Герой, забывший, что он герой.

the pov of Park Jimin. Исследование вод глубокого и бескрайнего Тихого океана — сама по себе задача не такая уж и легкая. Большое обилие совсем недавно открытых новых видов моллюсков, рыб, растений, да и другой живности. Наблюдение за их развитием приостанавливает те исследования, результаты которых общество хотело бы узнать в первую очередь. А именно нашумевшие мифы, которые ведь взялись откуда-то, не из воздуха ведь. Хотелось бы побольше не просто догадок, а научно доказанных фактов, фотографий, видео, аудио, как живут такие огромные морские твари, о которых столетиями складываются так много легенд. Хотелось бы узнать, как они живут, чем питаются на глубине, как развиваются, возможно даже эволюционируют, как передвигаются и почему, если они действительно существуют, практически не выходят на свет, предпочитая жизнь в тени глубоко-глубоко под водой. Меня зовут Пак Чимин и я — исследователь. С недавних времен и дайвер, коих в нашей станции очень мало. Между прочим, когда был маленьким, начитался мистики и именно поэтому сейчас занимаю ту должность, о которой когда-то так мечтал. Веря в такие мифы, как например, в ктулху, лох-несское чудовище и так далее, я действительно наивно рвался встретить их в глубине Тихого океана, но столкнулся с неизбежной реальностью. Конечно, погрузиться в глубину в капсуле мне не дали изначально. Я ведь был лишь начинающим исследователем, был любителем, сдавший экзамены по биологии, истории и информатике на отлично. Наступил миг моего триумфа намного-намного позже. Скажу лишь для сравнения: работать я пришел в станцию в 22 года, а в первые в воду меня пустили вместе с группой из шестерых парней лишь тогда, когда мне стукнуло 25. С нами тогда еще работал и погружался Мин Юнги — океанолог и очень опытный дайвер, именно он меня и не пускал, но о нем попозже, о нем у меня скопилась вообще отдельная история, которую я хотел бы вам поведать. Работаю я на станции «Касто», находящийся на Филиппинских островах, руководителем по информационным и техническим вопросам, именно поэтому я часто вместе с членами главного экипажа отправляюсь под воду на глубоководных аппаратах. Иногда и с техникой случаются неполадки, именно тогда я и нужен, хотя в большинстве случаев я просто сижу за пультом управления и погружаюсь туда, куда мне тупо прикажут. Конечно же, на большее я не способен, особенно находясь под водой. Таким образом я просто утихомириваю своего внутреннего ребенка. Однако, к моему же огромному сожалению, по возвращении обратно на станцию, он остается таким же неудовлетворенным. С каждым погружением я все более и более убеждался в том, что ничего из описанной и прочитанной мной мистики просто напросто не существует. Давайте все же перейдем к сути дела. Почему же я все-таки начал рассказывать эту историю? А потому, что я исполнил свою детскую мечту — я встретил одно из миллионов мифических существ. Однако парадокс заключается вот в чем: это почти стоило мне жизни, и двух жизней моего любимого человека. Об этом сейчас как раз таки и поподробнее и с самого начала. На тот момент мне было 24. Я набирался опыта, доказывал начальству и одному упертому барану по имени Юнги то, что я готов плавать, готов надеть на себя гидрокостюм, готов отправится в бездну во благо науке и себя самого. Но ничего не помогало, я так и продолжал сидеть в здании станции и наблюдать с камер за ходом исследования. В тот день в первые часы все проходило более, чем хорошо. Даже слишком хорошо, между прочим, именно это меня и напрягло. Когда пришло необходимо обозначенное время, начальство послало мне на компьютер сообщение о том, что капсулу с двумя членами экипажа нужно отсоединить от глубоководного аппарата, чтобы было легче проводить исследования на глубине. Ущелье было слишком узкое и такой огромный аппарат