32. Всё так, как и должно быть
10 марта 2026 г., 14:17
*песня к главе: Аффинаж - Нравится
Софа сидела на лавочке меж двух высоких елей, кутаясь в накинутый поверх пижамы пуховик. Откровенно говоря, погода совсем не располагала к прогулке: небо затянули свинцовые тучи, которые равно не могут разразиться дождём и порадовать пациентов больницы зимним солнышком. Ноги утопают в грязи насыпных дорожек, так ещё и вороны в голых кронах деревьев каркают так заунывно, что хоть прямо сейчас ложись на землю да врубай «Молчат дома» для полного погружения в тоску. И всё же для девушки эта возможность выйти из палаты уже казалась праздником. Благо, санитар, почти ровесник самой Софы, попался понимающий и поделился с Завадой сигареткой, правда, всего одной. И именно поэтому девушка, как могла, растягивала её, чтобы подольше не возвращаться в корпус. На самом деле не случилось ровным счётом ничего экстраординарного. Честное слово! Подумаешь, упала в обморок на кухне. И не такие метели в лицо летели. Это всё родители: испугались худшего, пригнали скорую, и теперь какое-то время Софе придётся полежать в стационаре. А всё из-за какого-то недоедания и истощения. С другой стороны, девушка не могла и не обижалась на родителей: они всегда были замечательными и понимающими. Когда в четвёртом классе Завада начала резко расти и стала полнее, мама и папа часто ругались с родителями одноклассников, которые называли Софу «жирной свиньёй». Они никогда не лезли в её личное пространство, не знали, что девушка уже давно стала завсегдатаем паблика «40 килограммов» и выбрасывает еду вместо того, чтоб есть её. Даже после первой госпитализации и обнаружения шрамов на плечах и бёдрах они не ругались на неё. И тем обиднее было осознавать, что Софа ничего не может сделать с собой. Не может избавиться от тех ядовитых мыслей, которые, словно щупальца осьминога, стискивают её, сжимают так крепко, что нет возможности просто вздохнуть. Ах, как приятно было наконец выйти в ремиссию. В универе всё должно было начаться с чистого листа: новые друзья, крутой парень мечты, новая обворожительная, сногсшибательная Софа. Но что-то пошло не по плану. Влад первый подарил ей ощущение «нормальности» и уверенности в себе, но оказался слишком свободолюбивым и непосредственным, чтобы строить нечто серьёзное. А распробовав чью-то любовь раз, отказаться от неё Софе было уже невозможно. Нравиться Владу любой ценой — вот во что превратились их последние три года отношений. Завада почесала шею и, поджав губы, сама себе пожала плечами. Да, дерьмово, а кто не ошибается? Жаль только, что она второй раз со всего размаху врезалась в те же грабли с Женей. С Розановым как-то совсем нехорошо вышло, парнишке, наверное, стоило немалых сил прямо так отказать ей в новогоднюю ночь. Хотя можно было бы сделать это и поизящнее, кто ж так расстаётся-то? — Софа? — девушка услышала своё имя и подняла голову. На ведущей к лавочке тропинке стоял Тимур с пакетом в руках. После драки с Владом парень выглядел неважно, но по прошествии недель большинство повреждений зажило, и о былом напоминал лишь затягивающийся рубец над бровью. Софа не ожидала увидеть здесь Тимура, но его появление скорее стало для неё приятным сюрпризом. Приветливо улыбнувшись ему, Завада похлопала ладонью по свободному месту рядом с собой, приглашая присесть. Вообще-то Тимур был уже не первым, кто успел наведаться к ней. Его опередила Мариша, что застало Софу врасплох. Конечно, они успели некоторым образом сдружиться с девушкой, довольно часто виделись и переписывались, но Софе казалось, что их связь держится лишь благодаря Жене. Вот уж действительно, никогда не знаешь, где встретишь новую подругу. Но то была Марина, а с подсевшим к ней и натянувшим кепку по самые брови Тимуром они расстались на драматичной ноте. — Привет. — Привет. Вообще-то это довольно непросто — найти слова, чтобы начать разговор с человеком, который получил от тебя по лицу в вашу прошлую встречу. Хуже того, Софа не справлялась с этой задачей. — Ты пришёл кого-то навестить? — Тебя. — М-м, понятно. — Апельсины тоже тебе. — Спасибо, люблю цитрусы. «Господи, просто пристрелите меня наконец, я не могу вести этот тарантиновский диалог», — мысленно взвыла Софа. Степень неловкости между ними двумя стремилась к пиковому значению. Лежавший теперь на коленях у Завады пакет апельсинов тоже не давал по этому поводу никаких советов. Итак, нужно что-то предпринимать: молчать вместе, конечно, очень по-компанейски, но, кажется, за Софой остался небольшой должок, который следует обговорить раньше, чем парень окончательно спечётся и решит