Шаг за грань

Это были сложные годы. Стивен адаптировался к новым реалиям, учился договариваться со своим телом и его гормонами, заново отрабатывал те печати и заклинания, которые когда-то отскакивали от зубов, учился уживаться с Локи и подчиняться учителю легко и естественно, без скрипа зубов и до побеления костяшек сжатых кулаков. Он учился жить — жить заново, без груза потерь за плечами, без ответственности за чужие жизни и целую Землю, жить, не боясь не успеть, опоздать, упустить. А Локи честно ему в этом помогал — как мог, как умел сам. Это было странно и непривычно — чувствовать себя… Нужным? Не потому что без него пациент умрет или вселенная рухнет — а просто потому что он — это он, потому что он важен. И даже если бог никогда не произносил этого вслух, его действия говорили сами за себя. Наверное, именно так вел бы себя его отец, не будь он запойным пьяницей, — Стивен не мог, да и не хотел знать этого наверняка. Но Локи ближе всех подошел к его пониманию родителя. Однажды, спустя сто двадцать пять ссор и примирений, тридцать четыре разбитые чашки, двадцать семь стояний в углу и двенадцать побегов из дома, Стивен Локисон уже в повзрослевшем теле скажет, задумчиво глядя на танец огня в камине, такой же переменчивый, как его хозяин: — Спасибо, отец. А в ответ раздастся довольный смешок, и родная рука привычным жестом взлохматит ему волосы. — Всегда пожалуйста, ребенок.