Мир наоборот

Малдеру снился сон. Он снова был в лесу, стоял на той же поляне под проливным дождём и смотрел, как вверху под Океаном проплывает над ним тот самый метеозонд с плаката Скалли. На краю этого странного летающего агрегата сидит, свесив ноги, какой-то тёмный человек. Малдер не мог рассмотреть его, всё плыло перед глазами от дождевой воды, текущей по лицу. Человек держал в руке маленькую шаровую молнию, собираясь сбросить её на Малдера. «Вы не те, кто вы есть,» ― услышал Малдер голос в голове. И молния полетела вниз... Его разбудил стук в дверь. За окном лопались капли дождя, журчание новорожденных ливневых рек было слышно даже сквозь закрытые окна. Малдер подёргал выключатель, но свет не зажёгся, видимо снова вырубило целый квартал. Пришлось зажечь свечу. На пороге стояла испуганная Скалли. Зрелище было новым. Вчера, будучи при смерти, она ни на секунду не выглядела испуганной. Что же произошло сейчас? ― Привет, ― сказал Малдер. ― Я хочу показать тебе кое-что, ― сказала Скалли. ― Заходи. Он запер за ней дверь. Она стояла напротив него, напряжённая, точно сжатая пружина. Словно пыталась решиться на что-то, но не могла. Потом она резко выдохнула и так же резко развернулась к нему спиной, одной рукой убирая волосы с шеи, второй рукой отодвигая ниже ворот халата. Она была полностью уязвима перед ним, открыв ему свой шрам инициации. ― Малдер, что там? ― спросила она. Ему показалось, что она затаила дыхание. Он осторожно поднёс свечу настолько близко к её шее, насколько мог. Огненные блики заплясали в огненных волосах. Кожа покрылась мурашками. ― Что там? ― снова спросила она. Ничего необычного, аккуратный шрам в виде креста, а вот рядом с ним Малдер увидел свежую царапину, довольно сильную. Место под ней покраснело и опухло. Он проследил рану пальцами, стараясь действовать аккуратно и не причинить боли. Всё было в порядке, Зерно прощупывалось на своём месте, но рану нужно было обработать антисептиком. ― Тут небольшой порез, наверное, ты поранилась веткой в лесу. Она шумно выдохнула и развернулась к нему лицом. Следующий её шаг Малдер никак не мог предвидеть. Она подошла к нему вплотную, потом медленно обогнула его, оказавшись у него за спиной. Потом он почувствовал её руки на своих плечах. А потом она резко дёрнула вниз ворот его футболки. Малдер замер. Никому и никогда не позволял он прикасаться к точке Зерна. Никому. И никогда. Но сейчас он понимал, что это тест на доверие. Она только что сдала свой, теперь его очередь. Нежные пальцы аккуратно мяли его шею, её дыхание обжигало кожу. Потом она отступила: ― Всё в порядке. ― Ты дрожишь, ― сказал Малдер. ― Мне надо присесть. ― Да, конечно. Она села на край кровати и уставилась в одну точку. ― Мне приснился сон. Словно я опять в лесу, подвешена на прозрачных нитях между сосен, нити эти растут из меня, прямо вот отсюда, ― она положила ладонь на шею. ― Я их не вижу, но ощущаю, как они тянут меня сразу вверх и в стороны. А потом я слышу голос: «Вы не те, кто вы есть». И я вспомнила этого мальчика, Билли. Я была почти уверена, что ты обнаружишь ноль на моей шее... — Это всего лишь сон. Ответ на вопрос, который ты пока не смогла сформулировать. Но воспринимать напрямую такие ответы никак нельзя. ― Совет дипломированного психолога? ― она потихоньку приходила в себя, даже попыталась улыбнуться. ― Совет Малдера, ― хмыкнул он.