сбежать от неё. — Слушай, я... — в один и тот же момент Тимур и Софа повернулись друг к другу, чуть не столкнувшись лбами. Вжав голову в плечи, оба уставились друг на друга и сконфуженно улыбнулись. — Хорошо, ты первая. — В общем, я хотела сказать, что перебрала с выпивкой во время Нового года, вела себя как истеричка. И извини, что ударила. — А ты извини, что полез ни с того ни с сего. Я думал, момент был подходящий, хотел просто ободрить тебя. — Слушай, ты правда очень хороший и добрый парень, честно, ты мне даже нравишься, но... Как бы это сказать... — Софа замялась, пытаясь подобрать слова для метавшихся у неё в голове мыслей. — Я не в твоём вкусе. — Нет, нет, это не то, что я имела в виду, — девушка выдохнула и, поморщившись, смяла сигарету и кинула её в урну. — Почти три года я встречалась с Владом, мы сходились и расходились — это было так естественно, что я уже и забыла, каково это быть одной. Так странно, когда у тебя вдруг появляется столько свободного времени и тебе не нужно держать в голове существование кого-то ещё, понимаешь? Это обескураживает. Мне хотелось сделать что-то назло Владу, и я сразу набросилась на Женю, ушла с головой в новые отношения. И это было большой ошибкой. Теперь я ясно это вижу. Знаешь, я даже в какой-то мере благодарна Жене, что он отшил меня. Нам даже толком поговорить было не о чем. Сама не верю, что могла так убиваться из-за него, — Софа усмехнулась и откинулась на спинку лавочки. Девушка достала один апельсин из пакета и подняла его вверх, располагая так, чтобы он был примерно на месте закрытого тучами солнца. — Так что не думаю, что мне сейчас нужны отношения. — Аналогично, — спокойно отозвался Тимур и также расслабленно пристроился рядом с Софой, вытягивая ноги и глядя в небо. — Я как будто вообще перестал понимать людей вокруг себя. Будто тех, с кем я жил всю жизнь, внезапно подменили. Сначала батя, весь из себя такой добренький, объявился, а потом очередной раз напомнил, почему никто не хочет с ним общаться. И вот теперь Влад... Да что с ним вообще случилось? Я ведь его знаю не первый год, ну не может он быть... таким. — Каким? Что у вас там, кстати, произошло? — поинтересовалась Завада. При всей своей неприязни к Могилину, Тимур всё же не решился добивать Софу подробностями, которые не так давно выяснил о Владе и Жене. Девушка и так уже попала в больницу, лучше не усугублять. Пусть эти два долбоёба сами оправдываются и выкручиваются. — Ничего особенного. — Ну правда. — Ебанат он, вот и всё, — зло буркнул Тимур, нахохливаясь и хмуря брови. — Ведёт себя как клоун, лезет куда не нужно и просто бесит. — Надо же, а все остальные пятнадцать лет тебя это в нём устраивало? Тогда что изменилось? — Ты не понимаешь, тут другое, — закатывая глаза, возразил Тимур. Софа фыркнула. — Ну куда уж мне понять. Я не защищаю и не оправдываю Влада, в конце концов, я понятия не имею, что вы там не поделили. Но мне кажется, что увереннее ты от этой ссоры не стал. А скорее даже наоборот. — Я в порядке, — отрезал Тимур. — Правда? — Да. — Но ты счастлив, что больше не общаешься с Владом? — Софа крутила в руках апельсин, как шарик для тенниса, рассматривая строгий профиль парня. — Человек ведь устроен так, что всегда стремится к своему комфорту, а идя против этого принципа — начинает быть несчастным. И, честно говоря, пока что именно таким ты мне и кажешься. Тимур не был сейчас расположен к такой философской беседе, поэтому ничего не ответил и промолчал. Но внутри себя парень раз за разом прокручивал слова Софы. Конечно, ему было безумно одиноко. Ни вязанка коллег, ни одногруппники, ни даже Денис, едрить его в корень, не могли заменить ему друга детства, с которым у Тимура были связаны как самые счастливые, так и самые горестные воспоминания. Сколько раз во время перекуров на смене молодой человек по привычке открывал чат, готовясь записать кружок и нажаловаться Владу на уёбищных посетителей, но каждый раз был вынужден останавливать себя и с тяжёлым сердцем закрывать диалог, который у парня рука не поднималась удалить. Тимур всё ещё иногда забывал ставить свой будильник, уже привыкший вставать через несколько минут после Влада, или, подпинывая ногой сумку с красками, невесело думал, когда он в последний раз выбирался порисовать. Может, попробовать одному? Но без немедленно поддерживающего любой движ компаньона Тимур находил десятки причин не рисковать, остаться дома и залипнуть в рилсы. Счастьем тут и не пахло. — Мне пора, скоро начнётся обход, не хочу, чтоб заметили моё отсутствие, — Софа обняла Тимура за плечи и на прощание шепнула: — Спасибо, что пришёл.
