Фальшивый ангел

В чёрной гармонии своей сущности проснулся ангел, и в своём наряде полумрака нашёл искупление, постигнув наконец свою предначертанную тёмную роль.

༺ 𓆰☆𓆪 ༻

      Иногда мы думаем, что знаем своего друга настолько хорошо, что способны предсказать его каждое действие и эмоцию. Мы уверены, что знаем, что ему нравится или не нравится, что вызывает у него радость или гнев. Иногда мы взращиваем иллюзию, что на шаг не отстаём от своего лучшего друга и можем прочитать его как открытую книгу. Мы настолько погружаемся в своё представление о нём, что будто ощущаем каждую его мысль и чувство. Таким образом, перед лицом различных ситуаций, мы чувствуем себя подготовленными к любому исходу, зная, что ему может понравиться или вызвать отторжение, рассердить или окрылить.       Но мир полон неожиданностей. В один прекрасный день мы сталкиваемся с ситуацией, которая обрушивает нашу иллюзию и подаренное им ощущение силы. Наш давний друг открывает нам новые грани своего характера, и порой откровения бывают разочаровывающими — ведь перед нами молнией проносится мысль, что возможно, мы не знаем нашего друга так хорошо, как считали. Несмотря на то, что мы искренне верим в знание как видимой, так и скрытой стороны нашего лучшего друга, время от времени он может проявить совсем неожиданные черты и выйти за рамки привычных реакций. — Когда уже придёт Ликс? — скучающе протянул Джисон, сидя на бордюре и подпирая свою голову руками. — Хёнджин, позвони ему. — Я звонил ему только минуту назад, — немного раздражённо ответил Хван. — Если не умеешь терпеть, то просто забудь о том, что ты не умеешь терпеть и живи счастливо без этой проблемы. — Да ты, я погляжу, гений мысли, — хмыкнул Сынмин, стоящий неподалёку от них. — Но зачем говорить это тому, кто имеет разум непослушного ребёнка? — Чани-Хён, меня обижают, — выпятил нижнюю губу Джисон, как участник смелого эксперимента «Выпятие губы без использования рук», осуждающе тыкнув пальцем в направлении Хёнджина и Сынмина.       Чан в ответ только снисходительно улыбнулся, за что Джисон зыркнул на него предательским взглядом. Но, когда увидел Феликса на противоположной стороне пешеходного перехода, сразу сменил своё лицо на счастливое: — А вон и мой спаситель пришёл, который защит меня от вас!       Иногда парни поражались его способности так быстро менять выражения лица, будто у него был невидимый оркестр, играющий музыку настроений, и он мог танцевать под их мелодии с неподражаемой грацией.       