Пролог
21 июня 2023 г., 20:36
Торпеда ударила в нос эсминца, вспорола бронепластины по стыку, коротко вспыхнула динамическими зарядами, вгоняя боеголовку глубже, и разорвалась. Раскаленная плазма хлынула в отсеки, превращая пластик, керамит и человеческую плоть в пар. В мгновение ока перестала существовать рубка, на своих постах погибли капитан, первый помощник и операторы лазерных орудий. Броня на бортах вздулась под давлением и разошлась по швам. В космос ударили струи раскаленного газа вперемешку с обломками. Нос боевого корабля перестал существовать в ослепительной вспышке, все секции вплоть до кормы охватил пожар. Орудия смолкли и пылающий, рассыпающий осколки остов поплыл над планетой, выходя из построения.
***
На мостике линкора Военно-Космический Сил Граттарской Федерации внезапно и пронзительно завыла сирена. Связисты, офицеры аварийного контроля и операторы тактических дисплеев буквально впились в экраны, сенсорные дисплеи и нейроконнекторы своих боевых постов. — Торпедная атака! Передовая эскадра докладывают о торпедной атаке… с предельно короткой дистанции. Они… они даже не успели выпустить противоторпед… — барабаня со скоростью зенитной батареи по клавишам и затравленно озираясь на вспыхивающие по всюду экраны с тревожными сообщениями, крикнул связист. Адмирал Леонид Рогов привычно-четким движением опустил забрало на шлеме бронескафа и зафиксировался в кресле. — Все отметки торпед и кораблей противника — на главный экран, − приказал он. Ожил панорамный жидкокристаллический монитор, накрывший все четыре стены мостика, потолок и даже часть пола. Адмиральское кресло и командный пункт словно повисли в открытом космосе. Далеко внизу плыла поверхность планеты. Темно-синий массив океанов, белые полярные шапки, причудливые спирали циклонов и антициклонов, зелень континентов и огни городов на ночной половине. Прямо по курсу — горизонт с полупрозрачным ореолом атмосферы. И где-то там, на горизонте короткая серия вспышек. Еще одна, и еще. На расстоянии почти в сотню килокликов появилась отметка − граттарский крейсер. Камера взяла приближение. Класс «Каскад». Изящный длинный корпус с куполами орудийных башен на носу и обоих палубах. Из четырех двигательных гондол хлещут языки выхлопа, дюзы повернуты под максимальным углом к корпусу, разворачивая корабль на пределе возможной скорости. Крошечные огоньки один за другим отделялись от палубы и уносились во тьму. «Каскад» спешно выпускал противоторпеды. Три эсминца прикрывали крейсер с носа и бортов − их лазерные и рельсовые пушки вели рассредоточенный огонь в направлении приближающегося из тьмы «веера» торпед. На глазах Леонида, эсминец по левому борту получил прямое попадание и спустя мгновенье разорвался изнутри, превратившись в пылающий остов посреди облака беспорядочно разлетающихся обломков. — Вот они, — сдавленно выдохнул кто-то из младших офицеров. Вместе с отметками торпед, появились размытые контуры шести атакующих кораблей. Треугольные корпуса с раздвинутыми в стороны «крыльями» маскировочных пластин. Из носовых люков вырвались облака сжатого газа и вторая волна торпед ринулась к крейсеру и эсминцам. — Ударные стелс-катера класса «Джинн». Авангард армады Халифата, как и докладывала разведка. Выслать подкрепление? — Отставить! — Леонид рубанул перчаткой воздух. — Отходим и формируем оборонное построение вокруг орбитальной крепости. Халифатцы нанесли первый удар, сейчас здесь будут их основные силы.***
На мостике «Алого-2» — одного из двух уцелевших эсминцев, сопровождавших крейсер «Отважный» шла кропотливая работа. Мигнул панорамный экран, половину которого сейчас занимало разрастающееся и темнеющее облако взрыва, оставшееся на месте «Алого-3». Прикованные ремнями к креслам, четыре фигуры в скафандрах склонились над дисплеями. Командный отсек эсминца назывался «Мостиком» лишь условно. По вместимости и удобству он больше напоминал кабину истребителя-спарки или внутренность танка, где кресла расположены ближе чем на расстоянии вытянутой руки, а потолок с панорамным экраном находится почти в плотную к макушкам экипажа. Командный отсек линкора, с которого действиями эскадры руководил Леонид Рогов, вместил бы почти весь «Алый-2», если снять с него двигательные пилоны. Командный отсек «Алого-2» едва вмещал экипаж с оборудованием и способствовал развитию клаустрофобии. Семён сморщился, наблюдая как погибает эсминец по левому борту. — «Алый-3» выведен из строя! Прямое попадание. — В голосе первого помощника звучали почти нескрываемые ярость и досада. Только что погибли двадцать парней одного с ним выпуска Академии. — У нашего ведущего левый борт открыт, − донеся запоздалый доклад, — следующая торпеда пойдет в крейсер! — Бекка, дай мне время до подхода торпед. — Капитан — молодой человек с очень смуглой, почти черной кожей — оставался спокоен. Под прозрачным пластиком шлема, на худом лице читалась только расчетливая осторожность. Сидевшая за радарным пультом женщина провела перчаткой по забралу, пытаясь стереть пот со лба и совершенно забыв о скафандре. — Семь с половиной минут, — выпалила Бекка, сделав глубокий вдох — противоторпеды их перехватят, но «Джинны» дадут третий залп сразу следом… — …путь которому проложат торпеды, что сейчас идут на нас, — перебил ее капитан. — Винсент, думаешь это… — начал Семён, нахмурившись. — Противоторпеды, — прозрачное забрало шлема Винсента качнулось вперед. — Почти наверняка, если этими катерами командует не дурак. У «джиннов» разгонных блоков — на три-четыре залпа. Первый дали фугасными, сразу как сбросили маскировку — мы все равно не успели все перехватить. Второй будет кассетными противоторпедами, чтобы проложить дорогу третьему и купировать торпедную атаку нашего ведущего. Видишь, как идут? — Винсент постучал указательным пальцем по красным отметкам на экране радара − в тесноте коммандного отсека он легко мог дотянуться рукой до монитора. − Все в крейсер, который мы прикрываем. Чтобы не разминуться с его торпедным залпом. Разрывные шли бы по эсминцам прикрытия. То есть по нам. Винсент еще раз проконсультировался по связи с артиллеристом, затем обернулся к Бекке. — Дай мне связь с нашим ведущим. — Есть, сэр. Выделенный канал с «Отважным». На экране капитанского пульта появилось изображение с мостика крейсера. Освященные тревожными огнями панели. Зафиксировавшиеся в креслах фигуры в бронескафандрах. Светлана Волкова — плотная невысокая женщина лет пятидесяти, с грубоватым лицом, кое-где прорезанным ранними морщинами. Крейсер выполнял экстренный разворот, так что ее шлем был прижат перегрузкой к боковому подголовнику кресла. Но это совершенно не мешало капитану отдавать приказы. — …выдай, сколько сможешь! Реактор на полную и проверить готовность бортовых щитов. Торпедный, не