Война Единорогов. Иначе

«Я ухожу» — сказал парнишка ей сквозь грусть

«Ты только жди, я обязательно вернусь»

И он ушёл, не встретив первую весну

Домой пришёл в солдатском цинковом гробу.

(Петлюра - "Солдат")

             Флиппи проснулся на полу относительно далеко от того места, где засыпал. Снился ему сегодня очень тревожный сон, где он со всех ног бежал, чтобы спасти Горди от снаряда из пушки, но тот превращался в Мышь Ка-Бума и кричал: «Это ты во всём виноват!» Затем он снова бежал, но уже от самого себя, держа за руку Каталину с её дочерью. Он наспех затолкал спутниц в дом Коко и подпёр дверь, чтобы его альтер-эго не настигло новых жертв. Фликпи ломился в дом, но дверь не поддавалась, поэтому он лишь бесился снаружи. Флиппи обернулся, чтобы посмотреть на Каталину и Лили, но первая лежала мёртвая и ужасно изувеченная, а вторая громко рыдала. В ужасе он смотрел на свои руки, испачканные чужой кровью, и понимал, что шума и угроз с улицы не слышал уже несколько минут. С кухни к нему выполз обезображенный жуткими ранами Коко и закричал: «Я знал, что тебе нельзя верить! Чудовище! Ты убил всех своих друзей!»       Так один за другим он раз за разом убивал во сне всех своих знакомых, которые кричали ему обвинения, и бежал, бежал без конца. Флиппи уже устал от такой жизни. Он поставил себе чёткую цель с придельно ясным планом: назад в свой мир, победа, домой, психиатр. А чтобы наконец вправить себе мозги, он должен вернуться, чем и займётся сегодня же.       Флиппи поднялся с пола, размялся и пошёл искать Коко. К нему в комнату он не хотел заходить из-за остатков приличия, поэтому решил обойти остальной дом. «Если нигде его не найду, значит он спит» — решил Прапор и начал свой обход с кухни.       На кухне было пусто, лишь пылинки кружились в золотых лучах утреннего солнца. Тогда он вышел на задний двор, но и там никого не оказалось. Флиппи задумался и решил, что в доме, даже если там и находится Коко, он ничего больше проверить не может.       Прапор вернулся в дом, прошёл по коридору и оказался на крыльце, где увидел хозяев жилища. Они стояли в обнимку, и солдат не посмел им мешать. Он молча вернулся к месту, где спал, навёл порядок в своей сумке, повесил на плечо любимую М-16 и стал ждать, когда придёт Коко.       Во время ожидания Прапор затачивал нож специальным камнем, который всегда с собой носил, и время пролетело быстрее, чем ему хотелось бы. Коко зашёл в дом, увидел друга, сидящего за столом на кухне, и направился к нему. Как бы Флиппи ни боялся возвращаться в то адское пекло, из которого выбрался лишь чудом, он обязан был это сделать. Его ждут товарищи, Родина и мать. И, как бы это ни было больно, здесь его тоже всегда будут ждать новые друзья. Друзья, которые не отказались от него, даже узнав о его страшном недуге.       И сейчас он смотрит в сиреневые глаза своего друга, наполненные пониманием и печалью, и старается не думать о грустном. Флиппи встал со стула и протянул руку Коко для рукопожатия. Его невольно передёрнуло от воспоминаний о кошмаре.       — Мне пора, — спокойно и даже как-то отстранённо сказал солдат.       Коко пожал протянутую руку, не отрывая взгляда от чужих тёмных глаз. Он понимал друга и не мог задерживать его.       — Удачи, — пожелал жёлтый медведь зелёному. — Обещай, что вернёшься к себе домой живым.       — Обещаю, — сказал Флиппи, чуть ухмыльнувшись.       — Я буду рассказывать Лили о тебе только хорошее, — зачем-то напоследок сказал Коко. Флиппи улыбнулся.       — Спасибо... за всё.       Он бы обнял Коко на прощание, но все подходящие слова уже были сказаны, а все действия — сделаны, так что ограничились обычным рукопожатием. Не говоря больше ни слова, он перекинул ремешок сумки через плечо, сунул нож в ножны на поясе, взял винтовку и ушёл, напоследок кивнув Каталине.       Супружеская пара провожала его взглядом, стоя на крыльце дома. Каталина не знала, куда придёт их гость, что у него сейчас на уме, и как он познакомился с её мужем, но всем сердцем желала ему только хорошего. Правда, она немного переживала, ведь они ему даже еды в дорогу не дали.       Коко грустил из-за прощания с новым другом. Он изначально не собирался дружить с кем-то из своего отряда, а когда у Флиппи впервые случился Флип-аут в его присутствии, то вообще не мог перестать настороженно и враждебно к нему относиться. Чёрт возьми, он даже оружие держал наготове, когда Горди говорил с этим душевнобольным. Однако время и пройденные вместе опасности сгладили их отношения. Коко разглядел за лицемерным маньяком обычного парня, которому ужасно не повезло. И сейчас этот парень, ставший другом, уходит навсегда.       «Что ж... Я рад, что мы познакомились, Флиппи. Быть может, ты и псих, но я всегда буду рад видеть тебя на пороге своего дома. Вернись домой. Будь счастлив».