Группа находилась рядом с пешеходным переходом и ждала, когда на светофоре загорится зелёный цвет, чтобы Феликс перешёл дорогу к ним. Когда осталось всего пару секунд до смены цветы, из толпы людей выскочила девушка — рыжеволосая, с короткой стрижкой и в яркой куртке. Увидев её, первый водитель автомобиля провернул руль вправо, попытавшись избежать столкновения.       Но было уже поздно.       Машина, мчавшаяся по соседней полосе, не успела затормозить. Звук столкновения отразился громким эхом в воздухе. Автомобиль пролетел через пересечение прямо перед глазами парней, а девушка полетела взъерошенной, как кукла, в сторону тротуара. Всё это произошло так быстро, что никто ничего не понял сначала. Упавшая девушка потеряла сознание, а пассажиры машины выскочили из неё, ошеломлённые случившимся. Кто-то начал набирать номер экстренных служб, люди стали собираться вокруг. Было слышно шёпот и звуки восхищения, выражающие удивление от столь необычного происшествия.       Машина, ударившая девушку, остановилась неподалёку, а водитель, испуганный и не рассчитывающий на такой исход, вызывал полицию, терзаясь от судорожных движений рук и перепуганных мыслей. Ставшие свидетелями люди смотрели на сцену в недоумении, задаваясь вопросами о возможных причинах столь неожиданного происшествия: «Сделала ли она это специально?», «Может, просто вышла на дорогу раньше времени?» или «Слишком спешила?». Казалось, что каждый старался решить пазл и разгадать загадку, стоящую за событиями.       Группа парней, наблюдая за происходящим, приняла решение не вмешиваться, так как окружающие уже предприняли все необходимые действия. Джисон и Чан почти отвернулись от событий, когда внезапно вспомнили о Феликсе, который стоял на противоположной стороне улицы и прямо перед катастрофой, которая только что развернулась перед ними. Все парни разом обратили свой взор в сторону Феликса, и то, что они увидели было прямо противоположно тому, что они ожидали лицезреть.       На лице Феликса не было никаких эмоций, ни страха, ни грусти, ни удивления. Оно было как пустой холст, лишённый всякой живости. Даже в присутствии ужасающего события его выражение оставалось неизменным, словно он был вырезан из камня. Глаза Феликса, глубокие и проницательные, отражали неподдельное спокойствие, но при этом в них можно было заметить и каплю равнодушия. Они смотрели на происходящее без всякого страха или отвращения, словно наблюдали за обычным и незначительным событием. Это безразличие, которое настолько противоречило его натуре, заставило всех парней задаться вопросом: на что способно привести безразличие к жизни, когда оно так непоколебимо укоренилось в человеческой душе?       Эта неординарная ситуация навсегда поселилась в памяти друзей Феликса, и они решили, что не будут рассказывать ему о том, что увидели на его лице в тот день.

