Верь в мою веру в тебя

      Короткий световой день рано сменился сумерками за которым последовала ночь. Здесь в горах, где освещения было меньше, на небе ярче сияли звёзды. Кроме заметных даже в городе Сириуса и Альбирео, в вышине блистали сотни и тысячи маленьких и больших звёзд, что придавало особую атмосферу вечеру. Но гораздо заметнее на турбазе мигали и переливались огнями лампочки многочисленных гирлянд. Людей в бассейнах и около них, на радость администратору, значительно поубавилось и большинство студентов плавно перекочевало в здание. Одни фотографировались на фоне наряженной ёлки, другие, в завершении этого года, досматривали телероман о перепутавшем города Лукашине, прилипнув к телевизору. Димка, ничего не стесняясь, загрёб целую миску чипсов и по видеосвязи с набитым ртом о чём-то беседовали с Тимофеем. Марина и Софа крутились у зеркала, вновь и вновь поправляя безукоризненно острые стрелки и уложенные волосы. Приличное большинство паслось у новогоднего стола с закусками, и в их числе были Паша с Женей.       Розанов сменил одежду на светло-голубую рубашку и тёмные джинсы с чёрными подтяжками, и в целом это был, пожалуй, один из самых официальных нарядов на этом вечере. Серый посоветовал ему подвернуть рукова для стиля, но в совокупности с красным колпаком с помпоном, это ничуть не спасло общую модную катастрофу. Несмотря на атмосферность вечера, всю его праздничную душевность, среди молодых людей ощущалось какое-то кипение и бурление. Нехватало лишь искры, которая могла поднять общий градус безрассудства. Женька как раз знал одного такого эксперта по сумасшедшим и необдуманным выходкам, но тот как сквозь землю провалился. Отсутствие Могилина заметило большинство. Как бы кто к нему не относился, но Влад был той самой зажигалкой, которая непременно заставляла любую компанию заиграть новыми красками. Кажется, уже в десятый раз Женя обвёл взглядом всех присутствующих. Он только-только вернулся с улицы, где, стоя в куртках и сменяя друг друга, как коменданты, дымили курильщики, но и среди них знакомой физиономии тоже не было.       «Ты где?»       «Ты у себя в комнате?»       «я вижу что ты всё читаешь, ответь хоть что-нибудь» — успел настрочить Женя не выходящему даже в виртуальную сеть парню, на что получил весьма лаконичный и ничего не объясняющий ответ в виде картинки котика с подписью «ты». Розанов выключил телефон и закусил своё раздражение долькой помидора. В какой из своих кармических ипостасях Женя так облажался, что в нынешней его наказали влюблённостью в Могилина? А ведь юноша ему даже подарок приготовил…       — Ну всё, думаю, мы готовы, — выдохнула Мариша, целуя Пашу в щёку, — Ну как? Комбинезон нормально сидит?       — Великолепно. Как и пятнадцать минут назад, — улыбнулся молодой человек, опасаясь, что иная оценка может вызвать повторный поход девушки к зеркалу. Софа весело стреляла глазками в сторону Розанова, который изо всех сил делал вид, что ничего не замечает. Он ведь обещал ей, что примет решение уже в этой поездке. И Женя его принял. Вот только как это теперь озвучить Заваде? Возможно стоит для начала расположить девушку к разговору, начать какую-то совместную деятельность.       — Итак, что будем делать?       — Может, сыграем во что-то? Бункер? — начал Розанов, обращаясь преимущественно к Софе. Та пожала плечами.       — Не особо люблю настолки.       — Тогда как насчёт твистера? Там около ёлки его как раз раскладывают, — сделал ещё одну попытку молодой человек. Девушка усмехнулась и кивнула на свой наряд.       — В мини в твистер? Для такого я ещё слишком трезвая, а у нас, судя по всему, кроме пронесённых втихаря чекушек, иного фуршета не предвидится.       — Если б мы знали, что куратор заболеет и не поедет с нами, кто б вообще следовал запрету на алкоголь, — посетовал Паша, — Ничего не имею против груши-дички, но тот, кто решил, что она должна стать основным напитком на праздничном столе, просто извращенец какой-то.       