Верь в мою веру в тебя

      Каждый Новый год для Жени проходил одинаково: стол с мандаринами, оливье и шампанским, массовая рассылка поздравлений всем, кому только можно и сжигаемая под бой курантов записка с желанием на будущий год. Однако в этот раз отлаженная система дала какой-то сбой. Первые два этапа оказались или частично пропущены или полностью смещенны, а что до желания, так оно уже начинало исполняться раньше, чем Розанов мог сформулировать его на бумаге. Сначала руки Влада сами собой начали гладить его по спине, ненавязчиво опуская лямки подтяжек и смещаяясь ниже. Женя закрыл глаза, а когда вновь открыл — с удивлением обнаружил, что уже сидит на коленях Могилина и целует его в шею, чуть выше тату с крысой. Короткий миг осознания прошиб юношу высоковольтным импульсом, но, как не странно, ощущения не пугали Женю, но наоборот только больше распаляли живой интерес. Со свойственной ему любознательностью Розанов озадачился вопросом: а как далеко Влад в принципе даст ему зайти?       — Номер, — Женю настолько оглушило смесью смущения и восторженного возбуждения, что за гулко раздающимися в ушаха звуками сердцебиения молодой человек еле-еле разобрал не то вопрос, не то требование Могилина       — Телефона?       — Комнаты, — усмехнулся Могилин, щурясь и одним взглядом выражая с десяток язвительных ответов. Его умиляло то, как резко Розанов начинал тушеваться и тормозить, стоило его лишь пару раз поцеловать. Умиляло и заводило. В конце концов это был уже второй раз, когда юноша его раззадоривал. Женя промямлил что-то полувнятное, но даже так Влад его понял. Кажется, даже промолчи он, Могилин, нисколько не смутившись, вторгся бы в абсолютно любую комнату. Влад и на вид был парнем крепким, но Женя даже подумать не мог, что Могилин настолько резво и легко поднимится на ноги, продолжая при этом держать Розанова за бёдра. Юноша охнул.       — Поставь, я ж тяжелый.       — Правда? А я не заметил, — фыркнул парень, коротко целуя Женю в щеку, — Хотя, правда, что-то меня кренит…       Могилин резко подался вперёд, и Розанов рефлекторно вжался крепче во Влада, который с ухмылкой на губах уже выпрямлялся.       — Тварь.       — Принцесс, ты простой как пять копеек, я с тебя балдею, — лукаво проговорил Влад продолжая свой путь с парнем на руках дальше от завороженно наблюдающих фейерверки знакомых. Розанов крепко обнял Могилина и уткнулся лбом в его плечо, — Жень…       — Да, я и правда подумал, что мы сейчас упадём, доволен? — фыркнул Розанов. Влад выдохнул, и, приблизившись к уху юноши без капли сарказма в голосе тихо-тихо шепнул:       — Люблю тебя.       Обошлось без сюрпризов, и их общая на троих комната оказалась свободной. Как и предполагал Димка, им навряд ли вообще придется ночевать в этом помещении, особенно теперь, когда дверь была закрыта изнутри, а Женя, прижатый к деревянной стене, еле-еле успевал переводить дух, бесконечно целуясь с Владом. Могилин подцепил край расстёгнутой наполовину рубашки и задрал её вверх, начиная вылизывать и покрывать поцелуями ключицы молодого человека, в то время как последний, найдя уязвимость Влада пропускал сквозь пальцы осветлённые волосы молодого человека и гладил его по голове. Казалось. Сердце упало куда-то вниз и волнообразно пульсировало, задавая ритм всем телодвижениям. Могилин всё отчётливее понимал, что дело движется к чему-то большему, чем то, что было в баре. «Только бы не спугнуть…» — мысленно молился Влад, оставляя засос на груди Розанова, за который потом он сто процентов получит по куполу. Как выяснилось, Женечка тоже чувствовал, куда дует ветер и более того, был его прямым генератором. Он накрыл своей ладонью руку Могилина и переложил её со своей талии на ширинку.       «Ну уж если ты сейчас меня не трахнешь, то я не знаю, какие ещё тебе знаки подавать»       Розанов истоптал все задники кроссовок в попытках снять обувь без рук до того, как его опрокинут на кровать. Влад разом стянул через верх толстовку и футболку. Тихо звякнув, на грудь парня упала цепочка. Розанов взялся за неё средним и указательным пальцами и потянул Влада на себя для поцелуя, но, как только Могилин оказался в паре сантиметрах от его губ, Женя уклонился и игриво усмехнулся.       — Тебе пиздецки идёт быть сукой, — шепнул Влад, кусая молодого человека за горящее маковым цветом ухо и стягивая с него штаны, — Хороший мальчик.       Розанов несколько нерешительно водил руками по спине и торсу Могилина, не зная, что делать. В прошлый раз Влад делал всё сам, но Женя решительно не мог позволить трезвому и ещё не потерявшему гордость себе лежать бревном. Щекотно и вместе с тем приятное ощущение Владу доставляли касания Розанова: он гладил напряжённо сведённые вместе лопатки парня, касался проступающих сквозь кожу позвонков и, как показалось Владу, с долей зависти оценивал его мускулатуру. Разгрузка паллет не прошла даром. Не зная, куда себя деть, Женя, попытался свести ноги, но только плотнее обхватил талию молодого человека. Могилин нехотя оторвался от ключиц и шеи Розанова, быстро провёл рукой, убирая с лица мешающие пряди волос, и на выдохе спросил:       — Как хочешь?       Женечка с видом искреннейшей душевной простоты смотрел на Влада, как на человека спросившего сколько символов в двоичной системе. Видя замешательство юноши, Могилин терпеливо пояснил:       — Сверху или снизу, на спине или животе?       Напрасно молодой человек ждал ответа, ведь новый вопрос только больше заставил Розанова стушеваться, выдавая у него полное отсутствие какого-либо опыта. Пока Женя пытался найтись, что ответить, он заметил скрываемую из последних сил усмешку на губах Влада. Да он же специально его смущает!       — А я говорил, что мне это нравится, — фыркнул Могилин, расстегивая молнию на джинсах и стягивая их вниз, — Да не парься ты, принцесс. Обещаю, кайфовать ты будешь в любом случае. — Могилин чмокнул Женю в губы и, оттянув резинку боксеров, сжал член рукой у самого основания. Вырвавшийся из груди стон Розанова был до неприличия громким и до чёртиков возбуждающим. Ещё больше Владу нравилось, что Женя по прежнему продолжал носить пирсинг, будто маленькое напоминание, с чего всё вообще началось. Большим пальцем Могилин провернул кольцо и вжал металлический шарик в головку члена. Да, Влад времени зря не терял и успел узнать массу интересных нюансов. Например, что подобные Розановскому апгрейды делают гениталии более чувствительными. Женя дрожал не то от предвкушения, не то от забытой форточки.       Влад, не глядя на оставшиеся на полу джинсы нашарил в боковом кармане искомое и положил рядом.       — Ты носил с собой презервативы всё это время? — вскинул бровь Розанов, приподнимаясь на локтях и глядя на то, как Могилин без особого труда вскрывает фольгированную упаковку и выдавливает остатки смазки на ладонь.       — Никогда не знаешь, где перепадёт, — пожал плечами парень.       — А два зачем?       — Я предполагал, что ты мог захотеть быть сверху, но меня сегодня так прёт, что вряд ли ты успеешь даже вообразить себе такой расклад.       