спать! С вас полная перезарядка в течении трех минут! — голос у Светланы соответствовал внешности. Низкий, чуть хриплый. Резкий. Вот, она наконец обратила внимание на всплывшее окно связи с Винсентом. — Эскорт, что у вас? — спросила она. — Ведущий, вы готовите второй залп противоторпед? — быстро спросил Винсент и, не дав Светлане ответить, продолжил: — Перезаряжайте на фугасные. Халифатцы запустили противоторпеды. Вы только потратите разгонные блоки зря! − Думай, что говоришь, Винсент! — обрезала капитан «Отважного». — А если то, что на нас идет — разрывные? Погибнуть хотите, как Ли с «Алым-3»? − Свет, они идут на вас а не на нас, — вкрадчиво ответил Винсент. — Халифатские торпеды не могут корректировать траекторию после выгорания разгонников. Они идут, чтобы пересечься с торпедами «Отважного». Там кассетные боеголовки и термические шашки. Выпустим по ним свои противоторпеды — потратим их зря. А этой халифатской волны хватит, чтобы проложить дорогу следующему залпу. Он будет уже фугасами. В рубке «Отважного», капитан помрачнела еще больше, и ненадолго замолчала, собираясь с мыслями. Торпедный бой идет на дистанции в десятки, а иногда и сотни тысяч километров, так что время на размышление почти всегда было. В отличии от артиллерийской дуэли или абордажа, в торпедном бою главными были не реакция и точность, и даже не скорость, а верно выбранная стратегия и точное исполнение плана. — Перезаряжаю на фугасы и пуск по готовности. Лучше бы ты оказался прав. До халифатских торпед четыре минуты, — наконец, ответила Волкова. — Прошу разрешение выйти из построения и уничтожить халифатские противоторпеды артиллерийским огнем. Повысим эффективность вашего залпа, — как бы невзначай добавил Винсент. — Если это фугасы, хоть примем волну на себя, прикроем вас. Капитан «Отважного» ничего не ответила. Только коротко кивнула, еще больше помрачнев. Корабль Винсента — двадцать человек экипажа и только легкие лазерные орудия. Корабль Светланы — триста человек, включая два взвода штурмовой пехоты, инженерный корпус, госпиталь. Тяжелые орудия и торпедные аппараты. Винсент только что предложил рискованный маневр, который может принести победу. А в случае провала — принесет смерть всего лишь Винсенту и его команде. Крейсер в любом случае имеет неплохие шансы уцелеть. Такая вот арифметика космической войны.***
— Увидимся по ту сторону пламени. «Алый-2» запустил маршевые двигатели. Из дюз ударили полукилометровые языки плазмы. Перегрузка вдавила команду в кресла. Корабль рванулся вперед на встречу двенадцати торпедам. На мостике и в отсеках все затаили дыхание, не отрываясь от работы. Когда до столкновения оставалась пара килокликов, орудия эсминца разразились ураганом огня. Космос прочертили лазеры непрерывного потока. Гигаватты энергии устремлялись в в пространство, тонкие иглы лазеров метались из стороны в сторону, стараясь зацепить микроскопические по меркам космоса, цели. Следом за главными батареями, открыли огонь оборонительные турели. Рельсовые пушки тучами выбрасывали металлическую шрапнель, лазеры полосовали вакуум, огненными стаями стартовали крошечные противоторпедные ракеты. Космос перед носом эсминца озарили вспышки и разрывы. Первая халифатская торпеда попала под удар лазера и прыснула во все стороны искорками термических шашек, осколков и электромагнитных пульсеров. Вторая, вырвавшись вперед, ударила в носовой плазменный щит и испарилась. Взрывов так и не последовало. — Прямое попадание… и еще одно. Нет взрывов. Противоторпеды! — раздался радостный крик по связи. На мостике эсминца Винсент не сказал ничего. Только белые зубы блеснули во все расширяющейся улыбке. Пространство вокруг «Алого-2» буквально залил огонь. Корабль затрясло. Осколки били в обшивку, оставляя оплавленные воронки на пластинах, но их инерции не хватало, чтобы прошить многослоную керамотитановую броню. Огнем батарей и турелей эсминцу удалось уничтожить всего три торпеды из двенадцати, но это уже не имело никакого значения — без возможности корректировать курс, халифатские противоторпеды стали бесполезны. Шесть фугасных торпед, стартовавших с «Отважного» просто заложили вираж, расходясь в стороны и пропуская их мимо. И рванулись к «джиннам», выжигая разгонные блоки. В это время на халифатских кораблях уже заряжали тропеды для третьей волны − к пуску готовились фугасные боеголовки. И командир эскадрильи катеров тоже знал, что делает. Он быстро понял, что летит на них − сразу после того, как граттарский эсминец столкнулся с противоторпедами, а крейсер дал залп. Беда в том, что это был последний комплект разгонных блоков на борту катеров − и его хватит на единственный залп. Можно было выпустить его с противокорабельными боеголовками и ударить по крейсеру… который, конечно же, прикроют эсминцы сопровождения — возможно ценой своей гибели. Либо с противоторпедными − и тогда у катеров будут шансы выйти из боя и совершить прыжок из системы. Разумно заключив, что лучше спасать вверенные корабли и жизни подчиненных… а заодно и свою собственную, командир халифатской эскадры отдал приказ − готовиться к противоторпедному залпу. Он не учел только одного. Идущий следом за торпедами, граттарский эсминец не повернул назад к крейсеру. *** С лица Винсента пропала улыбка, его выражение стало суровым и сосредоточенным. — Полный вперед. Закроем наши тылы. Они заплатят за Ли и его ребят! Винсента и Семёна вдавило перегрузкой в кресла. В отличие от капитана, Семён все еще улыбался, правда теперь улыбка Первого Помощника стала похожа на волчий оскал. «Джинны» выпустили волну противоторпед и вспыхнули манеровыми двигателями, начиная разворот. Легкие, быстрые катера, к тому же не отягощенные боезапасом, они значительно превосходили корабль Винсента в маневренности. Однако, для кораблей класса эсминца и ниже скорость ограничивалась, главным образом, способностью команды переносить перегрузки, а тут «Алый-2» халифатцам не уступал. В добавок, сейчас у него уже была приличная фора в ускорении. Торпеды столкнулись с противоторпедами за кормами катеров, когда те уже включили маршевые двигатели на полное ускорение, расходясь в стороны и разбивая построение. Противоторпеды разорвались. В космосе выросла стена из разрывов, осколков и вспышек. Настоящий фейрверк, который при иных обстоятельствах развлек бы зрителей. И в эту пылающую стену врезались торпеды с «Отважного». Три сгорели сразу, еще одна потеряла цель и помчалась вдогонку за термической шашкой. Однако, в отличие от моноблочных халифатских боеголовок, у граттарских торпед имелась в запасе пара трюков поинтереснее. Две разошлись в стороны, маневрируя и уклоняясь от шрапнели. Выбросили снопы разделяющихся боеголовок и обманок, рванувшихся вслед катерам. Пилот «Джинна», уходившего