там просто напросто бы не поместился. Как только я получил послание сверху, я передал его парням под водой и те стали действовать согласно указаниям. Юнги в капсуле не было, он остался в аппарате следить за развитием событий — исполнял приказ. В капсуле должны были находится именно Изао Нару и Майкл Фрист. Я хорошо запомнил их имена просто потому, что они не вернулись обратно. Ну и потому что они были лучшими друзьями Юнги. Вы можете сейчас взять и спросить меня и я вас за это совершенно не осужу, вы имеете право знать: что же нас связывает с Юнги? Я отвечу просто и легко: между нами были романтические отношения. И это совершенно не нравилось нашему начальству, но они ничего не говорили, так как просто не имели права лезть в нашу с ним жизнь. Да, мы не особо показывали свои интересы друг к другу во время работы, на минуточку, важной работы, но вне рабочее время мы были парой просто не разлей вода. Мне было интересно с ним, ему было интересно со мной. Мы сходились во мнениях, у нас было много общих тем, в общем скучно друг с другом нам точно не было. Да и любили мы друг друга, где уж тут скуке то бывать. В любой удобный момент он спешил где-нибудь подхватить меня и напомнить о том, как сильно любит и я ему верил. В принципе, оснований не доверять ему не было. Да и сейчас нет. Я чувствовал себя более, чем прескверно после нашего ошеломительного расставания. Ну конечно же, в первое время я обвинял во всем его. Во всех бедах, что свалилось на нашу голову и на плечи Исследовательского института, от имени которого мы и работали в «Касто». Но позже я кардинально поменял свое мнение. Виноват не он. Отсоединение прошло успешно, Юнги сделал все правильно. Пробоин не возникло и люк оказался плотно закрытым. Нару и Майкл так этому обрадовались. Это было первое отсоединение за историю существования нашей станции, такого еще никто не делал здесь. Да и не только они, все наше здание праздновало и гуляло из-за успешного выполнения первой части нашей миссии. Оставалось дело за малом: обнаружить на такой глубине какое-нибудь живое существо, немного понаблюдать, навести справки, а потом благополучно с полученным материалом вернутся обратно. Казалось, все уже выполнено. Парни успешно обнаружили маленькую рыбу-топорик, поярче включили освещение в капсуле, продолжая завороженно наблюдать за всеми действиями сие удивительной глубоководной рыбы. Представляете, даже для ученых иногда становится столь удивительно наблюдать за тем, как ведет себя животное при таких низких температурах и невыносимого для человеческой жизни давления. Неожиданно по их капсуле ударило нечто с такой силой, что аппарат отбросило от прежнего места остановки футов на 30. Они по прежнему оставались на связи. Все в станции были во временной прострации от звука такого глухого и сильного удара. На моем третьем компьютере, который следил за уровнем кислорода, за давлением, выскочило окно с предупреждением о том, что сильно повреждена тыльная сторона капсулы и через считанные десятки минут, если что-нибудь не сделать, в аппарат хлынет ледяная вода. Всех тогда бросило в дрожь, все испытали неописуемый страх. Первым проснулся Юнги, который начал быстро и строго расспрашивать парней о том, что случилось и видели ли они что-то. Свет до сих пор горел от их капсулы, немного освещая поверхность, но вокруг никого не было. Неизвестность — вот, что душит еще сильнее. Со второго компьютера я наблюдал за развитием событий в капсуле, а с первой наблюдал за Юнги, который начал активно затягивать на себе защитные костюмы и отстегиваться от кресла пульта управления. Я прочитал его мысли. У него была твердая цель — вытащить от туда ребят и вернутся прямо сейчас. Оценив ситуацию со всех сторон и внимательно осмотрев то место, куда отбросило ребят, Юнги повел аппарат прямиком к мини-капсуле, не опасаясь