Hold On Tight: Возвращение в «Лазурный»

      Вика протащила тройняшек по тропинке — такой узкой, словно еще во время укладки какая-то неведомая сила сжала ее с боков. По бокам от нее росли шесть раскидистых магнолий, так что в любое время суток это место пряталось в тени, да и с детской площадки эту тропинку можно было разглядеть с большим трудом. Вика думала, что именно поэтому ее и выкрасили в яркие цвета. - Вау!!! - затянула Лариса, увидев перед собой домик.       Магнолии сменились дубами, и их ветви возносились над крышей, словно руки великанов. Тройняшки помнили, как отдыхали у Вики с Сашей в Майами, и у них перед домом тоже росли магнолии. Когда деревья цвели, Лена открывала все окна и ставила в проход оконный вентилятор обратной стороной, так что он всасывал воздух с улицы, а вместе с ним — густой аромат, исходивший от древесных крон, среди которых они жили.       Романтичная Ярослава вздохнула, жалея, что магнолии с их мягкими цветами сменились грубыми дубами, но ей нравилось, как ветки оплетали крошечное строение, напоминая собой старых супругов, которые прожили вместе целую жизнь и прекрасно чувствовали себя в обществе друг друга.       Девочки вспомнили, как, спасаясь от цепких пальчиков тройняшек, Депутат карабкался по переплетенным ветвям магнолий — этому бесконечному воздушному лабиринту, и прятался там, отдыхая в прохладной тени.       Каролина остановилась и огляделась. Тут и там на ветвях деревьев болтались кормушки для птиц, и у некоторых из них даже порхали ласточки, воробьи и даже один ястребиный сарыч. - Пришли! - голос Вики вывел сестер из задумчивости. Они остановились напротив двери, которую можно было и не заметить, если не знать, что она там была.       Вика потянулась рукой к ручке и несколько секунд колебалась. Распахнув дверь, она шагнула внутрь, глубоко вздохнув, и дождалась, пока сестры войдут следом. Дощатый пол скрипнул у них под ногами, а кроссовки отбивали ритмы с каждым их шагом.       Домик показался сестрам волшебным. Тихим и громким одновременно: он позвякивал, постукивал, поскрипывал, и этот ритмично повторяющийся перебор разносился далеко за его пределы. - Смотрите! - закричала Ярослава, бегом пересекая помещение. - Это же мама!!! - она стала тыкать пальчиком в фото, на котором Алиса была чуть старше их самих. - Она так на нас похожа! - ахнула Лариса, останавливаясь рядом с сестрой. - И вон тоже мама!!! - девочка пересекла зал и остановилась у фотографий, которые Вика посмотреть не успела, когда убежала отсюда. - И папа с тетей Юлей!!! - взвизгнула Каролина. - Какие они маленькие! - протянула младшая из тройняшек, словно удивляясь, что ее родители когда-то были такими же детьми, как и они сами. - А вот я! - Викин тихий шепот дрожал. Она указывала пальчиком куда-то на стену, но сама туда не смотрела, словно боясь, что девочка с фотографии засосет ее в свой мир на веки веков.       Тройняшки скептически переглянулись: они не были такими умными, как Вика, но уже достаточно подросли, чтобы понимать, что ее фото никак не могло оказаться на этой стене. - О-фи-геть… - затянули сестры, когда им все же удалось разглядеть фотографию.       На них глядела Вика. Те же черты лица, те же глаза, даже тот же самый дефект ресничек — Викины ресницы росли в два ряда, особенно выделяя небесно-голубые глаза у нее на лице. Крохотная родинка у нее под правой бровью. Девочка на фото улыбалась и даже морщила свой носик точно так же, как и Вика. - Я же говорила, что вы должны это увидеть! - испуганно вытаращилась Вика. - Откуда тут твоя фотография? - почти прошептала Яра. - А вон еще и еще!!! - она тыкала пальчиком в фотографии, находя на них Викино лицо. - Смотри, а на той ты уже старше, и тетя Юля там тоже есть! - Вика глянула на снимки, а потом ее маленькое личико исказилось, и она заплакала от испуга. - Вика, не плачь! - Каролина подбежала к ней первой и крепко обняла ее. - Да, не плачь! - подключилась Лариса. - Подумаешь, лицо такое же! Мне, вон, мое лицо приходится делить с Ярой и Карой! - она хихикнула, пытаясь разрядить обстановку.       