свечкой вверх от эклиптики, в последний момент заметил преследовавшие его пульсирующие отметки на экране радара. Бросая катер из стороны в сторону, он отстрелил пару «обманок», но автономная боеголовка торпеды крепко вцепилась в цель. Уклонившись от очереди трассирующих пуль из кормовой турели, она молниеносно сократила расстояние и разорвалась в раскаленном выхлопе, за кормой, почти вплотную к дюзам. Узконаправленный плазменный заряд сверкнул маленьким солнцем. Тонкий, как стилет луч раскаленной плазмы пронзил корабль от кормы до носа, в мгновение ока испарив всю органику и пластик на борту. Вспышка от взрыва реактора полыхнула следом, и катер превратился в облачко радиоактивного газа и пыли. Следом за торпедами, стену взрывов пробил массивный, резко скошенный нос эсминца. «Алый-2» шел в атаку на полном ходу. При прохождении через противоторпедный заслон, корабль тряхнуло. — Цели-3 и 4 в зоне поражения орудий, — доложила Бекка. — Батареям — огонь! — Винсент взмахнул затянутой в перчатку рукой, указывая на звездочки «Джиннов», улепетывающих в разные стороны, разбивая построение и набирая скорость. — Сосредоточить огонь на ближайшей цели, — добавил Семён, разочарованно глядя на показатели дальномеров. — Слишком быстро отрываются, повезет если одного собьем. И им повезло. Ближайший «джинн» получил скользящее попадание лазером, лишился тяги двигателей правого брота и потерял управление. В машинном отделении вспыхнул пожар. Теряя воздух из пробитого корпуса, таща за собой шлейф обломков, катер поплыл в вечную ночь, пока команда на борту отчаянно сражалась за выживание. Из боя он выбыл, так что Семен приказал перенести огонь на второй катер, но тот был слишком далеко и продолжал набирать скорость − батареи «Алого-2» успели дать только один залп ему в след. Увидев ведущий огонь эсминец и судьбу двоих соратников, капитан катера приказал заложить совершенно костоломный маневр с «петлей» и «бочкой». Лазер полоснул мимо и катер разорвал дистанцию окончательно, оставив команду приходить в себя после перегрузок. — Винсе… отходи… крепос… — сквозь помехи, по связи прорезался голос Светланы Волковой. Оставшийся позади облака разрывов, крейсер пытался восстановить радиоконтакт с ведомым. Слышу вас, «Отважный». «Джинны» отходят. Больше торпед не будет, можете разворачиваться и отступать к орбитальной крепости. — четко и громко произнес Винсент в микрофон. После − обернулся к Семену и Бекке. − Все, отходим к точке сбора. Коротко рявкнули маневровые двигатели, эсминец развернулся кормой по ходу движения и включил маршевики, гася инерцию. Команду опять вдавило в противоперегрузочные кресла. Корпус эсминца протестующе застонал, гибкие шпангоуты и керамит приняли на себя инерцию. Несколько минут ушло на то, чтобы изменить вектор движения относительно орбитальной крепости, и все это время команда была буквально расплющена по креслам, насосы систем жизнеобеспечения трудились, качая воздух в сжатые перегрузкой легкие астронавтов. Миновав облако пыли, газа и мелких осколков, оставшееся после столкновения торпед, «Алый-2» помчался к орбитальной крепости, вокруг которой собирался граттарский флот. «Отважный» уже почти достиг построения и гасил скорость, готовясь к развороту. Эсминец превосходил крейсер в максимальном ускорении и был куда маневренней, но у крейсера было значительно больше времени на перестроение, так что корабль Винсента опаздывал. Секунду спустя, молодой капитан понял, что «Отважный» и его единственный эскорт тоже опаздывают. − Множественные сигнатуры на радаре! На орбите формируются прыжковые сферы. — до странности спокойно доложила Бека с радарного поста. − Сколько? — Уточнил Семён. — Назначьте им номера в порядке обнаружения. − Назначаю, сэр. — Глаза радарщика расширились под забралом боевого шлема — они перекрывают друг друга, компьютер не успевает учесть все. О Боже! Ярко горящие сферы вспыхивали в космосе, испятнав пустоту. Прямо по курсу, за кормой, сверху и по обоим бортам. Горящие радужной палитрой звездочки зажглись одновременно повсюду, затмевая своим светом звезды. Сферы замерцали, пропадая одна за другой, и на их месте появилась армада Великого Халифата. Массивные, плотно заостренные орудийными башнями корпуса крейсеров. Их сопровождали десятки фрегатов класса «Кальб», как прилипалы сопровождают акул. Километровые плоские палубы носителей вспыхивали стартовыми огнями, торопливо выпуская рои истребителей, бомбардировщиков и абордажных ботов. Огромные линкоры материализовались из прыжковых сфер, таща за собой неуклюжие десантные транспорты. Меньше чем за минуту, орбита над планетой заполнилась кораблями. Крепость Граттарской Федерации оказалась в окружении Армады. Еще мгновение десятки кораблей дрейфовали в космосе, пока капитаны отдавали приказы, а артиллеристы наводили орудия на цели. Потом космос вспыхнул огнем. Людям на поверхности планеты показалось, что утонуло в пламени само небо. Крейсеры и линкоры Халифата открыли огонь из кинетических и лазерных орудий. К орбитальной крепости и окружавшим ее кораблям рванулись сверкающие трассеры реактивных снарядов. Орудия фрегатов били через открытые порты. С той и с другой стороны стартовали рои торпед, чтобы тут же столкнуться в космосе с противоторпедами и расцвести россыпью вспышек, затруднявших наведение. Граттарский флот перед боем успел перестроиться в боевой порядок — корабли прикрывали друг друга с бортов. Вспыхивали и выгорали плазменные щиты, ловя снаряды и прорвавшиеся торпеды. Стоило щитам крейсеров погаснуть под напором огня, как капитаны эсминцев бесстрашно выдвигали свои корабли вперед, навстречу огню, прикрывая более ценные боевые единицы своими щитами, а если надо − и корпусами. За кормами у них нависала бронированная громада орбитальной крепости, с которой одна за другой стартовали эскадрильи бомбардировщиков и прикрывавших их истребителей. Из стен крепости выдвинулись направляющие спаренных рельсовых орудий, похожие на наконечники трезубцев. Между ними метались электрические разряды, и к халифатским кораблям летели снаряды, разогнанные до околосветовых скоростей. Но на стороне халифатцев было численное превосходство, и они вошли в бой с выгодной позиции − охватив противника со всех сторон и выйдя из прыжка на короткой, идеальной для их орудий, дистанции. Вот, на правом фланге три халифатских «Кальба» рванулись в атаку, прокладывая себе дорогу залпами противоторпед. Один тут же взорвался, получив в нос снаряд из орудия крепости. Два других форсировали двигатели, не обращая внимание на огонь эсминцев прикрытия, полосовавший их броню. Крейсер класса «Каскад», брат близнец «Отважного» оказался между их бортами. Крупнокалиберные кинетические пушки развернулись в орудийных портах и открыли огонь. Коротко