Глава 5: Лазурный.
6 июля 2023 г., 01:50
Порядок выступления ребят был организован путем жеребьевки. Пока дети выступали, Алиса, Аня с Настей и остальные не могли насмотреться на детей, которые о чем-то увлеченно болтали, смеялись, кривлялись и дурачились.
Настя вспоминала, как родители все время твердили ей, что она должна дружить только с ровесниками, а девочка всю жизнь не понимала, почему. Сейчас она смотрела на Киру, которая прекрасно ладила и с Лирик, и с Сашей с Олегом, и даже с Викой и тройняшками.
Она вспомнила, как еще до переезда в их роскошный особняк родители запрещали ей дружить с девочкой с соседнего подъезда, потому что родители постоянно оставляли ее одну дома, и в глазах старших Лисичкиных это было неприемлемо.
«Я знаю, тебе кажется, что весь твой мир вращается вокруг твоих подружек... — отец клал свою огромную медвежью ладонь маленькой Насте на плечо и пристально смотрел ей в глаза, в которых отражались облака. — Но у них у всех никудышные родители! Кто оставляет ребенка одного на три дня?»
«А кто оставляет своих детей на всю жизнь..?» — впоследствии спрашивала себя Настя. Иногда она ловила себя на мысли, что ей было бы легче узнать, что ее родители умерли тридцать лет назад, чем осознавать, что они просто были тенями на фоне ее жизни. Отец утверждал, что он сделал для нее все, что она ни в чем не нуждалась. Когда у них родилась Кира, Насте иногда хотелось запустить в родителей грязным подгузником, погремушкой, тапочкой, которая стала мала ее дочери, и закричать, что все свое детство она нуждалась только в родительской ласке.
Видимо, Настя не сводила с детей глаз настолько долго, что направление ветра в ее жизни навсегда изменилось. Потом она улыбнулась и почувствовала Анины тонкие длинные пальцы на своей коленке.
- Всем привет! - Лирик постучала пальцами по микрофону, чтобы убедиться, что он был включен.
Услышав голос дочери, Аля зааплодировала и закричала. Аня усмехнулась, глядя на племянницу, а потом на дочь, которая искала ее глазами. Заметив Аню с Настей на рядах, Кира широко улыбнулась и замахала им рукой.
- Мы… - Лирик поджала губы и подняла глаза к потолку, словно обдумывала, что она скажет. - Мы… В общем, я не знаю, как описать нас… - Она махнула рукой себе за спину, где стояли Саша с Олегом, мальчишка из их комнаты, Вика и тройняшки. - Мы семья! - она снова обернулась и обнаружила, что Соня стояла от них слишком далеко. - Вот, теперь все в порядке! - она усмехнулась. - Вика и тройняшки должны выступать со своим отрядом, но мы решили взять их к нам, потому что мы одно целое. - она оглядела зал и нашла родителей взглядом. - Наши родители приезжали сюда с тех самых пор, как были в нашем возрасте. Моя сестра… - Лирик указала на Киру. - Сказала, что такие, как мы, называемся «легендами»
- The Legacy… - Кира подняла свой микрофон, чтобы поправить Лирик. - Династия! Так мама говорит… - девочка пожала плечами и подняла с носа очки, так как солнце уже скрылось за верхушками деревьев, но все еще было достаточно светло.
Девочки продолжали рассказывать про своих родителей, про то, как Аня с Алей не пропустили ни одного лагерного мероприятия и везде принимали участие со своей гимнастикой. Про Юлю, которая подобно Вике рассказывала всем вокруг о разных вещах, которые вызывали у восьмилетних девочек восторг.
- Я завидую им… - Аля опустила голову сестре на плечо.
Лирик рассказывала всем о том, как ее мать и тетя отправились на Олимпийские игры и завоевали медали.
- Сколько раз мы мечтали вот так же выйти на сцену и рассказать о нашей матери… - Аня наклонила голову и положила ее поверх Алиной макушки.