***

      Флиппи стоял в нерешительности перед калиткой дома, в котором теперь жил Горди. Всё-таки ещё раннее утро, все наверняка спят. «Выстрели им в окно, хы-ха.Так будет веселее, а заодно все проснутся» — подначивала какая-то странная мысль. «Ага, ты ещё фугас на них скинь. Думаешь, меня сейчас так легко "переключить"?» — безрадостно усмехнулся про себя Флиппи. Не станет он так делать, из уважения к семье медведей и тишине.       Прапор любил тишину, но не ту, где шуметь уже некому. Тишина должна быть спокойной, умиротворённой, разливающейся в душе тихим счастьем. Шум он тоже мог терпеть, но не слишком громкий. Например, шум водопада, деревьев, голосов друзей, шелест травы и пение птиц. Будь воля Флиппи, он бы работал не солдатом, а например садовником или лесником. Бродишь себе среди растений, заботишься о них, а вокруг никакой суеты. Загляденье! Но судьба, как обычно, распорядилась иначе.       Уйдя с головой в свои мысли, сержант и не заметил, как дверь дома открылась, и наружу показалась конопатая мордашка Пеллирохи. Она тут же вернулась в дом и позвала Горди. «Вставай, розовый! Там твой друг пришёл».       Пухляш тут же подскочил как ошпаренный, наспех оделся и выбежал на улицу. Прапор поднял на него взгляд, наконец отвлёкшись от своих мыслей. Не теряя времени, розовый сократил оставшееся расстояние между ними. «Флиппи!» — воскликнул он на бегу. Тот в ответ лишь тепло улыбнулся.       — Привет, — сказал он. Горди осмотрел друга с ног до головы и по внешнему виду догадался, что ему пора уходить.       — Привет. Уже уходишь? — грустно спросил Пухляш.       — Да, как видишь. Мне жаль, но я не могу больше здесь оставаться. Пора взять себя в руки, вернуться и помочь своим одержать победу.       — Значит, мы прощаемся?.. Навсегда? — у Горди на глазах выступили слёзы. Он всегда был эмоциональным, а тут безвозвратно уходит его друг. Друг, который ни разу не оскорбил его за лишний вес, не обозвал свиньёй или неудачником, который в конце концов спас его жизнь. Розовый считал себя по гроб ему обязанным.       — Да... — Флиппи на секунду опустил взгляд, чтобы не видеть, как его слова расстроили его живого друга. — Эй, не нужно плакать. Возможно, я ещё вернусь. Мне тоже не хочется покидать вас, но я должен.       Флиппи принялся утешать Горди, обнял его, похлопал по плечу, объяснился и попросил не отчаиваться. Пухляш его прекрасно понимал и не хотел мешать ему, но всё равно морально страдал от предстоящей разлуки со своим первым настоящим другом.       — В конце концов у тебя есть Коко и новая семья, которая о тебе заботится. А я? Я просто эпизод в твоей жизни.       — Не говори так, — сказал Горди, горько всхлипнув. — Ты... Ты стал моим первым настоящим другом. Заменил мне брата... Только недавно я плакал из-за твоей смерти, и стоило тебе ожить, как ты тут же снова хочешь уйти...       — Даю тебе слово, в этот раз я не умру. Я понимаю, как тебе больно. Понимаю как никто другой, ведь я и сам многих потерял. Мне жаль, что я должен тебя оставить, но от себя не убежишь, — Флиппи заметно помрачнел. — Я вернусь туда, где будут полезны обе мои стороны. Пока наша страна не одержит победу над врагами, а я — над собой, мне не стоит здесь появляться.       — Я знаю, — Горди крепче обнял друга, его слёзы капали и впитывались в военную куртку. — Я... готов отпустить тебя ещё раз.       Он отстранился от Прапора, вытирая слёзы, и попытался ему улыбнуться. Вышло не очень, но зелёного это не волновало. Мысленно каждый из них запечатывал этот момент в памяти.       — Обещаю, я вернусь домой с триумфом, и никогда вас не забуду, — Флиппи улыбнулся. — Главное, и ты меня не забывай.       — Не забуду, — твёрдо поклялся Горди. Прапор, тепло улыбаясь, пожал ему руку, развернулся и пошёл по дороге в сторону леса.       — Передай при встрече привет Марии, — сказал он напоследок. — Проживи свою жизнь так, как ты этого хочешь.