༺ 𓆰☆𓆪 ༻

      Танец — это не только движение тела под ритм музыки. Это искусство, которое позволяет выразить самые глубокие эмоции и стать свободным от оков реальности. Когда Феликс танцует, то чувствует себя полностью освобождённым и настоящим.       В мире, где часто принуждают тебя подстраиваться под ожидания других людей, танец становится его способом пережить настоящий «я». В танце Феликс не ограничен своими физическими чертами или статусом, который получил при рождении. Он может быть самим собой, выражать свою индивидуальность и показывать миру свою уникальность. Когда он танцует, каждое движение становится спонтанным выражением его души.       Феликс отдыхает от повседневных проблем и погружается в мир, где нет места для сомнений или страха. Музыка становится его проводником, а тело — инструментом, через который он передаёт свои чувства и эмоции. Через танец Феликс может испытать радость, грусть, страсть, и даже бешенство. Нет ничего более освобождающего, чем пуститься в пляс и позволить эмоциям взять верх. Танец становится его средством выражения и способом выплеснуть всё, что внутри него.       Каждое движение, каждый взмах рук и ног, отражает настоящую сущность, его историю. Феликс раскрывается в своих движениях, открывает свою душу и позволяет увидеть настоящего себя. В своих танцах выражает свои мечты, свои страхи, свою страсть и свою надежду. Танец дарит ему свободу быть истинным собой. Он позволяет Феликсу выйти за рамки обыденности и стать частью чего-то большего — магии искусства.       В этом маленьком мире он может быть самим собой без страха быть судимым или ограниченным стереотипами. Он танцует, чтобы выразить себя, чтобы быть свободным и настоящим. Танец позволяет Феликсу быть тем, кем он хочет быть.       Он никогда не признавал свою ненависть к своему статусу ангела вслух. Феликс старался скрывать свои внутренние раздоры, но они грызли его изнутри, как зверь, жаждущий свободы. Он чувствовал, что не принадлежит ни тем, кто считает его хорошим, ни тем, кто видит в нём зло. Неприятие и осуждение, с которыми ему приходилось сталкиваться, вызывали в Феликсе больше моральной раны, чем он мог бы признать. Он часто слышал пренебрежительные комментарии, видел недовольные взгляды и слышал тихие перешёптывания за его спиной. Всё это проникало в его сердце, оставляя там горький след.       Он хотел кричать, что его характер не определяет его статус, что он может быть свободным от ограничений, но что-то заставляло его молчать. Феликс опасался, что его слова будут просто игнорироваться или будут использованы против него. Поэтому, он продолжал терпеть, улыбаясь наружу, прикрывая свою боль от мира.       Танец стал его спасительной нитью, которая помогала ему выплеснуть этот комок тёмных чувств. Когда он входил в ритм музыки, его тело преобразовывалось, становясь свободным и выразительным. Он танцевал с таким пылом и страстью, будто его жизнь зависела от этого. В движениях Феликса можно было увидеть его борьбу и стремление освободиться от оков, навязанных ему обществом.       Каждый шаг, каждый прыжок и взмах рук были актом протеста против ограничений, которые ему навязывали. Он позволял своему телу говорить за него, выражая всё, что он не мог выразить словами. Танец был спасательным кругом Феликса, который помогал ему сохранить рассудок и справиться с моральной болью. Когда он танцевал, он забывал о том, что его осуждают и ненавидят. За короткий миг он становился свободным от всех ограничений и мог быть самим собой, без страха и сомнений.       Феликс знал, что танец не решит его проблемы окончательно, но он давал ему силу и надежду. Он позволял ему справиться с теми темными чувствами, которые накапливались в его сердце, и давал возможность продолжать бороться. Танцуя, он находил свое истинное «я» и заряжался энергией, чтобы стоять против тех, кто пытался его сковать. Танцы были его способом вырваться из кандалов и показать миру, что он не просто ангел, он был гораздо больше. Феликс был смесь света и тьмы, страсти и меланхолии.       Он отвергал идею, что его характер должен соответствовать его статусу ангела. Он не хороший, но и плохим его не назовёшь. Феликс был просто уникальным, собственной сущностью, которую никакое общество не могло определить или ограничить. Танец стал его способом разрывать эти оковы и вырываться из-под контроля. В каждом движении он показывал свою силу и самобытность. Феликс не нуждался во взглядах и оценках других, потому что через танец он нашёл способ выразить свою истинную сущность.       