Каролина обиженно хмыкнула и шлепнула сестру ладошкой по лбу, и лишь Ярослава стояла в стороне, разглядывая фотографии. Она не понимала, почему девочка на фото была так сильно похожа на Вику, и искала объяснение, подвластное ее шестилетнему сознанию. - Я думаю, что у тебя есть сестра-близняшка… - воскликнула она. - Только… Ну, она не здесь, понимаешь? - Нет. - всхлипнув, призналась Вика. - Когда вы были совсем маленькие, ей вдруг захотелось стукнуть по зеркалу кулаком! - начала Ярослава, находу выдумывая историю. - Ей просто не нравилось, что у нее есть сестра-близняшка… Мне тоже иногда не нравится… - Эй!!! - одновременно взвизгнули Кара с Ларой. - И вот однажды, пока тетя Юля с тетей Леной были заняты, она подошла к зеркалу и заставила себя последний раз взглянуть на себя. - проигнорировав сестер, продолжила Ярослава. - Но она не увидела своего отражения, а вместо этого ее рука проходила сквозь зеркало. - Правда? - Вика стерла слезу ладонью и проглотила очередную порцию слез. - Ты слушай дальше! - Яра закатила глаза, а потом снова обернулась к фотографии. - И вот, она пошла гулять по потустороннему миру, и всем она нравилась. Она была еще умнее тебя, и все дети в садике хотели быть на нее похожими. - Значит, она ушла, потому что я и правда «Википедия»? - Вика снова разревелась и затряслась, совсем не сдерживаясь. - Ты не помогаешь! - фыркнула Лариса, глядя на Ярославу. - Но ей там не понравилось!!! - закричала Яра, но Вика совсем ее не слушала. - Вика, ты не понимаешь! Она хочет вернуться, но не может! И теперь она появляется на фотографиях, чтобы смотреть на старую жизнь с тобой и Сашей, где ее больше нет… - Вике эта версия не понравилась, и она принялась задыхаться от рыданий. - Я тебя сейчас стукну! - буркнула Каролина, сердито косясь на сестру. - Замолчи! - Мы должны срочно ее достать!!! - завыла Вика. Эта версия ее совсем не удивила, хотя была, мягко говоря, ненаучной. А все ненаучное Вика, подобно матери, всегда подвергала сомнениям. - Пойдем скорее! - Лариса потянула ее в сторону. - Я знаю, где есть большое зеркало! - она выволокла Вику из домика и направилась в сторону корпусов, поманив за собой сестер. Каролина напоследок пригрозила Яре кулаком, чтобы та больше не сочиняла глупых сказок. - Вот, посиди тут! Мы сейчас! - Лариса усадила Вику на одну из лавочек недалеко от детской площадки, а сама схватила Яру с Карой за руки и поволокла их в сторону «Колизея».

***

      По просьбе Олега Саша побежал в корпус за своим «Нинтендо Свитч» — новой портативной игровой приставкой, которую он выпросил у родителей на день рождения. Перед отъездом Юля накачала ему разных игр, чтобы сын не скучал. Однако, он про нее и забыл совсем, когда они приехали в «Лазурный», потому что тут каждый день было, чем заняться.       Заметив сестру сидящей в одиночестве на скамейке, мальчик оглянулся в поисках тройняшек. Они с Викой не расставались ни на секунду, стоило им оказаться вместе, но сейчас их нигде не было. И только потом Саша заметил, что Вика плакала. - Привет… - он осторожно присел на край скамейки. - Привет… - несмело отозвалась Вика.       Она вдруг показалась Саше такой крошечной. Он не мог объяснить себе, почему вдруг испугался. Возможно, ему вспомнилось, как Вика упала на тренировке, и родители вынуждены были отвезти ее в больницу. Вспомнил, как Лена позвонила ему и сказала, что он будет ночевать в доме у Киры. Он никому об этом не сказал, потому что у Юли с Леной было полно забот, но в ту ночь он так и не смог заснуть. Всю ночь Саша просидел за кухонным столом в доме Ани с Настей с самым большим кухонным ножом в руке: боялся, что вломятся грабители. Заснуть ему мешал чистый адреналин, а еще сомнение, что его семья когда-нибудь вернется домой в целости и сохранности.       