Глава 4: Давай дружить?
6 июля 2023 г., 01:50
Пока дети обедали, родителям разрешили погулять по территории. Юля схватила Лену за руку и потащила ее в сторону лестницы, ведущей к пляжу. Теперь проход закрывала тяжелая калитка с хитрым замком, неподвластным детским мозгам.
- Спорим, наша Вика уже давно поняла, как его открыть? - прыснула Лена, щелкая пальцами по замку.
Когда тот открылся, она потянула жену вниз по лестнице. Ступеньки починили, и теперь в них не было выбоин, по которым они ориентировались самыми темными ночами. Юля натянуто улыбнулась.
Когда прошлой ночью Вика рассказывала родителям ту историю, которую для нее находу выдумала Ярослава, Юля успела много раз пожалеть, что не рассказала ей о своей сестре. Она долго не могла уснуть, пытаясь найти причину, по которой не рассказала дочери об аварии, произошедшей задолго до ее рождения. В конце концов Юля решила, что все дело было в глупых суевериях, в которые, она думала, что сама не верит, но где-то подсознательно они все же ее тревожили.
Юля пообещала дочери, что обязательно расскажет ей о девочке на фотографиях, когда они вернутся в лагерь. Вика быстро забросила «твистер» себе в рот, тщательно прожевала и побежала чистить зубы, желая скорее уснуть, чтобы побыстрее проснуться и послушать историю матери. Полотенце сползло и упало на пол, и Лена театрально ахнула, опуская ладонь себе на грудь:
«Такая взрослая девочка и совсем без одежды…» — запричитала девушка.
Вика обернулась и одарила родителей укоризненным взглядом, словно осуждая их за то, что они вели себя как дети.
Когда Вика вернулась, Лена натянула на нее ее самые любимые трусы со свиным пятачком спереди и крошечным атласным хвостиком на заднице. Она погладила дочь по пояснице и постучала ладошкой по постели, призывая ту лечь между ней и Юлей. Вика поджала коленки и упала на кровать, несколько раз подпрыгнув. Она засмеялась, и Юля с Леной испытали облегчение. Все, казалось, встало на свои места, когда девочка вытянулась и прижалась щекой к Лениной груди.
«Мамочка, ты так вкусно пахнешь… — сонно пролепетала Вика. — Как спелые персики и подогретое молоко…» — услышав это, Юля покрылась мурашками.
Лена поцеловала Вику в макушку и, обнимая ее одной рукой, вытянула вторую вперед, поманив Юлю в объятия. Брюнетка подвинулась максимально близко к дочери и жене, прижалась губами к Викиным выгоревшим на солнце волосам, почувствовала, как билось ее маленькое сердечко где-то под ее лопаткой, перекинула через дочь руку и оставила ее у Лены на талии.
Вика безмятежно засопела и обмякла. Юля подняла голову и потянулась вперед, чтобы оставить у Лены на губах нежный поцелуй. Когда-то Юля убедила себя в том, что Лена была сердцем их семьи, и по сей день ничто не заставило ее усомниться в этом.
Они пересекли железнодорожные пути и оказались на пляже. Там, где когда-то Лена соорудила черепашье гнездо, все еще торчал кусток арматуры. Лена сбросила с себя шлепанцы и стала кружиться вокруг своей оси, весело смеясь и подставляя лицо лучикам солнца.
- Ты обгоришь… - нежно произнесла Юля, останавливаясь рядом с ней.
Лена тяжело дышала, широко улыбалась, а ее грудная клетка поднималась и опускалась в такт ее дыханию. Юля продолжала на нее смотреть так, словно никогда не видела ее такой счастливой. Она выдавила на ладонь немного солнцезащитного крема и стукнула подушечкой указательного пальца Лену по кончику носа. Лена зажмурилась на секунду и позволила Юле втереть ей в щеки крем от солнца.
Когда Юля закончила, Лена взяла ее за руку, притянула поближе и обвила ее талию, будто виноградная лоза. Они подошли к кромке воды. Стояло полное безветрие. Прозрачная, как текила, вода была теплая и неглубокая — всего по колено, а ее поверхность напоминала отполированное стекло. Глубину было видно, она началась чуть дальше: там вода меняла цвет с голубого на темно-синий. Небо было безоблачным, распухшее солнце медленно плыло по небу.