Розанов несколько раз моргнул. Краска с щёк расползлась от шеи до самых кончиков заалевшихся ушей. Ему и правда никогда не приходило в голову, что он может взять и так запросто Влада…       Могилин резко впился в его губы быстрым, сбивающим с толку поцелуем, так что Женя не сразу ощутил как внутрь него вторглось нечто скользкое и холодное. В сущности, для Влада подготовка партнера не была чем-то из ряда вон, новой перемееной в этом уравнении был только Розанов со своими узкими бёдрами и ошалелыми глазами. Женя ощущал диссонанс, ведь в такой трепетный и важный момент ему было даже не больно, а… Щекотно. Длинные, покрытые смазкой пальцы Влада плавно двигались, проникая всё глубже под шумное прерывистое дыхание Жени. Могилин редко целовал плечи юноши, вознося одну за другой молитвы, чтобы позорно не кончить прямо в этот момент — собственный член возбуждённо прижимался к животу. И, точно коварный искуситель, Розанов решил еще больше усложнить Владу жизнь. Молодой человек обхватил кольцом из пальцев член Могилина и начал двигать рукой вверх-вниз.       — Женя… — прохрипел Влад, вводя уже третий палец.       — Красивый, — вдруг задумчиво проговорил Розанов. Могилин бы без лишних вопросов принял этот эпитет на свой счёт, но Женя зачем-то решил дать пояснение, — Ну, то есть, не то чтобы я прям много членов видел. Скорее наоборот. Нет! Я имею в виду… Я видел достаточно, чтобы делать такие выводы.       — По тонкому льду ходишь, принцесс, — понизив голос, предупредил Влад и прикусил кожу около ореолы, — Я ведь и приревновать могу.       В том, что Влад точно знал, что делает, Женя не сомневался. Пальцы молодого человека вскользь коснулись невидимой точки, а Розанов уже успел вознестись на тот свет. Могилин почувствовал всем телом прокатившуюся волну мурашек, сердце билось почти у самого горла. В его плечи отчётливо впились Женины ногти, прищуренные глаза пытались выхватить в темноте его лицо, чтобы только ещё раз удостовериться, что он не один чувствует сводящее с ума притяжение.       — Царапайся сколько хочешь, принцесс, — Могилин подарил Розанову долгий неторопливый поцелуй и, взяв юношу под колени, подтянул его к себе, — Меньше любить тебя я от этого не стану.       Момент не испортило даже то, что стоило только Владу попытаться войти, как у обоих парней вырвалось короткое шипящее «блядь!». Женя и Могилин быстро переглянулись и идентично усмехнулись.       — Не останавливайся, — уверенно проговорил Розанов и провёл рукой по белоснежным волосам Влада, мать его, Могилина. Его единственного и самого любимого долбоёба.       Это было лучше, чем в том видео, лучше, чем Влад мог себе представить. Жарко, звонко, волнующе и болезненно-кайфово. Парню доставляло удовольствие ощущать трепещущего и сжимающего его Розанова, с каждым движением вышибать из груди Жени воздух и ловить в густой тишине мешающееся со стонами своё имя, и очумело покрывать поцелуями каждый сантиметр его тела. Владу, в сущности, никогда не было дела, сколько встречаться с девушкой: пока она не поймёт, что Могилин мудак или пока их обоих не отпустит опьянение. Даже в лучшие времена с Софой им удавалось сохранять идилию не больше пяти месяцев. Может, оттого, что он всегда легко терял интерес, а, может, потому что никогда не верил, что сможет потянуть серьёзные отношения.       Влад чуть замедлился и, отдышавшись разогнулся. Женя хватал ртом воздух, на шее пульсировала жилка, а поднятые руки прикрывали глаза. Розанов успел кончить несколько раз, от смущения и страха не осталось и следа, и всё же… Женя лежал в такой позе уже с минуту, и Могилин начал беспокоиться, не переусердствовал ли он? Влад осторожно провёл ладонью по боку Розанова и потрепал его, будто спрашивая юношу. Женя поднял руки выше, заложил их за голову и одними губами произнёс:       — Охуенно.       «От кого понабрался? От меня?» — фыркнул Могилин, краснея, и закинул левую ногу молодого человека себе на плечо, начиная активно надрачивать Розанову. Пиздец, а ведь к такому недолго и пристраститься, он ведь теперь уже не сможет развидеть такого Женечку: открытого, страстного, распалённого. Берущего его лицо в свои ладони и целующего до разноцветных кругов перед глазами. Господи, дай ему в этот раз больше времени, чтобы только успеть провести его с Розановым и стать хотя бы чуточку таким же амбициозным, как этот парень.       Влад помнил, что успел кончить на живот Жене и игриво укусить его за ляжку, когда последний начал лениво и уже сонно называть его извращенцем. Помнил, что в комнате стало сыро, и что простынь от этого неприятно липла к потному телу, и, тем не менее, они с Розановым почти моментально провалились в сон. Часа через два Влада заставило проснуться невыносимое желание и, нашарив в кармане толстовки электронку, парень глубоко затянулся, глядя невидящим взглядом в ровные полосы деревянного потолка. Так в молчаливой задумчивости с подиком в руке он провёл ещё некоторое время. Ни с того, ни с сего, Могилин повернулся к лежащему боком Жене, обнял его за талию и, прижашвшись губами к родинке на плече, тихо прошептал:       — Люблю тебя, солнце.       Чего Влад уже не помнил, так это непроизвольно дёрнувшиеся в улыбке уголки губ Розанова и накрывшую его ладонь руку Жени.

***

      Юноша проснулся от звука вибрировавшего где-то на полу телефона. Смартфон гудел и отчаянно требовал внимание хозяина уже не первый час, но до сих пор Жене удавалось его игнорировать. Розанову отнюдь не хотелось нарушать идиллию и куда-то вставать. Оказалось, что спать с Владом не только приятно, но ещё и тепло. Вот только чуть повернувшись, Женя обнаружил, что свободно может лечь на спину. Розанов приподнялся на локтях и изо всех сил напряг глаза, но и в мутно-сером свете зимнего утра молодой человек не смог обнаружить Могилина. В комнате царили одновременно и необжитая гостиничная пустота, и бардак из раскиданных повсюду вещей. Оставленные самым варварским образом линзами вниз очки нашлись на полу и, уже будучи в них, Женя смог разглядеть светившийся именем абонента телефон.       «Отец»       — Алло?       — Ну слава богу, дозвонились. Одиннадцать пропущенных! Да в приёмную президента легче дозвониться, чем до тебя! — Розанова вообще не удивило, что с отцовского номера ему читал нотации мамин голос. В прочем, гнев легко сменился милостью, и через секунду Женя уже улыбался, отдаляя трубку от уха, чтобы не оглохнуть от громогласных поздравлений родителей, — Женечка, родненький, с Новым годом тебя! Здоровья тебе крепкого, обязательно хороший диплом и успешного завершения учёбы в этом году! Мы с мамой этого очень и очень ждём! От дяди Кости из Барнаула тебе привет, а бабушкам сам непременно позвони. Знаешь же, они не успокоятся до тех пор, пока не обзвонят всех, кто есть у них в контактах.       — Непременно. И вас с наступившим, простите, что не поздравил сразу в моменте, — чуть хрипло произнёс Розанов и потянулся. Юноша охнул, чувствуя, как у него тянет заднюю поверхность бедра, ощущение такое, будто его вчера месили, как тесто. «У, Могилин, тварь бессердечная, ещё укусов, наверное, наоставлял. Ну, смотри, Влад, если хоть один будет выше ключиц, то без намордника ближе чем на расстояние пушесного выстрела можешь не подходить» — посылая Могилину мысленные угрозы, парень перевернулся на живот.       — Да ничего, нам Серёжа уже всё объяснил.       — А? Что он вам там наобъяснял? — удивлённо склонил голову Розанов. Юноша подобрал с пола попавшуюся ему под руку толстовку. Из-за приоткрытой на террасу двери в комнате гулял холодный сквозняк. На том конце послышался лёгкий отцовский смешок.       — Что ты был занят, общался со своей девочкой. Её ведь Соня зовут, правильно?       — Ну…       — Ты бы её к нам в гости привёл. На вид она приятная, приличная, только эти её розовые волосы…       — Ну ты же сама знаешь, какая сейчас молодёжь, — решил вступиться мужчина, — Самовыражающаяся, творческая, бунтующая.       — Ну пусть самовыражаются в знаниях и манерах, а не ходят размалёванные, как попугаи. Самовыражаться можно в искусстве, в науке, а где и как тебя охарактеризует кольцо в носу? Главное, чтоб была без вредных привычек и не уродовала себя наколками…       В очередной раз семейный разговор превратился в рассуждение о высоких материях человеческого достоинства. Женя попытался себе представить ситуацию, где бы он представлял родителям свою девушку. Под два метра ростом, с длинными обесцвеченными волосами, тоннелями в ушах и тату на всю руку и спину. Ну и хороша, чертовка! А если Влад ещё что-нибудь скажет или шутки ради решит стрельнуть сигарету, то мать удар хватит прямо на месте.       «Мама, ну что ж Вы так распереживались? Женя вот тоже ходит с пирсингом, и ничего. Уверяю вас, самовыражается он им только при мне…» — непременно бы добавил Могилин с улыбкой на лице.       Женя не сдержался и рассмеялся.       — Мам.       — Да?       — Серый немного ошибся. Ни с какой девочкой я не был.       — А с кем же тогда?       Розанов откинулся на подушку и заложил руку за голову. Это определённо точно было прямое следствие проведённого с Владом времени, Женя опылился от него желанием язвить и делать двусмысленные намёки.       — С парнем.       Шальное желание добавить в конце «своим» было подавленно той частью рационального сознания, которая уже начала просыпаться в Розанове. Мать с отцом ещё не вполне готовы просто увидеть Могилина, не говоря уже о том, чтобы узнать, что для него их эрудированный и интеллигентный Евгений — «принцесса».       — А, мне пора, Паша зовёт смотреть рассвет, обязательно передам ему и Марине от вас привет и поздравления! До скорого.       Женя сбросил вызов и ещё раз усмехнулся. И всё-таки интересно, чего там Гадючка про него наговорил?       Натянув на себя толстовку и джинсы, Розанов дошёл до ведущей к террасе двери и отодвинул плотную штору. Он уже почувствовал, что вместе с пронизывающим ветром в комнату проникает и запах сигарет. Могилин стоял, облокотившись на поручень, и смотрел в сторону озаряемых тусклым рассветом белых гор, сверху над которыми клубились облака. С неба, сбиваясь в комья, падали мелкие снежинки. Для такой промозглой погоды Влад был одет вызывающе легко: джинсы да футболка. Когда Розанов вышел на улицу, парень не обернулся, но, как заметил Женя, сразу затушил выкуриную лишь наполовину сигарету.       — Доброе утро.       — Ты чего здесь стоишь в таком виде? Совсем ошалел? — возмущённо проговорил Розанов, поровнявшись с молодым человеком. Влад повернул голову к Жене и лукаво прищурился.       — Ну как я мог войти посреди разговора? Вдруг я бы громко сказал, что хочу тебе отсосать, или что ты мне своими острыми коленками оставил синяк на боку, пока я тебя…       — Влад, какой же ты всё-таки противный и невыносимый! — вскипел юноша, покрываясь румянцем и пихая Могилина локтем в бок, — Совсем страх потерял? Мы же на улице, вдруг кто услышит?!        — Да, прости, не подумал.       Влад так легко отступил и перестал ёрничать, что было на него не похоже. Наверное, молодой человек ещё и сам не до конца проснулся и пришёл в себя. Женя заметил, что все руки у Могилина покрыты гусиной кожей, а сам он то и дело пожимает плечами. Ведь ему же точно холодно! И всё же он продолжает стоять на месте, предпочитая мёрзнуть, нежели вернуться в дом. Дурак.       Розанов начал стягивать с себя толстовку.       — Замёрзнешь, — спокойно проговорил Влад, беря Женю за руку.       — А сам? Почки себе отморозишь, — попытался выпутаться Розанов, но Могилин лишь притянул его к себе и заключил в объятия, — Всё равно толстовка твоя.       — А меня один вид тебя в ней согревает сильнее, чем любая куртка, — Влад прижался губами к макушке Жени.       — Сам понял, что сказал? — буркнул юноша и успокоился. Он не имел ни малейшего понятия, что должно происходить дальше между ним и Владом, он боялся, что после всего на утро их пути разойдутся, и Могилин уйдёт, осознав, что эксперимент с ним, с Женей, ему не понравился. Вот что Розанов чувствовал, проснувшись один в пустой комнате. Но Влад был всё ещё здесь, крепко его обнимал, продолжал бесить и успокаивать одним своим присутствием. И совершенно точно не собирался никуда уходить. Женя повернулся лицом к Могилину и поцеловал его в щёку.       — Вдруг кто увидит?       — Действительно, — спохватился Розанов и, ухмыльнувшись, быстро поцеловал Влада в губы. Уже отстраняясь, Женя почувствовал расползающуюся змеёй ухмылку Могилина.       — Ну как тебя такого не любить?       — Я первый в душ, — уверенно заявил юноша, спеша обратно под козырёк дома. Отличный повод распотрошить одного из полотенечных лебедей.

***

      Пока ванная была занята, Влад решил немного пройтись, а заодно и посмотреть, чем закончился новогодний вечер, с которого они с Розановым так скоропостижно смылись. Как и ожидалось, немногие смогли добраться на своих двоих и переночевать в номерах: приличная часть компании осталась праздновать в общем помещении до самого утра. Пока одни спали на диванах, стульях и даже на полу — другие медленно приходили в себя, сидя с бутылками минеральной воды и глубокомысленно глядя в пустоту. Те, кто всё же смог сохранить ясность ума, несмотря на все соблазны, стряпали себе затрак из остатков праздничного стола и смотрели фоном какое-то утреннее шоу по телевизору. Разряженная ёлка тоже кренилась куда-то вбок, заботливо прикрывая лицо прикорнувшего под ней парня. Владу было немного жаль, что он пропустил всё веселье, что творилось уже после полуночи; а, судя по кондиции всех присутствующих и виду помещения, пошумела их компания не слабо. Чего только стоит выставка бюсгальтеров на люстре… С другой стороны Могилин бы ни за что не променял Женины поздравления с Новым годом даже на самую зубодробительную вписку.       Ни Тимура, ни Дениса здесь видно не было. В лучшем случае эти двое до сих пор дрыхли в их комнате, а в худшем… Хозяева базы вызвали ментовку и этих двоих нежно и ласково доставили в обезьянник. Могилин решил начать с первой версии и вернуться в свой корпус. Как минимум, ему не помешало бы сменить одежду.       Влад вышел на улицу и, засунув руки в карманы, неторопливо побрёл по дорожке, наслаждаясь свежим горным воздухом. Если эти двое всё ещё спят и видят седьмой сон, стоит ли их будить сразу? Конечно нет, можно же сначала наделать забавных фоток, и потом весь год клепать по ним локальные мемы и огребать за это от Тимура. Могилин улыбнулся. Ладно, Влад сегодня добрый. А ещё голодный и пока остальные не проснулись и не умяли остатки пиццы, нужно действовать на опережение!       Пребывая в своих отвлечённых мыслях, Могилин уже почти дошёл до нужного корпуса и опомнился лишь когда заметил надвигающегося на него Тимура. Парень выглядел мрачнее тучи, зло сжимал челюсти и двигался напряжённо, будто готовый к нападению зверь. Уже будучи в трёх шагах друг от друга Влад заметил трепещущие желваки на лице друга и зажатый в кулак телефон.       — Да ты уже бодрячком! Ну, что я там успел пропустить? — весело начал Могилин, но вместо ответа Тимур сделал резкий выпад вперёд, схватил Влада за ворот футболки и ткнул ему в лицо телефон.       — Это, блядь, что?!       