Но вышло с точностью, да наоборот. Домой вернулись все, даже Вика, которая должна была оставаться в больнице и которую Саша думал, что потерял. Мамы по очереди дежурили у Викиной кровати и заканчивали друг за друга начатые предложения.       В бога Саша особо не верил, но решил перестраховаться: в тот день он заключил с высшими силами негласную сделку. Если Вике больше никогда не будет больно, он больше не будет ныть или дразнить сестру. - Эй, хочешь «сникерс»? - осторожно спросил Саша. - Стащил из запасов Олега… - Вика помотала головой. - А мой «Айпод» хочешь одолжить? - снова попытался мальчик, зная, что Вика забыла свой дома, а ей иногда нужно было включать свои дурацкие научные подкасты, чтобы отвлечься. - Не хочу ничего слушать… - пролепетала Вика. - Тебе не нужно ничем со мной делиться только потому, что я сломалась… - Что ты несешь? - у Саши по спине пробежали мурашки. Он подумал, что Вика прочитала очередную статью, и теперь снова выдумывает безумные теории, как это было пару лет назад, когда она прочитала про осаду Уейко и инцидент в Руби Ридж. В тот день она заставила родителей избавиться от всех консервов, чтобы никогда даже близко не стать похожей на приверженцев сурвивализма. - Мамы хотят от меня избавиться, потому что я в детстве расщепилась… - она вытерла глаза кулачками. - Такой ребенок, как я, никому не нужен! - Ты совсем с ума сошла?! - возмутился Саша, подвигаясь ближе к сестре. - Ты же не серийный убийца. Не мучаешь белок и вообще не делаешь ничего ужасного… - он задумался. - Ну, только иногда пытаешься прорыгать гимн США. - Я только один раз так делала! - возмутилась Вика, нахмурившись. - Но, Саш, ты сам подумай, никто же не держит дома поломанные игрушки… Их рано или поздно выкидывают… - Викуш, поверь мне: никто не хочет от тебя избавиться… - Саша усмехнулся. - А если это все же случится, то я убегу с тобой. - Клянешься? - Вика икнула и протянула брату руку. - Клянусь! - сказал Саша, и они сцепились мизинцами. - А куда мы поедем? - спросила Вика так серьезно, словно им немедленно нужно было планировать маршрут. - Может, в Будапешт? - предположил мальчик. Он плохо представлял себе, где находится Будапешт, но ему нравилось это слово: оно будто взрывалось на языке. - Или в Шанхай. Или на Галапагосские острова… - сказал он по слогам, и Вика засмеялась. - Устроим с тобой цирковое шоу: девочка, которая отвечает на любые вопросы, и мальчик, который с помощью ладошки и подмышки может пропукать любую мамину музыку… - Вика залилась хохотом, вспоминая, как Саша впервые продемонстрировал им это умение. Лена от него в восторг не пришла…

***

- Юляш, хватит работать… - Лена вплыла на кухню их московской квартиры и застала Юлю за ноутбуком.       Она болтала на английском, на котором Лена всегда говорила лучше, чем Юля, но сейчас Лена ее совсем не понимала. Кевин отвечал ей что-то на том же английском высшего уровня. Лена положила подбородок жене на макушку, обняла ее со спины и вне поля видимости камеры запустила руки ей под футболку, чтобы погладить живот. Обычно Юлю это всегда отвлекало от любых дел, но в этот раз она даже не отреагировала.       Кевин махнул Лене рукой, не переставая постукивать ручкой по листу бумаги у него перед глазами, и Юля обреченно простонала. - Нам нужен перерыв… - она махнула рукой, и Кевин кивнул. - Я тебе через полчаса перезвоню, ладно? - парень снова кивнул, и Юля сбросила звонок. - Лаборатория все же похитила тебя у меня… - нежно улыбнулась Лена, принимаясь покрывать поцелуями теплую щеку жены.       Юля улыбнулась. Голова у нее кипела, но сейчас ей хотелось раствориться в рыжих объятиях подобно кубику сахара в чашке с чаем. Она прижалась к Лене, уткнулась носом ей в шею и сладко захихикала. Пазухи ее носа заполнились ароматом теплого молока и персиков. Поначалу Юля очень боялась, что со временем этот запах смешается с ее собственным, и она больше не сможет им наслаждаться, но этого не произошло. Более того, и Саша, и Вика пахли в точности, как Лена, что заставляло Юлю чувствовать себя втройне счастливой.       