Где-то метрах в двухстах от них стояли на якорях три прогулочных катера. Дети плескались в воде, мелькали маски и трубки, звенел смех. На надувных матрасах загорали взрослые, их блестящие от крема тела так и лоснились на солнце. В воздухе висел густой запах соли, кокосового масла и дизельного топлива, что дало Юле понять, что туристы стояли тут с самого утра.
Юля прижалась к Лене и обернулась. Белая полоска пляжа была тронута лишь их следами. Из мелкого песка торчали раковины рапанов. Лена вздохнула, покрепче прижимая жену к себе. Она больше не была той угловатой девочкой, с которой они стояли тут полжизни назад, наблюдая, как вылупляются черепашата. Лена вспомнила песок в волосах, рыбок, как Юля смотрела на нее с нежностью и плакала от счастья. Вспоминала диктофон, который Лена бережно хранила и по сей день, иногда переслушивая звонкий голосок.
Брюнетка осела на песок и вытянула вперед ноги, позволяя коротким волнам ласкать ее стопы. Лена опустилась рядом и взглянула на уверенное выражение на ее лице. Юля всегда чувствовала себя в «Лазурном», как хозяйка, что было неудивительно, ведь она приезжала сюда с самых ранних лет. Лена же попала сюда совсем как Христофор Колумб в Америку — по ошибке. Лена вспомнила, как пел Джимми Баффет: «Он уехал в Париж — и пропал на пять лет…» — только Лена пропала на семнадцать…
Они еще немного посидели на песке, а потом отправились обратно к лагерю. Они шли по уложенной плиткой тропинке и с трудом узнавали «Лазурный». Да, это были все те же корпуса, все тот же «колизей», все те же деревья, но все выглядело иначе, и Лена едва не расплакалась. Она заметила, как Алиса с тройняшками и Викой бродила по «колизею», и как в ее глазах тоже плескался грустный ностальгический огонек.
- Я пойду? - Юля легонько кивнула и сглотнула, словно ей было очень тяжело. - Викуш!!! - крикнула Юля.
Вика отвлеклась от Алисы с тройняшками и рванула в Юлину сторону. Перед тем, как подбежать к ней, она кинулась к Лене и крепко обвила ручки вокруг ее бедер.
- Мамочка, у тебя такой мягкий животик! - хихикнула девочка, упираясь носом Лене в живот.
Та в ответ захихикала, погладила Вику по голове и дала той столько времени, сколько ей было нужно. Наконец, девочка отлепилась от матери, вложила руку Юле в ладонь и стала заваливать ее новой информацией, которую она вычитала в интернете. Когда Лена перестала их слышать, ей вдруг стало холодно, будто у нее отняли что-то очень важное.
Словно почувствовав это, Юля обернулась, но к тому времени Лена уже слушала, как Лара, Яра и Кара что-то рассказывали, перебивая друг друга. Брюнетка снова вернула внимание к дочери. Та тащила ее в сторону клубного домика, и Юля могла чувствовать те физические усилия, которые прилагала Вика. Будто какая-то невидимая сила толкала Юлю назад. Шрам на ребре Юлиной ладони начал гореть огнем, и она стала тереть руку о шов своих джинсов шорт.
Собравшись с мыслями, Юля выдохнула и шагнула за Викой в домик. Перед глазами пронеслось все ее прошлое, как ускоренная видеозапись, и Юля почувствовала, как голова пошла кругом, а воздуха стало не хватать.
- Мам, ты в порядке? - обеспокоено спросила Вика, дергая ее за руку.
- Голова немного закружилась… - соврала Юля. Она прочистила горло и натянула улыбку.
- Вот, смотри… - испуганно шепнула Вика, указывая на фотографию.
Юля остановилась, медленно вытянула руку и осторожно погладила лицо сестры. Она какое-то время молчала, удивляясь, насколько ее дочь была похожа на ее сестру. Если бы Юля верила в невидимые силы, она бы с уверенностью заявила, что реинкарнация существует. Юля наклонилась, взяла дочь за подмышки и подняла ее на руки.
