Война Единорогов. Иначе

      — Ты?! — Горди раскрыл рот от удивления, а глаза от страха. Это же тот самый медведь Флиппи, убивший Панди! Он решил закончить начатое и добить всех до единого? Розовый поднялся на ноги.       — Единорог! — Флиппи, кажется, думал совсем о другом. Он восторженно смотрел на Марию и был похож на ребёнка, увидевшего самую лучшую игрушку или огромный вкусный леденец, нежели на маньяка. Кажется, он даже начал слегка подпрыгивать на месте. — Настоящий!!!       — Ч-Что? — Спросил недоумевающий Пухляш. — Что ты здесь делаешь? Что значит «настоящий»?       — А? — Прапор чуть протрезвел и уже спокойнее ответил, — Ну... Понимаешь, я совершенно ничего тут не знаю... А рядом очень удобно находился целый отряд тех, у кого хотя бы карта есть... Она же у вас была?       Всё это время, он говорил, сцепив руки за спиной и ковыряя носком обуви каменный "пол" пещеры, а на последних словах замер, неловко глядя на собеседника. Горди знал, что он, хоть и опасен, чаще всего ведёт себя совершенно безобидно и даже слегка легкомысленно. Да и ничто — ни взгляд, ни поза, ни положение ушей, ни интонация — не указывало на то, что он собирается напасть. Тембр высокий, тенор; взгляд усталый, но по-детски наивный; нет мешков под глазами, какие бывают, когда он бесится. Свет от костра освещал его лицо мягким оранжевым светом. Всё в норме (пока что).       — Была, — ответил он, чуть успокоившись. — Но всё же, что ты имеешь ввиду, говоря «настоящий» о единороге?       — А, это... Ну, вообще, принято считать, что их не существует...       — Погоди, что?! Наоборот, принято считать, что они — наши заклятые враги и испортили нам жизнь!       — Враги?! — Вытаращил глаза салатовый, — красивые, милые лошадки с рогом на голове?! Чушь какая!       — Ты, видимо, из о-о-очень далёких мест. Эту легенду каждый ребёнок знает!       Флиппи слегка надул щёки, глядя на розового и просиял в лице, переведя взгляд на Марию. Подумать только, живой единорог! Он должен его хотя бы потрогать. Поэтому он вновь вернулся к мишке и сказал:       — Можно с ним пообщаться? — И добавил чуть тише, — или с ней...       — Даже не знаю... — Замялся уже Горди. Он посмотрел на Марию, и та слегка кивнула. Хоть она и впервые видит этого парня, он казался очень даже неплохим. Пусть от него и веяло чем-то чудовищным, она не сомневалась, что он очень добр и вреда ей причинять не собирается.       Прежде чем Горди огласил решение подруги, Флиппи, заметив кивок, в мгновение ока оказался рядом с ней и обнял за шею. Он счастливо зажмурился и широко улыбнулся, не размыкая губ. Казалось, ещё немного, — и он засветится от радости. Он ещё долго разглядывал Марию, пытался заплетать её гриву, гладил, обнимал и был сказочно счастлив. Розовый смотрел на него с улыбкой на лице. Он видел Прапора без сознания, видел его напуганным, грустным, видел в убийственной ярости, но ни разу не доводилось ему видеть зелёного настолько радостным и довольным, готовым пищать от восторга. Наконец-то он может поделиться с кем-то своей тайной о любви к единорогам.       — Её зовут Мария, — пояснил Горди. — Она ранена, и теперь я ухаживаю за ней, прячу от Коко.       Флиппи дёрнул ухом и повернулся в сторону говорящего. По глазам видно, — сейчас будет вопрос.       — Кстати, а где остальные ваши? И кто ещё знает об этом месте? — Ему нужно было знать это, чтобы точно не столкнуться лицом к лицу с сердитым Сержантом или Азулином (напоминаю, что он влепил ему пощёчину).       Собеседник не торопился с ответом. Он отвёл грустный взгляд в сторону и слегка напрягся. Это напрягло и спрашивающего.       — Видишь ли... — Розовый вспомнил, как он отреагировал на смерть Мимозинов, и решил промолчать от греха подальше, — мы с Коко отделились от группы и потерялись...       