сверкнули плазменные щиты по бортам крейсера. Первые снаряды разорвались, натолкнувшись на раскрывшиеся в космосе «зонтики» перегретой плазмы. Но вскоре щиты выгорели, и снаряды ударили в оба борта крейсера, с легкостью пробивая броню, и разрываясь во внутренние отсеки. По палубам заметались осколки, рикошетом отскакивая от стен, убивая матросов, выводя из строя системы жизнеобеспечения, орудия и силовую установку. Орудия крейсера одно за другим смолкли, оторвалась от пилона и взорвалась двигательная гондола. От горящего, вращающегося вокруг своей оси остова, сквозь пробоины которого можно было увидеть звезды, во все стороны брызнули искорки спасательных капсул — команда покидала гибнущий крейсер. Но добившие его «Кальбы» тут же оказались под огонем еще нескольких батарей крепости. Их корпуса дрогнули под ударами снарядов из рельсовых пушек. Лазеры вспороли уже и так исполосованные бронированные носы. Из орудийных портов одного фрегата вырвались осколки и языки пламени — начал рваться боезапас. Тем не менее, они продолжали огонь пока эскадрилья бомбардировщиков с крепости не превратила их в облако горящих обломков и успели уничтожить еще один эсминец из эскорта погибшего крейсера. Своей отчаянной атакой, фрегаты пробили брешь в построении, прикрывавшем крепость. И пока крейсера вели перестрелку с крейсерами, а флагман Леонида сошелся в орудийной дуэли с двумя линкорами одновременно, в брешь хлынули абордажные боты. Джабир ударил по пряге ремня и отстегнулся от кресла. Схватив с магнитной полки автомат, он поспешил занять место в строю соратников, сбившихся в тесной темноте отсека. Корпус абордажного бота вздрогнул, рявкнула гидравлика, вгрызаясь резаками в обшивку крепости. Сквозь прозрачное забрало, Джабир видел, как раскрылась диафрагма штурмового коридора, за которой светились вишневым края прорезанной обшивки. — Вперед, шакалы, живо! — заорал офицер где-то за спиной. Джабир толкнул прикладом в спину замешкавшегося было морпеха впереди. В одинаковых бронескафандрах, делавших их похожими на роботов, штурмовики Великого Халифата ворвались на орудийную палубу граттарской крепости. По сравнению с теснотой и полумраком бота, палуба крепости показалась им огромной, а яркий свет неоновых ламп на мгновение ослепил. Стоило Джабиру прыгнуть через край бреши, как в уши ударили крики и выстрелы. Жужжали и шипели граттарские игольные карабины, трещали автоматы халифатцев. Бегущий впереди солдат конвульсивно дернулся и начал падать. Брызги крови попали на забрало, мешая смотреть перед собой. Рефлекторно прижав автомат к груди, он отпрыгнул в сторону, краем глаза заметив подходящее укрытие. Ветеран множества абордажей, он действовал машинально, совершенно не боясь и не думая о гибели друзей. Пугаться и оплакивать − потом. Сейчас надо выжить. Штурмовики из взвода Джабира моментально рассеялись по палубе. Его отделение оказалось прижато обстрелом к пробоине. Отделение по левую руку напоролось на высунувшуюся из потолка автоматическую турель. Десяток камер, руководимых неумолимым искусственным интеллектом, захватило людей в прицел. Ураганный огонь спаренного игломета выкосил первых атакующих. Крошечные иглы с легкостью пробивали бронескафандры, проходя сквозь плоть на такой скорости, что ударная волна убивала людей даже если попадание пришлось в руку или ногу. Солдаты укрывались за покореженными пультами и все еще раскаленными пластинами обшивки, выбитыми, когда бот прорезал переборку крепости. Над ними возвышалась причудливая конструкция лафета рельсового орудия. Высотой с небольшой дом, опутанная кабелями, с множеством светящихся дисплеев. Каждые несколько секунд она бесшумно содрогалась, выбрасывая снаряд в космос. С лафета и из-за него стреляли граттарцы − почти такие же безликие фигуры в бронированных скафандрах, как, те что хлынули из бота, только знаки различия другие. Двое граттарских офицеров отстреливались из игольных карабинов, поочередно высовываясь из-за основания лафета. Джабир дал короткую очередь почти вслепую. Пули высекли фонтанчик искр из керамитового поручня в полуметре от шлема граттарца, заставив того нырнуть за лафет. — Не сидеть! В атаку! — услышал Джабир крик офицера. — Эта штука убивает наших братьев там в космосе. Заткните ей пасть, нечистый вас разорви!!! Отсидеться не получалось. Разочарованно скрипнув зубами, Джабир дал короткую очередь поверх укрытия почти вслепую. Рванулся вперед, перескакивая через такую крепкую и надежную бронепластину. Пригибаясь, почти стелясь по полу, уо рванулся вперед. Рядом засвистели иглы. Джабир машинально отметил, что справа и слева все еще бегут штурмовики из его отделения. Оставляя за собой убитых и кричащих от боли раненых, они бежали по палубе. Не в полный рост — пригибаясь и петляя. Стремительно пересекая открытое место под дождем свистящей смерти. Он уже не видел, как за его спиной встал товарищ с массивной трубой гранатомета на плече. Оставляя дымный след, граната ударила в стык между потолком и турелью. С яркой вспышкой и оглушительным грохотом, автоматическое орудие превратилось в кучу горящего металлолома. Получив автоматную пулю в забрало, упал один граттарец. Второго заколол штыком Джабир, прыгнув с поручня лафета. Несколько мгновений расчет орудия еще отстреливался из пистолетов, прежде чем поток атакующих буквально смел их с ног, добивая, уже на рубчатом металлическом полу прикладами, штыками и выстрелами в упор. — Заряды! — раздалась по связи команда офицера. Джабир мгновенно сорвал с пояса небольшой цилиндрик, снабженный магнитным креплением. Этого мгновения оказалось достаточно крошечной игле, летящей в десять раз быстрее звука. Она прошла сквозь грудь штурмовика, создав в его теле ударную волну, мгновенно разорвавшую сердце и левое легкое. Содрогнувшись в агонии, тело в скафандре повисло на перилах лафета. Бомба выпала из сведенных судорогой пальцев под ноги ворвавшимся в отсек граттарцам. Одетые в куда более тяжелые бронескафандры, солдаты из гарнизона крепости хлынули на палубу, схватившись с абордажниками в ближнем бою. Рядом с лафетом орудия, они стреляли только прицельно и только одиночными, стараясь сберечь оборудование даже ценой собственных жизней. Рядовой штурмовой пехоты Граттарской Федерации, Алексей Клягер вонзил виброклинок штыка в живот развернувшегося к нему халифатца, зарычав от натуги поднял убитого в воздух и отшвырнул в сторону. Вместе с ним в рукопашную бросились такие же как он здоровяки в тяжелой броне. Автоматные пули отскакивали от керамитовых нагрудников и наплечников, а удары прикладов и штыков почти не смущали этих великанов. Тренированные, откормленные специальными гормонами, закованные в тяжелую компьютеризированную броню штурмпехи раскидали халифатцев, как компания