Hold On Tight: Возвращение в «Лазурный»

      Маленькая Вика шагала по тропинке, выложенной разноцветной треугольной плиткой, от которой рябило в глазах. Нащупав ладошкой солнцезащитные очки у себя на макушке, она опустила их на нос и подвинула на самый верх по переносице.       «Лазурный» ей не понравился. Дети в ее отряде казались ей глупыми и жестокими, и девочка задавалась вопросом, было ли так же тяжело ее матери, когда она начала сюда ездить. - Сомневаюсь, - вздохнула Вика, останавливаясь. - Мама совсем другая... - девочка пнула торчащий сбоку пучок травы и двинулась дальше.       Отправляясь на все лето в Российский лагерь, Вика предвкушала, как еще сильнее сблизится со своими мамами, но девочки из отряда дразнили ее за то, что она то и дело переключалась на английский язык и оспаривала их любые глупые теории.       Вика уселась на скамейку в теньке и стала оглядываться по сторонам. В этой части лагеря девочка еще не была, но это было даже к лучшему: здесь тройняшки не станут ее искать. Она выудила из кармана свой мобильный телефон и немного поразгадывала головоломки, которые, однако, быстро наскучили ей. Вика поднялась на ноги и продолжила свой путь по извилистой тропинке. Одна часть ее хотела сбежать из этого места, оставить цветные корпуса и всех их обитателей, улететь за океан к мамам, где Лена будет готовить ей банановые блинчики, а Юля рассказывать о работе космических станций, а другая ее часть хотела остаться и дать этому месту шанс.       В последнем разговоре по телефону с родителями Вика пожаловалась, что ей тут не нравится, и Лена готова была тотчас лететь во Владивосток, чтобы забрать дочь, но Юля остановила ее, удивившись тому, что девочка пробыла там всего неделю, а ей уже не нравилось. Потом они позвонили Саше, который был в восторге от «Лазурного» и решили дать Вике еще немного времени освоиться, и если она не передумает, Лена пообещала, что они ее заберут.       Мозг у Вики кипел. Мучился вопросами, на которые девочка не находила ответов. Она шла по тропинке в глубь рощицы, засаженной редкими деревьями. Ей не нравился запах. И хотя матери щебетали про «Лазурный» целый месяц до самого их отъезда, запах Майами с его духотой и обжигающе горячими бетонными плитами на тротуарах манил девочку.       Вика запустила руку в карман своих шорт, чтобы снова достать телефон, но вместо этого в ее руке оказался совсем другой предмет — маленькая застиранная черная фенечка из ниток мулине с красным сердечком посередине. - Как это сюда попало..? - Вика свела брови к переносице, разглядывая предмет.       Она вспомнила, как последний раз видела фенечку у Лены: она бережно хранила ее в резной шкатулке с другими воспоминаниями.       Вика сунула браслетик обратно в карман, а потом подняла голову. Прямо перед ней стоял маленький домик, наскоро выкрашенный в ярко-зеленый цвет. Девочка не удивилась, что не замечала его раньше, ведь маленькое строение затеняли своими раскидистыми ветвями могучие дубовые деревья, чьи искривленные сучья или простирались вперед, как руки, или тянулись в стороны, будто щупальца, и все они были унизаны сотнями, а то и тысячами желудей, которые были добычей суетливых, жирных, снующих туда-сюда белок, зорко остерегающихся сов, ястребов или других хищных птиц.       Открыв рот, Вика задрала голову и покрутилась вокруг своей оси. В какой-то момент у нее закружилась голова. Она вспомнила, как Саша с Кирой взяли ее на тот забытый островок с огромными деревьями, в которые можно было въехать на грузовике и с ветвей которых свисал испанский мох, похожий на волосы Банши.       Дальневосточная растительность казалась Вике диковинной. Она захихикала, вспоминая пальму, которая росла у нее на заднем дворе, где так любили сидеть Варежка и Архимед. Перед ее глазами то и дело мелькали образы тропических лесов, и ей сложно было даже сравнить эти дубы с теми дубами, что росли в Америке.       Она остановилась, крепко зажмурилась и открыла глаза. Дождавшись, пока круги перед глазами рассеются, девочка шагнула вперед и ухватилась за ручку двери. Петли тихонько скрипнули, и девочка хмыкнула, зная, что Саша бы сейчас сказал, что они скрипят нотой «ля». - Эй..? - позвала Вика, с опаской заглядывая внутрь. Солнечный луч проникал в окно, подсвечивая летающие пылинки. - Вау… - протянула она.       Домик оказался маленьким, без разделительных стен. В углу стоял стол, за которым, судя по слою пыли, никто давно не сидел. Однако, привлекло Вику не это: все стены были увешаны фотографиями.       Совсем забыв о безопасности, которой ее учили мамы, девочка бегом пересекла комнатушку и остановилась в правом дальнем углу. Половицы скрипнули у нее под ногами, а потом Вика чихнула. Она поспешно вытерла нос тыльной стороной ладони и стала разглядывать фотографии. Некоторые были старыми и выцветшими, нецветными, местами помятыми или слегка надорванными. Дети ее возраста. Дети постарше. Подростки. - Это же тетя Аня и тетя Аля! - Вика ахнула, уставившись на сестер Стариковых. На снимке они стояли в позе «скорпиона», в вертикальном шпагате и держа ноги у себя за головой. - Мама! - Вика снова вскрикнула. - Тетя Алиса! - она поднялась на носочки, чтобы убедиться точно: на фотографии были Юля с Алисой.       