того, что он может просто не влезть. Напарник по имени Боггс, бывший на то время рядом с ним, все еще не понимал, что происходит и пытался разглядеть нечто, что могло в них так сильно ударить. С большой вероятностью, это мог быть синий кит, но этот вариант отпал сразу же, как только последовал очередной удар. Киты так не делают. На сей раз он уже пришелся по глубоководной машине. Он тоже был силен и удар был снизу — от туда, где находятся важные провода, позволяющие технике работать и соединять с нами. После удара, камера слежения в машине Юнги отключилась. Видеть его мы больше не могли, именно тогда меня охватила паника. Я не знал, что делать и как помочь. Хотя здраво понимал, что помочь уже ничем не смогу. Они предоставлены там сами себе. В любом случае мы могли видеть хотя бы Нару и Майкла, к которым Юнги почти подсоединился, но из-за резкого удара закончить начатое не смог. Машина не смогла вовремя откачать воду и соединится до конца, как аппарат откинуло слишком далеко. А через пару секунд раздались крики Нару и Майкла о помощи. И их камеры тоже отключились. Пару секунд мы слушали, как они зовут на помощь и умоляют Юнги их вытащить, спасти. Пока мы окончательно не потеряли с ними связь. Мой компьютер, следящий за капсулой, загорелся полностью красным, оповещая печальную новость о том, что внутрь хлынула вода. Юнги мы тоже перестали слышать, но при этом четко видели — его аудиоаппарат работает исправно, он просто его черт возьми отключил самостоятельно. Меня окатила истерика, я не мог успокоится долгое время. До тех пор, пока не дошла новость о том, что глубоководный аппарат с двумя выжившими Юнги и Боггсом только что показался из-под воды. Вот тогда меня окатила ярость. Он просто взял их и оставил там. Умирать. — Ты не видел, что в них ударило, а я видел! — кричал мне в ответ Юнги, когда я кричал ему о том, что он оставил своих некогда лучших друзей там одних. Без надежды на спасение, на дальнейшую жизнь. Их обеих дома ждала семья, дети, родители. И как им сейчас правильно объяснить то, что они больше не выплывут на поверхность? Каким образом? А главное — что будет, если они узнают правду? Первые минут 10 Мин ни с кем не разговаривал, Боггс тоже. Он отходил от шока после смерти друзей. И, кстати говоря, после того дня так и не заговорил больше. А потом Юнги стал рассказывать о том, что капсулу на его глазах стало сдавливать огромными щупальцами. Их окатило со всех сторон и шанса выбраться у них не было никакого. «Кракен» — тут же пришло мне в голову, но эту дурь развеяли научными фактами о том, что его не может существовать там. Это всего лишь легенда, детская сказка, чтобы пугать малышей, дабы они не заплывали в морях за буйки. Он рассказывал долго и красочно, но при этом с сухостью и равнодушием в голосе. Говорил о том, как видел некого огромного кальмара, что полностью стал обволакивать капсулу Нару и Майкла, сдавливать со всех сторон, из-за чего толстое бронированное стекло стало трескаться словно дешевая хрусталь. У них не было и шанса. И Юнги удрал, полностью отключив оборудование и свет, наслеп двигаясь наверх, вгоняя в балласты воздух. Если бы он оставил все включенным, привлек бы внимание. — Ты мог их спасти, — тихо произнес я. Это были мои последние слова, адресованные ему в тот день. Я ушел, не желая его больше слушать или видеть. Он бросил их, я не верил ему, больше доверяя науке, чем тому, что он якобы видел собственными глазами. Боггс ничего не говорил, не мог подтвердить слова Юнги. — Если бы я хоть попытался, вместо двух трупов было бы четыре! — кричал Юнги, но я его не слышал. Не хотел слышать. На следующий день Юнги уволился и уехал. Не выдержал давления, моих обвинений, криков, скандалов и моего нежелания его видеть. Куда — я не вдавался в подробности, мне не было это интересно. Наши отношения были