боксеров ворвавшаяся в толпу школьных хулиганов. Оставшиеся за их спинами товарищи стреляли одиночными из своих игольных карабинов, выбивая сержантов и офицеров абордажной команды. В своих они попасть не боялись — электронные автоприцелы работали на «отлично». Следом за штурмпехами, на палубу протиснулась нескладная громадина экзоскелета. Боевая машина, напоминающая четырехметровую бронированную гориллу, повела из стороны в сторону башенкой с шестью алыми окулярами, выбирая цель в кипевшей схватке. Подняла манипуляторы со стволами тяжелых иглометов и короткой очередью скосила последнее отделение халифатцев, выскочившее было из абордажного бота. Алексей ударил прикладом, разбивая в крошево шлем халифатца. Вскинул карабин, собираясь уложить второго очередью, но тот бросил автомат под ноги и поднял руки верх. Краем глаза, Алексей увидел, что еще несколько оставшихся на ногах абордажников повторяют его жест и убрал палец со спуска. На усеянной телами палубе, из-за укрытий поднимались уже безоружные фигуры в скафандрах. Кое-кто из раненых пытался ползти. Чудом уцелевший сержант последнего отделения стоял перед громадиной экзоскелета. Приставленный к виску пистолет дрожал в руке. Все таки раздумав стреляться, халифатец бросил оружие. Стрельба стихала. — Восьмая палуба, мы отбили абордаж, — раздалось в шлеме Клягера. Все еще держа на прицеле сдавшегося халифатца, он коротко кивнул ему в конец отсека, куда уже сгоняли пленных и одевали им наручники. С облегчением увидев, что халифатец решил не делать глупостей и отправиться куда послали, Алексей присел возле распростертого на палубе тела в тяжелой штурмовой броне. Увидел, что датчик жизненных показателей светится зеленым, но красный огонек рядом тревожно мигает. — Куда тебя, Грым? — Нога и живот… бл*, больно! — раздался хриплый стон. — Сейчас, медика я уже вызвал, — ответил Алексей, быстро проверяя как автодоктор скафандра оказывает раненому первую помощь и пережимает сосуды, останавливая кровотечения из ран. — Не двигайся, — предупредил он, когда Грым уперся ладонью в палубу, пытаясь встать. — Не успеваем, — процедил сквозь зубы Семён, после того как насос скафандра втолкнул в придавленные перегрузкой легкие еще одну порцию воздуха. «Алый-2» шел на полном ускорении, сквозь развернувшийся в космосе бой. Оказавшись среди халифатских кораблей, эсминец уцелел только по тому, что халифатцев прыжком разбросало по всей орбите, а радары армады с трудом наводились на маленький юркий кораблик. К тому же идущий с неравномерным ускорением и постоянно маневрирующий. Вот, громада халифатского крейсера слева по борту решила потратить залп на проносящуюся мимо точку, которая не ответила на позывной «свой-чужой». Впереди и по обоим бортам пронеслись яркие росчерки трассеров. Ударил импульсный лазер, невидимый в вакууме, но вспыхнувший синим, чиркнув по атмосфере планеты. − Феррум подери, мы везучие, — простонала Бекка сквозь перегрузку. — Или нет… у нас компания прямо за кормой. На панорамном экране возникло изображение халифатского фрегата. «Кальб» с хищно заостренным носом. И россыпь точек-выхлопов сразу следом за ним. − Фрегат класса «Кальб» и эскадрилья из пяти бомбардировщиков. И абордажный бот… кажется. − Оторваться сможем? — спросил Винсент. Закрепленной на поручне перчаткой, Бекка нажала несколько клавиш. − Сможем, они сравнительно недавно начали разгон… — начала было Бекка, но ее оборвал Семён. − Только затормозить уже не успеем. Набранное ускорение пронесет нас мимо «Отважного». А он уже лишился прикрытия. − Тогда выбора у нас нет. Разворот. Двигатели на торможение. Мы принимаем бой, — заключил Винсент. Эсминец развернулся кормой по ходу движения. Факелы плазмы из маршевых двигателей ненадолго погасли и вспыхнули снова, гася ускорение. Выставив перед собой полукилометровый язык плазмы, эсминец приближался к крейсеру. А у «Отважного» дела шли еще хуже. Пару минут назад, эсминец прикрытия принял носом халифатскую торпеду. «Алый-1» заслонил собой крейсер и погиб во вспышке термоядерного взрыва, превратившись в маленькое солнце, несколько секунд пылавшее над планетой среди десятков взрывов, похожих на кометы выхлопов двигателей и вспышек. Светлана Волкова ударилась затылком о подголовник кресла. Мостик вздрогнул, освещение замигало. Несколько пультов погасли и так и не вернулись к жизни — операторы поспешно переключались на резервные дисплеи, кто-то даже вскрыл панель и копался в проводке. Не успев к построению у крепости, крейсер попал под огонь двух халифатских кораблей с кормы и правого борта. Один из них — орудийный крейсер, яростно бомбардировал «Отважный» из бортовой кинетической батареи. Плазменный щит принял на себя первые залпы. На нос обрушил огонь линкор. К счастью, увлеченный перестрелкой с крепостью, так что по кораблю Светланы вела огонь только одна батарея, иначе он оказался бы уничтожен в первые минуты боя. — Мы потеряли эммитер носового щита, — раздался отчаянный крик по связи от инженерного отсека. Голос тут же потонул в грохоте взрыва и помехах. — Лево на борт! Рулевой, живо! — скоммандовала капитан. — Всем батареям, сосредоточить огонь на носовом отсеке линкора. «Отважный» огрызнулся залпами. По носу халифатского линкора пробежали ярко светящиеся пятна пристрелочных лазеров. Затем основной импульс вгрызся в броню, вышибая потоками сконцентрированного света языки огня и веер обломков из корабельной обшивки. Вспомогательная батарея лазеров на носу линкора замолчала. Светлана страшно рисковала, ответив залпом на залп линкора. Но, как она знала из инструктажа, носы халифатских кораблей были бронированны куда легче, чем борта. Халифатцы специализировались на линейном бою и редко завязывали дуэли на встречных курсах «лоб в лоб». Крейсер уже повернулся к «Отважному» тяжелобронированным бортом, так что Светлана решила не вступать с ним в размен ударами. А еще — хотела отвлечь огонь линкора от крепости. План был очень рискованный. Почти самоубийственный. Вся надежда на плазменный щит лево по борту. Светлана еще не знала, что магистраль энергоснабжения ведущая к эммитеру щита перерублена осколком. Команда борьбы за живучесть не успела доложить. — Крейсер прямо по курсу… — выдохнул рулевой, когда разворот завершился. Мостик снова содрогнулся — залп пришелся в бронированный нос, частично отразившись от угловой брони, испятнав обшивку рваными кратерами. «Отважный» ударил по халифатцу еще раз. Лазеры бортовой и палубных батарей вспыхнули ослепительными нитями в облаке воздуха, рвавшегося через пробоины на носу огромного корабля. Серьезно покалечить или тем более уничтожить линкор она не надеялась, но по крайней мере часть его орудий были выведены из строя, а значит у нее и у крепости стало на шанс больше. Массивные, прикрытые