Герой, забывший, что он герой.

«Чем дальше расстояние между нами, тем глубже раны»

-

Элвин Грей.

      — Ты никуда не пойдешь.       И снова все повторяется.       — Папа…       Для повторного погружения спустя 6 лет понадобился человек. Кракена так и не нашли. Он скрылся в глубинах Тихого океана, не оставив за собой ни единого следа. Словно его не существовало никогда вовсе, словно мы его ни разу не видели, словно он был плодом нашей разыгравшейся фантазии. Но мы не могли стать шизофрениками в одно время, видя, что Кракен сделал с нашими работниками. Хотя, признаться честно, я иногда чувствую себя прескверно, даже появляется ощущение, что я действительно все себе просто понапридумывал, а морское чудовище, о котором складывалось так много легенд, было моим сущим ночным кошмаром или параличом. Считайте, как хотите.       — Чимин, — мягко попросил он, но я неумолим. На меня его манипуляции не подействуют. Я сказал — нет.       — Нет, Юнги. Я все сказал. Они отправляют либо кого-нибудь другого, либо все оставляют так, как есть. Гуанмин, скажи ему! — я пытался достучаться хотя бы до начальника, но его сожалеющий взгляд говорил сам за себя. Я отчаялся, но отпустить Юнги в такое место снова я не могу. Кракен где-то там, я знаю. И он настигнет Юнги, чтобы свести с ним старые счеты. Эта тварь ни о чем не забыла, я уверен.       Я опустил свою голову. Я был готов прямо сейчас разреветься. Я уже тысячу раз успел пожалеть о том, что остался работать в «Касто» и позволил продолжать работать здесь Мину. Надо было сваливать уже после того, как мы усыновили Джеин. Да, наш 5-летний сын Мин Джеин. Мы прекрасно с ним понимали, на что идем, когда брали этого чудного мальчишку, который постоянно рвался куда-то, постоянно что-то да делал. Делал то, что ему будет полезно, ни секунды не сидел на месте. Норовился что-то да узнать, а если что-то не получалось — не расстраивался, лишь с большим энтузиазмом принимался за это дело. Прямо как мы с Юнги. Этим он нас и привлек, когда мы пришли в дом малютки посмотреть на детишек.       — Чимин, ты понимаешь… — начал говорить Гуанмин, но его уговоры я хотел слушать меньше всего.       — Нет. Нет, нет, нет и еще раз нет! Я отказываюсь это понимать. Пусть на это идет кто-нибудь другой, кругом опытных дайверов-дураков навалом. Юнги, я разведусь с тобой, если ты туда пойдешь! — прежде, чем Мин успел возразить, я крикнул ему эти слова, которые явно ударили ему больно под дых, но я не совладал ни над собой, ни над своей речью.       Почему меня никто не хочет понять?       Неожиданно я почувствовал крепкую хватку на своих ногах и влагу, подступающую к моей коже сквозь тонкую ткань брюк-карго.       — Джеин, — тут же смягчив свой голос, я присел на корточки и посмотрел внимательным взглядом на плачущего мальчика, который изо всех сил пытался до этого до нас с Юнги докричаться, но мы просто-напросто не обращали на него своего внимания и продолжали ссорится. — Солнышко, прости меня. Будь умничкой, пойди с дядей Гуанмином, он покажет тебе больших рыбок в большом аквариуме, а нам с папой нужно поговорить.       Мне никогда еще не было так стыдно перед ребенком. Но мало этого, мне было очень больно за него. Я понимаю то, что он сейчас чувствует. Я не хотел, чтобы мой ребенок проходил через то же, через что проходил однажды я. Это ужаснейшее чувство, когда твои родители в открытую орут о том, что они разведутся, при этом совершенно не стесняются присутствия ребенка.       Су понял намек, от того, успокаивая по дороге Джеин, который держал в руках розового плюшевого кролика и продолжал с болью в глазах смотреть на меня, стал отводить его к выходу из лаборантской.       Мы с Юнги остались одни и во всей комнате была тишина, прерываемая лишь моими задушенными всхлипами. Я изо всех сил старался не зарыдать в голос.