- Эту девочку зовут Вика. - прошептала Юля, сглотнув подступившие слезы. - Волкова Виктория Олеговна!
- Как меня?! - удивленно ахнула Вика. Юля кивнула.
- Только эта девочка — не твоя сестра, а моя… - Юля снова погладила фотографию.
- У вас с тетей Алисой есть еще сестра? - Вика вытаращилась.
После того, как Олег с Ларисой переехали, отдав их большую квартиру Алисе и Антону с детьми, фотографии со стен убрали. Юле даже стало стыдно за то, что она никогда не рассказывала детям о той боли, которую она несла с собой сквозь все эти годы. Она поставила дочку на ноги, опустилась на дощатый пол и дождалась, пока Вика усядется рядом. Потом Юля стала указывать на фотографии, с которых на нее глядела сестра, и рассказывать, в какой момент каждая из них была сделана. Она рассказала дочери и о том, как они делили комнату маркером, как Юля решала за сестру домашнюю работу по физике, как они нашли котят в обувной коробке.
- А почему она умерла? - шепнула Вика, понимая, что девочки на фото нет в живых.
Юля рассказала ей все, как было. Про свои капризы, про аварию, про то, как Вика пожертвовала собой, чтобы спасти младшую сестру. Про кусок розового кварца, на котором она выбивала шилом ее имя.
Глаза у нее были покрасневшие, а голос совсем тихий. Когда Вика его слышала, ей становилось так больно, словно ее пнули в живот. Юля с трудом сглотнула, как будто у нее в горле застряла банановая каша.
- Мамочка, но ты же не виновата… - пробормотала Вика, вскочила на ноги и уселась Юле на коленки.
Юля замолчала и вдруг почувствовала резкую боль в груди. Она прижимала к себе дочь, а сама мечтала оказаться в Лениных объятиях.
Словно по зову сердца, несколько минут спустя Лена пошла за Юлей. Она тихонько распахнула дверь и нашла жену и дочь обнимающимися, сидя на полу. Она бесшумно подошла к ним, опустилась рядом и сгребла их обеих в мягкие рыжие объятия. Юля выдохнула весь скопившийся в легких воздух, и вдруг снова почувствовала гнилостный запах, исходивший от нее. Она словно вернулась в то время, когда она еще не знала Лену. Когда собственный разум представлялся ей набором стеклянных фишек домино, которые можно было поставить на ребро, но при малейшем дуновении ветерка они падали. В то время, когда Юля думала, что склонность терять связь с реальностью передавалась генетически, как цвет волос или предрасположенность к полноте.
- Я тебя люблю… - прошептала Лена, не в силах произнести еще хоть что-то.
Юля откинулась спиной ей на грудь и положила голову ей на плечо. Вика сидела неподвижно, будто плюшевая игрушка. Она смотрела куда-то в пустоту, и в ее глазах, похожих на льдинки, застыло Юлино прошлое. Лена думала, что возвращение в это место, где они были так счастливы, принесет только положительные эмоции, но ей даже нравилось, что все произошло именно так.
В клубном домике стало по-особенному тихо. Эти островки тишины, дрейфующие среди вздохов и приглушенного пения птиц за окном, словно бы объединяли их. Лена просунула руку Вике под грудь, положила ладонь Юле на солнечное сплетение и буквально почувствовала, как вновь открытая рана в ее груди сращивалась и затягивалась.