На дворе стояло лето, и за окном звучали приглушенные детские голоса или смех, а воздух, казалось, был насыщен бесчисленными возможностями. Юле это нравилось. Нравилось твердо стоять на ногах. Нравился дух абсолютного оптимизма, которым теперь была окутана вся ее жизнь.       В задумчивости Юля провела пальцем по шву на обоях и вдруг вспомнила тот день, когда ей сказали, что у нее не может быть детей. Пока Юля приходила в себя после сокрушительных новостей, Лена была с ней рядом, не оставляя ее одну дольше, чем на десять минут. - Давай заведем еще одного ребенка? - внезапно предложила Юля.       Лена отстранилась от нее, но вовсе не потому, что она не хотела бы заводить третьего ребенка, а просто потому что вопрос застал ее врасплох. Она сделала глубокий вдох, и ее легкие моментально наполнились фантомным больничным ароматом, воспоминания о котором были еще свежи: сложный коктейль из спирта, карболки, крахмала и лекарств хлынул ей в грудь, и на мгновение она почувствовала то, чего не испытывала уже давно — эйфорию молодой матери, которой все было подвластно. Это чувство наполнило Лену изнутри, и она отчетливо вспомнила все, чем были наполнены эти годы с Юлей. Все, что она знала и любила. - Ты уверена? - Лена коснулась губами Юлиного виска. - У нас еще есть возможность отмыть этих… - пошутила она. Юля засмеялась. - Я уже начала собираться… - Я бы очень хотела тебе помочь, - Юля наморщила носик, и руки у Лены моментально стали горячими от того, как сильно она любила Юлю. - Но мне нужно решить задачу Дирихле для уравнения Лапласа в круге… - Скажи это еще раз… - сладко промычала Лена с шутливыми нотками в голосе. Из всего предложения она поняла только «мне нужно». - Мне там нужно преобразовать одну функцию с учетом выражений для коэффициента Фурье… - Юля зашептала ей в самое ухо, проводя пальцем по ее ключице. - Обожаю, когда ты говоришь «Фурье»… - подыграла ей девушка.       На самых начальных этапах их отношениях Лена пыталась вникать и заставляла Юлю рассказывать о математике. За эти долгие семнадцать лет она умудрилась рассказать многое: про дельта-функцию Дирака для решения задачи Коши, про ядро Фредгольма, про ряд Лиувилля-Неймана в интегральном исчислении и про многое другое, что Лене не то, чтобы понять, не удалось даже произнести.       Однако, окончательно она бросила попытки понять Юлю, когда Вика начала говорить. Еще будучи годовалой малышкой, она самостоятельно научилась переключать каналы, где всегда смотрела какие-то научные лекции. А когда дочка стала выдавать фразы типа «Барионная асимметрия», Лена сдалась.       Иногда она украдкой подслушивала, как Юля рассказывала Вике об устройстве вселенной, и вспоминала ту пятнадцатилетнюю девчушку, которая повесила себе на стену уравнение, которое так мечтала решить. Девчушку, которая из подручных материалов собрала ей на день рождения парящую луну. Девчушку, которая рыдала, потому что не понимала английский. Девчушку, которая превратилась в девушку и предложила Лене сердце, руку и всепрощающую любовь. - Мне нужно еще немного поработать… - разочарованно протянула Юля, но даже в этих словах Лена могла почувствовать глубокую нежность и любовь.       Лена оставила нежный поцелуй таять на ее губах и вернулась к чемоданам, с которыми они должны были лететь во Владивосток. Лена безумно скучала по детям. Скучала по Саше с его неиссякаемым запасом энергии. Скучала по Вике и ее вопросам, на которые Лена не находила ответов. Ей хотелось купить дочке футболок нежных пастельных тонов, отвести сына в батутный парк, где они с Викой бы соревновались в том, у кого получится самое техничное сальто. Проигрывать Саша не любил, а Вика всегда ему поддавалась, хотя они оба знали, что по части гимнастический трюков, Вика явно выигрывала.       