Верь в мою веру в тебя

*песня к главе: найтивыход - На фотографиях

                        

      

      

      Женя остался под впечатлением от этого разговора, тогда как мама Влада с той же невероятной лёгкостью вновь превратилась в щебечущую и заводную женщину, что встретила Розанова на пороге. Лиза игриво настаивала на том, что хочет сама украсить торт для сына, а у Жени просто не нашлось причин, чтобы сопротивляться этому желанию. Так он и вернулся обратно в сорок четвёртую комнату. На сей раз здесь никого не было. Парень выдохнул и опустил плечи, чувствуя одиночество, которое в общаге было на вес золото, не столько из-за ограниченного пространства, сколько от обилия суетливых людей вокруг.       Розанов подошёл к оставленной на полу коробке со своим подарком и взял её в руки. Всё же с его стороны было очень опрометчиво оставлять такое без присмотра. Женя осторожно приподнял одну из картонных створок и заглянул внутрь. Всё в порядке, спит. Всё же в помещении теплее, чем на улице, даже несмотря на грелку, вот малыша и раскумарило, но лучше больше его так не бросать. Женя прикрыл створку и взял коробку в одну руку, крепко прижимая её к себе.       Уже никуда не спеша и ни на что не отвлекаясь, Розанов позволил себе ещё раз осмотреться. На одной из полок, помимо всяких флакончиков и тюбиков, стояло множество фотографий в рамочках, которые Женя и начал разглядывать. Насколько знал Розанов, у них дома тоже есть несколько альбомов со снимками, но все они уже старые, покрывшиеся пылью лет и убранные куда-то на самую верхнюю полку, заменённые фотографиями в общем чате в «Телеграме». А на полке дома у Могилиных были и совсем свежие снимки: Вика с грамотой об окончании четвёртого класса, Валя с кистью в руке застыла в полоборота и смотрит с фотографии, вся семья Могилиных стоит на берегу моря, освещаемая со спины лучами закатного солнца… Розанов поймал себя на том, что с интересом пытается вообразить себе те обстоятельства, которые были запечатлены на снимках. Отдельного его внимания удостоилось несколько подростковых и детских снимков Влада, которые тоже были заботливо помещены в рамки. Женя широко улыбался, не сдерживая своего веселья.       Вот Влад, лет шестнадцати на вид, похожий на Фараона в лучшие его годы с ещё чёрными волосами и карэшкой по плечи, сидит на кортах с таким же юным Тимуром и жарит шашлыки на мангале. На обоих парнях спортивные костюмы с тремя характерными полосками и подворотами. Умереть не встать, влажная мечта любой девятиклассницы из 2016. Если бы Женя повстречал такого Влада, у их отношений не было бы ни единого шанса на развитие. А вот уже Могилин-школьник класса эдак шестого с ещё более короткими волосами и чуть менее уставшим выражением лица еле-еле достаёт ногами до земли, сидя на взрослом велосипеде. Уже тогда он, видимо, полюбил гонять на двухколёсном транспорте. Правда, любовь эта не была взаимной с самого начала, так-как на коленках у Могилина было полным полно синяков и ссадин, но Влад не унывал и сквозь года дерзко показывал язык. Но больше всего сердце Жени покорил маленький, одетый в пирата и наставляющий игрушечный пистолет на Деда Мороза Влад с красными от вспышки глазами. Будто уже раскусивший секрет новогоднего волшебника и прагматично требуюший свой сладкий подарок у переодетой в красный халат и бороду из ваты воспитательницы. Забавный такой. Серьёзный. Розанов усмехнулся взял рамку с фото, желая лучше его рассмотреть, и тут из его пальцев на пол упала ещё одна согнутая напополам и бывшая за рамкой фотка.       Она была уже прилично помята, цвета потускнели, а с краю изображения был засвет от яркой вспышки. Женя бережно расправил фото, боясь его повредить. Это был какой-то очень старый снимок, такой, что в углу у него остались дата и даже время от фотоаппарата. «11:32 01.02.2001». На ступеньках больницы стояла совсем юная девушка в дутой куртке со скромной улыбкой на тонких губах и с букетом белых маргариток, завёрнутых в целофан. Рядом с ней стоял высокий харизматично ухмыляющийся и подмигивающий в камеру красивый парень в кожанке нараспашку. Если не считать родинки на щеке, немного щербатой улыбки и зализанной в лучших традициях сериала «Бригада» причёски, то молодой человек был, как две капли воды, похож на Влада. Даже несмотря на прошедшие годы, фото прекрасно передавало цвет глаз парня: холодные, льдисто-серые. В руках у него был увесистый свёрток, перевязанный голубой ленточкой.       В те уже кажущиеся невероятно далёкими времена фото часто подписывали на обратной стороне, и, перевернув снимок, Розанов нашёл быструю карандашную запись: «Лиза 16 и Дима 19 на выписке. Владик 4.02кг»       — Похожи, правда?       