***
- Кара, ты, маленькая разбойница, я сколько раз тебе говорила, что нельзя распускать руки?! - причитала Алиса, отчитывая дочь. - Но, мама! - возразила девочка. - Никаких «но»! - резко оборвала ее мать. - Что я тебе говорила? - Что драться плохо… - обреченно вздохнула Каролина. Алиса продолжала сердито смотреть на тройняшек. - Даже если это Сонька Грабылина?! - возмутилась Лариса. Она указала пальчиком в сторону девочки с иссиня черными волосами. Алиса проследила за ней взглядом и чуть не упала, когда увидела, к кому она подошла. - Даже если это Сонька Грабылина! - придав голосу уверенности, заявила Алиса. - Учишь детей не распускать руки, а сама-то Сонькину мать поколачивала в двухтысячном… - прыснула ей на ухо Аля, когда заметила стоящую вдалеке Машу Каютину. - Я тебя сейчас ударю! - огрызнулась Алиса, поворачиваясь к подруге. Тройняшки прикрыли рты ладошками и захихикали. Алиса покосилась на них, но сердиться не могла. Они успокоились, переглянулись, открыли рты и снова захохотали. Смеялись они минуты три, так что под конец в уголках их глаз даже скопились слезы. - Наябедничала... - нахмурилась стоявшая рядом с матерью Лирик, замечая, как Соня указала в их сторону пальцем. Аля глянула на дочь. Та следила взглядом за черноволосой девочкой, а потом стала вертеть головой в поисках Киры. Отыскать ее в толпе было не сложно. Кира всем пошла в мать: к своим почти девяти годам она была выше сверстников почти на голову, а белая кожа, покрытая толстым слоем солнцезащитного крема, блестела, как кожа вампиров из фильма «Сумерки». Кира махнула рукой и убрала с лица пряди волос, которые не собирались в «хвост», и которые она шутливо называла подшерстком. Девочка обернулась в поисках матерей, когда холодные пальцы схватили ее за предплечье и резко тряхнули. Девочка крякнула от неожиданности, солнцезащитные очки слетели с ее головы, и солнечный свет резко хлестнул Киру по глазам. Она зажмурилась от боли. Очки Кира не снимала даже в помещении, если в окно били лучи, потому что от яркого света ее пораженные альбинизмом глаза ужасно болели. Аня с Настей потратили целое состояние на поляризационные очки, которые блокировали горизонтальное излучение, как бы «причесывая» яркие блики. А Кира, будучи не самой аккуратной девочкой, постоянно их ломала или теряла. - Мама! - ахнула Лирик. Она сорвалась с места и побежала на помощь сестре раньше, чем опомнились взрослые. Умом она понимала, что со взрослой женщиной ей не справиться, поэтому, чтобы отвлечь внимание, с размаху зарядила Соне пяткой в самое ухо. Девочка рухнула на асфальт, как мешок картошки, и стала выть нечеловеческим голосом. Пальцы разжались, отпуская Киру, и та по инерции шлепнулась на задницу, наступая перед этим на свои очки. - Очки! - застонала Кира, собирая осколки. Она снова сомкнула веки, чтобы поберечь глаза. То ли от шока, то ли от удивления, она не слышала воя, который издавала сидящая напротив нее Соня, не сразу поняла, почему кто-то тянет ее за руки и почему вдруг стало так темно. Аля подняла племянницу на ноги и подождала, пока Лирик наденет на нее запасную пару очков, которые она таскала в своем кармане на случай, если Кира снова свои потеряет. Тем временем Алиса первая забыла, что у нее есть образование, успешная карьера и четверо детей, для которых она должна была стать образцом для подражания, и стала кричать на Машу Каютину, которая позволила себе нападать на чужих детей. До Киры только сейчас дошло, что произошло, предплечье начало болеть, и она заплакала. Подоспевшие Аня с Настей в недоумении глядели на разыгравшуюся перед их глазами сцену. Настя присела на корточки, чтобы утешить дочь, но та не могла вымолвить ни слова и лишь указала пальцем на Соню с ее матерью. Следом за Алисой о манерах забыла и Аня. Ей было наплевать на моральные нормы и устои. Сейчас ей вдруг снова стало пятнадцать, и она готова была разорвать Машу Каютину на мелкие кусочки. - Чертовы лесбиянки!!! - выплюнула Маша, закрывая собой дочь. Алиса отшатнулась первой. Глянув в лицо некогда красивой девочке со слишком