Они были немного старше, чем была Вика сейчас. Девочка захихикала, переводя взгляд на следующую фотографию: шесть маленьких девочек с какими-то тряпками в руках. У одной из девочек эта тряпка была повязана на лбу, и Вика тотчас узнала в этой девочке Юлю. Она широко улыбалась и казалась Вике похожей на кролика, потому что у нее не было зубов рядом с передними. Вика нахмурилась, осознавая, что свой золотистый цвет волос она, все же, унаследовала от матери. Сбоку от Юли стояли Аня с Алей, и Вика снова рассмеялась, замечая, что один из передних зубов у обеих вырос только наполовину. Она вспомнила, что пару лет назад у Лирик зубы росли точно так же, и Олег за это дразнил ее «моржом». Рядом с ними стояла Алиса. У нее были длинные косички.       Вика удивилась: на старых фото у Алисы стрижка была не длиннее, чем у Юли, да и теперь она не отращивала волосы ниже плеч, но девочка нашла ее очень красивой с косичками.       Она все пыталась найти на этом фото Лену, но последнюю девочку Вика не знала и не узнавала.       Девочка пробежалась глазами по уже изученным фото в попытках найти на них свою вторую мать, а потом замерла. Она почувствовала, как ее горло сжалось, не давая воздуху выход. На секунду потеряв равновесие, Вика пошатнулась и сделала несколько нетвердых шагов назад, вынуждая половицы отчаянно скрипеть: с фотографии на нее смотрела она сама. Вика резко подняла руки и шлепнула себя по щекам, словно проверяя, на месте ли было ее лицо. Она вскрикнула от внезапной боли и глубоко вдохнула. Так глубоко, что в глазах потемнело. Она сделала еще несколько неуверенных шагов назад. Древесина затрещала под ее ногами, как прогнивший такелаж парусного судна при легком шторме. Вика была не уверена, изменяет ли ей чувство равновесия, или домик действительно начал раскачиваться каждый раз, когда она делала шаг. Ее перепуганное лицо отразилось в защитном стекле на рамке, она развернулась и бросилась бежать.       Девочка неслась по разноцветной тропинке, трава щелкала ее по ногам, а сердце горело огнем. - Вот ты где! А мы тебя обыскались! - одна из тройняшек схватила Вику за руку, когда та стремглав неслась куда-то в сторону корпусов.       Вика остановилась и закричала. Ярослава распахнула огромные глазища, открыла рот и закрыла уши ладошками от неожиданности. - Ты что, привидение увидела?! - расхохоталась Каролина. Она была младшей из тройняшек и немного отставала от Ларисы и Ярославы ростом. Совсем чуть-чуть. Буквально на полсантиметра, но Вика знала их достаточно хорошо, чтобы заметить это. - Да она сама, как привидение! - Лариса важно махнула ручкой, глядя, как Ярослава пыталась моргать. Однажды, когда им было по четыре годика, девочка пришла домой и заявила матери, что она не моргает. Алиса сразу же попыталась объяснить дочери, что это невозможно, и что люди моргают непроизвольно, но Яра стояла на своем. С тех пор она иногда вспоминала о том, что нужно моргать, и заставляла себя это делать. Ларису это ужасно смешило, ведь сестра напоминала ей голодную ящерицу. - Смотри, какая бледная!       Когда с глаз спала чернота, и взгляд у Вики прояснился, она взглянула на сестер. Говорить сил у нее не было, поэтому она просто протянула руку, заметив у Каролины коробочку с соком, которые им раздали на полдник. Кара пожала плечами, но соком поделилась.       Когда Вика потянулась за соком, рукав у Кары на футболке слегка задрался, и Вика внутренне содрогнулась. На долю секунды у младшей из тройняшек на внутренней стороне предплечья мелькнуло крохотное родимое пятнышко.       «Шрамы из прошлой жизни!» — непроизвольно подумала Вика. Она вдруг вспомнила статью Яна Стивенсона, которую читала пару дней назад. Биография ученого и главного психиатра Университета Вирджинии завораживала девочку, ведь, исследуя реинкарнацию, которая сама по себе являлась ненаучной, мужчине удалось заставить научные круги всерьез относиться к своим исследованиям.       Согласно утверждениям Стивенсона, рубцы, шрамы и родимые пятна являлись своего рода «картами души» и отображали травмы и увечья человека, которые он получил в прошлой жизни. Этот канадский ученый собрал удивительное множество историй болезней и протоколов вскрытия, чтобы найти в них невообразимые сходства изменений кожи у якобы переродившихся детей. - Ну, вообще-то, я кое-что видела! - Вика сделала огромный глоток сока и вернула коробочку Каре. Она собиралась рассказать, как столкнулась с самой собой, когда из кусов выскочил Саша. - Вот вы где! - недовольно буркнул мальчишка. - Там вожатые вас обыскались! На ужин пора! - он схватил Вику за руку, и та с секунду поколебалась. Она хотела закричать ему, что видела себя из прошлой жизни, но из ее горла вырвался лишь заячий писк, и она покорно побежала за братом.