разрушены поступком, который я считал тогда очень подлым. Но через год, когда меня стали допускать к погружению, я случайно узнал, что он теперь живет в Таиланде. Иногда подрабатывает грузчиком, чтобы было, на что есть и одеваться, было, на что снимать жилье. Я уже совершенно спокойно слушал рассказы о нем от Су Гуанмин, который поддерживал с ним связь и созванивался раз в месяц, но неприятный осадок присутствовал все равно. Мне было действительно противно, картинки и крики Нару с Майклом о мольбах о помощи не выходили из моей головы. Как с этим может жить Юнги? Как его совесть не гложет? Я бы на его месте давно покончил собой от нескончаемых ночных кошмаров, галлюцинаций в виде их перекошенного от ужаса выражения лица и криков. Я бы действительно не выдержал, а Юнги не то, что держится молодцом, так и еще и работать и зарабатывать деньги на стороне успевает. Ну не молодец ли? Думал я так до случая, которому исполняется месяц сейчас. Это было очередное погружение в воду, боятся было нечего. В то место, куда погружались Юнги, Боггс, Нару и Майкл мы уже отправлялись пару пятерку раз и ничего толком не обнаружили. Никого кракена. Благодаря как раз таки этому я убеждался много раз о том, какой же Юнги все-таки трус и врун. От этого становилось еще невыносимее, ярость и злость к нему бурлило внутри меня, и я сам совершенно забыл о том, что он и сам мог там умереть, если бы он не отключился и не запустил систему всплытия. Нас готовили тщательно, потому что мы должны были погрузиться куда глубже, чем раньше. Баллоны с кислородом, кислородные маски, защитные гидрокостюмы, более улучшенные — это лишь малая часть. Мы, конечно, не собирались погрузиться прямо до дна Марианской впадины, совершенно нет, но мы должны были исследовать хоть небольшую ее часть. Цель все та же — попытаться открыть какой-нибудь новый вид, ранее никем не изведанную. Ничего мы не нашли. Кругом была кромешная темнота, ничего не видно, какими бы яркими не были наши фонари. — Здесь ничего нет. Мы уже полтора часа плаваем по пустошам, никаких живых организмов. Тут место не пригодное для жизни, — говорил мой напарник, сидевший в соседнем кресле. Я помню его слова, потому что потом пришел приказ, передавший нам Гуанмин о том, что пора отсоединятся. На этот раз нас в аппарате было трое и в капсуле должен был присутствовать по приказу Ричард Росстон. Отсоединение прошло как обычно. Рич настроен был не то, чтобы пассивно, но и активным было назвать его трудно. Было четко видно, что он делает это ради того, чтобы потом ему просто за это заплатили хорошие деньги. В прочем, все ведь из-за этого и работают, не так ли? Только я один, придурок, пришел сюда ради своей детской мечты и хоть разум мой здраво понимал, особенно после последних событий с Юнги, что мифических существ просто нет, а наивное сердечко все еще мечтало встретить большое существо, красочно описанное в книгах, например, того же самого Говарда Лавкрафта. После того, как Рич удобно для себя уселся в капсуле, включил свет и необходимую технику, которая была готова к активной работе, я закрыл оба люка, Хиеро помог мне их сильно закрепить. И пока он придерживал наш люк, я пошел к системе склейки и отключил ее. Рич стал самостоятельно управлять своим аппаратом и погружаться все ниже, но при этом оставаясь в зоне нашей видимости из-за хорошего освещения. Рич спускался все ниже, а мы с Хиеро немного улыбались, наблюдая за ним и передавая сообщения станции обо всем, что происходило вокруг нас. На самом деле ничего не происходило, ни мы, ни Рич ничего не обнаружили. Да, мы — нет, а вот нас обнаружили. Стоило мне договорить с Гуанмином и обсудить наши дальнейшие действия, как мы ощутили сильный удар в боковое крыло нашего аппарата. Нас отбросило далеко. Слишком, Рича мы видеть перестали полностью, но аппараты наши были еще