- Да, но у них кое-чего нет… - вздохнула Аля. Аня повернулась, выпрямилась, уставилась на сестру, и та закатила глаза точно так же, как она делала в детстве, когда Аня не понимала элементарных вещей. - У них нет такого отца, как у нас…
***
Когда концерт закончился, дети разбежались к родителям. Юля жалела, что ее родители ни разу так и не приехали на родительский день, но все равно каждый раз выступала и расхваливала их так, словно они там были. - Мам… - Вика остановилась напротив Юли с Леной, опустила глаза и стала перекатываться с пятки на носок. Саша стоял позади нее и тоже старался не пересекаться взглядом с родителями. Они с Леной отвели детей в сторону и остановились недалеко от места, где раньше была тропинка, ведущая к домику на дереве. Юля присела напротив дочери с сыном. У Вики были такие тоненькие ручки, что Юля могла видеть, как под кожей двигались косточки, а глаза казались более взрослыми, чем у нее самой. - Думаю, вы хотите о чем-то с нами поговорить? - мягко спросила Лена, чувствуя, что детей что-то беспокоит. Она присела рядом с Юлей, положила ладонь ей на поясницу и почувствовала тепло. - Угу… - промычала Вика, прикусив нижнюю губу. Она уселась Юле на коленки и обвила ее шею руками. Юля обняла дочь, а потом поманила в объятия и сына. Разбираться, в чем дело, ей не хотелось. Лена шагнула ближе и тоже обняла их всех. - Мам… - снова пробормотала Вика. Она слезла с материнских колен, сделала несколько шагов назад и шумно выдохнула, словно набиралась сил. - Мы с Сашей хотим сестренку! - выпалила она так быстро, как только могла, чтобы не передумать. Лена с Юлей недоуменно переглянулись. Они обсуждали третьего ребенка совсем недавно и удивились, откуда дети об этом знали, ведь они даже не говорили об этом Алисе и остальным. - У нас в отряде есть девочка… - заговорил Саша, а потом резко замолк. - У нее мама от инсульта умерла… - жалобно протянула Вика. - И у нее тоже был инсульт, поэтому ее никто не забирает! - Лена с Юлей снова переглянулись. - Мы можем ее удочерить? - решительно спросил Саша. - Прости, что? - Лена задала этот вопрос после короткой паузы, твердо уверенная в том, что восьмилетний мальчик не мог произнести эти слова. Вика повторила Сашин вопрос. Потом они вдвоем стали твердить о том, что сделают все, что родители им велят, разделят свои комнаты, хотя в их огромном доме на шесть спален эта необходимость отпадала. Дети не могли остановиться, и Юля с Леной тоже не могли их остановить. Они все сильнее горячились и перечисляли все причины, по которым, исходя из детской логики, они просто не могли оставить эту маленькую девочку одну. Болтология Саши с Викой всколыхнула в Юлиной голове все вопросы и сомнения, и теперь она не знала, как заткнуть этот фонтан. Лена пыталась увести их от темы, но дети упорно гнули свою линию, и Юле вдруг показалось, что ее грудная клетка стала слишком маленькой для ее легких, они не вмещались в нее и распирали ее грудную клетку, и брюнетка не знала, хватит ли у нее выдержки не выдать своего волнения. Да, когда Юля узнала, что у нее не может быть детей, она завела с Леной вопрос об усыновлении, но не думала, что такое решение придется принимать в данных обстоятельствах. - Тихо!!! - Лена хлопнула в ладоши перед лицами детей и окинула их строгим взглядом. Саша с Викой вздрогнули, удивляясь внезапной строгости мягкой Лены. Она посмотрела на Юлю, взгляд которой кружил по окружающему их пейзажу в попытках зацепиться за что-либо. Лена была уверена, что мысли в ее голове кружили в том же беспорядочном, хаотичном вальсе, наступая друг другу на ноги. - Дайте нам минутку! - Лена выставила вперед руки с выпущенными указательными пальцами и подождала, пока дети кивнут. Она отвела Юлю в сторону, где та наконец выдохнула. Лена пристально посмотрела на нее. Она была убеждена, что одни женщины