***

- Что ты там такого могла увидеть, что это не может подождать до после завтрака? - вооружившись расческой, Лариса поторопила сестер, и с Викой на буксире все они отправились в третий корпус к девятому отряду.       На распределении Олег с Лирик соврали, что им по восемь лет, чтобы попасть в один отряд к Саше и Кире, а когда правда вскрылась, переселять детей уже никто не стал. Третий корпус, где жили седьмой, восьмой и девятый отряды находился рядом с корпусом, где жил Викин одиннадцатый. Комната Олега и Саши находилась на третьем этаже. Девочки поднялись по лестнице, стараясь переступать через одну ступеньку в попытках подражать старшим детям. - Если я скажу, вы мне все равно не поверите! - Вика сбивчиво дышала. И хотя она занималась спортом, подобный подъем по лестнице дался ей не легче, чем тройняшкам. Ярослава одарила подругу снисходительным взглядом, высунула язык и театрально захрипела, сгибаясь пополам. Оставив Викину реплику без ответа, девочки вломились в холл девятого отряда, свернули направо и прошмыгнули в коридор к мальчикам. - Эй, мелюзга, вы совсем офигели?! - закричал мальчик, с которым Саша и Олег делили комнату. - Отвали от них! - Олег поднялся с кровати, замечая, как его сестры отступили на шаг от испуга, и постарался заслонить девочек собой. - Это наши сестры! - сестер Олег любил и ужасно ими гордился. Возможно, сказалось воспитание, а, может, глядя на то, как его мать воспитывала младшего брата, мальчик решил, что хочет быть похожим на Алису. К тому же сестры никогда его не доставали, потому что им сразу же повезло родиться с подругами, они всегда играли втроем, но если хотели играть с братом, он их никогда не выгонял. - Что случилось? - мальчик повернулся к сестрам и бегло их оглядел на предмет травм и ссадин. - Ты обещал! - Лариса лучезарно улыбнулась и протянула брату расческу.       В лагере сестры стали похожи на домовят, потому что никто не заплетал им волосы, как это ежедневно делала Алиса. Непослушные кудряшки торчали в разные стороны и постоянно путались. Когда Олег ненароком услышал, как какие-то девочки постарше нелестно отзывались о его сестрах, то задался целью это исправить, решив, что без труда справится с расческой и резинкой. Он взял у сестры расческу и принялся расчесывать ей волосы. - Ай! Я сейчас лысая буду, как та Барби! - завопила Лариса, отскакивая от брата. - Сейчас... - Олег обреченно выдохнул, неумело зачесал копну пушистых волос на макушку и закрепил резинкой. Потом он проделал то же самое с двумя другими сестрами и взглянул на Вику. - Ну уж нет... - запротестовала девочка, выставив вперед руки. - Я лучше буду лохматой! - А чего вы тут зависли? - широко распахнув дверь, в комнате у мальчишек появилась Лирик. Она внезапно остановилась, мешая Кире войти. - О, господи! - от природы артистичная Лирик театрально схватилась за сердце и пошатнулась, будто собиралась упасть в обморок. Кира ахнула, прикрыв ладошкой рот, посмотрела на сестру, и обе они покатились со смеху. - Вы что, на головах сюда приехали? - Кира сверкнула брекетами: Аня с Настей поставили их ей на передние четыре зуба, которые стали неровно расти, когда у девочки выпали молочные резцы. От этой реплики Лирик расхохоталась еще сильнее и звонче. Олег запустил в нее расческой, но не попал, а потом и вовсе обиженно отвернулся. - Ну, я тебе сейчас покажу! - завизжала Каролина, подлетела к девочке и со всего размаха шлепнула ее ладошкой по недавно разбитой коленке. Лирик подпрыгнула и заверещала от боли. Колено она разбила пару дней назад на детской площадке, когда показывала Кире, как они с Олегом прыгают с качелей во дворе их школы. Маленький камешек попал ей в сандалик, и девочка проехалась коленом по асфальту. - Кара!!! - жалобно протянула Лирик. Из тройняшек Каролина была самая бойкая. Она унаследовала характер матери до последнего виточка в ее ДНК и всегда самая первая бросалась на обидчика. И хотя колено у Лирик засаднило, злиться на свою младшую подругу девочка не могла. Одного взгляда не ее небрежную голову хватило Лирик, чтобы снова прыснуть. - Все-все! Я не смеюсь! - девочка выставила