исправны, потому что они были намного больше предыдущих, от того риск просто так от одного удара раскромсать технику, как было в случае с Юнги, уменьшался во много раз. — Рич. Рич, ты меня слышишь? Ты где, Рич? — закричал я в аудиоаппарат и стал ожидать ответа. Дыхание у меня было сбитое, страх нарастал, но вместе с этими чувствами я чувствовал физическую боль. Я получил травму в бок, рана ужасно болела. Сделав кувырок после сильного удара, боком я ударился об наши запасы и снаряжения. Дышать становилось труднее. Я сломал ребро. Оценить свое положение я не мог, потому что строго настрого запрещалось снимать гидрокостюм, находившийся под одеждой. — «Я ничего не вижу, » — передал Рич, тяжело дыша. Он был тоже не в восторге от всех происходящих событий, он пытался понять, что происходит и откуда взялось такое темно-синее облако, скрывавший любой обзор. — Это чернила, — шепнул Хиеро, тихонько пододвинувшись к пульту управления и посмотрев через стекло вниз, где было огромное количество облаков, в которых, вероятно, и застрял Рич. Я сначала не понял, что за чернила, а потом до меня стал доходить суть происходящего. — Чимин, посмотри на это, — он подполз ко мне и аккуратно перетащил на место, где был до этого, слыша мое шипение и негромкие вскрики боли. Я посмотрел. Этот туман стал рассеиваться, но мы по прежнему не видели капсулы, тогда я произнес последние слова, обращенные к Ричу. — Рич, у тебя все хорошо? Попробуй аккуратно выплыть, — я не знал, что можно еще сказать в такой ситуации. Думаю, Рич уже сам давно догадался, что нужно бы как-то попытаться уйти с этого тумана, обеспечив себе нормальный обзор, а потом уже найти нас, присоединится и уплыть с этого чертового места. — «Нет, все плохо, — голос его был обеспокоен, немного подрагивал, но сам он не паниковал, истерики не было. Внешне он спокоен. — Юнги был прав!» — крикнул он тогда и мы потеряли с ним связь. Я пытался изо всех сил докричаться до него, как бы больно мне ни было, но ни он нас, ни мы его больше не слышали. Через пару секунд после его вскрика, туман внизу стал рассеиваться еще больше и вот тогда мы уже увидели это. Эта тварь обхватила щупальцами всю капсулу, что ее даже видно не было, и она гнулась и трескалась под ее натиском как хрупкий фарфор. Я закрыл рот своей ладонью, чтобы не закричать во все горло, пытался не издавать и звука, наивно полагая, что это поможет нам оказаться незамеченными. Правда, Хиеро оказался проворнее и додумался сразу отключить весь свет. Мы погрузились в кромешную темноту, где немного горели зеленым цветом лишь кнопки на аппаратах внутри. Не желая больше никуда смотреть, я лег на спину и прикусил свою нижнюю губу и тем самым готовясь вот так вот встретить свою смерть. — «Что там у вас происходит? Пак Чимин, ты здесь?» — в динамике послышался голос обеспокоенный голос Гуанмина. Я не отвечал пару секунд, тщетно пытаясь прийти в себя после увиденного. Именно в этот момент мне стало действительно страшно. — Гуанмин, — тихо произнес я, подавляя в себе слезы и всхлипывания, — Юнги был прав. Это Кракен. Он здесь. Я тогда сидел, чуть-ли не бьясь головой об стену и искренне выпрашивая прощения у Мина за то, что не поверил. За то, что обвинил. Он действительно ничего не мог сделать, как и мы с Хиеро не могли ничего сейчас, чтобы спасти Рича. — «Ты уверен?» — неуверенно переспросил Су, явно не доверяя нам и нашему зрению. Серьезно, как можно такое переспрашивать? Юнги сказал, я сказал и Хиеро сейчас подтвердит. Что еще ему нужно, чтобы доказать, что мы видели именно Кракена? — Я своими глазами видел, как он разломил капсулу с Ричем внутри, что тебе еще от меня нужно? — не выдерживая, крикнул я и начал реветь от безысходности. Двигаться мы не могли, включить свет не могли — верная гибель, а эта морская тварь все еще где-то там. Оставалось одно — ждать. Только с этой идеей был не согласен лишь Хиеро, который рвался покинуть это место, несмотря ни на что, отчего встал и стал запускать систему всплытия. Однако, она не запускалась. Все-таки тот удар повлек за собой необратимые последствия. Даже если внешне все осталось в нормальном состоянии, в работе системы погружения и всплытия произошел сбой. Теперь мы полностью беззащитны и уповать не на кого. Дайверов не осталось более на станции. Да и покинуть пост они бы не смогли. — «Ладно, с этим позже разберемся. Чимин, лежите смирно, все выключите и не привлекайте его внимания. Мы вытащим вас, мы придумаем что-нибудь.» — сказал Гуанмин и отключился. Я не знал, что происходило там на станции, но предполагал, что там сейчас все вверх дном, стоит переполох и начальство активно ищет того, кто мог бы нас вытащить с этого места. Я знал, что просто так это дело не оставят и изо всех сил попытаются как можно быстрее нас вызволить. Но что произойдет быстрее? Кто-то из спасителей прибудет сюда или кракен нас заметит и так же раздавит, словно жалких букашек, вставших на его дороге? Мы просидели так пять часов. Без преувеличения или преуменьшения. Ровно пять часов с копейками. Иногда с Хиеро заговаривали, чтобы полностью не сойти с ума от давящего ощущения (иногда у меня даже возникало чувство, что у меня развиться после такого клаустрофобия), дышать мне было трудно, от того и разговаривали мало, да и говорить мне было очень больно. Бок, куда пришелся сильный удар ужасно болел и терпеть это становилось невыносимо. Неосознанно мне в голову начали пробираться мысли и воспоминания, связанные с Юнги. И вот действительно, как он жил со всем этим? Как вообще выбрался живым? Я улыбнулся немного, радуясь тому, что он сам остался в живых после такого. Хотелось взвыть одиноким волком, чтобы меня услышал каждый, но единственный, кто нас услышит — это та мифическая тварь, которая (чую всем своим нутром) все еще где-то здесь, готовая напасть и добить нас окончательно, если заметит. — «Чимин, Хиеро, вы в порядке?» — внезапно раздался голос из динамика, привлекая наше внимание. Я немного вздрогнул от неожиданности, ио это был первый громкий резкий звук спустя три часа спокойствия и тишины. — Да, — заместо меня ответил Хиеро, все еще оставаясь на своем месте и никуда не двигаясь. — «Отлично. Помощь уже в пути. Юнги на пути к вам.» — с этих слов я вообще выпал из реальности, не принимая услышанное, не веря в это. — Юнги? Как ты его уговорил? — усмехнулся Хиеро, немного посмеиваясь и закрывая свои глаза и облегченно выдыхая. Все-таки Мин уже видел кракена и что-то, но знает, как действовать. — «Как миленький побежал, стоило сказать то, что застрял Чимин, » — в голосе Гунамина четко слышалась улыбка. Вот твари, даже в такой момент умудряются улыбаться и веселиться. Нашей жизни все еще смерть угрожает, а они. — «Я вообще-то все слышу, » — раздался голос Юнги с динамиков, и этот голос заставил меня немного подскочить, но потом с болезненным стоном приземлиться обратно на пол. — «Ох, черт, я забыл. Чтобы говорить только с вами нужно ведь нажать на зеленую кнопочку, — на этот раз Гунамин посмеялся, вгоняя меня в смятение и в краску от каждого его слова. — Юнги, ты уже перешел на ручное управление?» — «Скажу тебе больше, я уже на глубине тысячи метров. Осталось немного, потерпите.» — Как ты погружаешься так быстро? — спросил я, языком проходясь по обсохшим губам и изо всех сил стараясь не думать о своем сломанном ребре, сосредотачивая свой мозг на том, что к нам плывет Юнги. Плывет нас спасать, исполнять свой долг, который он не смог год назад. Я горжусь им, все-таки он герой. — «Я отключил нагрев и воздухообмен, чтобы увеличить мощность на двигателе.» — Юнги, у тебя газы крови упадут, ты можешь потерять сознание. Замедлись, ты уже почти до нас добрался, осталось