завышенной самооценкой, она вдруг увидела в ней свою родную мать. Печать алкоголя она узнала бы везде, ведь слишком долго сама жила под ней. - Что с тобой случилось..? - в ужасе пробормотала Алиса, делая несколько шагов назад. Она вытаращила глаза и прикрыла рот ладонями. Взгляд переместился на Соню, и в уголках глаз у Алисы скопились слезы: те же сжатые от ненависти ко всему живому губы, напряженные скулы, пустые глаза. Она отчетливо видела в ней маленькую себя. Ей хотелось подойти к Маше, схватить ее за плечи и встряхнуть так сильно, как только возможно. Чтобы голова, подобно неваляшке, упала ей на спину и вернулась в исходное положение. Алиса надеялась, что это будет иметь намного более действенный эффект, чем вопрос: «Что же ты делаешь со своей дочерью?!» Соня перестала выть и теперь лишь тихонько всхлипывала. Кира почти успокоилась, а Лирик стояла в стороне, обнимая тройняшек, и смотрела на разыгравшуюся перед ней сцену. Она не узнавала Алису, не узнавала Аню и даже родную мать. Она не понимала, когда они из прекрасных принцесс успели превратиться в злых ведьм. - Перестаньте!!! - закричала она. - Хватит!!! Алиса медленно обернулась. Она хорошо помнила тот день, когда они поругались всей комнатой. Глядя на Лирик она совершенно ясно увидела в ней Алю, которая просит их с Юлей остановиться. Ее словно окатили холодной водой. Собравшись с мыслями, она схватила Алю с Аней за предплечья и поволокла их в сторону. К тому моменту вокруг разыгравшейся сцены собралась целая толпа зевак. Так стыдно Алисе еще не было никогда. Хотелось сбежать отсюда, сесть на самолет, запереться в ванной комнате у себя дома и до остервенения тереть себя мочалкой, пока верхний слой кожи не слезет и отвращение не утечет вместе с грязной водой в сливное отверстие. Отойдя на безопасное расстояние от Маши Каютиной, Алиса выдохнула и осела на скамейку «колизея» так, что с того места, где все произошло, ее видно не было. Она взглядом искала Антона, но тот был с Олегом и Сашей, и скорей всего не слышал ничего. В его защиту Алиса могла сказать, что он практически ни на что не обращал внимания. Либо очень умело делал вид, что не обращает внимания. Кира и Лирик встали напротив. Обе девочки были высокими для своих лет. На их фоне тройняшки, которые были младше всего на пару лет, выглядели, как игрушечные. Все пятеро молчали и лишь переводили взгляды с одной матери на другую. - А что такое «лесбиянка»? - спросила Кира. - Эта тетя так вас назвала… - Это еда такая! - Ярослава со знанием дела закатила глаза. - Слой мяса, слой теста, слой мяса, слой теста. - она перекладывала ладони друг на друга, словно нагромождала пирамиду. - И сверху сыр! - Это лазанья, глупая! - прыснула Лирик. Ярослава нахмурилась, и все они снова уставились на матерей. - Лесбиянка, — это когда девочка любит другую девочку… - попыталась объяснить Настя. - Это же так здорово… - воодушевилась Кира, улыбаясь, однако улыбка быстро сошла на нет. - А почему слово такое противное? - она наморщила носик, придерживая пальцем солнцезащитные очки. - Как будто дверь скрипит… - Потому что, Кириешка, - Аня беспомощно взмахнула руками, понимая, что им сейчас придется объяснять восьмилетней девочке абсолютно идиотские общественные устои. - Это слово используют, как оскорбление… - Почему? - спросила Лирик, когда заметила, что Кира открыла рот и завертела головой в попытках найти ответ где-нибудь в воздухе. - Потому что, дети, - начала Алиса, явно распыляясь. - В этом тупом мире есть люди, которые считают, что имеют право лезть другим в трусы! - Алиса! - оборвала ее Настя, решив, что такие вещи детям рассказывать было необязательно. Кира, Лирик и тройняшки сделали шаг назад. Старшие девочки переглянулись. Они привыкли к тому, что родители при них фильтровали все, что говорили, чтобы у них как можно дольше сохранялось блаженное неведение о жестокости окружающего мира. Алиса говорила что-то еще, но дети ее не слушали. Лирик смотрела куда-то сквозь взрослых. Она думала о том, как пару дней назад вожатые водили их на пляж, и Вика