Капитан на мостике

      Комендант Франек залпом осушил стакан синтевиски и поморщился. Рабочий день на станции «ВКС Часовой» начался, как всегда, неспешно. Алкоголь помог привести голову в порядок, а чтобы изгнать изо рта мерзкий привкус синтетики, Франек раскусил мятную пастилку. Комендант неспешно прошёлся по каюте, разминаясь и просыпаясь окончательно. На сегодня было запланировано не так много дел и ни одного неотложного, так что особенно напрягаться не стоило. Да и что срочного может случиться на станции патрульной службы, висящей на орбите Гефеста II — планеты-фабрики? Каждодневные инспекции рудовозов корпораций и корабликов вольных старателей. Время от времени — смена патрульных кораблей. Гефест находился всего в одном прыжке от системы Граттара, так что пираты, в основном наиболее отчаянные, были здесь редкими птицами. Не говоря уж о кораблях Халифата, которых на Гефесте не видел никто с самой войны.       Франек добрался до рабочего места и устало плюхнулся в кресло. Чуть ослабил ремень форменного кителя. Перед тем как включать компьютер, он глянул в зеркало. На него смотрело лицо полного седеющего мужчины с красноватой сеткой капилляров на носу и под глазами. Франек скривился, потирая заросший щетиной подбородок. Бриться смысла не имело. Для капитанов патрулей или чумазых рудничных бригадиров, что ли? А ближайшая инспекция, судя по предоставленной одним знакомым информации, заявится не раньше, чем через месяц.       Раздался мелодичный звонок коммуникатора. Комендант устало вздохнул и нажал на кнопку приёма. На небольшом экранчике возникло миловидное девичье личико в обрамлении сияющих пепельных кудрей. При виде помятого, усталого начальника Кира — его секретарша — дежурно поморщилась.       — Доброе утро, мистер Франек, — подчёркнуто вежливым тоном сообщила она. — Для вас депеша с пометкой «срочно».       — Ох-х… ну, перешли её на мой ящик, — сонно отмахнулся он.       — Невозможно, сэр. Это конверт с печатью Адмиралтейства.       — Ладно… тащи его сюда.       Меньше чем через минуту дверь с негромким шипением отошла в сторону. Высокая, нечеловечески стройная девушка шагнула через порог. Серебристо-серые волосы, плавные движения и точёные черты лица выдавали алвэ. Почувствовав в кабинете запах перегара и синтевиски, альвийка укоризненно глянула на Франека.       — Здесь нужно расписаться в получении. Плюс электронная подпись, — с долей брезгливости в голосе пояснила она, кладя на стол тонкий конверт в стилизованном под бумагу пластике.       На лицевой стороне конверта красовалась фигурная печать с крылатой эмблемой ВКС и вензелем Адмиралтейства.       Франек потёр кончик носа, взял конверт со стола и повертел в пальцах, прикидывая, что же за неприятности его ждут на сей раз. За всю долгую службу на станции патруля подобные срочные депеши обычно ничего хорошего не сулили. Он расписался и приложил электронную карту где нужно. Нехорошее предчувствие продолжало нарастать. И тут-то он догадался, с чем может быть связано послание. В доке «Часового» уже целый месяц стоял корабль — лёгкий патрульный крейсер с непримечательным названием «Бдительный». С первым помощником и старшим инженером этого корабля Франек не раз выпивал и даже успел наладить достаточно выгодные отношения того рода, что неизбежно возникают в местах скопления военных и околовоенных чинов, долгое время не приставленных к настоящей службе. Особенно если на руках у них техника стоимостью в миллионы кредитов. А если учесть, что «Бдительный» простаивал из-за отсутствия капитана… После этой мысли на душе и вовсе заскребли когтистые буранские феррисы.       — Свободна, — чуть дрогнувшим голосом отослал он секретаршу.       Кира сердито фыркнула, развернулась на каблуках и вышла.       Он поспешно открыл конверт. Стандартное уведомление о переводе старшего офицера. Некто Винсент Луанда переводится на «Бдительный» для несения службы в качестве капитана. Настораживало указанное в уведомлении прошлое назначение этого Луанды. Пятый флот, эскадра Альвареса, дивизион прикрытия. Значит, его переводят из боевого соединения, наверняка принимавшего участие в войне. Не то чтобы комендант не любил ветеранов… просто с боевыми офицерами всегда столько хлопот! А этот ещё и непростительно молод для капитана. Пожалуй, стоило уведомить команду «Бдительного». Они давно уже кукуют без начальства, так что нетрудно представить, на что стал похож корабль. К тому же, Франек был в долгу перед их старшим механиком за ту авантюру с продажей списанных плазменных батарей. Не стоит подводить старых приятелей. Пусть подготовятся и встретят этого новенького как подобает.       