Он танцевал со всей своей душой, позволяя музыке вести его и передавать свои эмоции через каждое движение. Это был его момент и никакие слова или осуждающие взгляды не могли его остановить. Танец стал его способом превратить боль и ненависть в что-то красивое и вдохновляющее. Феликс не позволял этим тёмным чувствам поглотить его, а наоборот, превращал их в источник силы и творчества.       Каждый шаг, каждый взмах рук был актом освобождения, с помощью которого Феликс переживал свою боль и смело воплощал свою истинную сущность. Танцы стали его лекарством, которое помогало ему сохранять рассудок и находить внутренний мир, свободный от сомнений и страха. Под музыку он погружался в свои мысли и эмоции, позволяя им вырваться наружу и стать видимыми для всех. Это был его способ сказать миру: «Вот я, Феликс, несовершенный и уникальный, но прекрасный в своей собственной непохожести».       Феликс знал, что без танца он был бы лишь пустой оболочкой, но когда он танцевал, он ощущал, что живёт полной жизнью. Танцы были его спасением от безумия и способом показать миру, что он не просто ангел со своим статусом, а неповторимое существо, способное вырваться из-под ограничений и стать свободным.       В один из таких вечеров, Феликс вновь погрузился в танец. Однако, на этот раз что-то пошло не так. Его движения были неуклюжими и лишены ритма, что вызвало в нём раздражение и гнев. Но причина этой неудачи была совсем необычной — усиливающаяся боль в его спине, в районе крыльев. Это ощущение было настолько сильным, что казалось, будто его спина готова вот-вот открыться, позволяя крыльям освободиться.       Окоченев от боли, Феликс сел около зеркала, чтобы отдышаться и охладиться. Но внезапно, боль в его спине вспыхнула с утроенной силой. Феликс не смог сдержать протяжный стон и, изнывая от мучений, повалился на бок. Его тело начало дрожать, а перед его глазами появились мерцающие чёрные точки. Он почувствовал, что теряет контроль над своим собственным физическим состоянием.       Но на этом всё не остановилось. Феликс пытался сдержать крик, но невыносимая боль заставила его открыть рот и издать звук, который разорвал тишину вокруг. Его крик боли пронзил пространство, будто раненая птица пробивала своим горячим языком душу мрачной ночи. Силы разрывающейся плоти и боль, исходящая из его спины, струились в его крик, протягиваясь во все уголки комнаты. Звук был искажённым, расщепляющимся и обрывочным, отражая не только физическую страдальческую агонию, но и эмоциональную панику, которую ощутил Феликс. Крик пронизывал тело до мозга костей, открывая ему истинную сущность того, что с ним происходило. Он слышал, как его вопль смешался со звуком, вызванными разрывом кожи и плоти на его спине, а затем и с тревожным шуршанием, напоминающим раскрытие перепончатых крыльев.       Этот крик, сопровождаемый белыми крыльями, которые медленно, но неотвратимо достигали полного размаха, был отголоском Феликсовой метаморфозы. Крик Феликса звучал не только как болезненное страдание, но и как выражение непостижимого потрясения, открывающего перед ним новые граниты боли, нечеловеческой и инопланетной. Он был ошеломлён этим явлением, ведь никогда раньше не испытывал ничего подобного.       Слабо и с трудом Феликс заметил рядом с собой сумку, в которой должен был быть его телефон. Он кое-как достал его из кармана и, судорожно держа в руке, начал набирать номер Хёнджина. Боль и страдание были настолько сильными, что каждый нажатый номер вызывал у него новую волну боли. Он настолько усиленно ждал, чтобы Хёнджин ответил, что всё это время его тело продолжало трястись от агонии. Через пару гудков, которые казались для Феликса вечностью, в телефоне послышался такой родной и любимый голос Хёнджина: — Котёнок, что… — Хёнджин, помоги, — умоляюще прошептал Феликс, стараясь преодолеть боль, но его голос звучал слабо и умоляюще. — Что случилось? Ты где? — обеспокоенным голосом спросил Хёнджин. — Что-то происходит со мной… Я не знаю, что делать. Крылья… они появились… Помоги мне, пожалуйста… Очень больно…       Феликс пытался успокоить себя, однако острая боль, исходящая из его спины, не отпускала его, словно ужасные существа стремились вырваться наружу. Тьма начала омрачать его разум, и он медленно терял связь с реальностью. За мгновение до полного потери сознания, Феликс услышал встревоженный голос своего демонёнка, который раздавался из упавшего из его рук телефона. Голос задавал массу вопросов, а рядом с лицом Феликса, казалось, мягко опустилось чёрное перо. Однако, вслед за этим мгновением осознания, наступила абсолютная тьма, окончательно захватив его сознание.