свои покрытые мозолями ладошки вперед, когда Кара, злобно наморщив нос, занесла ладошку, чтобы снова стукнуть Лирик по коленке. Девочка подняла с пола расческу и посмотрела на Вику. Та хоть и была лохматая, но, все же, Олегу не удалось соорудить у нее на голове такое же гнездо, какие он сделал близняшкам. Девочка подергала хвостик своей косички, которые Аля заботливо научила дочь заплетать, а потом глянула на расческу. - Я только косички умею, сойдет? - Лирик пожала плечиками. - Да что угодно лучше, чем это... - прыснула Кира, за что получила от Олега тапочкой, которую он швырнул через комнату. Девочка снова весело рассмеялась, а потом все же успокоилась и позволила сестре привести младших в порядок. - Смотри-ка! - Лирик гордо вздернула подбородок, оглядывая тройняшек и Вику. - И к завтраку успели! - она захихикала: все четверо стояли с одинаковыми косичками. Викины немного торчали в разные стороны, от чего она напоминала Кире Пеппи Длинныйчулок, только с золотыми волосами. - Ой! - ахнула Вика, прижимая ладони к губам. Она совершенно забыла о том, что хотела отвести тройняшек в домик в лесу, чтобы они сами могли убедиться: на старых фотографиях была именно она.       Девятый отряд стал собираться на завтрак, и девочки вынуждены были вернуться в свой корпус. У самого выхода с этажа, они натолкнулись на Соню Грабылину — главную задиру лагеря. Белая кожа, иссиня черные волосы и такие же глаза, в которых даже не видно было зрачка. Вика никогда не видела настолько черных волос. Ей вдруг вспомнилась статья Джона Митчелла, где он писал, что достаточно массивные и плотные звезды могут обладать таким мощным гравитационным полем, что удерживают испускаемый ими свет. Из-за этого любой свет, который излучает поверхность земли, будет гравитацией притянут назад и не сможет удалиться на какое-нибудь значительное расстояние. Митчелл также высказал предположение, что таких звезд во вселенной немало, хоть люди и не могут увидеть их свет. Именно подобные объекты в современном мире и называют черными дырами. И именно об этом думала Вика, когда встретилась с Соней взглядами: такой она и была — черная пустота во вселенной.       Она вдруг снова вспомнила эти фотографии. Ей хотелось поговорить об этом с Юлей, но в Москве сейчас была ночь. И хотя родители сказали ей, что она могла звонить им в любое время, Вика тревожить мать не хотела. Вместо этого весь путь до столовой она перебирала в голове все книжки, в которых она читала про близнецов, перерождение душ и ДНК.       Оказавшись за столом с тройняшками, Вика стала безразлично ковырять манную кашу. Она наблюдала, как Ярослава поднесла ладонь к поверхности каши, чтобы проверить, насколько она горячая. Заметив это, Каролина ударила ее по руке, от чего ладонь ее сестры тут же погрузилась в теплую жижу. Ярослава испуганно ахнула, резко выдернула руку и случайно зарядила ею по лицу Ларисы, сидящей справа от нее. Липкая масса разлетелась брызгами на ее лицо. Лара замерла от испуга, а Каролина начала заливисто хохотать, глядя на сестер.       Вика хотела быть такой же непосредственной, как ее двоюродные сестры, но она знала, что сильно отличалась от других шестилетних детей.       Когда пару дней назад в библиотеке девочки из ее отряда нашли самую настоящую лупу, которые показывают у сыщиков в мультиках, и стали разглядывать друг друга через огромное увеличительное стекло, смеясь и обсуждая, как им удалось друг друга отлупить, Вика была той самой девочкой, которая рассказала им, что «отлупить» — значит «сильно избить», а не «изучать друг друга под лупой».       С тех пор в лагере она получила прозвище «Википедия». Особой радости детям добавляло то, что ее имя было созвучно с первыми буквами слова «Википедия», и дети всегда выделяли его, когда дразнили ее. Вике это не нравилось.       Опустив голову, она продолжила ковырять свою кашу, пока вожатые пытались успокоить Ярославу, которой досталось от обиженной Ларисы, и утихомирить захлебывающуюся хохотом Каролину.       Вике же хотелось улететь далеко-далеко и жить между страницами книг на этажерке и надеяться на счастливый конец.