Старшие офицеры «Бдительного» собрались на камбузе. Вообще-то, пока крейсер стоял в доке, никаких причин болтаться на борту у них не было. Но такие собрания происходили именно тут — хотя бы потому, что на станции не осталось заведений, куда хозяева не отказывались бы пускать хотя бы одного из них.       — Ну? И кто теперь нами командовать будет? — Старший инженер Вильям Тоннес, плотный и крупный мужчина с грубоватым лицом, наполовину скрытым кустистой бородой, грузно сел на табурет и облокотился на общий стол.       — Кто-кто — капитан, ясна кочерыжка. Но пока что я. Во всяком случае, по уставу, — сквозь зубы пробормотал первый помощник Сэмюэль Джонс, разглядывая собеседников через опустевший стакан, — или нам тут вольную республику на борту организуют?       — Да я не про то, — отмахнулся Вильям. — Кого-то пришлют? Или кого из наших продвинут?       — Ну даёшь… — Главный торпедист, громадный мужик в расстёгнутом кителе на голое тело, хлопнул себя по колену ладонью с добрую сковороду размером. — Ты вокруг посмотри. Ну кого из нас Адмиралтейство в фуражке себе представит? Меня, что ли? Или вот Джонса?       — Старика вот тоже в фуражке только один раз видели. И что? — стал горячиться первый помощник. — Мировой же капитан был! Так что — не всё ещё потеряно. Или вот Ник. На нем и взысканий не висит, и вид он при параде иметь будет. Ты как, Ник, хочешь в капитаны?       В разговоре повисла пауза, заполнившаяся только стуком ножа по доске — Ник, корабельный кок, рубил какие-то овощи. Покончив с овощами, он ссыпал их в кастрюлю и взял мусат.       — Во-первых, через столько званий прыгнуть невозможно, — ответил он, правя лезвие, — даже если ты кавалер всех орденов сразу и герой, одной левой разогнавший небольшую флотилию. Во-вторых, меня вполне устраивает готовка. И в-третьих, — тебе, Джонс, уже хватит.       Перпом вскочил было со стула, но тут же затих. С коком на корабле спорить никто не решался. В драку тот первым не лез, но если дело доходило до кулаков — справиться с ним не мог никто. К тому же он распоряжался корабельными запасами спирта, а это в дальнем полёте бывало даже подчас поважнее еды.       — О чём спорим, джентльмены? — Лейтенант Алексей Клягер занял почти весь дверной проем.       Джонс подозрительно покосился на командира взвода штурмовой пехоты, расквартированного на «Бдительном». Тот был до отвращения чисто выбрит, подтянут и трезв.       — О новом капитане, о ком ещё? — Тоннес жестом предложил штурмпеху сесть, но тот проигнорировал приглашение.       — Я ничего не знаю о нём.       — А кто знает? — пожал массивными плечами торпедист. На зеленокожем татуированном лице отразилась глубокая задумчивость. — Старика за компанию с Прингли сняли. Было за что, не буду спорить, но теперь кто будет-то? Сидим вот сейчас, гадаем.       — Кстати, о Прингли, — оживился Джонс, — его, значит, попёрли, и что — теперь нам с одним чудиком ходить?       — Не вижу проблемы, — равнодушно ответил Клягер. — На кораблях нашего класса предусмотрен только один псионик. То, что Прингли взяли помощником, было исключением.       — Может быть. — Старший механик задумчиво почесал подбородок. — Но так они с Прингли друг другу мозги компостировали, а теперь новый капитан за нас возьмётся.       — Клягеру-то что? У него и его ребят нихрена нет, чтобы компостировать! — пьяно захохотал Джонс, и Клягер уже примерился ухватить перпома за шиворот, невзирая на звания и субординацию, но тут в стол вонзился широкий поварской тесак.       — Собрались друг другу вывески править — вон с камбуза, оба! — ледяным тоном потребовал Ник.       — Ладно, ладно, — хором ответили зачинщики и демонстративно разошлись в разные углы. Вернее, отошёл Клягер, а первый помощник откинулся на стуле в противоположную сторону.       — Всё это, конечно, очень здорово, — в образовавшуюся паузу вклинился механик, — но есть у меня такое чувство, что поначалу он всюду будет нос совать. Пообтреплется через полгодика, конечно, но для начала — предлагаю малость прибраться на борту.       — Можно и прибраться… — поддержал его торпедист. — Только Гонбыра снимать не буду, пусть так и зарубит себе на носу.       — Вот пришлют капитана — ему об этом и расскажешь, — ядовито заметил перпом, — прямо-таки уверен — ему эта штука страшно понравится.       Шаттл с эмблемой ВКС Граттарской Федерации на борту снизил скорость. Вдоль корпуса и по краям крыльев изящной машины замигали зелёные и лунно-белые огни. Створы стыковочного узла разошлись в стороны. Корабль нырнул в освещённый мигалками тоннель. Пара захватов осторожно зафиксировала шаттл и опустила его на платформу. Стыковочный рукав станции «ВКС Часовой» выдвинулся из ниши и герметично прикрепился к шлюзовому отсеку.       — Приветствую вас на станции. Давление в шлюзе соответствует давлению снаружи. Добро пожаловать на «ВКС Часовой», — сообщил бортовой компьютер мягким женским голосом.       — Ну, вот и прилетели, капитан, — радостно сообщил пилот по связи. — Давненько я не бывал на станциях. И не особенно жалею. Говорят, этот «Часовой» та ещё дыра. Так что будьте начеку, кэп! Удачи вам.       — Спасибо, что подбросил, Джей, — поблагодарил Винсент, отстёгиваясь от противоперегрузочного кресла и включая магнитные подошвы. В доках царила невесомость, так что это был единственный способ передвигаться, сохраняя хоть какое-то подобие достоинства и выправки. Отстегнув вещмешок и поправив фуражку, Винсент направился к шлюзу. Путешествовал он налегке, без всяких денщиков или стюардов, даже механических. Во-первых, все эти изыски не полагались капитану второго ранга. Во-вторых, Винсент сам настолько не любил поручать свои рутинные дела прислуге, что вряд ли согласился бы на такого помощника.       Внешняя створка шлюза отъехала в сторону с негромким шипением. Помещение тут же заполнилось гулом работающей техники и многочисленными голосами. Капитан шагнул в коридор станции.       Задерживаться на «Часовом» Винсент не предполагал. Принять корабль, провести в ближнем пространстве предписанные проверки и перевести судно на полноценную патрульную службу, с редкими остановками для отдыха и дозаправки.       «А ведь в Академии нам почти ничего не говорили о патрулированиях и ловле пиратов, — мысль пришла ему в голову как-то исподволь, — все готовились к большой войне, и это казалось абсолютно нормальным. Никто и не думал, что придётся работать ночными сторожами».       На станции «ВКС Часовой» Винсенту приходилось бывать и раньше — и она ему не нравилась. Слишком много там было бардака. Не активности, хаотичной на первый взгляд, но вполне логичной, если знаешь куда смотреть, а именно бардака, который получается, когда в одном месте собирается куча людей, каждый из которых одновременно делает свой собственный маленький бизнес, не оглядываясь лишний раз на других. Против первой Винсент ничего не имел. Бардака же терпеть не мог, ибо таковой умудрялся втягивать в себя всех окружающих, и на важные вещи у них не оставалось ни времени, ни желания.       Жилое кольцо станции встретило капитана нормальной гравитацией, непривычной после нескольких дней перелёта, рекламными объявлениями и афишками, в изобилии расклеенными по стенам, и обыкновенной портовой суетой. Спешили по своим делам граттарские торговцы в элегантных костюмах, в углу о чем-то ожесточённо спорила компания старателей, которых легко было узнать по латаным скафандрам и спецовкам. Мимо промаршировали невозмутимые люди в форме федеральной полиции, вежливо здороваясь и козыряя при виде кителя, фуражки и капитанских нашивок. Строился «ВКС Часовой» как военный порт и формально был им до сих пор, но сейчас на станции борт о борт стояли военные корабли, солидные торговые суда корпораций и вольные торговцы. Этих было большинство, и именно им станция была обязана своей характерной атмосферой.       