У сержанта было ощущение, словно ему чего-то не договаривают, но он всё же поверил этим словам. К тому же, если между ними не будет доверия, то о дружбе не может быть и речи.       — Совсем забыл! — Опомнился Горди, — меня же ждут!       Он высыпал недоеденные ягоды из каски и поспешил на выход. Правда, перед тем, как уйти, обернулся и сказал Флиппи:       — Жди меня здесь. Можешь выходить, но только незаметно. И — пожалуйста — постарайся не шуметь и не сделать Марие хуже.       — Так точно, сэр! — Он воспринял фразу «не сделать хуже» как «не потревожить раны, когда будешь её обнимать», хотя розовый имел ввиду его проблемы с головой.       Горди побежал к месту, где оставил Коко и вскоре скрылся из виду, оставив солдата наедине с единорогом. Парень сперва просто тихо сидел, периодически уделяя внимание новой подруге, а затем придвинулся в угол, упираясь спиной в холодный камень, и уставился невидящим взглядом на огонь. Присутствие Марии положительно на него влияло: при треске костра, он только слегка вздрагивал. Но вскоре запах дыма стал совершенно невыносим, и Флиппи выбежал наружу, жмуря желтоватые глаза и закрывая ладонью нос-сердечко. На выходе он отдышался и сунул лицо в воду, пытаясь смыть тяжёлое ощущение в груди.       Мария видела, как новый знакомый, поперхнувшись дымом, поспешил наружу, на свежий воздух. Было в нём что-то странное. Когда он смотрел на бинты на ней, его дыхание учащалось, а глаза слабо загорались чем-то нехорошим. Но, хотя с виду он уже не маленький, вёл он себя как настоящий ребёнок. Она не привыкла к тому, что медведи, при виде единорогов, бросаются на них не с ножами и копьями, а с объятиями и весёлым смехом.       Тем временем, костёр уже начал гаснуть, и в пещеру вернулся Горди. Он был в более приподнятом настроении, чем когда уходил, и предложил Флиппи поговорить снаружи. Тот, конечно, был удивлён, но быстро согласился, и Мария осталась в пещере одна. Солнце уже потихоньку садилось, а животные расходились по домам. Двое медведей забрались наверх, где вода начинала своё падение. Сидя на самом краю, свесив ноги, Флиппи задал вопрос:       — Так о чём же ты хотел со мной поговорить?       Горди поджал губы и замешкался. Пару дней назад, он бы отдал всё, чтобы спросить «Зачем?», а теперь даже не знал, что сказать. Убийца Панди сидит рядом с ним, — вот он, миленький! — и ждёт ответа. Если не отвечать ещё дольше, его желание говорить может пропасть напрочь. Как и добродушие.       — Я... Понимаешь... — Он посмотрел в глаза Прапору и сделал небольшую паузу, — просто ответь мне: зачем?       — Что? — Он недоумевающе заморгал — чтó «Зачем»?       — Зачем ты напал на нас тогда?       Этот вопрос застал врасплох уже Флиппи. Он не хотел вспоминать, как все были злы и напуганы, когда он это сделал. Он слегка сжался под взглядом того, кого чудом не задело взрывом гранаты.       — Я просто... — Он отвёл глаза в сторону и скрестил ноги. — Мне показалось, что вы — враги.       Горди слушал, не перебивая.       — Знаю, это совсем не так, но... Ваши каски, запах крови, трупы... Всё казалось таким реальным! Обычно моё буйство кроме пробелов в памяти проблем не доставляло, а тут... Я просто испугался.       Он замолчал, давая понять, что продолжать не хочет, а Горди не торопил. Они просидели в тишине минуты две, прежде чем розовый вновь задал вопрос.       — Скажи, ты ведь... Не отсюда? Не пойми неправильно, просто у тебя другая форма, да и ведёшь ты себя странно.       — Я уже говорил, что я солдат армии Хэппи? — Зелёный вновь приободрился, — вроде да, припоминаю такое. Что-ж... У меня есть подозрение, что я не в своём мире.       Горди опешил. Как это так, «не в своём мире»? Хоть это и многое объясняет, но практически невозможно.       — Ты не подумай, я знаю, что это нереально. Я много думал насчёт этой темы. Но моё знание географии не настолько плохо, чтобы не знать государства, где военная форма розового цвета, а единороги не то, что существуют, а являются главными врагами народа. К тому-же, до того, как очутиться здесь, я бегал с автоматом в джунглях, а над моей головой свистели пули. И судя по тому, что вы замотали мою свежую рану, и я не умер от какой-нибудь потери крови, переместился с поля боя я сюда довольно быстро. Я ведь прав?       Пухляшу было нечего ответить. Он пытался переварить полученную информацию, чтобы потом задать ещё вопросы. «Значит, прав» — решил Флиппи и начал болтать ногами. Начался закат, и последние лучи уходящего солнца окрасили всё вокруг в тёплые оттенки. Жетоны на шее сержанта заблестели светло-оранжевым. Они посидели ещё немного, и Горди снова спросил:       — Напомни, какое у тебя звание?       — Я — сержант. Видишь нашивки? По ним обычно сразу понятно. Думаю, даже в этом наши миры отличаются.       — Ясно... Сержант Ласки был не такой как ты. Грубый, требовательный... В конце он стал слишком трусливым и нервным...       — Погоди, что значит «был» и «в конце»? Он что, — Прапор сглотнул, — у-умер?       — Да, так уж вышло, — розовый решил не скрывать больше. Он не стал продолжать. К тому-же, ему ещё нужно вернуться к Коко. После гибели отряда и, как он думал, брата, жёлтый стал ему близок, и потерять ещё и его стало бы трагедией для мишки. А Флиппи, видя, что его собеседник больше не хочет продолжать разговор на эту тему, не стал его мучить и решил, что настало его время задавать вопросы.       — Ладно, моя очередь. Почему среди вас я видел только медведей? В смысле, это ещё одно отличие? В моём первом от- — Он вдруг понял, что не может. Если он произнесёт то, что хотел, он задохнётся. — У нас в армии служат и кролики, и белки, и скунсы, и суслики, а у вас я никого из них не видел.       Думаю, не стоит и описывать, насколько был потрясён розовый. Как это? Животные служат наравне с мишками?       — Н-Нет, у нас только медведи.       — Ну-у-у, — протянул зелёный, — всё с вами ясно. Ладно, давай дальше: что привело вас в этот лес?       — У нас было задание, — чуть успокоившись, сказал Горди, — найти предыдущий отряд.       — И как? Нашли?       — Да, но... — Он замялся, — они все были... мертвы...       — Оу... — Флиппи слегка занервничал, чувствуя, что обидел возможного друга. — Наверно, хорошо, что меня с вами не было.       — Это точно... — розовый поёжился, представив, что мог сделать, и в какую ярость придти, сержант. Отсюда у него возник ещё вопрос, — кстати, а что из оружия у тебя есть?       Ему показалось, или глаза собеседника странно заблестели?       — Сейчас покажу, это проще, чем словами объяснить, — сказал солдат и улыбнулся. Он поднялся на ноги, встал перед Горди, схватился пальцами за замочек на куртке и потянул его вниз. «Зря я спросил» — думал Пухляш. Но, к его — увы — не облегчению, когда Флиппи распахнул куртку, взору предстала куча внутренних карманов, пара гранат на поясе, большие ножны, тесак, выглядывающий из кармана, наполовину пустой патронташ, динамит (Горди не совсем понимал, что это) и это ещё неизвестно содержимое других кармашков! Глаза розового полезли на лоб. Он даже чуть не свалился вниз, на камни.       — Боже мой! — Он отполз подальше от края, — и это всё было у тебя с самого начала?!       — Ага! — Мишка кивнул и самодовольно зажмурился, — правда круто?       Из одежды, под курткой оказалась серая майка, а на участке тела, который не закрывало её "горлышко" виднелась пара шрамов.       — И как это всё остаётся незаметным со стороны?!       — Магия, — ответил Флиппи и вновь застегнулся. — Как думаешь, что насчёт того, чтобы поговорить с Коко?       