***

      Азулин не находил себе места. Его уже пригласило на встречу начальство города, а значит больше убегать от жизни и обязанностей не получится. Нужно будет показываться на виду у всех, столкнуться с последствиями поражения, упасть "лицом" в грязь... Он нервничал, нервничал и его мозг вот-вот начал бы закипать от тревожности и гнева.       Он уже давно сошёл с ума, наверное ещё до того, как случилась эта кровавая битва возле холма. Сейчас же он был попросту неисправим. Он бродил по своей тёмной комнате, смеялся, злился и плакал без причины, видел странные вещи, которые на самом деле были лишь реалистичным плодом его воображения. Он перестал верить ушам, глазам и остальным органам чувств. Он каждый день мучился от ненависти к себе и тут же пытался доказать, что он самый лучший.       Так он бродил, бродил, сходил с ума в одиночестве, но после злополучного приглашения не выдержал. Азулин этой же ночью тайком выбрался из своего дома и сбежал. Он не знал, куда бежит, но хотел как можно скорее оказаться подальше от поселения и лагеря. Он бежал, бежал, бежал, куда угодно, где угодно, но лишь бы не здесь. Лишь бы не быть в месте, где все в нём разочаровались.       Он бежал, а его сумасшествие не отставало ни на шаг. Оно неслось вслед за ним, нога в ногу, наступая на пятки и сдавливая виски. Азулину всюду чудились насмешки; жуткие тени и силуэты, насмехающиеся над ним; фигура брата, кричащего обвинения; он сам, здоровый и прекрасный, проклинающий другого себя всеми известными миру ругательствами. Ему мерещились глаза, видящие его насквозь, и, пытаясь скрыться от их взглядов, он вскоре оказался в лесу.       Когда на горизонте обозначилась линия рассвета, Азулин наконец выдохся и упал на траву недалеко от какой-то чёрной лужи. Он и не подозревал, какие последствия будут от этого действия...

***

      Флиппи шёл быстрым шагом по пепелищу, которое осталось от той части леса, где раньше кипела жизнь. Он мог бы горевать от такого ужасного происшествия, если бы не торопился и не видел подобное почти каждый день. Носки его обуви посерели от пепла.       Прапор решил ускориться и перешёл на бег. На пути попадались обгоревшие пни и деревья, от прикосновений к которым оставались чёрные угольные полосы на одежде или шерсти. Не хватало ещё тут почернеть! Вскоре Флиппи увидел широкую реку, за которой начинался лес и остановился на берегу. Промокнуть сейчас было нежелательно, поэтому нужно найти способ оказаться на другом берегу, не касаясь воды.       Флиппи осмотрелся вокруг в поисках чего-нибудь, что могло бы ему помочь, и заметил кучу камней, раскиданных вдоль берега. Некоторые камни были достаточно большими, чтобы лёжа на дне доставать до поверхности, так что можно было перейти реку, наступая на них. Сержант отложил винтовку и сумку в сторону, закатал рукава и принялся перетаскивать самые крупные камни и кидать их в реку. Правда перед этим пришлось палкой проверять глубину, чтобы найти самое мелкое место.       Спустя какое-то время у Флиппи появилось подобие моста, по которому он прыжками перебрался на другой берег. Пару раз он чуть не поскользнулся на камнях, но смог удержать равновесие и лишь немного намочил берцы.       Дальше путь лежал через живой лес. Флиппи не знал, куда конкретно ему нужно, и шёл, ориентируясь по интуиции. На траве всюду можно было заметить чёрный пепел, прилетевший с другого берега. Стоило наступить на такой, как он тут же рассыпа́лся в пыль. Когда лес горел, некоторые животные сбежали сюда и теперь пытались обжиться на новой местности.       Спустя пять минут ходьбы, на Флиппи неожиданно выскочил единорог. Он свирепо кинулся на чужака, желая его убить. Медведь с перепугу в мгновение ока вскочил на дерево и словил пару флешбеков. Он тут же пришёл в ярость, достал винтовку и прострелил единорогу голову. Это было... странно. Единорог хотел защитить своих товарищей, семью и территорию, поэтому напал на ненавистного медведя. Он не мог простить им уничтожение леса и большей части его вида, хотел убить врага, но не справился с мощью свинцовой пули.       Прапор ещё пару секунд оставался на дереве, с презрением глядя на мёртвого неприятеля, и спрыгнул на землю. «Что ж, теперь придётся быть настороже» — с этой мыслью он продолжил идти дальше, но вскоре успокоился и вспомнил, где находится.