Скачав план станции на цифровой планшет, Винсент долго вглядывался в совершенно поменявшиеся за несколько лет сплетения коридоров и переходов. Подавшись в сторону, чтобы не столкнуться с группой механиков, он задел рукавом за стену. Тут же какая-то цветная штука приклеилась к рукаву кителя и упорно отказывалась смахиваться или отрываться. Справившись с неподатливым пластиковым листком, он из чистого любопытства поднес его к глазам. Очередная реклама — «В «Диких садах» все твои желания обретут плоть!». Обнажённой и полуприкрытой плоти на листке было действительно предостаточно — едва осталось место для «садов» из названия. Осторожно отклеив листок от пальцев, Винсент бросил его в ближайший бачок для мусора. Поскорее бы окончить все формальности и отправиться на корабль. Луанда поймал себя на том, что испытывает почти мальчишеский восторг от мысли, что через какие-нибудь полчаса будет стоять на мостике собственного крейсера. Пожурив себя за столь неподобающий офицеру настрой и усмехнувшись, он ускорил шаг. Задерживаться на станции Винсенту с каждой минутой хотелось всё меньше и меньше. Он сверился с планом жилого кольца и быстрым шагом направился к административному блоку. Вскоре он уже стоял в кабинете коменданта.       — Капитан второго ранга Винсент Луанда для прохождения службы прибыл, сэр! Комендант оторвался от бумаг, встал и отдал честь вошедшему Винсенту. «Орёл, чтоб ему… — с неприязнью подумал Франек. — Ещё и каблуками щёлкает».       — Рад встрече, — ответил комендант совершенно не по уставу, вышел из-за стола и протянул капитану руку. — Подполковник Иоганн Франек, комендант… но вы это, наверное, на двери прочитали… Вы, видимо, по поводу расквартирования? Сейчас…       Крепкое рукопожатие Винсента едва не заставило коменданта поморщиться.       — Никак нет, сэр, — ответил капитан. — Признателен за вашу заботу, но я намеревался заступить на пост как можно быстрее. По возможности немедленно. Предположить это при взгляде со стороны было трудно, но реакция у Франека была отменная. И хотя такой прыти от Луанды он не ожидал, решение родилось мгновенно.       — Жаль разочаровывать вас, но боюсь, что немедленно не получится…       — Почему?       — Меры безопасности, — пояснил комендант. — Постоянно держать в доках крейсер с полным боекомплектом и запасом топлива было бы опасно. Поэтому я распорядился удалить с борта все опасные материалы. Обратная загрузка займёт некоторое время, как вы понимаете…       — И потребует внимания капитана. Пристального внимания, — парировал Луанда.       — В любом случае, я должен, как минимум, принять корабль, как вы понимаете, сэр.       Последний «сэр» заставил Франека скрипнуть зубами.       — Разумеется. Но жить всё это время на корабле вы же всё равно не будете? Так что вопрос с вашим размещением всё равно придётся решать, — с гостеприимной улыбкой ответил он.       — Если можно, побыстрее, сэр.       — Разумеется… разумеется. Вы пока присаживайтесь.       Покопавшись у себя в записях, Франек нашёл самую дальнюю от дока «Бдительного» каюту. Переслав данные Кире, он заметил, что заскучавший новоприбывший оглядывает помещение и даже тянет носом воздух. На всякий случай он тут же сунул стакан из-под синтевиски в стол — в ящик к бутылке, и только потом вспомнил, что забыл её закрыть. Винсеэнт снова принюхался, и комендант, резко захлопнув ящик, обернулся к Луанде.       — Теперь этим займётся Кира… А у меня, простите, ещё несколько дел. — Иоганн демонстративно достал из кучи очередную бумагу.       — Разумеется, сэр. До свидания. — Винсент ещё раз отдал честь и вышел.       Немедленно после этого между старшим инженером «Бдительного» и комендантом началась активная электронная переписка по личным каналам. _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ Кому: В. Тоннесу. От: Большого Йо. Тема: Срочно!!! Шухер!       К вам прислали нового капитана. Шустрый, зараза. Часа три вам выгадал, но товар из хранилищ убери — будете заправляться. _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ Кому: Большому Йо. От: В. Тоннеса. Тема: Какого?!       Куда я его, по-твоему, дену за три часа, а? Несколько тонн на углу не продашь и под сосиски не выпьешь. Дай хотя бы денёк — это и твои деньги, если помнишь. _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ Кому: В. Тоннесу. От: Большого Йо. Тема: Такого!!!       Делай что хочешь, но, поверь мне, он понесётся на борт, как только чемодан положит. Я и так поселил его к черту на рога. Если что — сливай всё к чернодырской матери. И имей в виду — я не знаю, чем вы там занимались на борту… _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _       Тем временем Винсент шёл по коридорам жилого кольца в сопровождении Киры. Когда они только вышли из комендатуры, она совершенно неожиданно предложила понести его вещи. Разумеется, Луанда тут же отказался и, судя по улыбке девушки, поступил правильно.       