бронепластинами башни на палубе халифатского линкора медленно, как бы нехотя повернулись к «Отважному». Из торчащих стволов метнулись языки пламени. — Нет щита, нет щи… — Раздался в наушниках отчаянный крик. Время растянулось, потекло как патока. Светлана еще успела с удивлением подумать «Кто это так орет? Мы, феррум подери военные астронавты а не персонажи мыльной оперы. Бардак». Реактивные снаряды пересекли пространство между кораблями за считанные секунды и ударили в незащищенный борт. Броня мгновенно расплавилась и потекла под тысячеградусными струями кумулятивных зарядов. От страшного удара, корпус переломился пополам. Шпангоуты прорвали расплавленную обшивку, как ребра шкуру давно умершего зверя. Людей вырывало из кресел или вместе с креслами и швыряло на пульты, которые, не выдержав скачка напряжения, вспыхивали неестественно ярким огнем горящей синтетики. В пробоины россыпью полетели обломки, ударили языки пламени. Тела в скафандрах поплыли в темноту космоса. Разорванный пополам, корпус крейсера содрогался от взрывов. Корма, со все еще работавшими двигателями, закружилась на месте. Промежуточные отсеки практически перестали существовать, а в носовой секции творился настоящий ад. Людей разбивало о переборки, на орудийной палубе бушевал пожар и заживо горящие матросы с дикими криками бились о створки наглухо закрытых аварийных люков. Некоторым метросам и офицерам повезло больше — одна за другой с направляющих срывались спасательные капсулы и крошечными звездочками уносились прочь от горящих останков корабля. Светлана приподнялась, выжимаясь на локтях. Ее зажало между обломками кресла и искрящими пультом. Мостик погрузился в темноту, лишь слегка рассеиваемую догоравшими пожарами. Пол и стены вдавились Где-то свистел через пробоину воздух. В воздухе висели или лениво вращались обломки пультов, куски тлеющей изоляции. Тела в скафандрах. Кто-то еще пытался двигаться. В наушниках был только белый шум. — Винсент, ты везучий ублюдок… нашел время гоняться за джиннами, — пробормотала капитан. Мир утонул во вспышке, жаре и ослепляющей белизне. — Капитан, там… «Отважный». — Спокойный рабочий тон давался Бекке с трудом. Винсент и Семён молча наблюдали, как погибал «Отважный». Залп халифатского линкора разорвал крейсер пополам. Несколько секунд нос и корма вращались в пустоте, отстреливая спасательные капсулы. Потом одна из щедших к крепости халифатских торпед захватила цель. То, что оставалось от крейсера перестало существовать в термоядерном пламени разрыва. — Как же так… наш ведущий. Не прикрыли. Не успели, — пробормотал Винсент в пустоту, ни к кому не обращаясь. Молодой капитан замер и умолк. Из ступора его вывел оклик Семёна. — Винсент? Эй, капитан! — Да? — голос капитана был хриплым и очень тихим. — «Кальб» входит в зону поражения. Приказ? Винсент пару раз моргнул. Мотнул головой. Спокойно-сосредоточенное выражение и голос вернулись к нему не сразу. — Маршевые двигатели заглушить, торможение нам больше ни к чему! Заряжаем щит и начать огневую дуэль по плану.***
Много лет спустя. В куда более мирные времена. На орбитальной станции царила ночь. Тишина в отсеках, освещение отключено. Персонал, не считая постов безопасности, спал в каютах. На стационарной орбите ночь — не такое уж условное понятие. Тень от планеты закрывает станцию с той же периодичностью, что сменяются свет и тьма далеко внизу, на поверхности. Станция «Соколиное гнездо» напоминала веретено с вращающимся вокруг него колесом на тонких спицах. Внутри вращающегося отсека центробежной силой создавалась псевдогравитация. Из всех иллюминаторов кольца светился лишь один. Внутри, в офицерском клубе, сидели два капитана. В тусклом освещении на тёмно-синих кителях поблёскивали украшенные серебристыми нитями погоны, знаки отличия и белые капитанские нашивки. — Говорят, тебе дают корабль. В полумраке слова молодого капитана прозвучали утверждением, а не вопросом. Его собеседник усмехнулся, переводя взгляд на иллюминатор. Далеко внизу плыла поверхность «Граттара-6». Ночная сторона планеты напоминала застывший фейерверк в тёмном небе. Россыпи огней от городов покрывали Граттар от полюса до полюса, образовывая замысловатую паутину светящихся точек, опутывающих всю поверхность планеты-метрополии. — Всё знаешь раньше комиссии Адмиралтейства, а, Винсент? Это ведь ты замолвил за меня словечко, за старого хрыча, засидевшегося в перпомах. — Опять ты за своё, Семён. Как там говорят… «Дарёному коню в зубы не смотрят». — Ну, если так… давай лучше выпьем. За новые корабли и новые пути. Пусть они будут подлиннее и пересекаются почаще! Капитан второго ранга Винсент Луанда и новоиспечённый капитан третьего ранга Семён Виршевич подняли кружки. Несмотря на общую службу, два офицера отличались друг от друга разительным образом. Палуба под ними содрогнулась. Освещение замигало. Семён, мужчина средних лет, с годами немного располнел, но сохранил выправку. Форменный китель, подпоясанный широким ремнём, делал его почти квадратным. Крупное ширококостное лицо украшали окладистые усы, плавно переходящие в аккуратно подстриженную бородку. Кустистые брови сходились к переносице, а под ними поблёскивали насмешливые глаза цвета летнего неба. Семён был из тех, кто крепко стоит на земле. Пусть даже «землёй» для него и был мостик военного корабля. Винсент был на полголовы выше сослуживца и лет на десять моложе. Высокий и стройный, он не «переполнял» китель, подобно Семёну. Скорее он сам старался соответствовать флотскому мундиру, поддерживая форму и выправку, полагающуюся кадровому офицеру. Тёмно-шоколадная кожа в притушенном свете клуба казалась одного тона с формой. Вьющиеся волосы пострижены ёжиком, лицо гладко выбрито. Во всей его манере держаться не ощущалось уверенности и неколебимого спокойствия, свойственных старым служакам. При капитанских нашивках Винсент был таким же подтянутым, немного мечтательным и немного резким, как многие выпускники Академии военно-космических сил. Звякнули кружки. Капитаны выпили по глотку доброго штайнхардского пива, растягивая удовольствие. Не часто выдаётся шанс побаловать себя натуральными продуктами. Сегодня, впрочем, был такой день, что можно разориться на пиво, сваренное вручную, из выросшего на настоящих полях зерна. Четыре года совместной службы позади, и, видят звёзды, это были не худшие годы в карьере обоих. Винсент командовал кораблём, а Семён, тогда ещё в звании лейтенанта, служил у него первым помощником. Маленький эсминец класса «Леопард». Пятнадцать тысяч тонн, две двигательные гондолы, лазерные батареи продолжительного огня, лёгкая броня, никаких торпедных аппаратов, всего один плазменный щит и двадцать человек команды. Крошка, по сравнению с «Бурями», «Каскадами» или «Освободителями». Порядковый