***

             Азулин обнаружил, что находится на тёмной поляне, на которой даже воздух был каким-то нечистым. Рядом с ним находилась какая-то лужа... нет, болото. Оно бурлило и хлюпало, словно живое. Оно будто видело его насквозь, звало к себе с самого начала. Ждало с тех самых пор, как он впервые зашёл на территорию леса.       — Что, караулишь меня? — сказал он надменно и вызывающе. — Так вот хрен тебе!       Что-то рядом зашипело. Азулин вздрогнул и хотел обернуться на звук, но его голова тут же словно раскололась надвое. Он вдруг ощутил такую боль, будто ему в виски забили по гвоздю. Перед глазами начали мелькать картинки прошлого. Азулин упал на землю и начал извиваться лёжа, пытаясь найти позицию, в которой не будет так сильно болеть, и впиваясь в волосы пальцами.       Вот он травит свою мать, вот издевается над Горди, вот он уже в Лагере... Весь окружающий мир поблек и исчез из реальности, когда ужасающая боль стала единственным, что он мог чувствовать. Будь у него рука, он бы сжал её ладонями, но чёртов единорог отнял у него и эту возможность. Он видел, как они идут по лесу, но что-то было не так, чего-то не доставало. Ни в одном фрагменте событий не было Флиппи.       Всё было не так! Азулин задыхался от боли и видел то, что было неправильно, но казалось истиной, аксиомой. ОН, МЕЧАСЬ ПО ЗЕМЛЕ ВИДЕЛ, КАК ЖАРИТ НА КОСТРЕ УБИТОГО КОКО И ЖРЁТ ЕГО. У Горди так и не хватило духу возразить брату.       Он видел вещи, которые должны были произойти. Видел, какой же он на самом деле ублюдок. ВИДЕЛ, КАК СДОХ ОТ КРОВАВО-ЧЁРНОЙ СУБСТАНЦИИ, ПОСЛЕ ТОГО КАК УБИЛ ГОРДИ.

И тогда в этот мир явился

Человек.