рассказывала им о том, что еще совсем недавно моряки верили, что в морях существуют обрывы, а компасы указывают на места, где затаились стаи драконов. Она задумалась о бесстрашных исследователях, которые уплывали на край света и как же им, наверное, было страшно упасть за этот самый край и какое же, должно быть, восхищение они испытывали, увидев за краем пейзажи из собственных снов. Девочка сдерживалась сколько могла. Тройняшки во главе с Кирой уже во всю рыдали, но Лирик старалась держаться. Она хотела, чтобы и мамы перестали бояться общественных осуждений и радовались, что все, что говорят вокруг про девочек, которые любят девочек, и мальчиков, которые любят мальчиков, полная чушь, но вместо того, чтобы прервать их перепалку, она сама заплакала.***
Юля с Леной еще долго сидели в клубном домике и рассказывали дочери, как приходили сюда в последний год в «Лазурном». Как сбегали после отбоя, садились по-турецки напротив фотографий и рассказывали Юлиной сестре о своих планах и мечтаниях. Вика даже не удивилась, что им удалось осуществить все планы и воплотить в жизнь все мечты. Союз у ее родителей был крепче, чем скалы в парке «Зайон», в который они возили их с Сашей за год до ее поездки в «Лазурный». Вика все удивлялась, как камень может быть настолько рыжим, как волосы ее мамы и брата. «Когда я вырасту, — девочка вскочила на ноги и важно кивнула. — Я хочу, чтобы моя жена или муж любил меня так же сильно, как вы любите друг друга…» Она обняла Лену с Юлей и вдруг почувствовала, что теперь маленький лесной домик стал для нее таким же родным и близким, как и ее спальня в Майами. Девочка глянула на часы и стала поторапливать матерей к приближающемуся концерту, который дети устраивали для родителей. Она вытащила их из домика и потянула в сторону «колизея». Они весело переговаривались, пока распухшее солнце грело им макушки, а кузнечики в траве лениво стрекотали. - Вон они… - Юля указала пальцем на Алису с близняшками, которые увлеченно что-то обсуждали. - Опять спорят! - прыснула Лена, сжимая Юлин мизинец. - Как будто и не взрослели. - Ой, мам, а чего девочки плачут? - удивленно воскликнула Вика, замечая, как тройняшки и Кира с Лирик беспомощно всхлипывали, стоя напротив матерей. - Эй, вы совсем с ума сошли? - Лена отпустила Юлин палец и понеслась к детям. Она остановилась, присела на корточки и раскрыла руки. Кира кинулась Лене в объятия, крепко обвила ее шею руками и разрыдалась с новой силой. Лена с Юлей были для девочки такими же родными, как Аня или Настя. Их она помнила так же хорошо, как и родителей, как Тито, как Сашу с Викой. Бывало, она даже шутила, что у нее было четыре мамы. Пока Лена успокаивала детей, Юля пыталась выяснить, что произошло. И хотя она была поражена действиями Маши Каютиной, злиться на нее Юля не могла. Она закрыла глаза, будто хотела избавиться от стены воспоминаний, в которую она билась, но не исчез ни преподаватель астрономии, ни их с Леной первая крупная ссора, ни осколки прошлых лет, блестевшие на полу клубного домика. Юля без удивления осознала, что не чувствовала ни боли, ни печали, ни тем более злости. - Наверное, иногда нам всем бывает просто необходимо, чтобы другие сделали за нас то, что сами мы сделать не можем. - Юля потрепала Алису по плечу, поджала губы и направилась к детям. Брюнетка присела на корточки и попыталась объяснить маленьким девочкам, что иногда человек просто не знает, как подружиться с остальными ребятами, поэтому использует уже известную модель поведения, которая господствует в его семье. - Нам что, нужно теперь дружить с Соней? - Каролина вскинула выгоревшие брови. Ее глаза чуть расширились. Она посмотрела на Юлю с надеждой. Выжидающе. - Я думаю, что от того, что вы попробуете, плохо не станет никому, верно? - спросила Юля. Дети закивали. Юле сразу стало понятно, что подобная мысль никогда не приходила им в голову. Точно так же, как и самой Юле ничего подобного не приходило в голову, когда она сама была маленькой девочкой и каждое лето тратила целые киловатты энергии на вражду с Сониной мамой, не