номер вместо названия… и почти никаких шансов заслужить настоящее Имя. Участь у «Леопардов» незавидная — прикрывать более крупные корабли от мин, торпед и лёгких вражеских судов, пока крейсера и линкоры заняты боем с равными. Неприятные стороны службы на эсминце можно перечислять до бесконечности. Например такая мелочь, как отношение других капитанов. В неофициальной флотской иерархии капитан третьего ранга — командир эсминца или корвета — капитаном не очень-то и считается. Командующие крейсеров смотрят на него свысока, хотя служба на лёгком корабле гораздо опаснее, чем на более крупных и престижных. Шальная торпеда сгорит в щите крейсера, в худшем случае — повредит часть отсеков. От эсминца при прямом попадании останется облако плазмы и испарившегося керамита. А останавливать прорвавшиеся через кассетный заслон торпеды — долг эсминцев. Если учесть, что халифатские торпеды на боевом заходе ловят в прицел любой корабль без опознавательных кодов, порой эсминцы превращаются в живой щит. Но если бы Винсент и Семён боялись рискнуть жизнью, не быть им капитанами. А по части сплочённости и дружбы маленькая команда эсминца даст сто очков вперёд какому-нибудь линкору, где хорошо если капитан помнит всех своих подчинённых в лицо. Карьера Семёна была необычной. Несмотря на врождённый талант, в Академии он не учился. Когда его приняли на службу в качестве артиллериста, шла Первая галактическая. ВКС Граттарской Федерации сошлись в жесточайшей схватке с флотами Орды и Великого халифата. Людей не хватало. Тогда ещё совсем молодой парень, Семён был оператором противометеоритной (а при случае — и противопиратской) защиты на «Бизоне» — корвете вольных торговцев, ходивших между Алистером и Граттаром. Во время стоянки на Граттаре он узнал, что ВКС вербуют опытных матросов независимо от расы и происхождения. После ускоренных курсов полагается заработок, о котором он не мог и мечтать, будучи вольным торговцем. Граттарское гражданство и возможность служить в ВКС Федерации манили молодёжь из вольных, как свеча манит мотыльков. Когда грянула война, стало ясно, что сравнение не такое уж фигуральное. Говорят, из первых призывов уцелело не больше трети добровольцев. Семёну повезло: он не сгорел вместе с кораблём, прошёл войну и получил полевой патент младшего лейтенанта. Затем офицерские курсы, во время которых он вгонял инструкторов в ужас своим жаргоном вольных. Орать и поучать прошедшего огонь и смерть ветерана было бессмысленно. Кадеты, с которыми судьба сводила его во время стажировки, тоже не спешили считать «старика» своим. Так что Семён успел нажить себе много врагов и совсем немного настоящих друзей, таких как Винсент Луанда. Путь Семёна к капитанским нашивкам был необычайно долог, тернист, полон боли и потерь. Карьера капитана Винсента Луанды больше походила на взлёт ракеты — стремительный, но не лишённый боёв и риска. В то время как Семён потел за пультом управления огнём на содрогающемся от попаданий крейсере, шестнадцатилетний Винсент сидел за партой в Академии ВКС и вместе с сотнями таких же кадетов изнывал от желания поскорее освоить непростую науку управления кораблём, чтобы присоединиться к тем, кто сражается в космосе на границе Федерации. К тем, кто погибает ради того, чтобы простые люди на Граттаре могли учиться, растить детей и вообще жить. Винсент был прилежным и талантливым учеником, но ужасно нетерпеливым. Да и как усидеть за партой, когда ребята лишь на пару лет постарше тебя уже служат офицерами на боевых кораблях? Страстно желая поскорее окончить обучение, он буквально впитывал знания и старался как можно скорее сдать экзамены. Подобное рвение не осталось незамеченным. За год до выпускного экзамена на Винсента обратили внимание. Во время войны была практика отправлять в бой добровольцев из кадетов последнего года обучения. В итоге, по рекомендации контр-адмирала Раймунда Альвареса Винсент и ещё полсотни кадетов его курса были распределены по кораблям ВКС с присвоением звания младших лейтенантов ускоренного выпуска. Боевые эскадры постоянно теряли корабли и людей. Первый натиск Орды, едва остановленный у самого Граттара, вывел из строя не меньше половины всего флота Федерации. Затем к Орде присоединились стремительные рейд-эскадры Великого халифата, возникавшие из прыжка с невероятной точностью и наносящие удар. Спустя пять лет такой войны опытный офицер на корабле был на вес золота. Младший офицерский состав нередко набирался из недоучившихся кадетов, а матросы — и вовсе с грузовых судов или из вольных и иммигрантов с хоть каким-нибудь опытом. Свой первый бой Винсент принял на борту «Михаила Волкова» — орудийного крейсера класса «Каскад». Корабль был изрядно потрёпан после стычки с эскадрой халифатских фрегатов, и Винсента назначили командовать расчётом орудийной батареи. Под его командованием оказались девять матросов, в недавнем прошлом вольные торговцы и техники. Кадет всего восемнадцати лет от роду был поставлен командовать видавшими виды мужиками, некоторые из которых имели пиратское прошлое. Казалось бы, такой «офицер» должен командовать ими не лучше, чем щенок может командовать волчьей стаей. Однако усвоенные в Академии навыки, талант, да и просто отчаянное желание оправдать надежды наставников сотворили настоящее чудо. В бою при Дюргберге батарея Винсента прицельным огнём вывела из строя один халифатский фрегат и нанесла серьёзные повреждения другому. И если в самом начале подчинённые смотрели на новоиспеченного командира как на глупого юнца, то после боя Винсент приобрёл среди матросов «Михаила Волкова» кличку Счастливчик Луанда. Каких-то пару недель назад матросы на чём свет стоит материли лейтенантишку за то, что он заставлял их постоянно держать скафандры в тревожном режиме и каждый перерыв устраивал учения по пользованию персональными средствами выживания в вакууме. Когда крейсер получил пробоину и на орудийной палубе произошла взрывная разгерметизация, именно благодаря Винсенту расчёт не только не погиб, а остался полностью боеспособен. Год Винсент воевал на «Михаиле Волкове» и дослужился до старшего лейтенанта в должности старшего артиллериста со скромной медалью «За образцовое несение службы» на кителе. Затем в войне наступило затишье, когда основной натиск Орды был остановлен и рассеян. Видимо, кто-то в Адмиралтействе заметил талантливого молодого офицера, и Винсент был направлен на капитанские курсы. Он до сих пор помнил тот день, когда распечатал пластиковый конверт с приказом, заверенным адмиральской печатью. Тогда он не испытал ни счастья, ни трепета. Все эти чувства остались далеко, на пробитой реактивным снарядом палубе, когда из всех расчётов батарей уцелели только его люди. Понимание пришло лишь спустя пару дней, когда Винсент