𝄞 James Arthur — Impossible 𝄞

      — Чимин, как ты можешь такое говорить? — начал Юнги. — В воде плавает доисторический моллюск, угрожающий всем, кто живет на прибереге Тихого Океана. Ты предлагаешь сидеть, сложа руки, пока эта рыба будет свободно плавать и жрать людей, пока вообще никого не останется?       — Но почему плыть должен именно ты? Почему не Крис, почему не Люк, почему не Джейк? Почему ты?       — Потому что я знаю, как его убить, — серьезно пробормотал Юнги, подходя ко мне ближе и руки свои опуская мне на плечи. Он не хотел на меня давить, но именно это у него получается сейчас лучше всего на свете. Знаете ли, этим заявлением своим он меня ни капли не убедил. Он ведь может просто объяснить другим, как это сделать!       Я сдержанно улыбнулся, но эта улыбка была сдерживающей порыв истерики. Мои губы сжались в тонкую нитку, я на пару секунд отвел свой взгляд, а потом вернул его обратно на Мина.       — Ладно, я. Привык уже. А как же Джеин? Ты о нем подумал? Придет известие о твоей смерти, или более того, в этот самый разгар забежит в офис Джеин, увидит, как тебя жрет, как ты выразился, этот «доисторический моллюск», сжимая в своих щупальцах. Что он будет делать? Как он будет жить, если на его глазах тебя убьют? Не будь излишне героем! Поиграл и хватит! Общество может спасти другой человек, а ты мне нужен! Ты нам нужен, Мин Юнги!       Он притянул меня к себе за талию и крепко обнял, будто стараясь срастись со мной телами. Эти объятия были слишком крепки, слишком надежны и безопасны для меня, в прочем, как и всегда. Когда Юнги обнимал меня, я чувствовал такое тепло и комфорт, такую защиту и надежность, что это было несравнимо ни с чем другим.       — Чимин, пойми меня, пожалуйста, — шепнул он.       — Почему только я должен всех подряд понимать? Почему никто не хочет понять меня? — я не выдержал и пара слезинок все же выкатились из моих глаз. Я приподнял руки и приобнял за плечи Юнги, через пару секунд уже вжимаясь в него всем телом. Я понимал, что если сейчас отпущу его — он уйдет выполнять то, о чем сейчас так упорно просит меня.       Он немного отстранился от меня, а затем, подцепив кончиками пальцев свободной руки мой подбородок, тихонько поцеловал в губы, стараясь успокоить. Но я уже был не в силах совладать над собой. Хотелось ударить его, сломать его челюсть, сделать также больно, как он делает мне сейчас. Однако, никакая физическая боль не сравниться с той, что он сейчас причиняет мне душевно.       — Если ты уйдешь, а там останешься жив, — он хотел снова коснуться моих губ, но я отвернулся, — можешь больше не возвращаться.       Я ушел.       А на следующий день я наблюдал с экрана своего компьютера, как он настраивает глайдер. Поплыть он решил твердо один еще давно, но Гуанмин тайно принял решение отправить за ним следом пару подводных экспертов. Знал прекрасно, что с Юнги спорить бесполезно. А помощь на такой глубине может понадобиться.       Я не хотел на него смотреть, мне было слишком больно и обидно. Он думал о других. О чужих людях, которым угрожала опасность, которая давно пропала с поля зрения ученых и исследователей. Он думал о них, а о своей семье забыл вовсе. Герой? Вы до сих пор так думаете? Да ничерта. Лучше бы я умер еще тогда от щупалец Кракена, чем сейчас так сильно страдать и снова провожать свою любовь на верную гибель.       Джеин все еще спит в моей каюте. Я его уложил еле-еле прошлой ночью. Он рвался идти спать с Юнги, который собирался на погружение. Я не позволил увидеть ему Юнги.

Мин Юнги, кто дал тебе право ранить мое сердце и сердце моего ребенка?

      — «Чимин, я тебя люблю» — раздался с динамиков, развешенных по всему офису, сожалеющий голос Юнги, полный грусти, печали и боли. Такой голос, будто я насильно его туда отправил. Самостоятельно. Как будто вся проблема была во мне. Во всяком случае голос был настолько грустен, что, казалось, он делает все это не по своей воле.       Эти слова слышал весь офис и пара человек повернулись лицом ко мне, неловко улыбаясь и ожидая от меня ответа или реакции.       — Не любишь ты меня, Мин Юнги,. Ни меня, ни Джеин, — эти слова прозвучали слишком враждебно с моей стороны, но Мин этого все равно не услышал, потому что мой микрофон был отключен. А я очень хотел, чтобы он услышал эти слова. Моя обида на него глубока. И с увеличиваемым между нами расстоянием, эта рана и обида лишь увеличивается. Юнги, как же я тебя ненавижу, ненавижу из-за того, что дико люблю.       — «Я готов начать погружение. Запускайте обратный отсчет» — сказал Мин, садясь за свое место и переключая нужные кнопки рядом с пультом управления и рулем. Я нажал на своем огромном заводском компьютере зеленую кнопку, хотя, признаюсь, я не хотел этого делать совершенно, и машина сама начала делать обратный отсчет.       