Женя чуть не вскрикнул от неожиданности и вздрогнул. Кто ж так пугает живых людей?! Вика виновато улыбнылась и, перестав выглядывать из-за двери, зашла в комнату.       — Я не хотел ничего тут трогать, честное слово! Только взялся за одну рамку, а из-за неё упало это фото. Извините, — Розанов пристыжено опустил взгляд, чувствуя себя пойманным за руку клиптоманом. Однако Вика не выглядела сильно возмущённой или обиженной, напротив, девочка спокойно забрала фото из рук Жени и, сложив его, вернула обратно на место, чуть привстав на цыпочки, чтобы достать до полки.       — Влад не любит эту фотку, да и вообще все, где есть Дима, но мама всё равно хранит и часто смотрит на неё. Наверное, до сих пор его любит.       — Возможно, с моей стороны это будет дико неуместно спросить, но я слышал, что папа Влада недавно умер…       — Да, вылетел в кювет, потому что сел пьяным за руль. Они типа с мамой оба детдомовские, без родственников, так что мама, как его бывшая жена, была единственной, кому смогли дозвониться.       — Я соболезную. Мне очень жаль.       — А Владу, кажется, не очень. Они с отцом почти никогда не общались. Как и Валя со своим, хотя бы мне чуть больше повезло.       — И как Влад переживает… всё это? — не зная, как лучше задать вопрос, запнулся Женя, садясь на диван. Вика плюхнулась рядом и подобрала под себя ноги, обнимая их за коленки.       — Хэзэ. Ему как будто всё равно. Они с мамой вдвоём ездили в крематорий. Что там было, я не знаю. Владя кажется таким же, как всегда, только иногда замолкает, будто закрывается в себе, и надолго уходит гулять по городу. Мама сказала, что нужно продолжать жить дальше, и нужно обязательно отметить день рождения Влади. Но вчера она всё утро плакала на кухне.       Розанов почувстовал, как что-то неприятно сжало его сердце и отдалось тревожным холодком. Сидя только что с Лизой на кухне и разговаривая с этой женщиной, парень бы ни за что не сказал, что она убита горем. Или это он просто такой нечуткий и неэмпатичный кусок камня, который не смог уловить очевидное?       — Так, значит, ты парень Влади?       Видимо Женя настолько характерно и комично вытаращился на неё, что Вика, запрокидывая голову, рассмеялась и пожала плечами.       — У нас с Владей почти нет секретов. Он знает, кто запустил вирус с флешки на все компы в классе информатики, чтобы не делать итоговую контрольную, а я знаю, что ты ему очень нравишься. Я даже фанфик про вас уже пишу, Владя обещал прочитать и сказать, насколько вы там будете похожи друг на друга в реальности.       Женя усмехнулся, поражаясь тому, как Вика гордится тем, что брат ей доверяет. И как легко и непринуждённо она разговаривает с ним, зная его, Женю, лишь со слов Влада. Невольно начинаешь задаваться вопросом: является ли доверчивость в целом чертой девочки, или Могилин уже успел ей нехило так растрепать о своём парне всё и даже больше?       Розанов держал на коленях коробку с подарком и послушно смотрел на показываемую ему Викой коллекцию персонажей в игре, когда Валя вернулась домой и, сбросив с ног ботинки устало повалилась на нижний ярус, кровати.       — Я отстояла самую большую очередь в моей жизни, не хочу больше видеть людей. Я спать.       — Валя! Влад может прийти в любую минуту, а у нас подарок не готов, торт тоже, и ты в помятой школьной форме.       — Я встала сегодня в шесть, Влад не обидится если я не буду есть торт в платье для выпускного. День рождения его, а не мой.       — Валя!       — Ладно, ладно, не верещи, сейчас переоденусь во что-нибудь. А я думала, что Влад уже пришёл.       — Пока нет. Даже на сообщения и звонки не отвечает, — выдохнул Розанов в очередной раз глядя на экран телефона и не видя там никаких новых уведомлений.       — Значит опять тильтует на мосте. Это надолго, надо его домой забрать, а то он так может и два, и три часа стоять и смотреть на уходящие и приходящие поезда.       — Влад, когда сам гуляет, любит ходить к железнодорожному вокзалу, там рядом есть старый мост через пути, — пояснила Вика, — Вообще он уже лет пять как закрыт из-за аварийности, но Владя туда каждый раз пробирается. Говорит, там ему спокойно.       — Третьего похода я уже не выдержу. Можешь прогуляться за ним? Это недалеко, я тебе на карте покажу, как пройти, — уже не столько спрашивая, сколько утверждая принятое решение кинула через плечо Валя, изучая содержимое шкафа на наличие чистой футболки.       — Да без проблем, одна нога здесь, другая там.