***
Смена шла тяжело. И даже не столько от обильного потока клиентов или отдельных зарвавшихся шизов, сколько из-за тех мыслей и чувств, что овладели Тимуром после встречи с Софой. Привычные стены ресторанчика давили со всех сторон, музыка раздражала своей навязчивостью, а люди вокруг казались слишком расслабленными и отвлечёнными. Последнее, в общем-то, само по себе не было проблемой, просто Тимуру было невмоготу осознавать, что бурлящие в его жизни драмы являлись только его маленькой катастрофой и больше никого не волновали. Оттого обычно сдержанный и немногословный, сегодня парень вёл себя грубее с посетителями и уже в открытую начинал ругаться с людьми на кухне, стоило им только задержать заказ хоть на минуту. — Блять, я из-за тебя чуть весь заказ не опрокинул! — зло шикнул коллега Тимура, с большим трудом удерживая полный тарелок поднос. — Алё, проснись, Тимур! — Сам бакланит на работе, а ещё мне тут что-то предъявляет. Глаза разуй, ущербный имбецил, у меня два подноса с посудой на мойку, хули ты на проходе раскорячился?! — рявкнул в ответ Тимур так, что официант отшатнулся от него и скривился, желая ответить в том же тоне, но вид появившегося на горизонте администратора заставил молодого человека отказаться от дальнейшей перепалки и быстро ретироваться. И, судя по строгому выражению лица начальника, не зря, ведь здесь определённо намечался разбор полётов. — Тим, ты что третьему столику пробил? — Ну там пять чаёв были вроде, — нехотя отозвался парень, сгружая подносы с грязной посудой на стойку и отряхивая фартук. — А что? — Ты им чай какой пробил? — Чёрный. — А они заказывали кувейтский. Там сейчас пять мужиков с очень недовольными лицами хлебают «Эрл Грей» и недвусмысленно дают понять, что это должен быть комплимент от заведения, — строго проговорил администратор, складывая руки на груди. Тимур закатил глаза и, тяжко выдохнув, развернулся. Ну что за прелесть: ни чаевых, ни трёх часов работы ему теперь не видать, как пить дать. — С меня спишешь, понял. Сейчас переделаю. — Нет, подожди, с этим я сам уже разобрался. Давай отойдём на минутку, — не дожидаясь ответа, администратор толкнул дверь с надписью «Только для персонала». Тимуру ничего не оставалось, кроме как последовать за начальником. В отличие от основного зала, где царил загадочный полумрак и из жёлто-оранжевых ламп лился мягкий золотой свет, в подсобке всё было максимально скучно и просто: белые лампы освещали каждый уголок и вызывали лёгкую резь в глазах. Администратор прислонился к кафельной стене спиной и оглядел Тимура с ног до головы. — Ничего не хочешь сказать? — Это ж вы меня сюда позвали, откуда я знаю, что вам нужно? — хмыкнул молодой человек, уже предвкушая скорую выволочку. — Ну, например, хотелось бы узнать, что с тобой такое в этом месяце происходит? Рабочие моменты разные бывают, я понимаю, но когда на тебя вдруг начинают жаловаться все — от официантов до уборщиц и гостей, — это уже что-то да значит. Я за весь год не припомню ни разу, чтоб ты ошибся, а тут уже четвёртый раз за январь, да ещё и перед постоянными посетителями. Брат, ты там свои проблемы за дверями оставляй, а нашим ребятам тут хамить не нужно. Вот что тебе Шамиль сделал? А Рустам? Ты забыл, кто тебя тут подменять выходил во время твоей сессии? Тимур почувствовал себя нашкодившим щенком. Ведь он вовсе не хотел насолить своим знакомым, и уж тем более не хотел подставить администратора перед гостями, это вышло непреднамеренно, само собой. Ответить на упрёки начальника Тимуру было нечем, и он, поджав губы, отвёл взгляд в сторону. Видимо, заметив, что парень как-то совсем скис после нотации, админ чуть смягчился и уже более спокойно продолжил: — Давай-ка ты на пять минут выйдешь перекурить, а заодно и хорошенько обдумаешь мои слова. — Нет, всё в порядке, я могу продолжить работу. — Вообще-то тебя там на чёрном ходе кое-кто ждёт. — Меня? Кто? — удивился Тимур, но начальник только пожал плечами. — Сказал, что