Я знал, что пока автоматический голос, считавший от пяти до одного, которого было слышно как на весь наш офис, так и у Юнги, у всех поползли неприятные мурашки по коже. Я весь заледенел. Какая бы не была большая обида на своего любимого, мне было за него очень и очень страшно. Да, я сказал, что разведусь с ним, несмотря ни на что, да, я сказал, чтобы он больше ко мне не возвращался, даже если живой и невредимый вернется с этого кошмара, откуда вряд ли его выпустит эта доисторическая рыба, но все равно. Я его люблю. Этой правды никто не изменит. Никто не в состоянии.       Послышался звонкий всплеск воды, я посмотрел на панорамное плотное пуленепробиваемое окно, за котором была лишь океаническая пустошь. Юнги смотрел на меня.       За дорогой следи, придурок.       Хотя, какая разница, куда он смотрит вообще. Все равно аппарат сам ведет туда, куда он запрограммирован. В принципе, никакой разницы. Но все равно, лучше бы делом занимался у себя там.       Через три минуты следом за Юнги спустились еще два глайдера на борту с Юджином и Логаном. В этот момент ко мне подошел Гуанмин и положил свою руку мне на плечо. Я во все глаза следил за состоянием аппарата Юнги, за его здоровьем, за ним самим с камер, установленных внутри глайдера, и с утепленных камер снаружи, показывающих водное пространство, не сводил глаз с монитора, от того, при резкости действий своего начальника, я вздрогнул, а затем все же оторвал взгляд от компьютера, недовольно смотря на начальника.       — Как Джеин? Сильно капризничал прошлой ночью? — поинтересовался он, а я не знал, что ответить. Лишь вздохнул, но потом все же сказал все, как есть:       — Всю ночь рвался в каюту Юнги. Хотел, чтобы он сказку ему почитал. Сказку про Летучий корабль, — улыбнулся я. Эта улыбка больше была полна боли, нежели тепла от воспоминаний.       — Юнги сам еще как ребенок. Вредный, упрямый и упертый до невозможности ребенок, — фыркнул Гуанмин, немного отворачиваясь и смотря в окно. Я согласился с ним, он говорил чистейшую правду. — Он не был готов стать отцом, ну никак.       — Возможно.       Повисло молчание, прерываемое звуками работающей электроники и редкими клацаньями по клавишам.       — А ты сам как? — сказал он. Слишком глупый вопрос, Гуанмин. Разве по мне не видно, что я хочу прямо щас убить Мина? — Чимин? — его вторая рука легла на мое второе плечо, я склонил голову и прикусил нижнюю губу, сдерживая порыв слез.       Здесь много людей. Только не сейчас. Только не когда на меня уставлены пара тройка глаз, ожидавшие ответа столь же терпеливо, как и наш начальник.       — Пойдем выйдем, Чимин. Марк, замени.       Гуанмин быстро подхватил мой настрой и эмоции, которые я упорно старался контролировать, от того поспешил вывести меня в коридор, так как знал, как сильно я не люблю выплескивать свои эмоции, показывать свои слабости в окружении людей.       А в коридоре было тихо, ни души не наблюдалось.       Мне хочется провалиться сквозь землю, сквозь воду — не важно. Лишь бы не чувствовать того, что я чувствую сейчас. Мне больно. Слишком. Я хочу хотя бы немного понимания со стороны других людей, но все почему-то хотят, чтобы понимал их только я.       — Никогда в жизни я еще не чувствовал себя настолько беспомощно, — сказал я, уже не стараясь фильтровать свою речь.       Начальник смотрел на меня выжидающе, а я пытался отводить взгляд от этих цепких глаз, мимо которых ничего не проскакивало. Я держусь уже из последних сил, они на исходе.       — Плачь, Чимин, — сказал Гуанмин, а я, казалось, только и ждал приказа, чтобы разрыдаться.       Минутная слабость. С первого дня работы в «Касто» я ни разу не плакал. По крайней мере настолько сильно, как сейчас.       — Почему он думает только о других? А я? Джеин? Он совершенно нас не любит, иначе я не могу объяснить, почему он так поступает с нами, — между каждым моим словом был интервал в пять секунд, с громкими шмыганиями носом и обрывистыми вздохами. Гуанмин принял меня в свои объятия, а я положил свою голову на его плечо, отказывать поднимать ее ровно до тех пор, пока не успокоюсь полностью.       — Любит он вас. Юнги просто принципиальный человек, которому дорога его работа. Как и тебе. Чимин, он дайвер и очень опытный океанолог. Его место там, под водой, а твое место — здесь, в станции. Тебе нужно было задумываться о последствиях еще до того, как ты вступил с ним в отношения. Именно поэтому у нас запрещено строить отношения, Чимин. Чтобы вот таких ситуаций не возникало, и чтобы мы не теряли работников. Но для тебя и Юнги ведь правила не писаны, — фыркнул он, поглаживая меня успокаивающе по спине.       Он меня ругал за нарушенное правило, суть которой я понял только что, но одновременно с этим он старался меня успокоить, пытался говорить как можно мягче, явно чтобы я не расплакался еще сильнее, потому что я уже не сдержал порыв своих эмоций. Такое со мной случается очень-очень редко, потому, чтобы не стало еще хуже, он изо всех сил старается не давить на меня. Но я ведь не считаю, что его слова могут меня как-то обидеть. Он полностью прав, во всех своих произнесенных словах. Я признаю это, не отрицаю и обижаться из-за этого или тем более рыдать пуще прежнего я не собираюсь.       — Иди отдохни лучше, Чимин. Ступай в свою каюту.       Нет, сейчас отдыхать мне точно противопоказано, иначе плохие мысли съедят меня изнутри, не оставят ничего живого. Лучше нагрузите меня работой как можно больше, чтобы и времени о чем-то лишнем думать не было. Чтобы задумывался только над тем, что делать с этим заданием, с этой работой, а не о том, какой же Юнги мудак.       — Нет, Гуанмин. Не сейчас точно. Я заснуть то не мог нормально, какой сейчас отдыхать. Ты в своем уме?       — Ну а что ты еще предлагаешь мне поручить тебе? За Юнги поплыть? — он отстранил меня от себя и посмотрел в мои глаза, которые, чувствую, были красными. Они все еще щипали немного и побаливали.       Я не знал, что на это ответить, перед начальником было неимоверно стыдно за то, что сырость развел из-за такой брехни. Я отвернулся, отчаянно пытаясь разорвать зрительный контакт, пока где-то справа издалека не услышал приглушенный вскрик знакомого голоса, а потом и отчаянный испуганный голос, из-за которого мурашки пробежали по коже, а сам я заледенел и побледнел от испуга:       — Папа!       А затем какой-то дикий, громкий грохот. Это Джеин?       — Джеин, — первым спохватился Гуанмин и сразу побежал туда, откуда послышался звук. Это была не каюта, где сын спал до этого, это была совершенно противоположная сторона.       Я побежал за начальником, уже успев понапридумывать себе столько сценариев насчет того, что могло произойти. И в голову ко мне лезли не самые удачные мысли, от чего я начинал боятся лишь сильнее.       Мы искали его долго, бегая по всему этажу, заглядывали в каждый угол, но его нигде не было. Мы звали его, но он не отзывался. Я был готов свалиться в обморок от изнеможения и обезвоживания. Я прикрыл свой рот рукой и зажмурился, чуть ли не падая на пол. Ноги меня уже отказывали держать. Сколько же этот кошмар будет продолжаться? Когда все это закончится? Лучше бы я действительно умер тогда, шесть лет назад.       Послышался шорох неподалеку, я сразу же среагировал на этот звук и посмотрел в сторону, откуда он издавался. Это была часть станции на этом этаже, где планировался ремонт, от того он был прикрыт плотными шторами в цвет стен, чтобы сильно не кидалось в глаза. Гуанмин без раздумий отодвинул эти шторы и вошел внутрь. Там, под громоздкими аппаратами сидел сжавжийся в комочек испуганный Джеин, он звуки лишние старался не издавать. Я спохватился и сразу же подлетел к нему, чуть ли не сбивая с ног начальника, и садясь на корточки перед сыном.       — Джеин, солнышко мое, — новая порция слез стала выкатываться из моих глаз, я обнял своего сына. Он дрожал. — Что, что, мой хороший? Что случилось?       — Папа… Я хочу уйти отсюда. Мне страшно, — шептал Джеин, сначала крепко прицепившись в мои плечи своими руками, а потом и обхватив ими мою шею и прижимаясь мокрым трясущимся от слез личиком к моей груди, где гулко-гулко бьется разрывающееся от этого ужасающего зрелища и чувства внутри сердце. Что тут произошло?       А самое главное: что он такого услышал или увидел, что его так сильно напугало?       — «Гуанмин» — послышался встревоженный голос с рации начальника, Марк был чертовски чем-то встревожен. Я не сразу этого понял, потому что был сосредоточен на успокаивании своего сына, который, будучи в моих объятиях, немного приходил в норму, но дрожать не переставал. — «Юнги остается 200 метров до термоклина. Но у него проблема. Точнее не у него, а у всех нас.»       — Я на связи, докладывай, что у вас происходит, — серьезно отчеканил он, смотря на меня.       — «Термоклин пробит, в нем огромная сквозная дыра. И меня сейчас мучает только один вопрос: какова вероятность того, что Кракен мог сбежать по ней?»       Так вот, почему его не могли найти. Но следом за этим фактом сразу же всплывает и другой вопрос: как мы не заметили пробитый термоклин? Как можно было не заметить дыру в газовом облаке под водой. И, если судить по вопросу о том, что Марк предполагает о Кракене, то дыра прилично огромная. Так как же это событие осталось без нашего внимания?       Джеин тем временем оторвался от моей груди, смотря по сторонам, пока я поглаживал успокаивающе его волосы одной рукой, а второй — позвоночник и при этом смотрел ожидающим и жалостливым взглядом на Гуанмина, активно размышляющий над заданным вопросом. Думаю, мы оба и вся станция уверены, что вероятность побега крайне высока.       — Па-апа, — шепнул ребенок, еще сильнее прижавшись ко мне. Я перевел взгляд на него, а он не отрываясь смотрел в панорамное окно, лишь немного загороженный от нашего цепкого взгляда полупрозрачной шторой с другой стороны коридора, не с той, с которой мы прибежали сюда. Его указательный палец показал прямо на это окно, я перевел свой взгляд уже туда. Медленно-медленно, словно в слоумо, потому что я банально боялся туда посмотреть. Я боялся увидеть то, о чем думал.       И увидел это.       