Лена положила ладонь себе на живот, задумываясь о Юлиных словах. Перед глазами пролетели дни, когда Саша капризничал, а Юля могла часами лежать неподвижно рядом с ним, поглаживая ему животик. Она скручивалась вокруг него калачиком, как потом точно так же скручивалась вокруг Вики. Думала о том, как Юля закидывала на нее ногу перед сном, как скользила ладонью по ее бедру к животу. Эти ее позы, которые Лена угадывала по изгибу Юлиного позвоночника, по положению рук и ног, по лежавшей очень близко к ее лицу голове, были для Лены самой настоящей поэмой о нежности.       Она забросила в чемодан очередную футболку, а потом сходила в детскую, где нашла «Айпод» дочери, который та впопыхах оставила дома перед поездом. Лена бережно сложила огромные беспроводные наушники ослепительного розового цвета, положила девайс сверху и сложила в свою сумочку, чтобы при встрече вручить Вике ее любимую вещь. Девочка часто носила наушники, чтобы изолироваться от посторонних шумов, мешающих ей сосредоточиться, когда наука целиком и полностью поглощала ее.       Лена прислушалась, улавливая Юлин усталый приглушенный голос, взяла с тумбочки телефон и набрала Аню с Настей. Они лежали на кровати в Аниной квартире и слушали, как Аля увлеченно рассказывала им про успехи дочери в художественной гимнастике.       Лена по-доброму завидовала Насте: ее жена не работала летом, да и сама она отложила на какое-то время написание детских книжек. В Россию Настя приезжать не любила. Тут все ей напоминало о ее поломанной жизни. Единственную радость она находила в том, что могла встретиться с двойняшками. Она все время хвасталась тем, что Маша с Мишей оказались намного умнее нее, потому что сбежали из дома в шестнадцать, несмотря на угрозы родителей лишить их финансирования. И теперь, когда им было по двадцать четыре года, обоим удалось построить карьеру и сохранить отношения с родителями. И если тот факт, что родители от нее отреклись, совсем не волновал Настю, то ее кошмары, в которых Артур забирает у нее Киру, становились ярче с каждым днем, проведенным в Москве. Все дошло до того, что Настя отказывалась выходить на улицу.       Аня знала, что у детей, которые на протяжении какого-то времени регулярно становились объектами насилия со стороны взрослых, даже во взрослом возрасте почти всегда оставалась одна или несколько «кнопок», включающих непроизвольные рецидивирующие воспоминания о пережитом. Долгое время Аня не могла предсказать, что может спровоцировать возвращение к кошмару. Но стоило им вернуться в Москву, так у нее сразу же появлялось ощущение, что кто-то нарочно нажимал на все эти «кнопки» в Настином сознании.       Иногда Ане удавалось вытащить Настю из дома, но та соглашалась только при условии, что они в разговорах не будут упоминать Киру. Ее паранойя росла в геометрической прогрессии от одной мысли, что Артур мог оказаться где-то неподалеку, узнать, что у него есть дочь, и превратить их спокойную размеренную жизнь в ночной кошмар.       Она вспоминала, как Дима забрал у Али Лирик, и как та чуть с ума не сошла, разыскивая ее. Девочка была совсем еще крошкой, поэтому ее психика замылила все нехорошие воспоминания, но даже она иногда просыпалась ночью и бежала к матери с криками, что кто-то пытается ее украсть. Такой судьбы для Киры ни Настя, ни Аня не хотели, хотя иногда их удивляло, что в свои почти девять лет девочка ни разу не спросила о том, как она появилась на свет. Они обе были уверены, что Вика уже давно рассказала им с Сашей о том, откуда берутся дети, но в светлой голове девочки так и не созрел волнующий всех детей вопрос.       Когда у Юли с Леной случилась история с семейный древом, Аня несколько дней ходила сама не своя. Она боялась, что девочка, которую она любила так, словно сама подарила ей жизнь, отвернется от нее, но этого не случилось. Иногда Кира любила Аню слишком сильно. Если вдруг по ночам ей становилось страшно, она всегда будила именно Аню, за что Настя закатывала шуточные сцены ревности.       