еще две тысячи метров. Замедлись сейчас же, — потребовал я, потому что беспокоился за его состояние. Он итак не блещет хорошим здоровьем, так тут еще и такая нервотрепка для его организма, резкое понижение давления, малое количество необходимого кислорода. Такими темпами он до нас не доберется, а действительно потеряет сознание. — «Нет, » — выдал строго Мин и отключился. В этом весь он, черт бы его побрал. Я обреченно выдохнул и снова откинулся головой на стену, прикрывая свои уставшие глаза, по которым вновь начали течь слезы. И непонятно мне тогда было, откуда они вообще взялись. Это была радость из-за того, что я хоть так, но, наконец увижу Юнги, который, оказывается, ни в чем не виноват? Или я слишком беспокоился за него и за его физическое состояние из-за такой высокой скорости погружения? В любом случае он никого не послушал и сделал так, как посчитал нужным. И в этом весь Мин Юнги. Он всегда был таким и остается им. — «Я начинаю вход в термоклин, замедляю ход, » — вновь передал Юнги. Ну вот, он уже прошел весь путь, и теперь движется прямиком к нам. Осталось дело за малом: найти нас, не привлечь внимание кракена и со спокойной душой свалить отсюда. Знали бы вы, как я был тогда счастлив, когда Мин почти до нас добрался. — «Я на месте, жду сигнала.» Я не мог встать из-за острой боли в ребрах, Хиеро это понимал, от того тихонько встал сам, подошел к пульту управления и включил и выключил свет пару раз. Этого Юнги хватило, чтобы нас обнаружить, от того он сразу же двинулся к нам. Мы его не видели, так как люк находился с другой стороны и двигался он прямиком туда, чтобы соединится с нашим аппаратом. — «До цели три метра, — доложил Юнги как нам, так и нашему начальству. И через пару секунд мы почувствовали небольшой толчок. Это был Юнги. — Водоотбор завершен, я открываю люк.» Я громко выдохнул, чувствуя резко легкость во всем теле от того, что мы уже почти в безопасности. — Чимин, давай вставать аккуратно, — обратился ко мне Хиеро, подходя ко мне и аккуратно беря под подмышками и помогая мне встать. Честно? Было невыносимо больно, но эта боль того стоило. Я либо сейчас возьму себя в руки, переосилю боль и останусь в живых, либо умрем, пытаясь тщетно поднять меня на руки и провозиться слишком долго и к тому же светом еще и моллюска привлечь. Тогда мы точно не выберемся. Стал слышаться грохот. Это Юнги открывает два соединившихся люка. На то время Хиеро с горем пополам поднял меня на ноги, при этом весь немалый вес моего тела перешел на его ноги, он стал меня чуть-ли не тащить к люку, а потом и помогать подниматься по лестнице, сильно придерживая меня за бедра снизу. Люк открылся и послышался шум воды, стекающий вниз — внутрь нашего аппарата. Но нам было уже все равно, аппарат придется оставить тут, от него все равно больше никакого толка, он поврежден, а вытаскивает и его вместе с нами — себе дороже. Я поднялся еще чуть повыше, чтобы Юнги было удобнее подхватить меня и затащить в свою машину и тогда я столкнулся с ним взглядами. Он, чертила, улыбался и смотрел на меня так мягко и нежно, как только можно было. Он всегда так на меня смотрел, в любой ситуации. — Скучал по мне? — усмехнулся Мин, подхватывая меня сначала за руки своими, а потом крепко обхватывая своими сильными руками за талию. Я почувствовал тепо и защиту, когда он все это стал проделывать со мной, чтобы затащить в аппарат. Хиеро забрался за нами, закрывая крепко за собой люки. — Твои шутки сейчас совершенно не уместны, — раздраженно выдал я, хотя внутри я понимал, что совру, если скажу, что совершенно не скучал. Очень скучал. Скучал по его этим сильным рукам, теплому взгляду, полной любви и нежности, красивым глазам, губам — по нему самому. По всему нему. Чертовски скучал. Мне не хватало его горячего шепота у уха со словами любви, не хватало наших нежностей, свиданий, не