были созданы для материнства, а другие нет. Это спорная точка зрения, но Лену переубедить было сложно. К счастью, они с Юлей в этом были солидарны. Она знала, что Юля мечтала стать матерью. Темными ночами, лежа с Леной в одной кровати так близко, что ни одна пылинка не могла протиснуться между ними, брюнетка рассказывала, как баюкала в детстве Нежо и Кефира, купала их, несмотря на громкие кошачьи протесты, пеленала их и возила по дому в игрушечной коляске с красным матерчатым сидением, которое все время перекручивалось, как гамак. Она ловила тогда еще маленьких котят, укладывала непоседливых животных в ряд, по очереди меняла им импровизированные подгузники и наряжала в яркие кукольные платья и комбинезончики. Котята кусали и царапали непутевую хозяйку, но она все равно их любила. - Юляш... - обеспокоено позвала Лена, бережно прикладывая ладони на Юлины щеки. - Давай... - прохрипела Юля. Она прочистила горло, чтобы иметь возможность нормально говорить. - Давай с ней познакомимся? Лена уставилась на нее во все глаза. И хотя разговоры об усыновлении звучали в их доме много лет назад, Лена практически не могла себе представить, к чему это приведет, хоть и общалась с Алисой, которая, возможно, лишилась бы будущего, не забери ее Юлины родители к себе. Они с Юлей обладали таким же стереотипным мнением, как и все вокруг: усыновленный ребенок должен быть маленьким, чтобы вырастить и воспитать его так, как им бы хотелось. Она мало представляла себе, как в их доме полы будет топтать восьмилетняя девочка, которая уже была вполне сформированной личностью со своими укладами, знаниями и умениям. - Мы же хотели третьего ребенка... - прошептала Юля. - Мы хотели не так... - так же тихо ответила Лена. Она заметила в Юлиных глазах отблеск боли. Та вспоминала, как узнала о Лениной беременности Сашей. Как скакала вокруг нее сутки напролет, представляя, каким будет их ребенок. Она участвовала в этих ритуальных танцах для взрослых вполне добровольно и была абсолютно убеждена, что все женщины в округе будут умиляться, когда она будет ходить по улицам городка с коляской. Лена же смотрела на все это по-другому. Она спрашивала себя, приятно ли ей будет выслушивать сюсюканье и мнение окружающих? Не странно ли, что частица ее сердца навсегда поселится вне ее тела? - Что мы теряем? - вздохнула Юля. - Нас ни к чему это не обязывает... - Ладно... - тихо выдохнула Лена, сдаваясь. - Пойдемте знакомиться! - она повернулась к детям, и те запрыгали и радостно завопили. - Мы еще ничего не решили! Мы просто идем знакомиться! - оборвала она радостные возгласы детей. Они кивнули. Саша взобрался на скамейку и стал выискивать глазами Аню. Девочка стояла в стороне от всех, потому что родителей у нее не было, а значит и рассказывать про свою жизнь в лагере ей тоже было некому. Саша почувствовал укол боли, не понимая, почему одним все, а другим ничего. - Она вон там! - он указал куда-то за толпу смеющихся детей и взрослых. Лена взяла Вику за руку, и они направились в сторону корпусов. Они миновали рощицу, из которой донесся цветочный аромат, дошли до лавочки и остановились. Аня не обратила на них никакого внимания. Она не растрачивала свое время на бессмысленные ожидания. Не надеялась, что однажды придут люди, которые захотят забрать ее со всеми перечнями ее медицинских диагнозов, список из которых был длиннее ее жизни. Юля держала Ленину ладошку и почувствовала, как та подрагивала. Она сомневалось, что Лене было холодно, скорее ее трясло от страха. Юля наоборот не боялась. Она знала, чего ожидать. Понимала маленькую девочку. На мгновение все вокруг исчезло, и они с Аней остались только вдвоем: женщина, у которой отняли возможность испытать радость рождения ребенка, и девочка, у которой отняли возможность быть чьим-то ребенком. - Привет... - доброжелательно поздоровалась