Жалобы Павла и раздававшееся местами аналогичное бурчание прервал зычный свист, настолько громкий, что ему удалось перебить музыку и работающий телевизор, и привлечь внимание окружающих. Могилин вытащил пальцы изо рта и довольно ухмыльнулся. Парень, розовощёкий и тяжело дышащий, только-только ввалился с улицы в помещение: на нём была расстёгнутая куртка, а на голову был накинут капюшон от красного худи. Розанов уже успел достаточно хорошо изучить Влада, чтобы понять, что скрывалось за торжественной усмешкой — его полудурок что-то задумал. Что-то отбитое и с размахом. Самая замечательная Владова ухмылка.       — Скучали без меня? Можете, не отвечать, вопрос был чисто риторическим, — поднял руки парень, предостерегая тех, кто хотел послать его. Позади из двери показалась курчавая макушка Дениса, который быстро зашипел «Шапку забыл!». Могилин цокнул и быстро нахлобучил вместо капюшона красный новогодний колпак. К своей печали, Женя заметил, что на Владе даже этот аксессуар смотрится симпатично, — Ладно, не буду тянуть резину. В общем, мы тут с парнями посоветовались и решили, что вечер нужно срочно спасать. Немного ловкости, капелька волшебства и пара ходок в ближайший магазин представляют…       Влад махнул рукой, зазывая изрядно околевших на морозе Тимура и Дениса.       — С наступающим всех, ёпта, это наш вам подарок, — расплылся в широкой улыбке Могилин. Все трое товарищей к удивлению молодых людей начали заносить в помещение один за другим ящики вермута, рома и водки. По толпе прокатился удивлённый и вместе с тем предвкушающий смех. Вся комната наполнилась весёлыми возгласами, выкриками, аплодисментами и суетой. Пакеты с ненавистной грушей-дичкой оказались изгнаны под стол, а их место заняли запотевшие бутылки. Соперничество за единственный штопор было самым нешуточным: в ход шли крепкое словцо, угрозы, а иногда и настоящий шантаж! Пластиковые стаканчики с выпивкой шли по рукам, расползаясь от столов к самым дальним уголкам помещения, а некоторые умельцы сразу мешали алкоголь с газировкой и соком, дабы превратить поглощение спиртного из спринта в марафон. Все разногласия были позабыты: Влад определённо стал главным героем сегодняшней ночи, даже Димка и Пашка выдали в его адрес что-то одобрительное, что уж говорить о Жене. Розанову очень хотелось поскорее добраться до Могилина и наконец закончить начатый ранее разговор, да только теперь это было чем-то на уровне «Миссия невыполнима». Кто-то выкрутил музыку на полную катушку, а к Владу теперь было не подступиться. Он смеялся и выпивал в компании облепивших его знакомых из параллели.       — Не щёлкай клювом, Женька, давай к нам, — Димка и Пашка увлекли друга за собой. Ребята всё время шутили, дурачились и продолжали танцевать так, как чувствовали: пускали волну, прыгали, честно, но безуспешно пытались вспомнить, как танцевать тектоник. Всё это было настолько весело и беспощадно ущербно, что не составляло никаких шансов на уныние и печаль. Розанов поддался этому настроению и, залпом осушив стаканчик ещё холодного вермута, постарался сделать колесо. И ведь почти получилось! Помогавший встать другу с пола Паша, а вместе с ним и сам Женя смеялись до подгибающихся ног. Парни стукнулись лбами и лишь немного поморщились, не переставая улыбаться. Розанов в очередной раз убедился, что ему невероятно повезло найти такого лучшего друга, как Павел, с которым можно было пройти и огонь, и воду, и вообще всё на свете.       — О, вижу вы уже дошли до нужной кондиции, давайте к нам в компашку, — Софа, закинула руки на шеи обоих парней и, не дожидаясь согласия, потянула их в сторону журнального столика, вокруг которого на подушках, прямо на полу, сидело с десяток человек и почти столько же стояли вокруг. Единственной, кто вольготно располагалась на диване и с внимательным видом склонилась над низким столиком, была Марина. Пока девушка ловко раскладывала карты по столу, остальные с уважительным благоговением наблюдали за этим процессом и слушали очередной прогноз.       — Да не может такого быть! Чтобы красно-белые проиграли?! Тупые карты! — язвительно усмехнулся Димка, которого вообще непонятно как затянуло в кружок поклонников эзотерики. Парень обернулся и, увидев позади себя Пашу и Женю, обратится к ним, ища поддержки, — Нет, ну вы это видели? Да черно-зеленые ещё никогда кубок не брали!       — С каких пор ты консультируешься по результатам будущего РПЛ с… Гадальными картами? — озадаченно вскинул бровь Розанов. Так уж сложилось, что в их тесном дружеском круге Тимофей и Марина испытывали интерес к лёгкой мистике, Женя и Дима — всегда стояли на позициях воинствующего индетерменизма, а Паша, как всегда, был где-то посередине, зажатый с обеих сторон в этот бутерброд.       — Да не верю я в них. Так просто, решил побаловаться вместе со всеми остальными, — пожал плечами молодой человек и, снова взглянул на расклад, — А если ещё раз карты хорошенько перетасовать и в другом порядке выложить, может есть шансы?       — Нет, что выпало, то выпало. И ничего они не тупые, я на них предсказала нашу встречу с Пашей. У нас полная совместимость, — в этот момент где-то, совершая большую ошибку, усмехнулся один Павел, — Что, скажешь, неправда?       — Боже упаси.       — И все равно мне кажется, что карты к этому не имею никакого отношения. Вы же буквально учитесь в одном универе, на схожих направлениях, — хмыкнул Женя, подписывая себе этим приговор в глазах прочих наблюдателей. Для Марины это стало настоящим вызовом. Девушка собрала все карты в калоду и загадочно взглянула на Розанова.       — Ой ли? А давай попробуем на тебе. На что будем делать расклад?       — Не, не, гадание — это не мое, — попытался откреститься Женя, однако сдать назад ему бы все равно никто не дал.       — Да ладно, даже мне уже расклад сделали, тебе то что отказываться? — фыркнул Димка.       — Так, что смотреть будем?       — Не знаю, может, что у меня там с дипломом?       — Женя, все знают, что меньше чем на красный ты не закончишь, — заметила Марина, — А вообще как там дела на личном фронте…       — Это банально.       — Да какая разница? Мы ведь здесь на мировое провидение и не претендуем, — Марина одним движением раскрыла карты полукругом на столе рубашками вверх и, понизив голос, поговорила, — Вытяни три любые карты, но не переворачивай их, пока я не разрешу.       Не долго думая, Розанов достал две карты по краям и одну из центра — так, чтобы быть точно уверенным, что его пусть и дорогая, но фанатичная подруга не подтасовала результаты. С выражающим бесконечную вселенскую мудрость лицом девушка кивнула Жене, приготовившись давать трактовки. С каждой новой, ложащейся рубашкой вниз картой, заинтригованность праздных наблюдателей и удивление друзей Розанова, в прочем, как и его собственное, росли.       — Это ж надо… Три валета! — присвиснул Пашка, — Тебе с такой удачей только в казино играть!       — Вот вам и наглядный пример теории вероятности в действии, — хохотнул Розанов, и сам несколько обескураженный таким раскладом. Юноша перевёл взгляд на Марину, — И что это значит?       — Ну три валета подряд — знак более чем очевидный, — девушка подмигнула Жене, сразу считавшему её прозрачный намёк и смутившемуся, — А вот с порядком мастей всё интереснее. Бубен — изворотливый человек, но тем не менее, заслуживающий доверия. Пики — нечто неприятное, скандал, вызов. Трефы — хрупкость, пошатнувшаяся уверенность, поиск опоры.       — Ничего не понял, — признался Димка и задумчиво почесал затылок, — Три валета — это типа Женьку в армию заберут?       — Какая армия? Расклад то на личную жизнь был, — фыркнула стоящая за Маришей девушка.       — И что? Это очень даже личная тема. У меня вот, например, знакомый… — вступил в полемику кто-то другой, и завязалось обсуждение. Каких только версий Женя не успел услышать…       — Да я вам говорю: три валета и скандал: у него попытаются девушку отбить, соперники у него будут.       — А может это что-то связанное с родственниками? У Розанова же есть старший брат…       — …так вот, когда мой знакомый дембельнулся, у него тоже толком ни друзей, ни девушки не осталось.       Розанов участия в этом соревновании на самую драматичную трактовку не принимал. Его уже успело разморить от тепла в помещении, витавшего в воздухе запаха мандаринов и стаканчика алкоголя, а тут ещё и такое повышенное внимание к его персоне, сопряжённое с гомоном чужих голосов под самым ухом. Женя успел притомиться, всё-таки он не привык к нахождению в столь многочисленных компаниях. Молодой человек снял с головы колпак и оставил его на столе, с мягкой улыбкой говоря:       — Ладно, проехали. Я, пожалуй, пойду подышу воздухом на террасе. Так сказать, переварю услышанное.       Женя направился к выходу.