***

      Когда прозвучал этот вопрос, Горди был поражён и напуган. Он не знал, как будет объяснять появление нового бойца, но Флиппи — мастер уговоров. И вот сейчас, когда он дал розовому слово, что не скажет о единороге, тот вёл его к своему товарищу, и шёл на большой риск. Впереди ещё один долгий разговор, но нужно быть готовым морально. Те же вопросы, более серьёзные подозрения. И всё же, следовало состроить как можно более адекватное и легкомысленное лицо, так как даже малейший намёк на нетрезвость мышления, — и бывшая жертва начнёт сматывать удочки. Да и понадобится ли его актёрский талант вообще?       — Мы пришли, — объявил Горди.       Они остановились возле шалаша из веток, мха и травы, пристроенного к дереву, а рядом с ним, спиной к пришедшим сидел Коко. Он пытался зажечь костёр, но что-то у него не получалось.       Он обернулся на шум.       — Горди, ты... — Жёлтый замер, заметив Флиппи. Тот вдруг почувствовал себя максимально странно, и, если бы не годы в армии, по его лицу расползлась бы глупая, неловкая улыбка. – Ты кого привёл?!       Он быстро встал на ноги, подошёл к двоице и еле сдержался чтобы не схватить зелёного за ворот. На лице у него была смесь злости и удивления, а рот открывался и закрывался, не в силах вымолвить ни звука.       Прапор начал осознавать, насколько опрометчивым было решение придти на встречу с этим любителем закурить.       — Коко, я могу всё объяснить... — Поднял руки в примерительном жесте Горди, становясь между товарищами.       — Нет, пусть уж тогда он скажет, какого чёрта здесь забыл. Что касается тебя, — было глупо приводить его в наше временное убежище.       Злостью жёлтый попытался прикрыть испуг. Не поймите неправильно, но когда ты совсем недавно валялся измазанный в собственной крови, твоя судьба и жизнь зависели от двух оболтусов, а один из них был вообще убит (предположительно), то от любого нежелательного изменения в собственной хочется лезть на стену и орать: «Отвалите, суки!!! Дайте мне пожить нормально!!!» Однако никто ему такой возможности не давал, и Коко просто терпел.       Но когда в его и так непростую жизнь вернулся парень с нестабильной психикой, терпение начало сдавать позиции.       — Понимаешь, я... — Флиппи замялся, — я прошу прощения...       Коко, хоть и был напуган, не упускал ни одно из его движений из поля зрения.       — В тот раз я извинился перед всеми, а теперь я хочу сделать это лично тебе...       — Ну?       — Прости пожалуйста! Я не должен был срываться на тебя или кого-либо ещё.       Жёлтый расслабил тело, но бдительности не терял. Он кивнул в знак понимания.       — Так и быть, забудем. Однако какова гарантия, что этого больше не произойдет?       — Всё довольно просто! — Прапор поскорее поднял руки в примирительном жесте, боясь, как бы собеседник не передумал. — Нужно всего-лишь не создавать шума, и не пытаться меня напугать, и я буду спокоен как никто на свете!       Семьянин задумался. Он взял на себя роль лидера в мини-отряде из двух персон, и должен думать не только о себе, но и о Горди. В его интересах сохранить свою и напарника жизни, выйти из леса и вернуться к жене, а лишние руки в этом деле не помешают. Нужно знать больше, чтобы оценить ситуацию и взвесить все «за» и «против».       — Ладно. Но мне нужно знать...       Дальше пошли обычные вопросы по типу «Откуда ты?», «Что умеешь?», «Как нас нашёл?» и так далее. На всё наш герой находил честный ответ, и даже смог слегка разжалобить Коко, а также доказать ему доброту своих намерений. Наконец прозвучал финальный вопрос:       — Ты ведь не только прощения пришёл попросить?       — На самом деле, — он давно перешёл на более деловой тон, — я надеялся с вашей помощью (следя за вами) выйти из леса и придти куда надо, но увидев Горди и узнав, что вы одни, решил присоединиться. — Он взглянул в лицо "лидеру" и направил все свои силы на то, чтобы правдоподобно изобразить на мордочке надежду и мольбу. Он даже на колени хотел встать, но вовремя передумал. — Пожалуйста! Возьмите меня с собой! Я буду помогать вам! Честно-честно! Й- Я даже готовить умею! Пожалуйста! Я пригожусь, только возьмите меня с вами!       Коко вновь задумался. Всё это время Горди с надеждой смотрел на них и иногда мечтал оказаться в другом месте, лишь бы не здесь.       Когда мишка с неоспоримым званием лидера в команде дал ответ, у всех будто камень с души упал.       — Так и быть. Я согласен, но ты ещё должен спросить Горди.       — Я тоже не против. Чем нас больше, — тем лучше.       Флиппи обрадовался и начал чуть заметно подпрыгивать на месте. Его приняли! Он, наплевав на дисциплину, кинулся к новым друзьям, сгрёб их в охапку и крепко обнял. Он чуть не заплакал от того, как сильно это напомнило о его предыдущих и первых братьях по оружию, чьи лица он больше никогда не увидит.