༺ 𓆰☆𓆪 ༻

— Хёнджин, что случилось? — с тревогой спросил Минхо, заметив, как его друг задавал вопросы в телефон, но так и не получал ответа. — Что-то с Феликсом? — Я-я не знаю. Он не отвечает, с ним что-то не так. Мне нужно идти! — объявил Хёнджин и мгновенно встал из-за стола в уютном кафе, где они с друзьями устроились.       Чан поймал Хёнджина за локоть, когда тот проходил мимо него, и спросил: — Ты хоть знаешь куда идти? — Он обычно в это время находится в танцевальном зале, — подсказал Минхо, как тот, кто тоже занимается ими. — Иди первым, мы тебя догоним. И воспользуйся крыльями, это экстренный случай, — серьёзным тоном сказал Чан, отпустив руку Хёнджина. Тот без колебаний пулей вылетел на улицу и как по волшебству из его спины вырвались два больших чёрных крыла. С сильным взмахом он взлетел и понёсся в направлении танцевального зала с максимальной скоростью. — Жди меня, котёнок, я скоро буду с тобой.

༺ 𓆰☆𓆪 ༻

      Хёнджин добрался до звуконепроницаемого зала танцев в рекордно короткие сроки. Сердце его гулко застучало, когда он распахнул дверь и на несколько секунд замер от увиденного. В дальнем углу комнаты возле зеркал лежало неподвижное тело Феликса, окружённое лужами крови. Взгляд Хёнджина упал на его спину, где располагались крылья, запятнанные кровью, которые казались полуразорванными, словно их выщипали.       Но самое странное было то, что на глазах Хёнджина, вместо привычных белых перьев, начали медленно, но явно расти чёрные перья, тёмные как смоль, точно такие же, как у демонов. Даже волосы Феликса начали медленно менять свой цвет, начиная с корней, превращаясь в глубокий чёрный. Эмоции, которые вспыхнули внутри Хёнджина, были смесью тревоги, растерянности и ошеломления. Он не мог понять, что произошло с его возлюбленным. Его сердце забилось быстрее от страха, а мысли были переполнены неопределенностью и беспокойством.       С остатками сил Хван подошёл к неподвижному Феликсу, его ноги чувствовались как вата, но он не мог остановиться. Хёнджин опустился на колени рядом с ним, с трепетом и осторожностью взял его в объятия, словно держа ребёнка. Дрожащими руками он поддерживал Феликса, стараясь не задеть его больную спину. Но исказившемся от боли лицо Феликса отразилась мука, говорящая о том, что он испытывал невыносимую боль. Хван, встав на ноги, плотно обнял дрожащее тело Феликса, затем быстро отступил назад, не обращая внимания на картину, которая осталась в зале. Его единственное желание было унести Феликса оттуда, долететь до ближайшей больницы и понять, что произошло с ним.