очень нужно увидеться с глазу на глаз, а в зал заходить постеснялся. Вот и всё, что ему сказал администратор. Конечно же, первым делом Тимур подумал о ком-то из своих знакомых, но Денис в целом не знал, что такое стыд и смущение, а Влад, вероятно, ещё не скоро рискнёт приблизиться к нему. Может, кто-то из братьев решил его навестить? Тогда зачем звать его к чёрному ходу? Теряясь в догадках, молодой человек захватил с собой куртку и докер и, толкнув железную дверь, вывалился на улицу. Взглядами они встретились почти сразу: один — тяжёлый и раздражённый, другой — робкий и виноватый. Что ж, это тоже был вполне очевидный вариант, хотя Тимуру казалось, что после последнего их разговора отцу будет стыдно даже показываться ему на глаза, не то что говорить или просить о чём-то. Вот тебе и перекур, блин. Ругаться с отцом дальше парень намерен не был, а потому почти сразу же повернулся обратно, но его успели придержать за локоть. — Пусти, — спокойно, но уверенно отчеканил Тимур, стараясь не смотреть на мужчину рядом с собой. — Тимур, пожалуйста, давай поговорим нормально, по-семейному. — У меня сейчас смена в разгаре, работы очень много, давай как-нибудь в другой раз. — Разве так разговаривают с родителями? Должно же быть хоть какое-то уважение к старшим... — Поверь, я тебя очень сильно уважаю. Настолько сильно, что мне стоит больших усилий говорить с тобой так, будто ничего не случилось, будто ты не нагрел меня на деньги, не обманул маму и не третировал всю семью больше десяти лет. Поэтому уж будь так добр, отпусти мою руку, ведь я чувствую, как это самое терпение прямо сейчас покидает меня с каждой секундой. Аташку бы удар хватил, если б он услышал, как его внук говорит с отцом. Тимур представил себе ту самую сцену из «Аватара»: десятки поколений его семьи смотрят на него с осуждением. Хватка на руке ослабла, и молодой человек почувствовал, что больше его никто не держит. — Я только хотел извиниться перед тобой. — Снова? — Я собираюсь вернуться в Казахстан. Тимур замер на мгновение и повернулся лицом к отцу. — Я поговорил с начальством, я доработаю до середины следующего месяца, а потом уеду домой. Кажется, я всё ещё не могу достаточно контролировать манию, так что я вернусь в клинику. Слышать такое напрямую от отца было чем-то абсолютно фантастическим. С каким боем, криками и руганью его удалось поместить на лечение в первый раз, настолько легко и буднично теперь он сообщает о новом курсе лечения. Тимур вопросительно вскинул бровь и опешил: ему точно не померещилось и он всё правильно понял? — И ещё кое-что. Мужчина достал из кармана куртки белый конверт и протянул его сыну. Тимур с долей недоверия взялся за него и, открыв, заглянул внутрь. — Ты сказал, что одолжил их для меня у друга. Я помню, был там какой-то парень, Влад, кажется? Он занял? Вы с ним до сих пор не разлей вода? — Откуда у тебя деньги? Ты взял в долг? Со ставок? — насторожился молодой человек, но отец быстро замотал головой. — Нет, нет, это с зарплаты. Всё честно, никаких новых долгов! Крыша над головой есть, до отъезда я проживу, а это — чтоб соблазна играть не было, — мужчина потёр шею и горько улыбнулся. — Мне правда жаль, что всё вышло именно так. — Ты же понимаешь, что я больше никогда не смогу тебе поверить. Даже если очень захочу. Отец Тимура понимающе кивнул. — Видно, я никогда не смогу стать хорошим родителем, да что там, я им никогда и не был. Знаешь, я ведь до тебя ещё твоим братьям звонил, они мне сразу отказали, даже дослушивать не стали, хотя к ним я, наверное, никогда не был так жесток, как к тебе, — Тимур почувствовал короткий импульс фантомной боли в руке. Кость уже давно срослась, рана зажила, но неприятные воспоминания остались. — «Кто не проявляет милосердия, к тому не будет проявлено милосердия» — теперь я понял, о чём это, жаль, что для меня уже слишком поздно. Но ты лучше меня. Я горжусь тем, что ты не похож на меня. Молодой человек сжал конверт в