хватало его присутствия, его глупых шуток — его всего мне, черт возьми не хватало. — Я затраял люк, вы там уединитесь, поговорите, я лучше займусь этим…как его…ну вы поняли, — Хиеро, улыбаясь, направился быстро к пульту управления и стал отсоединятся. Успешно сделав это, он отплыл от аппарата подальше и продул цистерны, впуская в них воздух. Мы начали подниматься наверх. Мы почти в безопасности. Хотя, честно, вместе с Юнги я уже чувствую себя в полной безопасности. — Мы поняли, — согласился Юнги, отворачиваясь от меня и посмотрев на Хиеро, но он быстро вернул свое внимание ко мне. Он хотел что-то сказать, но не мог найти подходящих слов. Он активно раздумывал, взвешивал каждое слово, которое мог бы сейчас сказать. — Теперь ты мне веришь? Я поджал свои губы, мне было стыдно. Стыдно за все, что я тогда ему сделал и наговорил. Ему ведь самому было трудно лишь от мыслей о том, что он оставил своих друзей там умирать. А я был зациклен на другом, обвиняя во всех бедах его. — Прости, — я судорожно выдохнул, придвигаясь к нему ближе, немного шипя от сильной боли. Желание его обнять было сильнее. Я обхватил его шею своими руками и крепко-крепко обнял, вкладывая в этом действии все свои чувства и переживания. Он все понял без слов, аккуратно обнял в ответ, стараясь сильно не задеть мои ребра. — Больше так не делай, — я не понял сначала, что он мел в виду, но ответил он мне сам сразу же. — Под воду ты больше не пойдешь. Теперь ты понимаешь, почему я тебя не пускал туда? — его широкие ладони легли на мои щеки, немного отодвинули. Он заставил меня посмотреть на себя, а потом мы столкнулись с ним лбами. Мне было так спокойно, я был так счастлив в этот момент. Верите или нет, был очень счастлив. Безмерно. Хотелось вечно оставаться вот в таком положении. Не хотелось совершенно, чтобы он отпускал меня или я отпускал его. И мы так и сидели ровно до того момента, пока не всплыли на поверхность. Снаружи нас ждал Гунамин с врачами (Хиеро им доложил по пути о моем ранении) и еще пару человек из команды, которые не меньше нас всех беспокоились. В ребре оказалась лишь трещина. Меня обрадовал тот факт, что это был не перелом. Юнги не отходил от меня ни на шаг, постоянно расспрашивая команду врачей о моем состоянии. Ей богу, я же не в коме лежал. Пока я лежал в стационаре пару дней, мы с ним очень много разговаривали. В основном я его расспрашивал о событиях того рокового дня, после которого мы безвозвратно поссорились. В глубине своего сердца я понимал, что расспрашивать нужно было тогда, поддерживать его нужно было тогда, когда он не мог спать ночами из-за кошмаров. Кракен преследовал его везде. Вот когда я был ему нужен, но я, как и все, отвернулся от него, оставил одного. Лишь Гуанмин не держал на него такого большого зла или обиды. Эти дни моего пребывания среди врачей пошел нам обоим на пользу. Мы многое уяснили, многое выяснили, а самое главное — помирились. Ни мои, ни его чувства не спешили гаснуть, и это не могло не радовать. Наше начальство связалось со станциями в Китае, Таиланде, Японии и Тайвани с новостями о живом Кракене, отчего стали организовывать операцию по его перехвату. Люди всегда так делают и делали: сначала открывают, а потом, не успев разобраться, уничтожают. Но ни я, ни кто-либо другой совершенно не был против убийства этой морской твари. Оно убило Рича, оно убило Майкла, оно убило Нару. Кракен заплатит за их убийство сполна. А герой, за все время житья в Таиланде, забывший, что он герой, вернулся на работу в «Касто», продолжая запрещать мне погружение в воду. Ну после такого уж я сам не полезу больше туда. Мечту то детскую я исполнил — я встретил одно из миллионов мифических существ. Однако парадокс заключается вот в чем: это почти стоило мне жизни, и двух жизней моего любимого человека. the end pov's of Park Jimin.