༺ 𓆰☆𓆪 ༻

      Уже в больнице, Хёнджин передал Феликса медицинскому персоналу, который без лишних вопросов принял его и увёз в операционную палату. — Ожидайте здесь, как только операция будет завершена, мы вам обо всем сообщим, — пообещал один из врачей, прежде чем исчезнуть за дверью операционной.       Как марионетка с оборванными нитками, Хёнджин упал на ближайший диван и схватился за свои волосы, сильно сжав их, чтобы вернуться к реальности. То, что он видел, было почти невозможно поверить — это казалось слишком нереальным.       Через некоторое время Чан, Минхо и Джисон в спешке ворвались в больницу. Они быстро обнаружили Хёнджина, который, казалось, так и не сдвинулся с места. — Хёнджин, что случилось? Что с Феликсом? — Чан, исполненный беспокойства, сел на корточки перед Хёнджином и положил свои ладони на его руки, словно молча предлагая прекратить жестокий захват своих волос. — На него напали? — Джисон, избавившись от своего обычного задора, спросил с тревогой и страхом в глазах, ожидая ответа. — Он сильный, поэтому вряд ли, — Минхо скрестил руки на груди; хотя с виду он выглядел спокойно, его напряжённая поза и хмурое выражение лица предательски выдавали внутреннее беспокойство. — Если только не целой толпой. — Когда я вошел в танцевальную студию, там повсюду была кровь Феликса. На его спине были крылья наполовину без перьев, на которых росли чёрные перья. Я-я не знаю, как такое может быть, н-но… — Хёнджин начал быстро дышать, его глаза нервно бегали по коридорам, словно он искал что-то, на что можно было уцепиться.       Заметив беспокойство друга, Чан тут же присел рядом с Хёнджином и приобнял его за плечи. Он старался успокоить своего друга мягким, умиротворяющим голосом: — Тише-тише, всё будет в порядке. Феликс сильный парень. Он не оставит тебя просто так. Да и врачи здесь — одни из лучших. Не переживай.       Было проще сказать, чем сделать; однако Хёнджин постепенно начал успокаиваться. Когда его эмоции наконец стабилизировались, Чан мягко ослабил свои объятия и решительным тоном попросил Хёнджина пойти в уборную и помыть руки. Хёнджин лишь тогда заметил пятна засохшей крови Феликса на своих руках. Несколько секунд он глядел на кровь, словно руки были не его собственными — затем прогнал нахлынувшие тревожные воспоминания и сделал, как сказал Чан.       Найдя уборную и подойдя к раковине, Хёнджин включил горячую воду и стал тщательно и сильно стирать с рук кровь. Дождавшись, когда кожа стала чистой и покрылась румянцем, Хёнджин переключил воду на холодную и несколько раз обрызгал себе лицо. Закончив процедуру, он вернулся к друзьям как раз в тот момент, когда над дверью операционной погас красный свет и из комнаты вышел тот же врач, с которым он виделся ранее. Он слегка уставший, но с успокаивающей улыбкой и тёплым взглядом подошёл к ним и сказал: — Операция прошла успешно. Угроз жизни не наблюдается. Парни облегчённо выдохнули и поблагодарили доктора. — Вы знаете, что с ним не так? — задал интересующий вопрос Минхо. — Честно говоря, за всю свою карьеру я впервые сталкиваюсь с подобным случаем. Оценив раны в области перехода от спины к крыльям, можно предположить, что они самопроизвольно выросли, что вызвало сильную кровопотерю и болевой шок у пациента. Мы тщательно промыли раны и забинтовали их. По непонятным причинам белые перья начали выпадать, сменяясь на чёрные, процесс замены происходил прямо перед нашими глазами. Мы решили удалить все оставшиеся белые перья, чтобы чёрные перья могли без преград заполнить пустующие места. Кроме того, волосы пациента также практически полностью стали чёрными. Я и мои коллеги пришли к общему мнению, что статус пациента изменился, хотя точное объяснение этого явления мы пока определить не можем. Учитывая наши наблюдения и симптомы, мы продолжим исследования, чтобы понять природу этого удивительного процесса и найти оптимальный подход к лечению и адаптации пациента, — рассказал доктор. — Его можно увидеть? — Хёнджин с надеждой посмотрел на доктора. — Пациента перевели в палату 216, но только одному из вас разрешено зайти. Пациенту нужен отдых, — предупредил врач, затем поклонился и ушёл заниматься своими обязанностями. — Хёнджин, ты иди, а мы завтра вас навестим. Принесём всё самое необходимое. А-то ты точно откажешься покидать Феликса, пока он не очнётся, — добродушно улыбнулся Чан, Джисон и Минхо согласно кивнули. — Спасибо, парни, — слабо, но искренне Хёнджин поблагодарил, быстро обнял каждого из них и понёсся искать палату своего котёнка.       Через несколько минут он обнаружил дверь с номером 216, и, стараясь не шуметь, осторожно открыл её. Войдя в слабо освещённую палату, Хёнджин бесшумно подошёл к койке Феликса и сел рядом на стул, передвинув его как можно ближе. Он аккуратно взял хрупкую руку Феликса в свои ладони и поцеловал костяшки его пальцев, тихо проговорив: — Теперь всё хорошо, я рядом. Поэтому, котёнок, пожалуйста, проснись.