руках, напрягаясь всем телом. Чёрт, а как теперь это всё с Владом решать? Лично или попросить кого-то передать... Нет, они же сейчас всё-таки в ссоре, а если он заявится к Могилину, то всё будет выглядеть так, словно он пришёл просить прощения. А если приурочить к какой-нибудь дате? Ой, точно! Сегодня же двадцать восьмое — день рождения Влада! Пиздец, и как он мог пропустить днюху своего лучшего друга?! Ну, то есть бывшего лучшего друга. Или если этот статус не занял кто-то другой, то Влад по-прежнему остаётся действующим лучшим другом? Блядь, почему всё так сложно-то? — На самом деле мы не так давно поссорились с Владом. Очень сильно. — Из-за чего же? — Ну, там свои объективные причины. В основном во всём виноват Влад, конечно, но... Я тоже повёл себя не лучшим образом. Не сдержался и начал драку с ним, — Тимур подтянул рукав куртки и показал пожелтевший синяк на руке. — И что же вы до сих пор не помирились? Тимур помотал головой. — Вообще перестали разговаривать и видеться. Думаю, что это конец. — Из-за какой-то драки? Ну и ну. Так вы и раньше колотили друг друга и ругались. Недельку посидели, подулись друг на друга, и всё, пошли дальше дружить, — недоумённо проговорил мужчина. — Тогда нам было по одиннадцать и мы спорили, кто круче: Халк или Человек-паук. Это не одно и то же. — Разве? Ну что там такое может быть? Кто-то что-то потерял чужое? За одной девочкой ухаживаете, не знаю? Разве это действительно стоит того? «Да как бы тебе это сказать?» — вздохнул Тимур, понимая, что без контекста вся их размолвка с Могилиным выглядит совершенно несерьёзно. Если б всё дело было только в драке, это бы сильно упростило жизнь парня, но вот то, что его лучший друг голубой... Как будто это действительно должно было вмиг изменить всё: напрочь стереть все старые счастливые воспоминания, превратить Влада в жеманного трансвестита и напрочь отбить у Тимура желание общаться с таким человеком. Но вот шли недели: ностальгия заедала, по рассказам Дениса Могилин по-прежнему оставался всё тем же полудурком без чувства самосохранения (разве что подстригся), а количество мысленных диалогов с Владом превращалось в один бесконечный подкаст. Земля была на месте, вода не превратилась в кипящую лаву — этот скучный и серый мир вообще никак не изменился. У Тимура начинали закрадываться закономерные подозрения, что где-то его наёбывают. — Знаешь, я, конечно, не лучший в мире советчик, да и отец из меня вышел неважный, но хотя бы раз просто послушай меня, а дальше уже решай сам. В мире много людей, немного знакомых, мало друзей и ещё меньше тех из них, которые будут по-настоящему плечом к плечу с тобой идти по жизни. Твоё право выбирать: кого оставлять при себе, а с кем расставаться — но это не значит, что людьми нужно разбрасываться направо и налево. Действительно ли тебе будет лучше одному, чем с кем-то? Прожить жизнь одиноким волком, конечно, тоже можно, но, поверь мне, чем старше ты становишься, тем больше от такого жития хочется лезть на стену. Усмири гнев внутри себя, не отталкивай тех, кем действительно дорожишь. Не повторяй моих ошибок.***
Полторы недели. Вот столько времени длилась тишина после инцидента в кабинете директора. Никаких обзывательств, выкинутых тетрадок и неприятных встреч за школой — ну просто красота! Тимур даже поверил, что всё и правда сработало. Может, хоть теперь он сможет подружиться с кем-то из ребят и играть с ними после уроков на стадионе? Ага, аж два раза. Сегодня Айбарбеков ловил на себе странные весёлые взгляды одноклассников, и, стоило ему улыбнуться им в ответ, как те сразу же начинали хихикать. Чем был вызван этот приступ внезапного веселья, Тимур узнал только в конце дня, когда, проходя мимо зеркала, он заметил, что на воротник его рубашки кто-то налепил ярко-розовую жвачку. Чёрт, это была его вторая и последняя рубашка, после той, что пострадала в драке со старшеклассниками! Что ж делать-то? Возвращаться домой с такой новостью хотелось меньше