Юля, усаживаясь на корточки напротив сидящей на скамейке девочки. - Здравствуйте. - Аня даже не повернулась. Ни одна мышца в ее крохотном теле не дрогнула. Она выглядела младше своих лет. Тоненькие, хрупкие ножки с узловатыми коленками, острые плечики и короткие волосы, похожие на сгустки лунного света. Она напомнила Юле маленькую Алису. Девочку, которая выглядела такой хрупкой, что, казалось, она не улетает только потому что тяжесть кроссовок удерживает ее на земле. И взгляд у нее был такой же отсутствующий. Пустой. Лишенный надежды. - Меня зовут Юля, а это Лена. - она указала рукой на жену. - А тебя как зовут? - Аня. - ровно произнесла девочка исключительно из вежливости. Юля кинула беспомощный взгляд на Лену, и та сдалась. Все ее сомнения улетучились, стоило ей оказаться лицом к лицу с никому ненужным ребенком. У Лены был свой перечень вещей, которые воспринимаешь, как должное, когда у тебя есть близкие люди. Вещей, которых маленькая Аня была лишена: постоянное ободряющее фоновое присутствие тех, кому не все равно, что с тобой и где ты. Инстинктивное желание выговориться или поделиться с ними, когда что-то идет совсем не по плану. Номера тех, кому можно позвонить, если вдруг у тебя спустило колесо на обочине дороги, или если ты оказался в больнице. Знание, что она не будет неделями лежать мертвой под деревом в лесу. Что кто-то обязательно ее хватится и начнет искать. «Каково это – жить без всего этого? — подумала Лена, усаживаясь рядом с Юлей. — Без любви, смеха, дружбы, надежды?» Ее вдруг отбросило на полжизни назад, где она пряталась за страницами книг Генри Дэвида Торо, зачитываясь ими вновь и вновь, лишенная всего, о чем могла мечтать девочка. Но у нее хотя бы были родители, и Лена даже представить не могла, что чувствовала маленькая Аня, одиноко сидящая на лавочке вдали от всех. Лена не хотела знать. Лена не хотела, чтобы этот ребенок жил такой жизнью. Она сделала очень дерзкий выбор: вернуть в эту маленькую жизнь все эти вещи во что бы то ни стало, любой ценой, потому что иначе и жить незачем. Во всяком случае сама Лена отказывалась жить с этим знанием. И это значило, что есть вещи, которым придется измениться. - Мы слышали, тебе нужна мама... - ласково проговорила она. Аня дернулась и резко развернулась в ее сторону. Вика с Сашей дернулись и резко развернулись в ее сторону. Юля дернулась и резко развернулась в ее сторону. Она все еще думала, что не может полюбить Лену сильнее, но каждый раз осознавала, что ошибалась. Юле хотелось кинуться на Лену, расцеловать ее всю от макушки до пяток, схватить Вику, Сашу и Аню, кружить их всех в нелепом танце и хохотать. Аня что-то ответила, но звон в ушах не позволил Юле расслышать ответ. Не позволил ей услышать их дальнейший диалог с Леной, да и все это было неважно. Юля почувствовала, как в ее сердце открылась новая ячейка, в которую она поместила эту новую маленькую жизнь, которая теперь навсегда переплетется с ее собственной, как ленточка, вплетенная в косу. Мысли тут же заняли бюрократические вопросы: пойти в органы опеки, пройти школу приемных родителей и другие бугры на этом непростом тернистом пути в стране, где однополая любовь была чем-то отвратительным и мерзким. Юля заметила улыбку у Ани на лице. Не натянутую, а самую искреннюю, когда Лена взяла ее за руку. Юля задумалась, не выглядела ли она так же, когда Лена касалась и ее...***