Как только Лена выяснила, что ни Настя, ни близняшки еще не начали собирать вещи, она для приличия поворчала на подруг. Сбросив звонок, она снова кинула тяжелый взгляд на раскрытый чемодан, шумно выдохнула и отправилась к Юле. Как только она оказалась в кухне, Юля замычала, захлопывая ноутбук, и стала потягиваться. Лена сразу поняла, что у нее снова болит спина от непрерывного сидения за компьютером. В любой другой ситуации Лена бы стала ее отчитывать, но сегодня ей не хотелось этого делать. Она уселась Юле на колени, обвила ее руками и стала пальцами разминать ей то место, где однажды ее тоненький детский позвоночник треснул от силы столкновения автомобилей. Юля снова замычала, но уже от удовольствия, а потом вздрогнула и зашипела от боли. - Тебе надо полежать… - Лена кивнула будто самой себе, и Юля прикрыла глаза, мысленно соглашаясь с ней. - Полежишь со мной? - спросила она. Лена засмеялась, сама себе удивляясь, но кивнула. Юля глянула куда-то в пустоту и мечтательно вздохнула. - Чаю бы еще кто налил… - она подняла хитрые глаза цвета незабудок и поджала губы в улыбке, от которой у Лены появилась слабость в коленях. - Ты же знаешь, что тебе достаточно просто попросить, верно? - засмеялась Лена.       Она нехотя отстранилась от Юли, и та немного посторонилась, чтобы позволить жене свободно передвигаться по кухне. Спину пронзила острая боль, и Юля в тишине покинула кухню. Она зашла в их небольшую спальню и улеглась на покрывало. От подушки пахло Леной, и Юля уткнулась в нее носом, втягивая аромат. Она расслабилась и даже не услышала, как Лена вошла в комнату с чашкой чая наготове. Она поставила ее на тумбочку, улеглась рядом с Юлей и притянула ее к себе.       Юля сомкнула руки у нее на пояснице и положила щеку жене на грудь. Ей вдруг вспомнился первый год с Леной в «Лазурном». Они стояли на берегу моря, наблюдая, как новорожденные черепашки старались грести крошечными плавниками и справляться с волнами. Юля сказала Лене, что однажды обязательно женится на ней, сама не веря в свое собственное убеждение. Лена хихикнула, крепко ее обняв. Потом Юля спросила у нее, где бы она хотела стать ее женой. «Прямо здесь», — ответила Лена, показывая себе под ноги. Лена хотела, чтобы вечернее солнце ласкало ей лицо, чтобы ветерок развевал волосы. Чтобы ее рука лежала в Юлиной руке, и морская вода плескалась у их ног. Лена искренне верила, что если они поженятся на том самом месте, стоя по колено в соленой воде Японского моря, эта вода со временем вымоет и унесет с собой всю горечь и боль оставшиеся в ее душе от издевательств в школе.       От нахлынувших воспоминаний Юля шумно выдохнула и покрепче сжала объятия. - Ты чего? - заулыбалась Лена и принялась перебирать пальцами Юлины густые волосы. Она все время ворчала, что от бесконечных визитов в салон на покраску ее волосы превратятся в солому, но то ли потому, что Юля старательно за ними ухаживала, то ли из-за влажного Флоридского климата этого не произошло. - Не верю, что мы поженились... - прошептала девушка, оставляя на рыжем подбородке долгий поцелуй.       Лена расхохоталась, и Юля вдруг увидела перед собой ту пятнадцатилетнюю девочку, которая обращалась к черепашатам по имени. Ее летящие по ветру волосы, лучистые глаза, нежную кожу щек, покрытые загаром плечи, легкую ткань пижамы, изящные босые ноги. И еще улыбку. Улыбку, с которой Лена шагала в Юлины объятия. - Даже несмотря на то, что у нас сыну восемь, а дочери шесть? - тон Лениного голоса звучал шутливо, но Юля вздрогнула: дети казались ей совсем крошками, хотя на деле были частью их с Леной союза половину проведенных вместе лет. Юля не ответила. Язык прилип к ее небу, а слова застряли в горле. Лена поцеловала ее в лоб и отодвинулась, чтобы заглянуть жене в глаза. - Я согласна... - тихо прошептала она, словно не хотела, чтобы кто-то кроме Юли ее услышал. Брюнетка непонимающе нахмурилась. Лена мягко прыснула, взяла ее ладонь и положила ее себе на живот. - На еще одного ребенка, глупая...