***

      Но не только одному Розанову в этот вечер претило чужое внимание. Могилин сегодня кроме того что отметился мелкой хулиганской выходкой и большим сердечным презентом, успел переговорить и выслушать, кажется, почти каждого. Сыграл в алко-мафию с одногруппниками и знакомыми, повалял дурака, читай Дениса, в снегу и перевёл клеившихся к нему девчонок на Тимура. А что, пусть мальчик порадуется, а то носится весь в трудах и заботах, не разгибаясь, заслужил пацан свою минуту славы, а может, и не только минуту. Что же до самого Влада… Ему захотелось побыть одному. Да, просто так — накатило внезапное желание, не тоска и не грусть, но жажда последние несколько минут уходящего года побыть наедине с собой и подумать о сумасшедших неделях и месяцах, что безвозвратно пронеслись мимо. Могилин приметил у стены пятиструнную гитару и, не долго думая, прихватил её с собой. На терассе сейчас было самое лучшее место для уединённых размышлений: все, кто хотел, уже докурили и ушли обратно в тепло дома.       Влад меланхолично перебирал струны заледеневшими пальцами, одними губами проговаривал слова вертевшихся в голове песен и отчуждённо смотрел на раскинувшиеся не так далеко горные хребты. Подумать только, за этот год он успел побывать в шаге от отчисления по совершенно глупому поводу, окончательно разойтись с Софой, вляпаться в какой-то проект и, что самое обескураживающее — запасть на парня. Молодой человек вздохнул и поудобнее взял гитару. Ну да, на парня. Женя тот ещё фрукт: то обтекает весь, чёткого ответа от него не дождёшься, то таким каменным и непреступным станет — сколько не грызи, зубы об него пообломаешь. Такая вот загадка Жака Фреско. И всё же с ним не соскучишься.       Розанов стоял наполовину укрывшись шторой и слушал у окна мелодичную импровизацию Могилина. Редко когда Влада можно было застать не экзальтированным, ироничным и окружённым людьми, а…       Умиротворённым. То есть совершенно спокойным, тихим и как будто даже безразличным ко всему вокруг. Не то чтобы Могилин в своих стандартных настройках не устраивал Женю — конечно, нет — такого Влада просто невозможно не любить, ты физически чувствуешь к нему симпатию и уже через пару минут общения думаешь, что знаешь его всю свою жизнь. Просто сидящий с гитарой в одиночестве парень — это не зажигалка любого вечера, это тот, кто принесёт тебе пакет с вкусностями и приготовит тебе покушать, когда ты этого совсем не просил. Приедет, когда бы ты не написал. Будет изо всех сил делать вид, что старается понять то, в чем ни черта не смыслит, ведь для тебя это целая жизнь. Тот, кто будет верить в тебя больше, чем ты сам. И это осознание, простое, незамутнённое и ясное промелькнуло в голове Розанова настолько ярко, что Женя смог осознать его в полной мере. Будь что будет.       — Ой, Женечка, а ты уже вернулся с улицы? Я как раз за тобой. Тут вот бенгальские огни раздают. а я сама их зажинать побаиваюсь. Все уже собираются на выход, хозяева базы, вроде как, обещали дать большой салют, все собираются посмотреть, пошли, еще успеем пробиться в первые ряды! — Софа радостно всучила молодому человеку упаковку бенгальских огней и, взяв Розанова под локоть, уже собиралась потащить ко всем остальным, но Женя отнял свою руку, — Жень?       — Софа, помнишь, я обещал тебе, что за эту поездку всё хорошо обдумаю и дам тебе ответ на твоё признание? — девушка коротко кивнула, — На самом деле это стоило сделать гораздо раньше. Это моя вина, я всё никак не находил в себе храбрости, искал подходящий момент, но он всё не наступал, и по итогу дотягул до самого Нового года…       — Да ладно, что уж голову пеплом посыпать, — нервно усмехнулась Софа и повела плечами, чувствуя, как между лопаток пробежал холодок. Еще не в полной мере но она уже начинала догадываться, к чему клонит Розанов. Нет, только не сейчас, — Слушай, давай об этом попозже: сначала салюты, а потом ты скажешь…       — Нет, — Женя перебил Софу, не дав ей увильнуть в сторону, — Пусть это останется в этом году: и для тебя, и для меня. Сначала мне льстило твоё внимание. Я не питаю насчёт себя особых иллюзий — я с самого начала понимал, что заинтересовал тебя не как друг или парень, и всё равно готов был это терпеть, ведь думал, что в ином случае никогда не узнаю, что такое любовь. Но я упустил одну маленькую деталь: лесть — это не любовь и не влюблённость. И когда я понял это, то осознал, что эти чувства я к тебе не испытываю. Извини, что так получилось.       Розанов видел, что с каждым его словом лицо Софы становится все мрачнее. Утешительные слова в духе «не переживай, ты еще найдешь кого-нибудь» или «дело не в тебе» общей ситуации никак бы не спасли и были бы совершенно излишними. Лучшее, что мог сделать Женя — он уже сделал, расставив все точки по местам, а теперь… Настало время каждому пожинать плоды своих решений. Завада не злилась на сам отказ как таковой. В сущности, она поступила с Розановым ни чуть не лучше, и, наверное, в какой-то мере получила по заслугам. Ведь такая участь, обычно, ждёт лжеца и манипулятора — быть покинутым всеми. И все же по щекам девушки стекали солёные слёзы, капая с подбородка на грудь, когда она на несгибающихся ногах шла на шум чужих голосов, топот и перешедшую на улицу музыку. Софа всхлипнула и закрыла за собой дверь, прижимаясь к ней спиной и опуская голову вниз. И все же это так неприятно в праздник понимать, что за год тебя кинули дважды.

***

      — Ну ты бы ещё в трусах сюда выперся, — хмыкнул Розанов, закрывая за собой стеклянную дверь и привлекая внимание осоловевшего Могилина. Влад протёр глаза, зевнул и, сбросив с себя остатки молчаливой задумчивости, весело обратится к Жене:       — Твоя эротомания прогрессирует, как я погляжу: сначала сам гулял по улице в негляже, теперь и меня к этому же склоняешь. А-яй, Евгений, я ведь натура внушаемая, к тому же без комплексов, могу твои слова и за прямое указание принять.       Влад опустил гитару и, придерживая её рукой за гриф, поставил на землю.       — Да уж, с тебя станется.       Могилин подвинулся, уступая место и приглашая Женю присоединиться, однако Розанов не спешил пользоваться предложением Влада. Молодой человек держал в руках шерстяной клетчатый шарф и, кажется, грел в нём руки. Хотя Женя и упрекнул Могилина в том, что тот сидит на улице легко одетым, сам Розанов был ничем не лучше и вышел на террасу, даже не накинув предварительно сверху куртку. Розанов смотрел на Влада изучающим взглядом, ища остатки той отрешённости, что несколько мгновений назад отражалась на его лице, и пытаясь уяснить её причину. Могилину не хотелось лишний раз делать парню мозги и погружать его в свои загоны, и молодой человек подарил ему одну из своих плутовских, не оставляющих равнодушным никого улыбок, чтобы точно дать понять «У меня всё в порядке». Ни единый мускул на его лице не дёрнулся даже тогда, когда Могилину в спину ударил холодный колючий ветер.       — Что ты играл?       — Да так, фигня на два аккорда. Увидел гитару в углу и решил, что обязан помучать инструмент в уходящем году.       