Могилин оторопело попытался разглядеть картинку, которую Тимур так агрессивно хотел показать ему, и внутренне похолодел. С губ пропала улыбка, а лицо сделалось непроницаемо-каменным.       На сделанном с сильным приближением и в не очень хорошем качестве фото, тем не менее было вполне ясно видно как Розанов целует Могилина, стоя на террасе. Да ведь это же было всего несколько минут назад…       — Где этот гондон? Я ему хребет переломаю! Сначала к Софе полез, теперь к тебе. Сраный заднеприводный…       Тимур хотел отшвырнуть Влада в сторону и продолжить поиски ненавистного парня, но Могилин цепко схватил его за плечо и заставил притормозить.       — А что тебя, собственно, так взбесило?       — Ты с дуба рухнул? Он… Он же тебя… Он пидор! — в сердцах выпалил молодой человек. Его выкрик звонким эхом разнёсся по всей окрестности. Тимур был на самом пике ярости и жгучей ненависти, и легко мог исполнить то, чем грозился, а если суть этого деликатного дела расползётся дальше и станет общественным достоянием, то от Розанова и мокрого места не останется.       Могилин выдохнул и, склонив голову набок, холодно улыбнулся.       — Ну тогда и я пидор. Мне ведь тоже нравятся парни.       Глаза Тимура округлились, он так и застыл, ошарашенно глядя на лучшего друга.       — Не смешно, Влад.       — Софа хотела мне отомстить, но сделала хуже себе. Нашла смазливого, сладенького пацанчика, а он мне приглянулся. Отбить его у неё было непросто, всё-таки парень с характером попался, но мне, знаешь ли, не впервой мужиков кадрить.       Могилин охнул и отлетел назад, ударившись спиной о фонарный столб. Тимур даже не отряхнул руку от столь сильного и необдуманного удара, хотя отдача от него определённо была. Усилием воли Влад удержался на ногах и закрыл нижнюю часть лица ладонью. Из глаз сыпались искры, а боль мерцала так, будто под кожу пустили мегаватный заряд. Могилин понял что не может дышать носом, а по его губам и руке течёт багряная кровь.       «Вот и всё, дороги назад нет»       — Ты из «этих»? — дрогнувшим голосом спросил Тимур. Он ударил друга потому что хотел, чтобы тот заткнулся и перестал говорить всякую мерзость. Но теперь в его вопросе скрывалась последняя ниточка надежды. «Просто скажи что это был тупой пранк. Скажи, что ты нормальный.» — вот что хотел в этот момент услышать парень от человека, которого знал почти всю свою жизнь, которого считал своим братом и лучшим другом.       — Из тех самых.       Женя накинул на плечи куртку и вышел на улицу. Влад куда-то пропал из комнаты, хотя Розанов провёл в душе не то чтоб много времени. Голод одолел молодого человека, и тот решил вернуться в дом, где проходило основное празднование Нового года, а заодно поискать кого-то из друзей, ведь те наверняка должны были заметить его отсутствие. Как минимум Розанов успел прочитать с десяток сообщений в личке от Паши и Димы. От Марины поступило несколько вопросов и короткое заверение, что она его прикроет. Что ж, и на том спасибо. Неловко, правда, что девушка узнала обо всём раньше Пашки, как-никак, лучшего друга, но, по крайней мере, она точно не осуждала его.       Женя выдохнул, выпуская изо рта пар и глядя в затянутое тучами небо. Странно всё это. У него появились секреты от Паши, который знал о Розанове даже самые интимные подробности, вплоть до пирсинга на члене. Он буквально только что переспал с парнем, которого ни в грошь не ставил и предпочитал не замечать все три курса. У него хватило решимости отшить девушку, о которой он мог только мечтать. И всё это пришло в его ординарную, задротскую жизнь с Владом. Дурдом какой-то. Розанов мимолётно улыбнулся, чувствуя лёгкость и щемящую нежность в душе. Так вот она какая — первая влюблённость. Рано или поздно ему придётся всё рассказать Павлу, ведь долго такую новость от него таить не получится. Мариша обязательно ему поможет! Сначала Паша наверняка будет в шоке, и не в последнюю очередь от того, кто именно стал избранником его друга, но в конечном счёте он это поймет. Потом можно будет довериться и Димке с Тимофеем, а затем, как знать, может, однажды он сможет открыться родителям. Мир изменчив, время непостоянно, а нравы, как говорят, нынче смягчаются. Возможно пора довериться людям и перестать прятаться в своей скорлупе.       — Да расстащите их кто-нибудь! Они же убьют друг друга! — раздался испуганный женский возглас, которому вторили попытки словесно остановить вылившуюся в открытое насилие перепалку. Женя подошёл к столпившимся на проходе людям, которые то и дело отшатывались назад и кричали что-то невразумительное. Не особо высокому Розанову понадобилось постараться, чтобы протиснуться ближе эпицентру хаоса и увидеть, что здесь вообще происходит.       Влад и Тимур катались прямо по доскам и жестоко избивали друг друга так, будто были заклятыми врагами. У обоих парней на лицах была кровь и следы уже начинающих проявляться гематом. Костяшки на ладонях были содраны, одежда тоже изрядно пострадала, а что там творилось с телами молодых людей и представить себе было нельзя. Оба сцепились в драке не на жизнь, а на смерть и, не замечая никого вокруг обменивались руганью.       — Хватит! Хватит!       Сквозь толпу прорвалась Марина и из пластикового ведра окатила Влада и Тимура водой. Пары секунд замешательства и шока хватило, чтобы крепкие ребята успели расцепить лучших друзей, которые, тем не менее, не бросали попыток вновь схлеснуться в бою. Тимура держали сразу четверо, тот словно бык рвался вперёд с нечеловеческой силой. Могилин тоже буйствовал, но было видно, что парню пришлось несладко. Влад закашлялся и сплюнул сшусток крови на пол. От увиденного у Жени внутри всё похолодело и сжалось от страха. Почему? За что?       — Влад. — Розанов был готов рвануть к Могилину, но его крепко и больно схватили за предплечье и уверенн потянули назад. Женя обернулся — это был Сергей.       — Не лезь на рожон. Не сейчас, — бескомпромиссно отчеканил брат, глядя прямо в глаза Жене. Так он, должно быть, общался со своими подзащитными, которые собирались выкинуть какую-нибудь дичь во время заседания.       — Но…       — Ты ничем не можешь ему помочь.       Сердце юноши вмиг остановилось, а глаза беспомощно заметались, глядя то на брата, то на Влада. И самое противное, самое гнетуще-омерзительное было в том, что Серый казался прав.       Марина подала Владу ком из бумажных салфеток, которые тот сразу же прижал к кровоточащему носу, и что-то спросила. Могилин нехотя наклонился и что-то прошептал на самое ухо девушки, от чего её лицо в начале удивлённо вытянулось, а потом приобрело встревоженный вид.       — Мариша! Ты как? Не пострадала? — к ней сразу же подлетел обеспокоенный Паша. Он оберегающе обнял девушку и поцеловал её в висок.       — Всё хорошо. Я пойду помогу Владу умыться и всё обработать, — Марина попыталась выпутаться из объятий парня.       — Я помогу, — уверенно отозвался молодой человек, но девушка покачала головой.       — Я сама справлюсь, нам с Могилиным нужно поговорить.       — Это о чём же? — вдруг посерьёзнел и выпрямился Паша. В его взгляде сквозило что-то ещё не знакомое Марише, то, с чем они не сталкивались с самого начала своих отношений.       — Это личное.       — Что у тебя может быть личное с этим парнем?       — Не повышай на меня голос! — начала в ответ заводиться девушка. В толпе случайных наблюдателей она заметила потерянное лицо Жени, который теперь казался бледнее снежной тучи. Марина в полной мере прочувствовала всю тяжесть хранимого ею чужого секрета.