                                                Флиппи услышал в тёмной чаще пронзительный крик мучений. Испугавшись, подскочил на месте и чудом удержался от нового Флип-аута. Собрав волю в кулак, он поспешил на помощь неизвестному.       Когда он прибежал к месту, откуда предположительно шёл звук, то настороженно замер. Это место отозвалось в памяти узнаванием, но не это главное: прямо посреди чёрной топи корчился в муках его старый знакомый. В трепещущем от мучений голубом силуэте, можно было узнать Азулина.       Флиппи не понимал его и не любил. Он смутно помнил, какое побоище организовал этот изувеченный собственной злобой парень, но от друзей узнал, что тот убил альтер-эго Прапора и пытался убить Горди. Несмотря на всё это, добрая душа Флиппи тут же погнала его на помощь к страдающему. Он бежал, боясь смотреть под ноги, а те уже вязли в болоте из грязи, крови и ужаса. Буквально. Таким образом, когда он доберётся до Азулина, то погрузится в густую тёмную субстанцию по самые плечи.       Над поверхностью уже торчала только голова и руки Азулина, а болото начинало всё сильнее бурлить и волноваться. Кажется, голубой начинает тонуть.       — Азулин! — Флиппи потянулся к нему изо всех сил. — Хватай мою руку!       Но тот словно ничего рядом с собой не видел и продолжал извиваться, пытаясь унять головную боль. Сержант кое-как приблизился к нему почти вплотную и потряс за плечи, одновременно стараясь не пойти ко дну.       —Азулин, очнись же! Мы тонем! — крикнул Флиппи в панике. Страдалец наконец обратил на него внимание. Пару секунд он пытался опомниться, а когда у него наконец получилось, то отпрянул от спасателя.       — Ты! — с особой яростью в голосе воскликнул Азулин. — Убийца!       — Опомнился наконец? — в спешке сказал Флиппи, мысленно обидевшись на то, как его назвали. — Давай выбираться отсюда, быстрее!       Он попытался потащить Азулина за собой, прочь из топи, но тот отчаянно упирался. Он не хотел никуда идти с конченым психом и до сих пор не отошёл от увиденного.       — Послушай, — спокойным голосом начал Прапор, пытаясь стать услышанным, — мы тонем. Нужно выбираться отсюда.       У Азулина случилась истерика. Мысли метались в голове как испуганные птицы в клетке, виски болели, сердце бешено билось, он не понимал, чего от него хотят.       — Нет... Нет, я никуда не пойду, я не знаю! Эта субстанция... Она сожрала меня и труп Горди! Это ей поклонялись обезьяны!..       — Да ёб твою мать! — не выдержал Флиппи, которому стоило большого труда держать голову и плечи над поверхностью. Он сейчас слишком нервничал, чтобы продолжать быть вежливым. — Потом расскажешь, сейчас главное не увязнуть.       Он схватил Азулина за ворот и потащил в сторону берега, но тот как будто исчез. Прапор с ужасом понял, что не чувствует дна под собой, с трудом гребёт, а у "лужи" не видно конца и края. А когда он ещё и начал стремительно погружаться вниз вместе с Азулином, который не прекращал говорить что-то о Человеке и конце единорогов и медведей, Флиппи впал в отчаяние и панику.       Буквально через полминуты над поверхностью осталось только лицо сержанта, который вскинул и вытянул голову, желая подышать ещё немного. Однако и оно вскоре скрылось. Так двое страдающих медведей окончательно погрузились с головой в бурлящее чёрно-красное нечто.

***

      — Эй! Здесь кто-то есть! — раздался чей-то голос.       — И правда...       — Смотри, да это ж наш! А рядом тигр, — последнюю фразу некто произнёс с отвращением и ненавистью.       — Балда, это медведь голубой!       Чьи-то руки вытащили Флиппи из лужи и посадили, прислонив к стволу дерева. Перед глазами всё плыло, да и солнце плохо проникало на поляну сквозь листья и лианы. Рядом с ним было два странных силуэта.       — Странно... — сказал один из них, разглядывая голубого медведя. — Может, это кто-то из гражданских? Вон, как одет.       — Ты на рожу посмотри. У него не только пол лица, но и руки нет! Он там жив хоть?       — Ну... Пульс вроде есть у обоих, — Флиппи почувствовал чужие пальцы на своём запястье и дёрнулся. — Братан, у него, кажись, глаза приоткрыты. Эй! Парень, ты меня видишь?       — Да не допрашивай его, не видишь что ли в каком он состоянии! Читай, чё у него на жетонах написано.       Флиппи почувствовал, как чья-то рука оказалась очень близко к его шее, и по старой привычке перехватил её своей прежде, чем чужие пальцы смогли подцепить его жетоны.       —Ай! — скорее от удивления, чем от боли воскликнул неизвестный. — Он в сознании!       Рядом сел ещё кто-то и оглядел Флиппи с ног до головы, задержав взгляд на железках с информацией о нём.       — Флиппи, значит... — задумался он, а затем обратил внимание на нашивки на форме, которые сначала не заметил из-за грязи. Удивлённо вскинув брови, он ещё внимательнее вгляделся в лицо напротив и всполошился от осознания. — Имбецил, да это ж сержант! Помнишь, тот самый который недавно пропал без вести.       — Охуеть, — сказал его приятель, отпрянув от Прапора. — Это тот который поехавший, да? Один из лучших в нашем батальоне.       — Тихо ты! — шикнул на него товарищ. — Если ты его разозлишь, и он нас прибьёт, то никто наши тела искать не станет.       — Сам тихо! Может ему обидно такое про себя слышать... Мы его сейчас к нашим отнесём. Если то, что я про него краем уха слышал — правда, то победа нам обеспечена.       — Действительно, — согласился незнакомец. — Ты сиди здесь, а я сейчас ещё кого-нибудь позову. Боюсь, вдвоём мы их обоих не утащим.       — Да ладно тебе! Что мы, слабаки?       — Сиди-сиди. Знаю я, какой из тебя "не слабак", — неизвестный усмехнулся и убежал за подмогой. Голова у Флиппи закружилась. Он разглядел у солдат знакомую форму и расслабился, снова проваливаясь в беспамятство.       