Влад остался благодарен Розанову за то, что тот не стал у него допытываться, почему парень сидит один и не отсвечивает, как обычно. Женя и подумать не мог, что Влад тоже может время от времени, как и он, сычевать подобным образом, но, вероятно, находясь постоянно в центре внимания, социальная батарейка молодого человека временами полностью разряжалась. Сколько же нового он узнал о Могилине… Женя слегка улыбнулся, обходя Влада со спины и ощущая ставшее ему знакомым не так давно, но уже полюбившееся чувство причастности к жизни Могилина. Розанов расправил широкий тёплый шарф, накинул его на плечи Влада и следом сам обнял его со спины.       — Ох ты ж… Это за какие такие заслуги? — несколько удивлёно хохотнул Могилин, кутаясь в шарф.       — Смотреть на тебя в одной футболке холодно.       — А если я её сейчас сниму, то стану для тебя более горячим?       — Придурок, — закатывая глаза, выдохнул Розанов, поняв, что все романтические интенции сегодня придётся проявлять самостоятельно, потому что Могилин ушёл в саркастичную оборону.       — Похоже на утвердительный ответ.       Розанов сел рядом с Владом и, глядя прямо на него, уверенно проговорил:       — Влад, давай встречаться.       После разговора с Софой, Женю словно ударило током. Что-то перемкнуло в нём: набравшись храбрости, на аффекте от своего отказа юноша ощущал небывалую лёгкость. В этот короткий промежуток, пока его еще не успело накрыть флёром смущения, и укоризненными нотациями разума, Женя решился быть предельно откровенным. Удивительные вещи — Женя и во сне при температуре тридцать девять градусов не мог себе вообразить, что будет с таким самообладанием предлагать отношения другому парню. Более того, вообразить себе такую наглость не мог даже Влад. Но и этого было мало, Розанов, сняв очки и взяв Влада за подбородок, подался вперед и поцеловал его. Матрица сегодня не иначе как дала сбой. Могилин находился в полном ауте, что, однако, не мешало ему отвечать на поцелуй. Вероятно, только по этой причине Женя сумел взять инициативу и, чувсвуя пьянящее головокружение и поражаясь собственной дерзости, юноша игриво прикусил верхнюю губу Влада. Щеку Могилина укололо что-то холодное и почти также невесомо растаяло, оставляя на коже влажную каплю. «Он что, плачет?» — было первой мыслью Влада, но через секунду, когда еще несколько белых хлопьев упали на волосы и ресницы парня, Могилин понял, что это пошёл снег. Мелкие снежинки медленно опускались вниз, из-за чего складывалось ощущение, что само время стало идти медленнее. Они падали на землю, перила, крышу, постепенно оставляя на поверхностях светлый налёт. С их появлением будто сам воздух стал более свежим и искристым, так что с каждым вдохом сердце в груди билось чаще, а по всему телу проходили мелкие импульсы, согревая лучше любого шарфа. Не иначе как чудо. Издалека послышался свист и веселый разнобой голосов, ведущих обратный отсчёт. Где-то там зажигались бенгальские огни, стреляли пробками в небо спешно открываемые бутылки с алкоголем и замирали десятки человек, наивно ожидая большого и светлого чуда. Денис и еще парочка ребят в последние моменты возились с петардами, поджигая и кидая их в пропасть. Жене и Владу следовало бы столь же стремительно присоединиться по всем остальным, чтобы не пропустить тот шикарный фейерверк, который заливал небо разнообразными цветными искрами и соединялся в причудливые формы распусквющихся алых и золотых соцветий. Но они этого так и не сделали, даже не встали с места, продолжая целоваться. Только непривычный к громким звукам от взрывов Женя изредка вздрагивал, но в этот же момент по спине его гладила и прижимала к себе рука Могилина.       — Это значит «да»? — переспросил на всякий случай Розанов, успевая на пару секунд оторваться от Влада. Парень стянул с головы резинку и надел её на руку, в обращённом на Женю взгляде читался вопрос «И ты ещё спрашиваешь?».       — Это значит, что ты, принцесс, уже так просто от меня не отвертишься.