всего, поэтому Тимур решил оттянуть этот момент и пошёл на детскую площадку. Отталкиваясь ногами и взмывая вверх на скрипучей качели, мальчик с отвращением осознавал, что весь этот грёбаный день ему улыбались не потому, что он хорошо выглядел или его наконец приняли. Это была ещё одна издёвка. Более тонкая, но не менее неприятная. И ведь даже учитель ему ничего не сказал: не заметил или не захотел замечать? Слишком много сложных и болезненных вопросов для второклассника. Тимур достал из рюкзака свой альбом и, открыв его, начал простым карандашом рисовать незамысловатый пейзаж площадки. Получалось у него довольно неплохо, да и самому мальчику это занятие приносило удовольствие. Маме рисунки нравились, братья просматривали их без какого-либо интереса, а папа злился, что Тим портит своими каракулями бумагу и вместо помощи по дому «бездельничает». В конце концов качаться одному на качелях, лазить по турникам и пинать горку оказалось не очень увлекательно, а потому уже через несколько часов мальчик, смирившись с неизбежным, побрёл домой. Было уже часов пять или шесть, тени становились длиннее, небо наполнялось яркими красками, а взрослые заканчивали свою работу, собираясь по домам. Идти было недалеко, но Тимур специально пошёл в обход через дворы. Денёк выдался жарким, и только теперь, ближе к вечеру, можно было спокойно прохаживаться, не перебегая от одного тенька к другому. Если не считать школу, то мальчику тут даже нравилось: новое место таило в себе множество неизведанных дорог, дворов, необнесённых абрикосовых деревьев и мирно дремлющих на тёплом асфальте котов. Как раз зайдя в один из таких закрытых двориков, Тимур увидел сидевшего на лавочке Влада. Мальчик знал, что его новый друг живёт недалеко от школы, но где конкретно — до сих пор оставалось неизвестным. Вообще, Тимур хотел тихо пройти мимо, не привлекая к себе внимания, но поднявший взгляд Могилин заметил его и приветственно помахал рукой. Ну всё, сбежать точно не получится. — Привет! — Привет. Чего это тебя сегодня в школе не было? — Я вчера съел что-то не то, и у меня сегодня весь день живот болел, мама разрешила не идти в школу. «Эх, мне бы так» — завистливо подумал Тимур и сел рядом с Владом на лавочку, устраивая свой рюкзак на коленях и стараясь не поворачиваться к Могилину затылком, чтобы тот не заметил позорную жвачку на воротнике. — Ты в художку ходишь? Чего так поздно домой идёшь? — спросил Могилин, не отрывая глаз от странной штуки у себя в руках. Подобное Тимур видел впервые. Когда Влад тыкал на кнопки, на небольшом экранчике человечек прыгал и бегал, собирая монеты, сердечки и ещё какие-то фигурки. — Нет, я вообще ни на какие дополнительные занятия не хожу. — А я видел, как ты на перемене что-то рисовал. — Да это так, каракули, — насупился Тимур, не желая делиться своими рисунками с ещё малознакомым ему Владом. — А ты? — Я в музыкалку хожу. Там учусь играть на баяне, мне не нравится, но мама говорит, что это лучше, чем если я буду полдня по улице шататься, — пожал плечами Могилин, одновременно заканчивая уровень и переходя на новый. — Нет, я имел в виду, почему ты сидишь здесь? Сам же сказал, что уже поздно. — А-а, это. К маме в гости пришёл дядя Костя. Он мне эту консоль подарил и ещё картриджи с играми. Крутая штука, скажи? Когда к нам приходит дядя Костя, мама просит нашу консьержку посидеть со мной, но она обычно смотрит какой-то скучный сериал по телеку и быстро засыпает, так что я иду гулять. Наверное, дядя Костя скоро женится на маме. — Да ну? — Ага, мне так тётя Нюра сказала. Все взрослые, когда начинают встречаться, рано или поздно женятся. Мама думает, он заберёт нас к себе, и мы скоро переедем. — Далеко? — Наверное, — хмыкнул Влад. Тимуру стало неприятно от этой новости. Это что же получается, его первый и пока что единственный друг скоро бросит его? Это несправедливо! Они ведь только-только познакомились и начали общаться. Неужели всё так и кончится, даже не