- Пойдем, скорее! - пока дети болтали и смеялись, Юля взяла Лену за руку, выкраивая минутку и для них. Она потянула ее к знакомым деревьям, которые за шестнадцать лет разрослись и в высоту, и в ширину. Тропинка давно заросла травой, и было понятно, что тут несколько лет не ступала нога человека. Юля сомневалась, что от их домика на дереве осталось хоть что-то, ведь уже тогда он разваливался на части, но хотела убедиться в этом лично. - Не могу поверить, что он все еще здесь! - ахнула Юля. В темноте на дереве она разглядела останки их детства. Достав из заднего кармана своих шорт мощный фонарик, Юля направила луч света на то, что было самым значимым для них с Леной местом. Стен у домика практически не осталось, а те доски, что продолжали противостоять времени, покрылись мхом и поросли лозами плюща. От тех досок, что были прибиты к стволу и служили лестницей, осталось лишь напоминание в виде узких выемок и ржавых гвоздей. Перил, некогда служивших ограждением, не было вовсе. Юля всхлипнула, чувствуя, как ее сердце обливается кровью, словно с него сдирали куски точно так же, как время уничтожало маленький домик. - Пойдем! - Лена решительно потянула ее к дереву. Слегка наклоненный ствол позволял с легкостью взобраться на деревянный настил, служивший полом. Лена очутилась наверху и подгнивающий деревянный пол жалобно заскрипел, словно не ожидал, что на него еще хоть кто-нибудь поднимется, но, тем не менее, был рад. Юля ухватилась за протянутую Леной руку и поднялась следом за ней. Она прошлась по скрипящему полу и опустилась на самом краю, свешивая ноги вниз. Она снова всхлипнула. Лена опустилась рядом, обняла Юлю за талию. Она растерянно молчала, не зная, что сказать. Они обе уставились на море, проглядывающее в сквозь деревья. На улице практически стемнело, и начинался прилив. Юля покрепче прижалась к Лениной груди, вдыхая аромат сырой плесени и гнилого дерева. Ей показалось, что собственное тело стало таким тяжелый, окутанное пеплом их прошлого. В старом полуразрушенном домике на дереве, однако, был не только пепел. Тут господствовали и смех, и радость, и воспоминания, которые вдруг нахлынули на нее вновь. Ей хотелось извиниться перед домиком, как перед старым другом. Хотелось сказать, что ей будет очень не хватать его наставнического голоса, который звучал лишь у нее в голове. И все же Юля понимала, что однажды им все-таки придется расстаться с этим местом. С местом, которое было для них всех лекарством. Навсегда. Внезапный порыв ветра поднял облачко скопившейся пыли в воздух и понес его в сторону моря, в далекие края, в неведомые земли. - Оглядевшись, я нашла тебя, и ты стала мне близким другом... - зашептала Лена, вспоминая, как признавалась Юле в чувствах, и как тогда это казалось ей запредельным. - Ты научила меня улыбаться... - Метр за метром ты вгрызалась в скалу по имени «Лена», - сзади послышался тихий голос Насти и приглушенные хихиканья близняшек. Юля с Леной резко вскочили на ночи. Подруги стояли внизу под деревом, а вокруг них летали светлячки. Аля с Аней хихикали, прикрыв рты ладошками, Алиса робко улыбалась, а Настя растянула губы так широко, что было удивительно, как они не потрескались. На долю секунды Юле показалось, что перед ней стоят пятнадцатилетние девочки. - Разглаживала шрамы, разбирала завалы, в которых погибали остатки моей души... - хитро продолжила Настя. Лена широко открыла рот и стала обмахивать себя ладонями совсем, как в двухтысячном, когда поняла, что девочки их подслушивали. - Мы же обещали, что никогда не дадим вам этого забыть... - хитро усмехнулась Настя. Юля широко заулыбалась. Она помнила каждое мгновение того вечера. Обняв раскрасневшуюся Лену, она приглушенно захихикала. - Поднимайтесь! - брюнетка махнула рукой. - А эта штуковина выдержит нас всех? - Алиса недоверчиво покосилась на не внушающую доверия конструкцию. - Тебя точно нет! - издевательски хихикнула Аля и первой полезла вверх по стволу, цепляясь за свисающие ветки. - Ты же больше не весишь сорок шесть килограммов! - ехидно фыркнула Аня и полезла вверх за сестрой. - Я вас сейчас прибью, клоны! - взвизгнула Алиса и стала взбираться на деревянный настил, чтобы отлупить надоедливых сестер Стариковых. Когда все оказались наверху и успокоились, вокруг них закружили сотни, а то