То, что осталось лишь в моих кошмарах шесть лет назад.       Снова.       Во лбу у меня выступила испарина, я чувствовал, как бледнеют от ужаса мои щеки. Прижав сына ближе к своей груди, одной рукой поворачивая его голову в другую сторону, чтобы он не видел это чудовище, я обратился к начальнику, бурно обсуждающий произошедшее с Марком. Но я перестал вдаваться в подробности этого разговора как только услышал голос своего сына, и полностью перестал обращать внимание на все происходящее, как увидел Кракена, присосавшегося снаружи к окну.       — Гуанмин, посмотри в люк, — тихо сказал я, немного придя в себя. Услышал ли он меня? Конечно, услышал, раз повернул голову сразу же, ни разу ни в чем не усомнившись, а потом уронив рацию на пол с глухим стуком. Аппарат почти сломался, но голос Марка продолжал что-то тараторить, пытаясь узнать, что произошло.       — Господи, помилуй…       Его рот остался приоткрытым от удивления, он, как и я, не сводил своего взгляда от окна. Мы оба боялись. Боялись отвести взгляд. Казалось, что хоть на секунду отвлечемся — сразу потеряем его из виду и он вытворит какую-нибудь неисправимую дичь, в котором будем виноваты лишь мы, потому что чувство ответственности окатило нас, словно ведро ледяной воды рано с утра. Мы ответственны за это чудище, мы начали эту экспедицию, мы начали изучение. Мы его выпустили.       Его щупальца… О господи, его щупальца буквально всосались в крепкое пуленепробиваемое окно толщиной в шесть миллиметров, как будто пытаясь его проломить. Оттуда мы увидели его… Это же рот? Гигантских размеров рот с огромными количествами острых зубов, расставленные в сотни рядов. Этими щупальцами он раздавил машины наших работников, этим ртом он их поглотил и этими зубами раскромсал их плоть. В какой-то момент от этих мыслей чувство страха стало притуплять чувство ярости.       Буквально на секунду я подумал, что на месте Рича, Нару и Майкла мог быть кто угодно: Гуанмин, я, Юнги и даже…мой сын.       Я крепче прижал к себе Джеина и глазами полной злости посмотрел в рот этого чудовища, который то открывался, то закрывался, словно хватая недостающий кислород. Если он тронет моего ребенка — я отдам без раздумья собственную жизнь, но выступлю первым добровольцем, кто в водолазном костюме спуститься к Кракену и выцарапает ножом его глаза.       — «Юнги, — крикнул в рацию Гунамин, подняв ее предварительно с пола, на что сразу получил ответ в виде мычания от него, — возвращайся на станцию сию же минуту, это приказ. Под термоклином Кракена нет, потому что эта тварь прямо сейчас смотрит на твоего сына и мужа.»       Со стороны Гуанмина это было отличным рычагом давления на Юнги. Ему действительно там делать теперь нечего, хотя он мог осознать это и до того, как погружаться, когда мы чуть ли не всей станцией отговаривали его ничего не делать и никуда не плыть. Но произнесенные им только что слова были гарантией того, что Юнги вернется на станцию так быстро, как только сможет.       Со стороны входа в главную нашу лабораторию, где происходили все наблюдения, послышались быстрые шаги. И мы до последнего не знали, кто это идет, потому что наша станция полна разветвляющихся коридоров. И как только этот бегущий обогнул последний поворот к нам и зашел на закрытую территорию, мы опознали в пришедшем Марка. Он не успел спросить нас о том, что случилось, так как сам все увидел и понял. Стоило ему лишь зайти.       Парень отшатнулся, его глаза напоминали два баскетбольных мяча.       — Папочка, мне очень страшно, — захныкал у меня в объятиях Джеин, быстро отворачиваясь в другую сторону от чудовища, когда Кракен, немного пошевелив щупальцами, двинулся вверх по стеклу и по-тихоньку его огромный рот начал скрываться от наших глаз, как и полностью весь чуть позже.       — Гуанмин, его нельзя упускать из виду! — крикнул я, придя в себя окончательно и действуя в рамках профессионализма.       Страх отступил на задний план. Сейчас требовалось лишь одно — поймать его. Поймать и убить к чертовой матери. Наконец-то отомстив за смерть всех тех, кого он сожрал. За наших коллег, за наших друзей, за страдания их родственников и семей. И за тех, кого он еще не успел убить.       Нахмурившись, мужчина нажал на зеленую кнопку на аппарате в своих руках, а затем начал говорить:       — Сейчас же закрыть все подводные шлюзы по периметру станции, водолазам немедленно вернуться в здание и привести их в мой кабинет, — быстро-быстро начал раздавать команды начальник в свою рацию, затем снова закрепил ее на своем нагрудном кармане, — Чимин, отведи Джеин в мою каюту, Хери присмотрит за ним. Ты мне очень нужен сейчас здесь.       Я все еще сидел на корточках, обнимая и успокаивая своего сына, но уже с решительным взглядом и намерениями бороться с чудищем и с причиной моих многолетних ночных кошмаров. Гуанмин присел напротив меня и положил свою тяжелую ладонь мне на плечо. Его жене я доверял, и она слишком часто была чем-то вроде няни Джеин во время моего и Юнги отсутствия.

