нам не дано понять.       — Я так скучала по тебе! — Мария подпрыгнула на месте, — я думала, ты бросила меня...       — Мария, я бы никогда тебя не бросила, но приходит время, когда нам, старшим, приходится отделяться от младших. Такое должно было произойти.       — Но что я буду делать без тебя? Ты же моя мама...       — Нет, не я. Природа — истинная мать наша. Мы питаемся ею, а она питается нами. Мы должны позаботиться о ней, должны позаботиться о Волшебном лесе. Скоро и тебе придётся уйти, — старшая начала медленно растворяться, её силуэт пошёл рябью. — Будь смелой девочкой и помни: я люблю тебя.       — Нет, мамочка, не уходи! — Мария снова оказалась в своём Волшебном лесу. Её глаза перестали светиться, и она прыгнула в воду, через отражение в которой общалась с самым родным ей существом, в попытке вернуться обратно. Это не сработало. Только фонтан брызг разлетелся в разные стороны, и рог её окончательно погас.              Тем временем, в Мёртвой части леса, над водой подняла голову мать Марии. Озеро перед ней было больше похоже на болото, деревья безжизненны, а земля не плодородна и мертва. Кармен направилась куда глаза глядят. На деревьях сидели огромные (серьёзно, они больше местного медведя) чёрные обезьяны с глазами без зрачка и радужки. Одна из них грызла чей-то обглоданный череп.       Вскоре она вышла на просторную поляну, такую же гиблую, как и всё вокруг. Её глаза и рог вновь засияли, и, благодаря магии единорога, из земли начала пробиваться молодая травка, деревья покрылись листвой и мхом, словом, вся поляна зацвела.       И всё бы ничего, если бы в этот момент из кустов за ней не наблюдал медвежий отряд под командованием Сержанта Карисиаса. Коко раздвинул траву, чтобы рассмотреть единорога и поднял ладонь в знаке «Приготовьтесь». Медведи с луками прицелились и, когда жёлтый сжал поднятый кулак, выстрелили. Стрелы прилетели в ноги и спину Кармен. Она встала на дыбы на секунду и заржала от боли.       В следующий момент на поляну выбежали с ножами (хотя это, блин, скорее кинжалы) заклятые враги единорогов. Сонрисас занёс руку, сжимавшую оружие, и с криками прыгнул на единорога, но тут же был насквозь проткнут в живот и отброшен в сторону. Азулин подбежал к противнику и ранил её в бедро. Мама Марии, хромая, попыталась уйти. Блэки побежал, пытаясь ранить её сзади, но получил задними копытами в лицо; секунду спустя, единорог был окружён; Коко прицелился из-за дерева и пробил стрелой шею Кармен. Широко раскрыв глаза от боли и ужаса, она свалилась замертво.       Те, кто уцелел (включая Падре и Сержанта) подошли к поверженному противнику. По земле быстро растеклась лужа крови.       — Проклятые единороги! — Нахмурился Коко, ставя ногу на труп единорога и опираясь о собственное колено.       — Да, давайте скорее выпьем его кровь, — вдруг, тело Кармен засияло жёлтым светом, у стремившимся вверх. — Что происходит?       — О нет! — Коко с ужасом уставился на другой конец поляны, — Они приближаются!       Группа из трёх враждебно настроенных единорогов неслась прямо на них по широкой тропе между деревьями.       — О Боже мой! — Сержант упал на колени, схватившись за голову и согнулся в три погибели.       — О Господь, прошу, защити нас! — Падре поднял голову и руки к небу.       — Быстро в строй! — Скомандовал Коко, и медведи быстро встали в шеренгу, — Прицел!.. Стреляйте!       В приближающуюся троицу полетели стрелы, многие из которых — мимо, но это не остановило противника. Первым пал Блэки: ему копытом пробили живот, выпустив кишки наружу. Сержант со слезами попытался бежать с поля боя, но был пронзён рогом в спину. Любитель сигарет налетел с ножом на единорога, но был ранен и отброшен в сторону.       Горди был в ужасе: он не хотел драться, а его товарищи гибли как мухи, один за другим. Он с величайшим страхом смотрел на смерти друзей и не заметил опасность приближающуюся сзади.       — ГОРДИ!!! — Азулин налетел на брата, повалив его в траву и не давая врагу нанизать его на свой рог как шашлык на шампур. Вместо этого к дереву пригвоздили Ачучонеса. Он, будто в замедленной съёмке, видел бегущую на него смерть и замер от ужаса. Вся жизнь пронеслась у него перед глазами, прежде чем на них навернулись слёты, и ужасная боль пронзила его живот.       Коко встал, сжимая пальцами рану на правой руке. Братья стояли плечом к плечу, негласно поддерживая друг друга и готовясь биться до конца или умереть. Внезапно, перед ними встал Священник. Он прошёл вперёд, обращая всё внимание на себя и загораживая тем самым последних выживших.       — Во имя Господа Бога, да придёт к вам слава вечная! — Сказал он, обращаясь к павшим в бою. Он сунул руку за пазуху и вытащил оттуда розовую гранату со Святым Милым Сердцем посередине. Его пальцы ухватились за чику и с силой её потянули. Падре обернулся через плечо к близнецам и сказал им на прощание, — Будьте сильными, дети мои.       — НЕТ!!! ОТЕЦ!!! — Крикнули в один голос Горди и Азулин.       Единороги были уже совсем близко. Отец расставил руки в стороны, готовый отправиться на Тот Свет, забрав с собой противников.       Раздался взрыв.