***

      Софа не слышала, как все вокруг поздравляли друг друга с Новым годом и не смотрела на взмывающие со свистом в небо фейерверки. Тимур случайно заметил её стоящей где-то в отдалении: Завада облокотилась на металлический поручень и, глядя вниз курила, делая большие паузы между затяжками. Девушка выглядела какой-то чужой и чуждой этому празднику жизни, будто и не было вокруг никакого веселья и витающего в воздухе духа волшебства, способного рассеять хотя бы на пару минут все невзгоды. Ещё и бывший совсем недавно под боком Влад куда-то запропастился… В поисках друга Тимур и подошел к Софе, намереваясь спросить, не видела ли она Могилина, но только успевший открыть рот парень осёкся и промолчал. Сначала ему показалось, что в глазах девушки виднеются отблески распадающихся в небе на искры фейерверков, но уже в следующий миг молодой человек был абсолютно уверен, что видит застывшие в глазах девушки слёзы, а держащая сигарету рука так и вовсе дрожала. Конечно, Тимуру приходилось видеть, как Завада закатывает сцены со слезами Владу, но обычно это было что-то экспрессивное и яркое, и уж тем более молодому человеку никогда не приходилось оставаться один на один с девушкой в таком настроении. Тимур замешкался и, заметившая его Софа постаралась быстро взять себя в руки: Завада затушила сигарету, насколько это было возможно весело улыбнулась и повернулась лицом к парню, легко кивая:       — А, с наступившим тебя! — что Тимур правильно интерпретировал как «Скажи то же самое и иди дальше». Тут и гадать не нужно было, что что-то случилось. Вопрос о местонахождении Могилина сместился на всторой план, в конце концов Влад мог уже тискаться с кем-то в укромном уголке, и Тимур там будет явно лишним.       — Ты в порядке? — спросил парень.       — Да. Да, все хорошо. Просто снежинка в глаз попала, — постаралась усмехнуться Софа, и несколько раз моргнула. Покатившая вниз по щеке слеза, как некстати, портила всю лёгкость и беззаботность и, поджав губы, девушка отвернулась, не желая, чтобы Тимур видел, как её начинает пробивать на слёзы.       — И как зовут эту снежинку? Влад?       — Это не твоё дело. — резче, чем хотела, ответила Софа, уже в открытую утирая с глаз влагу, а вместе с этим размазывая тушь. Какая уже разница? Все равно дальше праздновать у неё настроения нет, поэтому после фейерверка можно пойти спать, — Что, на Могилине свет клином сошёлся?       — Э, нет. Извини, не хотел тебя задеть, просто сказал первое, что пришло в голову, — растеряно почесал затылок Тимур. Осознав, что зря вспылила, Завада смягчила тон.       — Ничего, это я зря быканула. Извини. Просто… Не так-то просто равнодушно перенести, когда тебя под самый Новый год бросают. Девушка замолкла и выдохнув, уставилась куда-то мимо Тимура, наблюдая за ликуюшими от вида снега одногруппниками и жгущими бенгальские огни полузнакомыми людьми. Тимур не стал задавать лишних вопросов и ещё больше ковырять свежую рану. Значит, тот четырёхглазый пацан огорошил Софу в самый последний момент… Что сказать, гений! Мог бы хоть ради приличия после праздников уйти. Тимур встал рядом с девушкой и сложил руки на груди. Ну и плевать на этого дрыща, сейчас куда важнее не оставлять Софу одну в таких растроенных чувствах. Тимур достал из куртки бывшую у него с собой упаковку с бенгальскими огнями и открыл её. Взяв две палочки, одну он протянул Софе.       — Ой, нет, я их боюсь. Смотрю на этот фантан искр и прелставляю, как одна из них упадет мне на кофту, а потом загорится…       — Если не подносить близко к себе, то ничего не загорится.       — А если я руку обожгу?       — Не обожжёшь. Ну хочешь я тоже его держать буду? Чтоб тебе не так страшно было, — Завада вяло сопротивлялась, повторяя, что с детства побаивается бенгальских огней, пока Тимур также невозмутимо увещевал и успокаивал девушку. Когда палочка была уже в руке Софы, Тимур взял её чуть выше и уверенно проговорил, — Держи руку вытянутой, когда догорит до этой ризки, огонек можно тушить. Главное не пугайся и держи палочку крепко.       И, не дожидаясь дальнейших вопросов, Тимур поджёг бенгальский огонь. Пучок белого света зашипел и начал раскидывать вокруг себя сотни мерцающих искр. Софа вздрогнула, но Тимур только увереннее сжал палочку, накрывая своей рукой ладонь девушки. Молодой человек и правда чувствовал, как некоторые искры падают ему на пальцы, но не подавал ни малейшего вида, ведь тогда Софа только больше уверится в своём страхе. Завада недоверчиво наблюдала за шипящим и двигающимся все ниже и ниже огоньком, и чем дальше, тем меньше волнения она испытывала. Ну, во-первых, это и правда было очень красиво — будто она держит настоящую звезду на кончиках пальцев. А, во-вторых, стоя рядом с Тимуром и ощущая всю его невозмутимость, девушка все меньше тревожилась, начиная наслаждаться зрелищем. Молодой человек обнял Заваду за плечи. Софа даже перестала шмыгать носом и плакать, заворожённая танцем бенгальского огня, она улыбнулась.       — Страшно?       — Уже нет. Спасибо тебе, — девушка повернула голову и, чуть прищурившись, облегчённо выдохнула, — Хоть что-то хорошее сегодня случилось. Рада, что есть по крайней мере один человек, который может подбодрить меня. Тимур, ты замечательный!       Молодой человек незаметно для Софы чуть порозовел и напрягся. Ему ведь и правда было приятно знать, что настроение девушки улучшилось, а кроме того — теперь он для неё не просто «тот самый парень рядом с Владом», а «замечательный». Тёплое, дарящее лёгкость и невесомость чувство медленно расползалось от груди до кончиков пальцев, а ведь парень толком со всей этой суматохой даже выпить не успел, значит, и списать на разгул шальной фантазии свои ощущения не получится. Момент был идеальным, сам Тимур чувствовал возникшее между ними незримое притяжение, и понял, что оно вот-вот закончится вместе с бенгальским огоньком. И это заставило молодого человека испытать горечь. Завтра все будет по другому: Софа может помириться с бросившим её огузком, а он, Тимур, опять закроется и не будет знать, как подступиться к Заваде. А ведь им остался всего один семестр до выпуска, и что будет дальше — тоже не известно… Если упустит момент сейчас — всю жизнь будет жалеть.       Тимур притянул Софу за талию и поцеловал её.       Щеку больно обожгло от удара, а шея хрустнула. Пощечина у Софы вышла что надо — резкая, хлёсткая и моментально отрезвляющая. Бенгальский огонёк выпал из руки и улетел куда-то за поручень, теряясь в темноте. Девушка отступила на несколько шагов назад, держа руки перед собой и глядя на Тимура, как на последнего предателя.       — Извини, я думал, что сейчас между нами…       — Оставь меня в покое, — надломленно и зло проговорила Завада, не зная, куда ей деть сейчас это негласное признание Тимура, и не найдя решения лучше, девушка развернулась и быстро зашагала в дом, на ходу запуская руки в волосы и ещё больше взъерошивая их. Тимур до крови закусил нижнюю губу и опустил взгляд вниз, игнорируя фейерверки. Момент-то он не упустил, но пожалеть о содеянном, вероятно, всё равно придётся.