успев начаться? Тимур грустно опустил голову и крепче обнял рюкзак у себя в руках. А если те стрёмные старшеклассники опять полезут к нему? Будет ли Влад по-прежнему учиться в этой школе или перейдёт в другую? Перспективы рисовались совсем не радужные. Хотя у них с Могилиным почти и не было общих интересов, но мальчику нравилось проводить время с Владом. Может, если он начнёт ходить в эту дурацкую музыкалку на баян, то Влад передумает и сможет убедить взрослых отказаться от переезда? — Эй, а что это у тебя на воротнике? — понуривший голову Тимур сообразил, что совсем забыл про жвачку, и густо покраснел. — А что там? — Жвачка. Фу, гадость какая. Ты что с ней весь день так проходил? — Тимур ещё больше сконфузился, уши горели от стыда, хотелось закопаться под землю. — Не знаю. — Это тебя твои одноклассники так? Козлы! — полный кипящего гнева, воскликнул Влад. — Ага, козлы. Я понятия не имею, как свести эту дрянь с ткани. Чёрт, мама меня убьёт! — Спокойствие, только спокойствие! — серьёзно проговорил Могилин, поворачиваясь лицом к Айбарбекову. — Мне тоже однажды жвачка на джинсы попала, мама положила их в морозилку на пару часов, и жвачка сама сошла. А с твоими одноклассниками мы завтра разберёмся. — Сомневаюсь, что это поможет, — вздохнул Тимур, решая не задерживать долго внимание на своих проблемах и переключиться на что-то другое. Да хотя бы на эту классную штуку в руках у Влада. Тимур кивнул на консоль и осторожно спросил: — А можно подержать? — Да, конечно, бери, можешь даже поиграть. У меня есть «Марио», «Покемоны» и «Танки». — Только я, наверное, не успею, мне уже домой бежать нужно, — опечаленный этим фактом, приуныл Айбарбеков. А ведь ему действительно так хочется попробовать поиграть! Не желая расставаться с необычной игрушкой, Тимур начал думать, как ему совместить желаемое с необходимым, и через минуту вдруг просиял: — Слушай, а хочешь ко мне домой в гости? Можем там посидеть, поиграть. Мама долму приготовила, вместе поужинаем. — Что, правда можно? — воодушевился Влад, как всегда, готовый на любой кипиш, кроме голодовки. Тимур активно закивал и, поднявшись с лавочки, поманил Могилина за собой. Вместе они и правда классно провели время у Тимура: смотрели мультики, играли, и Тим даже показал Владу свои рисунки. Идиллия длилась до тех пор, пока домой не вернулся отец Тимура. Охо-хо, в тот день крепко влетело им обоим. Владу — за то, что улизнул, никого не предупредив, чуть не доведя мать до инфаркта и похода в полицию с заявлением о пропаже. Тимуру — за то, что тот водит в дом кого ни попадя и плохо следит за чистотой и сохранностью своих вещей. И всё же это стало началом хорошей дружбы, терять которую Айбарбекову очень не хотелось.***
— Ну прямо до двери провожать было не обязательно, — хмыкнул Женя, поднимаясь к двери подъезда. Юноша остановился и развернулся лицом к Могилину. Влад обнимал коробку с крысой, с которой почти не расставался с того самого момента, как получил её в подарок. Всё это время на лице Могилина, не сходя, лучилась благостная улыбка, вот и теперь он одарил ею Розанова, которому от такого Влада хотелось таять и раскладываться на биты и байты. Ну какой же он секси! — Я бы тебя и до твоей кроватки проводил, но, к сожалению, сегодня не получится. Или получится? — Могилин хитро прищурился и склонил голову набок. Женя не сдержал усмешки и наклонился к Владу. — Много хочешь. — Да нет, ты вроде небольшой. — Дурачок, — Женя чмокнул Влада в кончик носа. — Это такая компенсация? Маловато будет. — Хватит. — Нет, нужно что-то ещё. — Женя закатил глаза и, быстро оглядевшись, клюнул парня в щёку. — Доволен? — Честно? Не очень. — Ну это уже чистой воды наглость, пиздёж и провокация. — У кого из нас сегодня день рождения, а? Что же я за целый год страданий и мучений не заслужил чего-то большего? Я ради тебя готов на всё, даже крысу в твою честь назову. — Женя? — Тормозок. Розанов играючи пихнул Могилина кулаком в плечо, а потом, обхватив