задумался о том, что ему, недоучившемуся в Академии юнцу едва двадцати лет от роду, предстоит в скором времени стать капитаном. Первое командование стало разочарованием. Служба на лёгкой канонерке, лишённой не только имени, но и прыжкового двигателя для перемещения между системами, состояла из рутинного патрулирования и редких стычек с пиратами и недобитками Орды. Но когда из вечной ночи вновь появились флоты Великого халифата и обрушились на колонии Федерации, Винсент уже имел немалый опыт командования и был готов к новому назначению… которое последовало незамедлительно, ещё больше укрепив прозвище Счастливчик среди матросов и офицеров. Новым кораблём оказался тот самый эсминец прикрытия класса «Леопард», служба на котором свела Винсента и Семёна. И вот теперь война окончена. Федерация победила… вернее выжила. Старых друзей ждали новые корабли. Залпом осушив треть кружки, Семён удовлетворённо крякнул и вытер усы тыльной стороной ладони. — Да, это были хорошие деньки. Знаешь, Винсент, жалко мне бросать нашего Старичка, — задумчиво изрек он. — Мне тоже жаль. Сколько раз этот «Леопард» нас спасал, представить страшно. Отличный был корабль, — ответил Винсент, сделав небольшой глоток из кружки. — А ведь если подумать, у него и названия своего не было — один порядковый номер и прозвище Старичок. «Форсированный запуск правой гондолы и полный вперёд! Старичок выдержит», «Ну же, Старичок, держись!» — картинно вскидывая руку и едва не сбив со стола кружку, выкрикнул он, затем устало вздохнул. — Как мы всё-таки по-свински относимся к кораблям. Он столько для нас сделал. Сохранял от вакуума и выстрелов. Вместе со Старичком мы прошли через огонь. Сколько народу вместе убили… за правое дело, конечно. А сколько спасли? Больше. Надеюсь, что больше. И что в благодарность? Ни названия, ни имени. Даже на церемонию прощания поскупились. А теперь вот, списан и порезан на металлолом. — Ты же знаешь, у кораблей есть срок службы. Затем каркас может потерять целостность, опять же, усталость соединений… всё изъедено микрометеоритами и пылью. Оставлять такой корабль в строю просто опасно для экипажа… — Да знаю, Винсент, знаю. Всё ты правильно говоришь, как всегда. Только на душе всё равно паршиво. — Давай выпьем за Старичка. — Винсент улыбнулся и поднял кружку, стараясь развеять мрачное настроение друга. — Он был капризным и ворчливым кораблём. Не особенно удобным и сговорчивым. Но когда становилось жарко, Старичок стоил крейсера. А его заградительные батареи спасали шкуры не только нам, но и десятку кораблей покрупнее, которые нам довелось прикрывать. И конечно, никогда не забуду ту торпеду, которую он исхитрился принять двигательной гондолой, вместо того чтобы получить в борт под реактор. Чтобы там ни говорил Штауф, это была не только заслуга рулевого. Выпьем за Старичка. Пусть Единый даст ему ангелов в команду и определит на райскую службу. Семён раскатисто засмеялся. Капитаны выпили еще. — Куда же тебя переводят, Счастливчик Луанда? — насмешливо поинтересовался Семён. — С таким послужным списком прямая дорога на крейсер. Небось, на один из новеньких «Каскадов»? Ох, завидую. Мощная машина. Четыре двигателя «Вирту 40 000 М», новейшая система пожаротушения, гравитационный вращатель… не говоря о камбузе, тренажёрном зале и просторной кают-компании! — Да нет, не на «Каскад». На «Бурю», — спокойно ответил Винсент, и с лица Семёна тут же спала улыбка. — На лёгкий патрульный крейсер класса «Буря»? — удивлённо переспросил он. — Вообще, по флотскому реестру «Буря» считается разведывательным и ударным кораблём, если мне не изменяет память, — ответил Винсент, задумчиво потирая подбородок. — А, забудь про реестр, — махнул рукой Семён, презрительно морщась. Он недолюбливал манеру Винсента по каждому спорному вопросу обращаться к инструкциям. — Не знаю, что за болваны его писали, но флот воюет по заданию и боевой обстановке, а не по реестру. После войны «Бури» редко можно встретить в боевых эскадрах и ещё реже — в охранении. Чего бы там ни писали яйцеголовые, это патрульный корабль. Орудия, скорость, живучесть — самое то для ловли пиратов и рейдеров. В Адмиралтействе все-таки не полные идиоты сидят. Так что «Бури» гоняют охранять рудовозы с «Граттара-8» и «Гефеста». Или пасти торговые баржи дальнего следования. — По мне, не такая уж и скучная работа, — пожав плечами, неуверенно отозвался Винсент. — Не скучная? Помнишь твой опыт командования канонеркой? — И рад бы забыть, но… — Вот именно, — кивнул Семён, хмурясь. — Ты не думай, я тебе не хочу настроение испортить. Просто предупреждаю, чтоб держал ухо востро. На патрульные «Бури» не назначают. Туда списывают тех, от кого стараются поскорее отделаться. — В первый раз слышу. По-моему, ты сгущаешь краски. Одно дело канонерка, и совсем другое — лёгкий крейсер. Не может быть, чтобы назначение на крейсер равнялось списанию. Я изучал спецификации «Бури». Это конечно не полнокровный крейсер вроде «Каскада», но боевые характеристики у этого корабля вполне соответствуют… — Винс, Винс… опять ты чуть что хватаешься за свои инструкции и спецификации. Я тебе как старый космический волк говорю — «Бури» уже лет пять не отправляют на боевое дежурство. Только в патрули. Ты бы, вместо того чтобы жить и служить по уставу, послушал, что говорят в офицерских клубах… с другими капитанами выпивал бы почаще. Знаешь Гомера Питстона? Ага, вижу, что не знаешь. Он мой ровесник, алистерец, тоже из вольного набора. Его полгода назад тоже перевели на «Бурю» и запихнули куда-то на Аркадию, во внешнее кольцо обороны, пиратов гонять. Видел я его после первого дежурства. Старина Гомер пил, как бык, и мне в китель плакался, какая хреновая служба и что за отребьем приходится командовать. Полгода в космосе, на корабле, тесном как эсминец. Без учебных маневров… и они там за шесть месяцев вообще никого не встретили, кроме пассажирских лайнеров и канонерок. Я понимаю, назначение есть назначение… но Гомер там превратился в ту ещё развалину. Так что послушай доброго совета: не считай эту «Бурю» подарком. Держи ухо востро, как следует присмотрись к команде и держи корабль в ежовых рукавицах. Винсент кивнул. — Спасибо за совет, — негромко ответил он. — Я же знаю, ты умеешь брать ситуацию в свои руки, — продолжил Семён. — Так что не подкачай. Покажи этим патрульным крысам, что такое капитан боевого корабля. Спусти с них три шкуры. Ты это умеешь. — Он обернулся к стойке: — Эй, ещё пива! Вскоре новая пара кружек штайнхардского тёмного была поставлена на стол перед капитанами. Семён и Винсент подняли кружки для нового тоста. — На патрульной службе не знаешь, когда попадёшь в бой… Так что сегодня провожаю тебя по-боевому, капитан, — торжественно произнёс Семён. — Увидимся по ту сторону пламени!