и тысячи маленьких живых фонариков. - Только не ловите их, а то клоны опять будут визжать! - хмыкнула Алиса, вспоминая, как в поезде Аля с Аней поймали одного из светлячков и потом верещали так, что всех диких зверей в округе распугали. - Как будто чего-то не хватает, верно? - Настя вздохнула. Все было на своих местах, но неприятное ощущение все равно никуда не уходило. И все остальные были с ней согласны. Ощущение было такое, будто потерял зуб, но не помнил, как это случилось. - А мы после этого пойдем защищать честь Волковой перед Каютиной? - послышался голос снизу. Сидевшие на настиле девушки резко обернулись и замерли от удивления. - Катя!!! - завопила Настя. Она вскочила на ноги, спрыгнула на землю и вцепилась в бывшую подругу, будто боясь, что та растворится, как мираж. С Катей они потеряли связь сразу после их последней смены в лагере. Мобильного телефона у нее тогда не было, а когда девочки решили с ней связаться, оказалось, что они с бабушкой куда-то переехали. С появлением социальных сетей они по очереди пытались найти ее страницу во «вКонтакте», потом в «Инстаграм», но когда все эти попытки не увенчались успехом, все они решили, что Катя, скорей всего, вышла замуж и сменила фамилию. Наобнимавшись, они поднялись обратно на остатки домика на дереве и слушали, как Катя рассказывала им о прошедших шестнадцати годах. Катина бабушка умерла, едва девочке исполнилось девятнадцать. Окончив университет, Катя вышла замуж и родила сына. - А он живет с Олегом и Сашей в комнате! - улыбнулась девушка. - Я сразу узнала в них ваших сыновей. Маленькие копии своих матерей! Время к Кате было благосклонно. Она больше не была той нескладной девочкой-подростком, которая всюду извергала оксюмороны. Она отрастила волосы и надела очки. Теперь она походила на редактора какого-нибудь модного журнала, – слишком серьезной для своих лет. Когда они убедились, что теперь у них у всех есть Катин номер телефона и все ее страницы во всех ее соцсетях, девушки поднялись на ноги. Они уставились на бьющиеся о волнорезы волны. Лена, точно зачарованная, смотрела на встающие из воды куски бетона, обросшие ракушками и водорослями, на голубые волны, сверкающие в свете луны, и на ее лице проступала улыбка. Юля каждый день вспоминала эту безмятежную, радостную улыбку, вспоминала девочку, увлеченную ей, и чувствовала себя счастливой. С утра было жарко, а под вечер стало совсем душно, но легкий морской бриз остужал их нагретую кожу. Лена наблюдала за танцем светлячков и единственное, чего ей сейчас не хватало, это пары сильных женских рук, сплетенных у нее на животе. Словно почувствовав это, Юля обвила ее руками за талию, скользнула под футболку и оставила холодные пальцы на рыжем животе, бережно погладив кожу большим пальцем. За эти несколько часов, проведенных в «Лазурном» Лена отчетливо осознала: Юля не ошибалась, когда говорила, что Лена позволила боли и горечи, скопившейся в ее прошлом, определять ее настоящее, и что будущее казалось Лене таким же мрачным именно потому, что в детстве и юношестве у нее почти не было радостных и счастливых минут. Поэтому не было ничего удивительного в том, что, став взрослой, ей пришлось учиться надеяться и позволять окружающим связывать с ней свои надежды. И если, как говорила Юля, надежда и правда была валютой любви, то Лена обанкротилась задолго до встречи с Юлей. А жизнь без надежды — по Юлиному убеждению — уже не жизнь, а так, прозябание… Лена думала о многом. О Юле. О Вике с Сашей. О маленькой Ане, которая скоро станет членом их дружной семьи. Об Ане с Настей и маленькой Кире. О Депутате… Лена развернулась и сжала Юлю в нежных объятиях. Она тепло хихикнула, уперлась губами Юле в висок и стала вдыхать аромат ее кожи и волос. Ей вдруг стало смешно и радостно. - Вот это я удачно в лагерь съездила… - хихикая, проговорила она…