***

      — Когда примерно Юнги будет здесь? — подошел ко мне начальник, строгим и сосредоточенным взглядом проходясь по моему компьютеру, где я продолжал следить за погруженным в воду глайдером. Об обиде на Мина я забыл на прочь, чуя всем нутром опасность. Хотя, честно говоря, я бы забыл о ней и в случае, если он встретил бы Кракена в глубине. Слишком я люблю этого мужчину, чтобы быть таким жестоким по отношению к нему. Да, я просто держу его в тонусе, иначе он может со своей чертовой работой и вовсе позабыть о том, что у него есть муж и сын.       Одним нажатием кнопки на компьютере я переключил окно и оценил дальность глайдера мужа от нашей станции и вглубь, и вширь.       — Он почти в двух с половиной километрах глубины от самого близкого к нему парковочного троса. Если будет двигаться с той же скоростью, то он прибудет примерно через пятнадцать-двадцать минут.       — Это много. У нас нет столько времени, — отрезал Су, сразу же отворачиваясь. — Где водолазы?       — Прибыл только Джейк. Остальные не успели до закрытия шлюзов, — быстро ответила дежурная на вахте, которая передала приказ возвращаться. И в этот же момент в лабораторию вошел Джейк в водолазном костюме, но без кислородных баллонов, масок и шапок на голове, вместо ласт на ногах у него уже были самые обыкновенные красные кеды. Маску для водолазного плавания он держал в одной руке, пока во второй у него красовался огромный гарпун.       Лицо у него было сосредоточенное и угрюмое, взгляд был направлен лишь на начальника, который на него еще не спешил оборачиваться.       — Черт, — ругнулся Гуанмин и повернулся в сторону Джейка, ожидая его слов.       — Кракен сбежал, — подтвердил водолаз, ставя гарпун на место, на огромную стойку рядом с остальными.       — Ты его видел?       — Да.       Все затаили дыхание от услышанного. Вот такие ситуации у нас тоже могут быть. Отправят на охоту за белой акулой для исследований, а вернешься после встречи с Кракеном, сам не понимая, как вообще выбрался после этого из воды живым. Однако, видимо, Джейка мало волновал вопрос того, как он выжил.       — Он тебя не заметил?       — Заметил, — совершенно просто, словно рассказывая о погоде, отметил Джейк. — Я выстрелил в него из гарпуна, он уплыл от меня, видимо, испугался.       Ища кого-то глазами по всей комнате, а потом, остановившись на мне, быстро подошел и, мягко улыбнувшись, совершенно поменявшись в лице, вручил мне какую-то мини-флешку с таким торжественным видом, будто спас всю страну.       — Что это? — нахмурился я, но все-таки взял флешку и вставил ее без промедления в компьютер.       — GPS-флешка. С помощью гарпуна я установил внутрь Кракена чип, теперь мы сможем отслеживать его местоположение.       Комната погрузилась в тишину. От услышанного у всех открылся рот в удивлении. У Гуанмина тоже. И ведь непонятно, чем руководствовался все это время Джейк: профессионализмом или страхом. Хотя, если учесть факт того, что он, скорее всего, потратил время на установку чипа на наконечник гарпуна, то профессионализмом.       — Ты на все плавания берешь с собой чипы? — удивленно пробормотал начальник.       — Нет, только на охоту, — пожал плечами водолаз, а потом все его внимание переключилось на компьютер, — тридцать восемь, сорок шесть, семнадцать, двадцать три, — быстро проговорил Джейк, когда увидел на мониторе запрос на пароль. Я ввел четко с первого раза, не переспрашивая.       Дождавшись полной прогрузки, на экране появилась карта нашей местности вместе с названием станции, а затем появилась и жирная красная точка, движущаяся к северному закрытому шлюзу. Отлично, Кракен в ловушке.       — Вот он, — буркнул я, наведя курсор на эту самую точку.       — Ну ты красавчик, Джейк, — провопил кто-то из наших коллег и послышались одобрительные возгласы. Несомненно, мы приблизились хотя бы на один шаг к долгожданной смерти этого чудовища, но радоваться пока было особо нечему. Однако, я все равно поддержал аплодисменты смущенному юноше (ей богу, ему всего двадцать три), точно так же, как и Гуанмин.       — Подготовьте сейчас же клетку, — обратился к вахтерше начальник, пока с довольным лицом всматривался в монитор на точку.       Еще много лет назад нами была подготовлена огромнейших размеров клетка, сделанная на заказ. Мы понимали, что убить Кракена нужно каким-то слишком изощренным методом, а не просто выстрелив в рандомное место на теле, от того, отбросив мысли об его убийстве, мы начали самую обыкновенную охоту с гарпунами и подготовленной заранее клеткой на поверхности воды, прикрепленная крепкими тросами с четырех углов к четырем двухместным гидроциклам. Пока дайверы изучали местности Марианской впадины, пытаясь напасть на след огромного чудовища, Юнги во всем этом либо не участвовал совсем, либо принимал участие слишком мало, когда в этом была необходимость или заставлял работать Гуанмин. Лежа рядом со мной в нашей каюте (тогда Джеин еще не было), на своем ноутбуке он мог искать информацию и мифологию о Кракенах ночами напролет. И, в конце концов, он, видимо, все-таки нашел способ убить Кракена, раз сам сегодня двинулся в верные лапы смерти уверяя, что, если найдет моллюска, то живым он от его рук не уплывет.       