***

Ночь плескалась и фыркала. Гулко звенела по крышам и шлёпала по дорожкам, вымощенным крупной галькой. Бросалась цветными бликами сквозь слюдяные окна. Дробила свою давно заученную мелодию сотней импровизаций, где Первый Дождь солировал миллионом нот в сотне тысяч тональностей. Фокс Малдер сидел на полу, прислонившись спиной к кровати, и смотрел на потоки воды, стекающие по оконному стеклу. Дана Скалли лежала, подперев голову рукой. Малдер укрыл её одеялом, чтобы она поскорее согрелась, перестала дрожать и позабыла охвативший её при пробуждении ужас. Разговор начался так естественно, словно они привыкли вот так по ночам говорить друг другу о важных вещах. Словно были знакомы уже целую вечность, годы, а не каких-то три дня. ― Мне было двенадцать, а Чарли десять, ― Скалли говорила очень тихо. ― Его способности стали просыпаться около трёх месяцев назад. По нашему дому то и дело летали подушки, бейсбольные мячи Билла и разноцветные бусы Мисси. Мама несколько раз ловила заварочный чайник из костяного фарфора в опасной близости от пола. Диван из гостиной однажды внезапно очутился на чердаке, а папин рабочий стол оказался на крыше лодочного сарая. Мама запирала Чарли дома, но он умудрялся сбегать из-под замка, вполне возможно, что научился проходить сквозь стены. Или пролезать в замочные скважины. Он стал раздражительным, часто плакал или хохотал во весь голос, но не говорил, почему плачет или почему смеётся. Мы со дня на день ждали, что его заберут для Обряда Инициации. Ведь в Мире Пузыря всё связано, окружающая нас магия знает, когда приходит время... Так нам говорили. Скалли перевернулась на спину и продолжила рассказ, глядя в потолок: ― Однажды ночью я проснулась от ощущения, что в комнате кто-то есть. Безотчётный страх охватил меня, липкий холодный ужас, в груди в одно мгновение выросла зияющая дыра, из которой лилась пустота, холод и безысходность. Я лежала, распахнув глаза, и не могла пошевелиться. А потом я услышала голос Чарли за стеной. Меня парализовало, я ничего не могла сделать, а брат звал на помощь. Потом всё стихло, я смогла встать с кровати и подойти к окну. И я увидела... ― Скалли закрыла глаза. ― На лужайке перед домом стояла огромная, размером с отцовский фрегат, круглая сплющенная штука на трёх ногах. Она чем-то напомнила мне тарелку для фрисби ― почти плоский шар. Столб света шёл из неё прямо в Океан. Ровный гул работающего мотора был слышен даже сквозь Дождь, первые капли которого лопнули как раз накануне вечером. Около этой машины стояли люди. Все в одинаковых костюмах. Один из них держал на руках моего брата. Наверное, я потеряла сознание, потому что больше ничего не помню. Я сначала решила, что так забирают на инициацию, что именно так призывает Океан, чтобы дать тебе Зерно. Я совершенно не помнила, как это всё происходило со мной год назад. Может быть ― так и должно быть? Но назавтра Чарли не вернулся. И послезавтра. Через неделю я спросила о нём маму и когда она рассмеялась в ответ на мой вопрос и сказала: «Не выдумывай!», я поняла, что она его не помнит. Его никто не помнил. Чарли пропал, словно его никогда и не было. Отец тогда был в рейде, он вернулся только к Рождеству. И тоже не вспомнил о младшем сыне. Но я помнила... ― Вы нашли его? ― тихо спросил Малдер. ― Нет. Сначала я пыталась искать, но нигде не находила даже следов. Даже напоминания, что у меня был младший брат. Его комната за одну ночь преобразилась в гостевую спальню. Фотографии из семейного альбома исчезли. Мне никто не верил. Меня никто не слушал. Полгода я провела в Ремонтном Доме. И больше никогда ни