***

      В следующий раз он очнулся уже на койке в землянке, где обычно спят солдаты. Куртку и часть снаряжения с него сняли при медицинском осмотре, так что теперь они лежали возле лежанки на полу, а Флиппи остался в одной майке и штанах. Даже нож с пояса сняли. Рядом, на соседней койке лежал Азулин.       Сначала Прапор не придал этому значения, но тут же спохватился. Азулин. В его мире. На соседней койке. Они что, вместе переместились между миров через болото? Чего блин?       Однако, поразмыслив немного над ситуацией, Флиппи просто смирился. Не можешь объяснить — не заморачивайся, тем более это уже не в первый раз происходит. Теперь, в своём родном мире (он был уверен, что вернулся именно туда) Прапор чувствовал себя почти как дома. Ещё одна задача в его списке дел на жизнь решена.       Рядом с его койкой сидел коричневый лис и штопал дыру в берете. Вид у него был усталый, но глаза сияли надеждой на радость.       — Эй, — тихо окликнул его Флиппи.       Уши лиса слегка дёрнулись, он отложил шитьё, поднялся с пола и подошёл к медведю. Теперь он выглядел заинтересованным.       — Очнулся? — спросил он, не нуждаясь в ответе. — Говорить можешь?       — Да, — так же тихо ответил Флиппи. Лис задумался.       — Голова не кружится? Ничего не болит?       — Никак нет.       — Ладно... Жди здесь, сейчас вернусь.       Лис быстрым шагом вышел на улицу и спустя какое-то время вернулся с тёмно-зелёным хорьком, который устроил Прапору небольшой допрос. Он спрашивал имя, у кого под командованием служит, где был, пока его искали (на этом вопросе наш герой соврал, что потерял своих в бою и потерялся в джунглях), кто его приятель, почему так одет и другое. Узнав всё, что ему нужно и признав в медведе на койке того самого Флиппи, хорёк смягчился и позволил задавать вопросы ему.       Так Флиппи узнал, что находится в небольшом лагере рядом с городом, который недавно должен был брать вместе с товарищами. Оказалось, Зелёным беретам удалось победить без него и совсем скоро должна была начаться осада столицы.       Разумеется, он сыграет важную роль в этом событии. Что же касается Азулина... Он сказал товарищу старшине (хорьку), что они вместе бродили по джунглям всё это время, и что Азулин был партизаном, который попал в плен к тиграм. Его одежда была так сильно испорчена и непригодна к путешествиям, что бедному Азулину пришлось носить форму врага. Так же он предупредил, что у его нового друга могут быть проблемы с головой. На это заявление старшина лишь хмыкнул: «А у кого из нас их нет?»       В любом случае, Азулина придётся взять под свою опеку. «Решено. Он будет жить у меня, и мы вместе будем ходить к психиатру. Если нет — будет жить в психушке (главное, чтобы меня туда же не запихнули). Хотя... может выпросить ему жильё у государства? Оно же должно помочь тем, кто остался без дома в результате войны? А захочет ли он вообще остаться? Захочет ли... жить?.. Не-не-не, я помогу ему. Из того болота не вытащил, хоть из этого попытаюсь. В бой его никто не отпустит, а здесь его просто будут считать сумасшедшим. Слава Богу, какой-то авторитет у меня есть. Легенду я уже придумал, никто его здесь не тронет. Осталась лишь одна Победа, и я вернусь домой.       Я вернусь, мама. Жди меня, я уже скоро. Клянусь тебе, ждать осталось недолго.       Я вернусь».