Но Кракен пропал. От него в течение шести лет не было ни слуху, ни духу, от того мы сделали логичный вывод о том, что он либо сам как-то помер, либо уплыл в другом направлении, где его могли отыскать власти других стран. Но он объявился снова и именно на нашей территории.       Все начали суетливо бегать туда-сюда, исполняя приказы Гуанмина, который сыпал их в огромном количестве: смазать клетку, вытащить ее наружу, подготовить гидроциклы, прикрепить клетку тросами к ним крепко-накрепко, чтобы наверняка и многое-многое другое. Я же сидел все на том же месте, уже закрыв окно на мониторе с координатами Кракена (к слову, он был примерно в километре от нашей станции) и следил за Юнги, который приближался к поверхности воды. Ему еще предстоит проплыть до нашего здания километров пятьдесят. Но в этом нет особой трудности, глайдер на поверхности воды, изготовленный специально для многоразовых случаев, может разгонятся до двухсот километров в час.       В тот момент, когда меня окликнул начальник, желая что-то спросить, у меня в кармане завибрировал телефон. Юнги. Значит, он уже на поверхности.       — «Чимин? — послышался его голос из динамика. Он был встревожен и дрожал. — Ты в порядке?»       — «Да, — ответил я тут же, — а ты?»       — «Я в норме. А как Джеин?»       — «Он сильно испугался. Еще бы. Ты бы видел, в какой ситуации мы заметили эту тварь. Он застал нас врасплох, — фыркнул я, вставая со стула и выходя в коридор, не желая, чтобы этот разговор кто-либо слышал. В принципе, я всегда отходил от людей и от толпы подальше в то время, когда разговаривал с кем-нибудь по телефону. И совершенно не важно, с кем я говорил. — Но все в порядке. Честно. Он сейчас у Хери. И я надеюсь, что она смогла его успокоить.»       Повисла неловкая тишина, в которой я отчетливо слышал лишь тяжелое дыхание мужа, а потом вздох.       — «Прости меня, — неожиданно произнес Юнги, а я прикусил свою нижнюю губу, вспоминая, что должен был на него серьезно обидеться вплоть даже до мыслей о разводе. Но ничего из этого на данный момент не было у меня в голове. Я был рад тому, что с Юнги все хорошо, что он сейчас плывет к нам и в скором времени я смогу его увидеть и обнять. — Я не должен был так уходить. Я совершенно не подумал о том, что чувствуешь ты. Снова.»       Слишком много повторяющихся событий по сравнению с тем, что было шесть лет тому назад.       — «Ты это говоришь потому, что Кракен тут оказался?» — решил я пошутить, а затем натянуто просмеялся с этого.       — «Чимин, я серьезно, — грозно проговорил Юнги, а потом, сделав небольшую паузу, все-таки продолжил. — Мне действительно очень стыдно за то, что я устроил перед тобой и Джеин. Перед ним я еще извинюсь. Док без моего внимания не останется»       Я немного улыбнулся с его слов. А точнее с того, как он назвал Джеин. По неизвестным мне самому причинам, он очень любил называть сына доктором (сокращенно «док»). Когда-нибудь я обязательно спрошу у него, почему Юнги так его называет, потому что иногда я и у себя начинаю замечать желание назвать Джеин также.       — «Все в порядке, Юнги. Не делай так больше, а иначе мне действительно придется с тобой развестись,» — нахмурился я.       — «Ты слишком любишь меня для того, чтобы так со мной поступать, — в его голосе стала слышаться улыбка. Он начал шутить, расслабился и улыбнулся, это уже хорошо. — Я буду через пятнадцать минут, дождись меня»       — «Куда ж я денусь?»       Пока я говорил по телефону, сам не смог заметить, как подошел к каюте Гуанмина и его жены, где сейчас находился Джеин. Отвлекшись от разговора с Юнги, я начал тщательно обдумывать свою мысль насчет того, чтобы дать сыну поговорить с ним. Джеин скучает по нему, я это знаю, да и к тому же буквально вчера я не дал им увидеться, а малыш очень сильно хотел, чтобы Юнги почитал ему сказку. Поэтому, я считаю, что он будет рад услышать Мина хотя бы по телефону.       — «Юнги, повиси секундочку, не клади трубку,» — поставив вызов на удержание, чтобы тот ничего не слышал, я вошел в каюту и увидел, как Хери успокаивающе гладила сына по волосам, пока тот прижимал плюшевого кролика бледно-розового окраса к своей груди и плакал. До сих пор, хотя прошло порядком больше получаса.       Обернувшись ко мне, женщина тут же грустно улыбнулась, привстала с места, уступая его мне, а Джеин поднял свои слезливые глазки на меня. Я присел на край огромной двуспальной кровати рядом с сыном.       — Сынок, хочешь поговорить с папой? — я нежно улыбнулся, начиная также поглаживать мальчика по голове. Глаза его мгновенно округлились и засверкали. Ей богу, я видел в них искрящиеся звезды. Джеин очень сильно любит Юнги. Мне иногда кажется, что любит он его даже сильнее, чем меня, хотя времени вместе они проводят катастрофически мало. Хотя, может быть, в этом и вся причина. Я всегда рядом, а Юнги, к огромному сожалению, нет.       