задаваясь вопросами о причине ее поведения. И только взгляд со стороны помог ей понять такие важные вещи. Когда прозвенел звонок, оповещающий о начале концерта, все тут же стали стекаться в сторону нового амфитеатра со сценой, на месте которого раньше стояла крытая беседка, где в дождливые дни проводились дискотеки. Юля села между Леной и Алисой, а потом встала и помахала рукой Ивану, широко улыбаясь. Глазами она искала детей. Она заметила Сашу с Олегом, которые дурачились у правого края сцены в компании Кости — мальчишки из их комнаты. Переведя взгляд в другой угол, Юля заметила, как Лирик с Кирой и малышами на хвосте направились в сторону Сони. Девочка напряглась и встала в оборонительную позу. - Извини, что я тебя ударила... - виновато пробормотала Лирик, протягивая Соне руку. - Мы больше не хотим быть врагами. Давай лучше дружить? - Это еще зачем? - фыркнула девочка, закрываясь руками так, словно ей придется защищаться. - Смотри! - наблюдавшая за этой сценой Юля тронула Алису за плечо. - Внимательно только. Алиса скептически посмотрела на Юлю, а потом перевела взгляд на детей. По-хозяйски растолкав остальных, Лариса протиснулась вперед и протянула Соне телефон, который она взяла у Вики. - Вот, хочешь поиграть? - предложила девочка. - Там игры есть, которых в России нет! Услышав это, Юля прыснула, зная, что у дочери была всего одна игра с головоломками, которые она щелкала как семечки. - Мне не нужны друзья! - Соня щелкнула языком и важно задрала нос. - Всем нужны друзья! - удивленно произнесла Кира. - А что делают друзья? - лицо у восьмилетней Сони немного разгладилось, но вся ее защитная поза все еще говорила, что девочка не готова открываться другим детям. - Мы вместе играем! - Ярослава улыбнулась, оголяя ряд верхних зубов, где еще недавно были молочные резцы. - И подшучиваем над мальчишками! - Лирик ей подмигнула. - А еще мы делаем глупые фотки и отправляем их друг другу! - хихикнула Каролина, выудила из кармана свой телефон и открыла галерею. Она дала телефон Соне, и та стала листать фотографии. На некоторых тройняшки надевали себе на головы леггинсы и Вика управляла ими, как кучер лошадьми. Когда девочка долистала до видео, где Кара засовывает Лирик под одеяло лягушку перед подъемом, Соня рассмеялась. Она вручила младшей девочке телефон и кивнула. - Ладно... - она вздохнула. - Давайте дружить! Когда она эта сказала, Лирик с Кирой подпрыгнули и закричали от радости. Вика повернулась к трибунам, где нашла матерей, улыбнулась беззубой улыбкой и, оттопырив большой палец на правой руке, показала им, что теперь все в порядке. - Она напоминает мне одну девочку... - Юля театрально нахмурилась, глядя на Алису. Потом она перевела взгляд на детей, краем уха слушая, как Лирик с Кирой наперебой просили Соню добавить их в «друзья» в «инстаграме», а потом стали спрашивать ее номер телефона, чтобы включить ее в свой общий чат в «телеграмм», где они общались все вместе и скидывали разные дурацкие фото и видео. Когда дело было сделано, они схватили новую подругу за запястье и потащили за сцену к началу представления. - У тебя было точно такое же лицо, когда я предложила разделить с тобой бутерброды в день нашей первой встречи... - Юля обняла Алису за плечи. Алиса покрылась мурашками, совсем забыв, что когда-то ее жизнь была такой же непредсказуемой как и Сонина. Забыла, как пряталась под кроватью от родителей алкашей, как другим детям запрещали с ней дружить из-за ее семьи, и в который раз была благодарна судьбе за то, что в ее жизни появился «Лазурный», появилась Юля, которая показала ей совсем другой мир. - Они лучше нас... - Алиса положила голову Юле на плечо. Выискав взглядом девочек, которые во всю смеялись за невысокой сценой, Алиса подумала лишь о том, что они никогда не спрашивали самих себя, почему все эти годы вместо того, чтобы подружиться с Машей, они только и делали, что ругались и дрались. И как же грустно ей было, что ни у кого из них не было таких родителей, которые смогли бы прояснить для них ситуацию, как это только что сделала Юля.