с кем не говорила о Чарли. ― Ты поэтому пришла работать в Бюро? ― Нет, я хотела работать врачом. Хотела доказать, что не всё в нашем мире решает магия, что человек может много больше, чем от него ждут. Меня позвал Дом Гувера. И это дало мне возможность преследовать личные интересы. Так я пришла к «Секретным материалам». ― Случайно? ― Сначала всё это выглядело как большая свалка свидетельств о пропавших людях, летающих псевдо-фрисби и прочая ерунда, над которой принято смеяться. Но меня это захватило. Я прочитала всё, до чего могла добраться. Сотни дел. Сотни свидетельств о пропавших. О манипуляциях с памятью, сокрытии данных, стирании исчезнувшего человека из всех баз. И всё это происходило не по воле Пузыря и не под влиянием Океана. Это делали люди, ― она снова повернулась на бок, чтобы заглянуть Малдеру в глаза, ― понимаешь? Люди! Он кивнул, ошеломлённый даже не тем, что она верит в это, а тем, как легко он сам поверил ей. ― Мне постоянно не дают добраться до кое-какое секретной правительственной информации, которая мне очень нужна, ― сказала Скалли. ― Кто? Я не понимаю. ― Кто-то на самом верху. Мне позволяют заниматься своими делами только благодаря моим связям. ― И чего же они боятся? Утечки каких-то данных? ― Тебе виднее, Малдер, ты с ними за одно. ― Неправда. Я сам по себе, поверь мне. Я, так же, как и ты, хочу раскрыть это дело. ― Послушай меня, Малдер, ― с жаром сказала Скалли. ― Я говорю тебе всё это, потому что ты должен знать. Потому что ты сам уже кое-что видел. Видел тело Билли. Видел молнию, которой не должно было быть. Я знаю, что это делают люди! Не волшебный свет Океана, не Дом Гувера и уж точно не сам Пузырь. Нет ничего сверхъестественного в этих похищениях. И я знаю, что правительство знает о тех, кто это делает. Я хочу знать то же, что известно им. И сейчас я, как никогда, близка к тому, чтобы выяснить всё до конца. Внезапно зазвонивший телефон заставил их замолчать. Малдер взял трубку. На том конце провода оказался доктор Немман, который срывающимся голосом сообщил, что его дочь пропала в лесу.

***

Малдер и Скалли прибыли к месту встречи поисковой команды через 20 минут после звонка Неммана. Терезу обязательно нужно было найти, в Дождь в лесу можно попросту не выжить. ― Она мне звонила вечером, когда стали лопаться капли. Сказала, что сегодня её особенно тянет в лес. Опять говорила про Билли, ― доктор Немман часто моргал покрасневшими глазами, но старался держать себя в руках. ― Мы найдём её, Джон, ― уверенно сказала Скалли. Малдер сдержанно кивнул. Уже почти рассвело. Сизые сумерки осторожно выглядывали из-за деревьев, но дальше не расползались. На опушке леса собралась целая толпа, некоторые держали в руках вёсла, кто-то притащил ласты. Видимо, весенние дожди в Бельфлёре особенно полноводны. Трое мужчин сидели прямо на мокрой траве и переобувались из своих сапог в стандартные полицейские поисковые бродни. Самая нормальная обувь для такой погоды: закрывает всю ногу целиком от стопы до паха, моментально подстраивается под рост человека. Не промокает. Проколоть её веткой или, к примеру, прокусить тоже невозможно, ведь во всех полицейских участках Пузыря на полставки содержались Суперинтенданты, накладывающие оберегающие заклинания на обмундирование. Говорят, что у Наблюдателей такие тоже были. Интенданты, конечно, а не бродни. Потому как никакой дождь Наблюдателям никогда помехой не был. Вода с них скатывалась, как с того гуся. Чуть поодаль отдельной группой собрались несколько мужчин. Они топтались на траве босиком, кожа их, покрытая мелкими серебристыми чешуйками, отражала