Малыш яростно закивал своей головой, неловко улыбнувшись. А когда я снова подключил Юнги к разговору по телефону и торжественно вручил аппарат в маленькие ручки Джеин, тот тут же ярко заулыбался, напрочь забыв о слезах и страхе. Я не знал, о чем конкретно они разговаривали, потому что я не слышал того, что говорил малышу Юнги, тот лишь отвечал «да» или «нет» по началу, но потом весь контроль над разговором все-таки перешел в уста сына:       — «А когда вернешься домой, ты почитаешь мне сказку про Летучий корабль?» — смущенно пролепетал мальчик и, когда услышал явно положительный ответ, завопил на всю каюту слова благодарности и кричал «ура».       В этот момент мне стало очень жаль сына, потому что за такие, казалось бы, простые вещи, как прочитать сказку перед сном, он очень громко благодарит, как будто он просит о чем-то очень-очень сложном. Мне за это очень часто бывает стыдно. И именно потому, что это происходит множество раз. Почитать сказку перед сном, поиграть в кораблики в ванной наполненной пенкой, побеситься в коридорах станции, то бишь в догонялки поиграть или в бои с подушками, — все это сопровождается громкими благодарностями, как будто мы не его родители, а какие-то чужие люди, которые не имеют никакого отношения к нему, но почему-то с ним живут. Поглядывая на этого ребенка, я невольно вспоминаю себя. Единственным моим интересным занятием в детстве — это было чтение книг и просмотр старых кассет на видеопроигрывателе. Записанных мультиков было не так уж и много, и я все их засмотрел до дыр, потому что смотрел не по одному раз за день. Лишь бы я не отвлекал родителей от их работы или отдыха. Лишь бы не слышать, как они ругаются и бьют посуду в соседней комнате или кухне. Неужели и моего ребенка ждет такая же участь? Ни за что! Я не позволю этому случиться.       — Возвращайся скорее, — шепнул я в трубку, когда, радующийся и уже улыбающийся во все тридцать два зуба, ребенок бегал по каюте с громкими возгласами о том, что он скоро увидеться с папой и вернул мне в руки телефон.       Я положил трубку, с улыбкой наблюдая за осчастливленным сыном, напрочь забывшем о пережитом ужасе.

***

Counting Stars — OneRepublic

      — Юнги…       Он быстрым шагом зашел в лаборантскую, даже не расстегнув водолазный костюм, чтобы излишне не сдавливал тело (оно может травмировать кожу после таких приключений), был сначала встревожен, глаза его были испуганы. Точно такой же был его взгляд после первой встречи с Кракеном, когда она потерял двоих наших человек. Когда не смог их спасти и все напали на него, обвиняя во всем. Включая меня.       Мне неимоверно стыдно за это до сих пор. От чувства стыда я не могу отмыться.       — Чимини, — еле слышно пробормотал он, не замечая никого вокруг, подходя вплотную ко мне.       Пару секунд мы простояли в полной тишине, не решая ни обнять друг друга, ни поцеловать. Он, будто, ждал разрешения или первого шага. Словно был неуверен во всех своих последующих действиях по отношению ко мне, потому что явно держал в своей памяти все слова, сказанные мной в порыве злости перед его отправлением в Марианскую впадину.       Я сам сделал первый шаг. И это было правильно с моей стороны. Я знаю это.       Раскрыв руки, я приподнялся на носочки и крепко обнял Юнги за шею, прикрывая глаза и буквально сразу же начиная незаметно плакать ему в шею, вдыхая аромат его тела, намешанный с каким-то парфюмом. Этот запах практически въелся в мой нос. Но мне все равно его чертовски не хватало в часы долгой разлуки. Он обнял меня в ответ. Так же крепко, как и я, сжав свои руки. Руки вокруг моей талии, прижимая крепко-накрепко к себе, словно мы не виделись столетиями.       Но мне хватило и этих часов нашего расставания, во время которой я был уже уверен, что мы больше не увидимся. Я был чертовски испуган, и сейчас у меня нет ни сил, ни желания отпускать его далеко от себя.       — Как ты? С тобой все в порядке? — начал осыпать вопросами меня Юнги, немного отстранившись, чтобы посмотреть в мои глаза. Я открыл их и слезливо взглянул на него, начиная яростно кивать головой. — Я люблю тебя.       — Я тебя тоже очень люблю, — у меня не было сил сказать эти слова громче из-за слез и всхлипываний.       На этот раз Кракен никуда от нас не денется. Уж это я обещаю себе, Юнги, своему сыну, которого до чертиков напугало это морское чудовище, и всей станции.       Эта история действительно подошла к концу. Этот дневник я не собираюсь перечитывать, потому что как только Кракен будет убит, мы с Юнги уволимся, наконец, с Касто, продолжим жить мирной и спокойной жизнью, как самая обыкновенная счастливая семья, где уже никакой морской твари не будет места.       Я хочу стереть эти долгие и страшные моменты своей жизни навсегда из моей памяти. Я не хочу ни вспоминать о них, ни держать их, ни страдать от кошмаров. Потому этот дневник я оставлю здесь, в Касто, где все началось и где все и закончится, я уверен на этот раз на все сто процентов.       Моя мечта прекратила быть мечтой еще шесть лет назад, когда эта тварь чуть не прикончила моего любимого человека и меня самого, а сейчас могло убить и моего сына.