***

      «Через двести метров поверните налево, а потом — поверните налево»       Ебучий навигатор, с тем же успехом Женя мог ориентироваться на местности по лопостям вентилятора или по натальной карте асфальта под ногами. Эта шайтан-машина водила его между трансформаторных будок, газовых труб и жадно кидающихся на любое, минимально похожее на человека существо таксистов. Один раз Розанов наткнулся на стайку из пяти взрослых собак и не на шутку испугался, что дворняги перекусят им в подворотне. Местоположение моста Вика-то указала, а вот как к нему подобраться было не очень понятно. Стрелка с его геопозицией постоянно летала в пространстве телепортируя Женю то на соседнюю улицу, то куда-то в Румынию. Ещё и интернет, как на зло, подтормаживал, заставляя Розанова идиотски топтаться на месте и оглядываться по сторонам. Благо мост Женя всё же нашёл и, отодвинув часть металлической сетки под плашкой «На реконструкции», парень впервые в своей жизни проник на запретную территорию, пусть это и был всего лишь старый переход, до которого никому не было дела.       В целом, было понятно, почему мост перекрыли: каждый шаг, который делал Розанов, поднимаясь по лестнице, отзывался еле слышимым скрипом, а некоторые ступеньки, будто и вовсе пружинили под ногами парня… Ошалеть, теперь он будет каждую минуту своего прибывния здесь представлять, что вот-вот рухнет вместе с держащейся на соплях конструкцией прямо на рельсы. Как таковой высоты Женя не боялся, но желание поплотнее прижать к себе коробку всё же появилось.       Розанов чувствовал себя как полоумный, который везде носится со своей писаной торбой. Он весь день следил за тем, чтобы не забыть подарок Владу в автобусе, в такси, дома у Дениса, и даже теперь коробка была с ним. Хотите верьте, хотите нет, а это вышло совершенно случайно. Розанов спустился по лестнице, вышел за пределы двора, подошёл к переходу и, уже будучи на середине «зебры» вдруг понял, что прихватил с собой что-то лишнее. Не бежать же теперь обратно? И оставить где-то — идея стрёмная. Так что, вжимая подушечки пальцев в углы картонной коробки и пыхтя, Женя взобрался наверх и, остановившись, увидел стоящего посередине моста Влада. Могилин смотрел вниз сквозь металлическую сетку на тепловоз, который вставал на стоянку, мигая красными огоньками. В левой руке Влад крутил ашку, но, заметив Женю, парень спрятал её в карман и приветливо помахал приближающемуся Розанову.       — Привет, принцесс. Прости, я только что заглянул в телефон, уже всё прочитал. Надо было, наверное, заранее пару сообщений написать.       — Надо было. А то я замотался тебя искать. Даже дома тебя не оказалось! Ваша консьержка приняла меня за школьника, Лиза отдала мне твои тапочки, Вика пишет про нас фанфик, а Валю я немного побаиваюсь. Ты почему мне не рассказывал, что у тебя целых два сертефиката «Кенгуру», а?       — Что? — Влад нервно усмехнулся, оглядывая Женю с ног до головы широко раскрытыми глазами. Могилин рассмеялся и потёр шею, качая головой, — Жесть, вот это было реально неожиданно. И стрёмно. Бля… Просто… Как? Откуда?       — Игнорить меня очень опрометчиво и опасно, я ещё и не такое раскопать могу, — не остался в долгу Женя и улыбнулся в ответ. Розанов видел, что Влад чувствует себя, кажется, не вполне хорошо, вот только понять, в чём именно дело, юноша не мог. За эти полгода Женя научился различать за железобетонной улыбкой и безразличным выражением лица Влада эту еле уловимую, ускользающую тень чего-то ещё.       — Значит, ты уже познакомился с мамой и девочками.       — Да, они классные, у вас очень уютно, и так много фоток.       — Мама обожает физические снимки, говорит, от фоток с телефона нет таких же эмоций.       Повисла тишина. Тяжело подкрадываясь, внизу по рельсам тормозил поезд, а приятный голос диктора разносился по всей округе, объявляя о прибытии на платформу скорого электропоезда. Весь день был похож по оттенкам на первую часть «Сумерек»: такой же серовато-голубой, выцветший, пасмурный. Но ближе к вечеру погода чуть смягчилась, и свинцовые облака пропустили яркое закатывающееся за горизонт ржаво-рыжее солнце. Было что-то очаровывающее в том, как поезд со скрипом останавливался, как на платформу начинала выплёскиваться масса людей с сумками и чемоданами, и как они, похожие на суетливые бактерии под микроскопом, расходились кто куда.       — Ты недоволен, что я к вам пришёл?       — Пришёл и пришёл, чего уж бухтеть.       — То есть, то что ты недоволен, ты не отрицаешь?       — Я не то чтобы недоволен, просто… Не привычно это, и так странно. Зачем кого-то приглашать в комнату, где всегда полно людей? Лучше ведь, когда можно потусоваться, где-то на улице или в компании, вот как мы с тобой встретились на вечеринке у…       — Но ведь я не ради дома, а ради твоей семьи пришёл. Тебе не кажется, что это другое?       Конечно, Влад знал, понимал, что имел в виду Женя, но предпочитал внешне показывать обратное. Ну не мог Могилин признаться, что ему стыдно. Стыдно, что жизнь его с самого начала обречена была пойти по пизде, и что ни он, ни его родственники из неё выбраться не смогли. Стыдно и за само это чувство. Ведь, в сущности, это же так гадко и мелко: стесняться самых близких людей. И всё же Влад ничего не мог с собой поделать.       Парень, совершенно того не заметив, потянулся и достал из кармана электронку.       — Всё в порядке? — спросил Женя.       — Да, в полном.       — А если серьёзно?       — Всё хорошо, просто заебись как хорошо, — Влад очень постарался ухмыльнуться, подмигнуть Жене, но, возможно, впервые за несколько лет, у него не получилось. И парень сам это понял. Молодой человек коротко улыбнулся ещё раз, сглотнул и отвёл взгляд от Розанова в сторону, крепко затягиваясь. Женя мельком увидел, как блеснули глаза Могилина. Да ну нахрен, этого просто быть не может.       — Влад.       — Сейчас я ещё чуть-чуть покурю и мы пойдём, ладно?       — Влад, я не знаю, каково это потерять близкого родственника, и могу только представить себе, как это больно и тяжело. Я понимаю, что ты чувствуешь скорбь и… — Жене вообще ни разу не доводилось бывать на похоронах или поминках, так что он старался осторожно подбирать слова, не зная, как ему лучше поддержать и ободрить парня. Но к удивлению Розанова, Могилин фыркнул и усмехнулся, выпуская большое облако виноградного дыма.       — Скорбь? К своему папане? Он этого не заслужил. Мне не стыдно признать, что он был мудаком. Да мне вообще, честно говоря всё равно.       — Знаешь, о покойниках либо хорошо, либо…       — Нет, я серьёзно. Мне буквально нечего сказать о нём. Чтоб ты понимал, мы виделись с ним за всю мою осознанную жизнь всего два раза. В третьем классе он забрал меня со школы и повёз в Мак, я вообще думал, что меня похитили. И на шестнадцатилетие он подарил мне свой старый мотоцикл, с которым я ещё прилично провозился, потому что мне досталась уже повидавшая жизнь развалюха. Он не писал, не звонил мне, да и, кажется, вполне хорошо чувствовал себя, не обременяясь мыслью о моём существовании.       — А ты? Ты думал о нём?       — Иногда, — после пары секунд раздумий осторожно проговорил Влад и качнул головой, — Все, кто его знали, говорили, что я очень похож на него. Хуже комплимента не придумаешь. Я никогда не хотел быть похожим на него. Не хотел бросать тех, кто меня любит, не хотел довольствоваться малым, не хотел, чтобы в конце концов память обо мне осталась лишь у двоих человек. Но временами мне кажется, что я именно такой.       — Нет, вовсе нет.       — Я думаю о том, что я уже двадцатичетырёхлетний лоб, а так ничего и не достиг. Своего жилья нет, семье я толком помочь ничем не могу, друзей похерил, и в целом по жизни мне приткнуться негде. Блядь, это даже звучит жалко, но мне плевать. Я очень устал.       Влад не видел, как Розанов оставил коробку на земле. Женя успел сделать шаг и обнять Могилина как раз вовремя: если бы парень увидел, как по его щекам расползаются влажные дорожки, Влад бы возненавидел себя только сильнее. Молодой человек уткнулся лицом в плечо Розанова и сгрёб его в свои объятия, цепляясь за Женю, как за последнюю искорку надежды. Вот бы никогда не было этих мыслей, чувств, жизни.       «Хватит, прекрати наматывать сопли, это мерзко. Да подберись ты уже наконец!»       Шумный, заполняющий собой всё пространство и лезущий из каждого утюга Могилин плакал очень тихо. Почти не шевелился и будто свосем не дышал. Если бы не все слова Влада до, то можно было бы подумать, что сейчас Могилин подхватит Розанов и, шутя, закружит парня или, совершенно не стесняясь, понесёт сопротивляющегося и возмущающегося Женю на руках прямо домой, попутно лапая везде, куда дотянутся его ладошки. Но Влад впивался ногтями в ткань куртки Жени, бессильно её сжимал и отпускал. Молодой человек погладил чуть успокоившегося парня по волосам. Розанов никогда не лез на рожон, не стремился быть в центре внимания. Ни разу Женя не встревал в драки и не отвечал на обидные прозвища, следуя тактике «игнорируй и делай вид, что тебя это не касается». Но Влад и всё с ним связанное очень даже касались Розанова. Впервые парень испытал острое желание, почти физическую потребность, не отмалчиваться и прятаться, а что-то сделать. Кто стёр улыбку с лица Могилина? Кто, мать его, посмел это сделать?!       Женя взял лицо Влада в свои руки и большим пальцем стёр остатки слёз с щёк. Могилин старательно отводил взгляд и придавал себе нарочито суровый вид, хмуря брови.       — Влад, Влад, ты чего? Может, с Тимуром всё не так уж и гладко, зато Денис по прежнему считает тебя своим другом, поверь мне, я с ним сегодня разговаривал. И твоя семья тебя очень любит, и такой тебе сюрприз дома забабахала! Мне такие и не снились. Да вокруг тебя столько классных людей, столько знакомых! Всем им ты ведь почему-то нравишься, верно? И мне ты очень-очень нравишься. Люблю тебя.       Розанов поднял очки наверх и вжался в губы Влада. Как легко ему дался этот поцелуй, как уверенно Женя вёл его, на подсознательном уровне чувствуя, где стоит быть деликатнее, а где напористее. Могилину было приятно каждую секунду, что он касался Жениных волос, чувствовал от него трепетное тепло и видел золотящиеся на закате радужки его глаз. Расквадрат твою гипотенузу, он реально запал на Женьку, да ещё как.       — Ещё раз это скажи.       — Что?       — Последнее. Чуть погромче, я не расслышал.       — А, ну у тебя много знакомых, которые ценят тебя…       — Да не, прям самое последнее.       — Всё ты слышал.       — Ещё раз хочется. Давай я тебя над землёй подниму и ты как в «Короле льве» с высоты и через железную сетку гражданам пассажирам объявишь.       — Бред несёшь.       — Ну так конечно, на радостях от того, что МОЙ ПАРЕНЬ СКАЗАЛ… — Розанов заткнул руками рот Влад, который решил самолично, перекрикивая объявление о посадке на поезд, исполнить свою задумку.       — А фуфутил.       — Ты уже начинаешь выделываться, значит, пора возвращаться домой. Но, если обещаешь не орать по всем углам и не рисоваться, то покажу тебе твой подарок.       — Принцесс, смысл подарка в том, что его дарят вне зависимости от настроения получателя и без каких-либо условий, — Могилину ужасно не хотелось выпускать Женю из объятий. Вот бы стоять так, как два пингвина, пока солнце совсем не исчезнет, и не наступит ночь. Освободившись, Розанов, нагнулся за картонной коробкой и протянул её Владу.       — Только не тряси.       — Что там? Костюм горничной?       — Фу, как банально.       — Но тебе бы пошло, — Могилин по-немногу приходил в себя, стараясь разрядить обстановку. И всё же ему было очень интересно, что припас для него Розанов, — Новая тату-машинка? Что-нибудь для мотоцикла? Ммм… Запрещёнка?       — Просто посмотри внутрь.       Но что бы там себе не воображал и не пытался придумать Влад, это и близко не подбиралось к тому, что увидел Могилин, открыв створки и столкнувшись взглядом с чёрными-бусинками глаз забившей в угол маленькой клетки-переноски крысы. Животное сидело прямо перед грелкой, настороженно разглядывало внезапно появившегося чужака и принюхивалось. Буро-коричневая крыса с редкими вкраплениями рыжего была самой необычной и активной. Эта серо-буро-малиновая бестия докапывалась до всех остальных крыс в магазине, продавец даже рассказал, что когда её собратья засыпают, эта бурая бандитка зачем-то закапывает их в опилках. Увидев её, Женя ни секунды не сомневался, кого именно он возьмёт.       — Охуеть. Господи, какая она классная! Это серьёзно мне? Сука, я всю жизнь мечтал завести такую! Это девочка мли мальчик?       — Вроде девочка, но я за крысиные гендеры не шарю.       — Плевать, приму любой. Настоящая крыса! — экзальтированный Влад с безумной улыбкой, словно ребёнок, поражался грызуну, разглядывал его во все глаза и показывал Розанову, будто это не он только что сделал подарок, — Женька! Ты просто… Ты бы знал как я тебя сейчас люблю, ты бы просто на атомы расщепился.       — Надеюсь от меня хотя бы углеродный след останется.       Но даже ёрничать у Жени толком не получалось. Смотря на восторженного Могилина у Розанова и самого становилось радостно на душе, сердце билось чаще, а рука сама нашла ладонь Влада и сжала её. Холодная, грубая, но как правильно и легко переплести с нею пальцы, будто так и было задумано. Как жарко заливает лицо румянец, стоит только Владу коснуться губами костяшек его пальцев. И вот уже холодный ветренный вечер не кажется таким унылым. Лужи и утопающие в них ноги никого не волнуют, а косые взгляды прохожих летят мимо, оставаясь позади. Могилину на душе легко так, как никогда прежде, хочется кричать, бегать, двигать горы и перемещать звёзды на небе: откуда-то внутри него начал с неиссякаемой мощью бить фонтан энергии. Её генерировал и одновременно сдерживал еле поспевающий за почти летящим над землёй парнем Женя. Лучший, лучший день рождения за всю его жизнь!       Жене можно довериться, он не будет осуждать. Он будет обречённо смотреть на Влада, не выдерживая натиска Лизы угостить гостя всем мало-мальски съедобным. Он будет с волнением наблюдать, как Влад задувает свечи, пробует медовик и на его вопрос о вкусе отвечает, что угробить такой торт абсолютно невозможно. Правда, узнав, что к его созданию причастен Розанов, Могилин демонстративно умял ещё два куска, делая вид, что у него вовсе не першит в горле от количества сахара. Проявляя неожиданную инициативу, Валя уже раскладывает «Бункер», а потом «Манчкина» и ещё какие-то настолки, которые Женя уже точно не припомнит. Да и так ли это важно, когда Влад кажется абсолютно счастливым и довольным?