༺ 𓆰☆𓆪 ༻

      Как только сквозь шторы проникли первые лучи солнца, веки Феликса начали медленно открываться. Постепенно осознавая своё положение, Феликс ощутил себя странно, как будто всё было по-новому, но в то же время так, как и должно быть. Он заметил, что его крылья окрасились в чёрный цвет, как и волосы. В сознании Феликса вспыхнули дни, когда он был ангелом, от чего его пронзило глубоким отвращением к тому статусу.       Когда он был ангелом, Феликс чувствовал себя в не своей тарелке. Он ненавидел это состояние, ощущение пребывания в чужой шкуре, не своей сущности, это вызывало у него непреодолимый дискомфорт и беспокойство. Однако после той невыносимой боли, что Феликс пережил во время превращения, что-то изменилось. Ему казалось, что всё наконец встало на свои места, и он был на верном пути. Несмотря на болезненный опыт и неожиданное пробуждение в больнице, Феликс почувствовал в себе спокойствие, которого так долго не хватало. Теперь, казалось, он начинал понимать свою истинную природу и был готов принять свою изменённую жизнь.       Феликс повернул голову в сторону, заметив знакомый силуэт, и не смог сдержать тёплой улыбки при виде своего спящего парня. Он начал нежно перебирать иссиня-чёрные волосы Хёнджина, который от таких манипуляций начал по-тихоньку приходить в себя. Когда тот понял, что Феликс проснулся, то мгновенно распахнул глаза и начал задавать вопросы, не давая и шанса на ответ: — Ты как? Где-нибудь болит? Врача позвать? Тебе что-нибудь нужно? Чувствуешь какой-нибудь дискомфорт?       В ответ Феликс лишь протянул Хёнджина за ворот рубашки к себе и вписался в его губы. Поцелуй был нежным и осторожным, словно они оба боялись нарушить этот момент. Губы Феликса касались губ Хёнджина с лёгкостью и любовью. Каждый из них ощущал тепло и энергию, исходящие от этого поцелуя. В течение короткого мгновения, казалось, что время остановилось и они полностью погрузились в этот момент. Их сердца бились сильнее, словно они делали это впервые, а каждое прикосновение вызывало дрожь по их телам.       Феликс ощутил, как Хёнджин с удовольствием отвечал на его поцелуй, обнимая его за талию. Это был момент полного слияния их чувств. Их губы двигались в согласии, создавая чёткий ритм, словно они танцевали друг с другом. Этот поцелуй был больше, чем просто физическое соприкосновение. В нём была любовь и страсть, приправленные щепоткой переживания. Когда они, наконец, оторвались друг от друга, на их лицах было видно счастье и улыбки. — Как я рад, что с тобой всё в порядке, — Хёнджин соединил их лбы вместе, смотря своими влюблёнными глазами в такие родные глаза Феликса, будто он не видел их целую вечность. — Теперь ты стал ещё краше.       Феликс мило хихикнул и, поцеловав в нос своего парня, вернулся в сидячее положение из-за неудобного положения. — Я в любой сущности красивый, — озорно ухмыльнулся Феликс, сияя своими милыми клычками, которые заострились ещё больше. — Никто не спорит, — согласился Хёнджин, демонстрируя радостный восторг с большой улыбкой на губах. — О, смотри, на моём запястье теперь чёрное перо, — удивлённо произнёс Феликс, показав своё запястье, на котором и вправду было чёрное перо. Изящно изогнутая, она казалась как будто настоящим, небольшим пером, аккуратно опустившимся на кожу. Длина татуировки составляла всего несколько сантиметров, но её проработка и детализация вызывали восхищение. Чёрный цвет полностью гармонировал с обилием тёмных линий и оттенков, делая рисунок едва заметным на первый взгляд, но уникальным и незабываемым при ближайшем рассмотрении. Это пёрышко хоть и было таким же, как и других людей со статусом демона, но, несмотря на это, оно каким-то непостижимым образом стояло в стороне от других. Будто бы сразу же можно было почувствовать, что оно особенное. — Этот цвет тебе больше подходит, — с лёгкостью произнёс Хёнджин, при этом осторожно коснувшись большим пальцем Феликсового запястья, украшенного миниатюрной татуировкой в виде пера. — Теперь всё стало на свои законные места, — счастливо вскинул руки вверх Феликс с блеском в глазах, смотря на своё запястье. — Вот бы побыстрее полетать на своих новых крыльях. — Терпение — залог прекрасной фигуры после новогодних праздников, когда твоя единственная слабость — печенье с шоколадной начинкой, грозящие превратить тебя в Микки Мауса, — тыкнул пальцем в носик Феликса Хёнджин. — С каких пор ты у нас в философы заделался? — весело спросил Феликс, чуть не укусив этот палец Хёнджина, который быстро его убрал. — С тех пор как узнал, что судьба философов — ежедневно размышлять о том, как починить микроволновку без использования инструкции, — важно сказал Хёнджин.       По палате раздался мелодичный смех Феликса, который, как бы слащаво это не прозвучало, Хёнджин слушал бы вечно.       Этот пушистый комочек, который в момент опасности может выпустить острые иголки с ядом на каждом кончике, Хёнджин никому не отдаст.