блики Океана. На шее можно было разглядеть жабры. Ихтиандры. Эти довольно часто служили в полиции, в такие моменты их способности оказывались жизненно необходимы. Потому их ценили, стабильно отправляли на повышение и выписывали дополнительный паёк. У всех, собравшихся на поиск, на рукавах светились неоном нежно-зелёные повязки. Правило Дождя должно выполняться неукоснительно. Тут были и мужчины, и женщины. Малдер заметил двоих хинучи, в третьей руке каждый из них держал банку с жуками-светляками. Командовал всеми шериф Бельфлёра, кисточка на кончике его синего хвоста тревожно подрагивала. А дождь всё шёл и шёл, потоки зеленоватой воды текли по траве, размывали грунт, превращались в вязкое месиво под ногами. Словно решили смыть всё наносное, всё лишнее и неуместное и оставить только правду, что каждый из собравшихся знал с рождения, но боялся произнести вслух: нет у них силы против магии Пузыря. Рассредоточившись в линию, вошли в лес. Тяжёлые мокрые ветки сомкнулись над головами, отсекая все посторонние звуки. Остался только шум воды и скрип клонившихся под её весом деревьев. Иногда то справа, то слева раздавались крики: «Тереза! Тереза!». Малдер толком не понял, как они вдвоём очутились на той же самой поляне, где прошлым вечером Скалли свела близкое знакомство с несанкционированной молнией. Рядом с ними больше не было никого. Словно их специально завели туда, куда остальным хода нет. Малдер быстро отыскал знакомую ель, потом нашёл выжженый круглый отпечаток на хвойном ковре. И никакого пепла вокруг ― всё смыло потоками воды. Скалли снова смотрела туда, где был видимый только ей бункер. Она приставила ко лбу ладонь и вода отскакивала в стороны, как от козырька. ― Вижу двоих Наблюдателей, ― сказала она. ― Что делают? ― спросил Малдер, отталкивая в сторону огромную каплю, готовую разорваться ему в лицо. ― Мне кажется, что они тоже кого-то ищут. И тут сверху снова послышался шум работающего мотора. Звук был в точности такой, какой они слышали здесь вчера, когда неизвестное судно не захотело им показаться и сменило курс. Но в этот раз металлический лязг, ровное гудение и ритмичные щелчки сопровождались вполне отчётливым видеорядом. Над поляной зависло то самое устройство с плаката из подвального офиса «Секретных материалов». То, что Скалли называла гигантским псевдо-фрисби, а Малдер принял за странной формы метеозонд. По круглому краю машины бегали цветные огни, пульсировали, мигали, загорались и снова гасли. Потом раздался треск, словно где-то совсем близко в лесу упало дерево. В самом центре между цветных огней мелькнуло что-то ослепительно-яркое, как будто быстро открылась и закрылась шторка камерофона. Лепестки раздвинулись, выплюнув электрический пучок, и быстро схлопнулись обратно в тёмное пятно. А молния осталась. Она зависла под днищем, словно раздумывая, полетать ли ей между сосен или ударить вон по тем двоим, что образцовой мишенью торчали сейчас в центре поляны почти по колено в воде. В этот раз первой опомнилась Скалли. Она толкнула Малдера в грудь, навалившись всем своим весом, они оба плюхнулись в огромную лужу, образовавшуюся на поляне, и как заворожённые смотрели на шаровую молнию, зависшую в метре над ними, но в этот раз почему-то не пытавшуюся их убить. В следующую секунду огненный шар дёрнулся, издал визгливый вопль и с дикой скоростью умчался по направлению к бункеру, где воткнулся разорвавшимся фейерверком в одну из сосен. Машина над головами спокойно уплыла в другую сторону, мигнув на прощание всеми бортовыми огнями разом. Вдалеке зазвенел надрывный женский крик: ― Билли!!!