лицо ладонями, притянул Влада к себе и вжался в его губы, целуя так, что парню захотелось натурально заурчать. А руки у Жени тёплые, приятные, так что даже немного щекотно. Ладно, не такой уж он и тормоз. Женя отстранился и помахал Могилину рукой на прощание. — Позже ещё спишемся. — Непременно. Ещё некоторое время Влад глупо лыбился закрывшейся двери подъезда и пошёл к ведущей на выход из ЖК калитке. Эх, из-за крысы пришлось оставить мотоцикл у коммуналки, так что теперь передвигаться придётся на автобусе. Сейчас Влад остановился у одного из своих коллег из тату-салона, но, вероятно, тот не будет возражать против мелкой живности у себя дома. А ведь теперь ещё нужно разузнать, чем её кормить и как вообще содержать! Вечер обещал быть насыщенным. Могилин нажал на кнопку и вышел за ворота. Ветер свистел, проносясь меж домов, ослепительно-белым сиянием мерцали фонари, а где-то в паре кварталов слышалось гудение автострады. — Влад. Молодой человек обернулся и увидел мнущегося у мусорки и спрятавшего руки в карманы Тимура. Беззаботная лёгкость оставила Могилина. Хотя улыбка и не сошла с его губ, лицо сделалось непроницаемым. Влад заметно напрягся. Айбарбеков неспешно шёл в его сторону с таким кислым лицом, будто на нём отпечаталась вся печаль и безысходность этого мира, хотя, вообще-то, Тимуру казалось, что он пытается выглядеть спокойным. Видимо, получалось не очень. — Ну спасибо, что хоть не за гаражами подкараулил. Хотя под окнами пиздиться тоже такая себе идея, оба в ментовку загремим. — Я не за этим пришёл. — Да? А за чем? Надеюсь, не выложить мне признание в большой и крепкой любви. Тут уж, как ни крути, я занят. — Блядь, какой же ты всё-таки противный, когда бесишься, — бросил в ответ Тимур. — Ну куда уж мне до твоего тибетского спокойствия. — Завали хлебальник по-братски. — А нахуй пойти не хочешь? «Да почему мы опять грызёмся?! Я же просто хотел нормально поговорить. Нет, нет, если так продолжится, и правда втащу этому полудурку» — Тим всеми силами старался сдерживать себя и не распаляться. Молодой человек остановился, набрал полную грудь воздуха, медленно его выдохнул и, достав белый конверт из кармана, протянул его Владу. — Что это? — Возвращаю долг. Я ведь брал у тебя, помнишь? Могилин с ног до головы оглядел Тимура, затем конверт и осторожно кивнул. Говоря начистоту, он уже и думать забыл о деньгах. Влад настолько привык, что если его другу нужна помощь, то он незамедлительно её окажет и наоборот, что даже и не подумал требовать от Тима долг. Ведь не просит же он ничего взамен у своей семьи, а Тимур — он, как будто, и был всегда её частью. Поняв, что, видимо, махача сегодня не будет, Влад опустил плечи и взялся за конверт, вот только Тимур его не отпустил и в ту же секунду сквозь зубы быстро проговорил: — Прст. — А? — Прости, — уже разборчивее повторил парень, заставляя себя идти до конца, раз уж он вообще на это решился. — За то, что наговорил всякого. И ударил. За всё, короче. Я всё ещё хочу, чтобы мы были друзьями. — Даже несмотря на то, что я по парням? Тимур скукожился, опустил глаза в землю и повёл плечами. — Да. — И даже несмотря на то, что у меня есть парень и я с ним прям встречаюсь? — Да. — И ебусь. — Бога ради, остановись уже. Тебе первых двух «да» не хватило? — проворчал Айбарбеков, мечтая пнуть Могилина. Влад рассмеялся и вместо того, чтобы забрать конверт, поставил коробку на асфальт и дружески обнял Тима, лупася последнего по спине. Айбарбеков всеми силами пытался отцепить от себя этого долбоёба, но достичь желаемого получилось, только больно схватив парня за бок. Могилин закряхтел, продолжая смеяться, и от этого смеха на душе у Тимура стало спокойнее. Два друга шли по узкому тротуару к автобусной остановке. Тим знакомился с новой крысой Влада, а Могилин пообещал себе разобраться с их общей старой крысой по имени Денис, которая слишком много знает о том, где, кого и когда искать. Теперь всё так, как и должно быть.