***

Они оба были там. Билли стоял по щиколотку в зелёной воде, а Тереза прижималась к нему всем телом. Держала его за плечи, словно боялась, что стоит ей разжать руки ― и он снова исчезнет. Она звала его по имени. Повторяла и повторяла. Гладила его по лицу, рукам, заглядывала в глаза. И шептала: «Билли, Билли, Билли...» На шее парня отчётливо виднелся шрам в форме буквы Икс. Малдер увидел, что со всех сторон к ним спешат люди. ― Они принесли его, ― сказала Скалли, махнув рукой в сторону бункера. ― Теперь они уходят. И никакой магии... Следующие несколько минут прошли спокойно и без суеты. Кто-то вытащил накидки анти-дождь, откуда-то возникли носилки на воздушной подушке. Ничего не понимающего Билли и счастливую Терезу укрыли от воды, усадили на носилки и унесли с поляны. Лес расступался перед ними, не пытаясь задержать цепляющимися ветками или бросить под ноги скользкие кочки. На склоне холма их уже ждали санитары Ремонтного Дома. Доктор Немман, больше не скрывая слёз, крепко обнял дочь. Столь же крепко он прижал к груди и Билли, который испуганным непонимающим взглядом рассматривал всё вокруг и молчал. Скалли не стала мешать врачам, которые суетились вокруг спасённых молодых людей. Она отошла к аэрокару и, прислонившись к его округлому боку, смотрела вверх на Океан. На рассвете он всегда сверкал золотом, это было безумно красиво. Малдер вскоре присоединился к ней. В голове настойчивой мухой билась какая-то важная мысль, которую он никак не мог ухватить за хвост. ― Скалли, а ведь Тереза удалила Зерно Билли. Почему же он до сих пор жив? ― мысль сформировалась и почти ударила под дых. ― Хороший вопрос, Малдер, ― тихо сказала Скалли, всё ещё глядя вверх, время от времени проводя рукой по волосам, сгоняя вниз излишки воды. ― Получается, это всё ложь? Все наши ритуалы, танцы с бубном, Обряд Инициации... Никому нельзя верить? ― Да. Фикция. Обман. Фокус, который раз за разом проделывают во всех Пространствах. И все покупаются на это... Всегда все покупаются. ― Но это же не может происходить без ведома Правительства. Масштабы слишком велики. Наблюдатели должны всё это знать! Людей похищают! Скалли хмыкнула и сложила руки на груди: ― Заметь, это ты сказал, а не я. ― Но ты знала это и раньше... ― Да, но именно тебе придётся отразить это в отчёте. Малдер замолчал. Да, она права, Блевинс потребует отчёт. Ему недвусмысленно дали понять, что основная его задача ― смешать с грязью работу Скалли. Ему нужны доказательства. Скалли права ― всегда нужны доказательства. Эта мысль была настолько ясной, что Малдер поразился, как он сам до этого не додумался. Почему беспрекословно верил рассказам о чудесах и сверхспособностях, ни разу не усомнившись, не спросив себя: «А почему это происходит? Как это происходит?» ― Тело! ― воскликнул он. ― У нас же есть тело! Сейчас поедем в лабораторию, достанем из той черепушки металлическую штуку, что в ней застряла, и всё сразу прояснится. ― Да, вполне возможно, ― кивнула Скалли. Сзади раздался топот бегущих ног, поскальзывающихся на траве, но спешащих, очень спешащих. Взволнованный голос прокричал: ― Дана! Дана! Джон Немман, по-видимому, несколько раз упал в грязь, потому что костюм его вместо мокро-синего, был мокро-бурым. ― Что случилось? ― повернулась к нему Скалли. ― Пожар в лаборатории, молния ударила около часа назад. Всё сгорело, Дана. Ничего не удалось спасти, ― в его глазах пульсировала вина, словно это он виноват, что не уследил, не предотвратил. ― Но там же были образцы, биоматериал, все бумаги о вскрытии! ― воскликнул Малдер. ― Там же было тело... ― Надо вернуться в мотель, ― Скалли уже открывала дверцу машины, ― там мой компьютер, некоторые данные я уже выгрузила в него. Маленький нежно-голубой аэрокар сорвался с места, словно главным предназначением его жизни было кататься под дождём. ...Зарево над мотелем они заметили издалека. Пламя ещё не прогорело, когда аэрокар прибыл в точку назначения. Малдер выскочил из машины и в отчаянье пнул колесо помпотрака, стоявшего на обочине дороги. Что толку от этих поливалок, если огонь такой силы разгорелся в Дождь?! Оба их номера были уничтожены. Скалли выглядела на удивление спокойной. По всей видимости, подобные вещи случались в её карьере не первый раз. Кто-то действительно ставил ей палки в колёса. Она стояла, опустив руки, и смотрела на огонь. Ярко-красные отблески прыгали по её маленькой мокрой фигуре, по сырым волосам цвета красного янтаря, отражались искрами в потемневших глазах. Малдеру не требовалось включать свой дар эмпата, чтобы понять ― только что Скалли снова потеряла брата. Он подошёл, тихо встал рядом и осторожно сжал её холодную мокрую ладонь в своей руке.