Сейчас он с интересом смотрел по сторонам и время от времени поглядывал снизу вверх на молчаливую альвийку. Про себя Винсент отметил, как девушка выделяется на фоне суеты и бардака, царивших на станции. Высокая, на полголовы выше Винсента и тоненькая, как былинка, она казалась на «Часовом» столь же неуместной, как лилия посреди картофельной грядки. На ней был скромный форменный комбинезон, но каким-то образом Кира умудрялась выглядеть в компании капитана так, что ему казалось, будто это не она служит в качестве сопровождающего, а он составляет её скромный караул. Винсент поймал себя на мысли, что не знает, что сказать, а то и вовсе смущается начать разговор. Подобное показалось ему непростительным. В конце концов, он боевой офицер, а не какой-нибудь подросток, чтобы всю дорогу угрюмо молчать и смущаться!       — Мисс Кира, ещё раз благодарю за помощь, — начал он. И, как это часто бывает, продолжил совершенно невпопад: — Вам нравится работа на «Часовом»?       Вопрос застал Киру врасплох.       — Достаточно… интересно, — она посмотрела наверх, подбирая нужное слово. — Да, наверное, так будет точнее всего. Мне кажется, вы считаете торговлю несколько постыдным занятием и одновременно не можете от неё удержаться.       — Почему же? — Винсент свободной рукой обвел сияющую огнями витрину магазина дорожных принадлежностей. — Никто не стесняется…       — Это не совсем то… — ответила девушка. — Наверное, я не совсем правильно выразилась. Тут покупают то, что есть, и платят, сколько просят. Я имела в виду — когда стороны сами решают, чем они обмениваются.       — Этого тоже никто не стесняется, — уже с некоторым удивлением отреагировал Луанда. — Предприниматели — уважаемые люди в Конфедерации.       — Может быть, — легко согласилась она, — я почти не видела, как живут люди за пределами станции. Но тут я совершенно точно наблюдала своими глазами — люди стесняются торговать между собой и очень стараются сохранить это в тайне.       Поначалу Луанда не придал этим словам особого значения. Может быть, Кира действительно только недавно столкнулась с человечеством, и, увидев какое-то исключение, приняла его за правило.       — Наверное, вы что-то не так поняли? — спросил он.       — Вряд ли, — не согласилась Кира. — Скорее всего это как-то связано с тем, что управляют на «Часовом» все-таки воины — хотя бы формально. У нас тоже считается, что не следует сочетать войну и торговлю.       — Да? — переспросил Винсент. О культуре алвэ он знал очень немного.       — Конечно! — Предположение о том, что этого можно не знать, рассмешило её.       Винсент не мог не присоединиться.        — Это как огонь и вода, дерево и металл. Две абсолютные противоположности! Ничего удивительного, что мистер Франек довёл себя до такого состояния.       — Вы так думаете? — Внезапно слова про стесняющихся торговать людей приобрели дополнительный смысл.       — Уверена. Он мог бы сделать себе хорошее имя на одной из Каравелл. А тут он постоянно борется с собой. И побеждает, в результате, это его ужасное пойло, — хорошенькое личико Киры недовольно скривилось.       — Жаль… — неопределённо ответил Винсент. «Жаль, что его не выкинут отсюда и не поставят нормального коменданта, отличающего военную базу от базарной площади» — подумал он, но решил промолчать.       — А мне нет, — неожиданно холодно отрезала она. Винсент даже вздрогнул от неожиданности — сейчас он сравнил бы Киру не с былинкой, как минуту назад, а скорее с рапирой. — Он что, не знал, куда идёт, когда записывался в армию? Или ему запретили в отставку уходить? Если он даже такого намёка, как язва желудка, не понимает — значит, его это устраивает. А жалеть взрослого человека, которого всё устраивает — просто глупо.       И она резко отвернулась.       — Как вы попали на «Часовой»? — попытался сменить тему Винсент через пару минут молчания.       — Довольно просто и банально, — всё так же холодно ответила Кира, — родители мне посоветовали познакомиться с жизнью других народов за пределами Каравеллы. Посоветовали очень и очень настойчиво, и я согласилась…       — Понятно… У алвэ это принято? — спросил Луанда, просто чтобы поддержать разговор.       — Иногда. Не слишком часто, но бывает. — По голосу Винсенту показалось, что и эта тема не слишком приятна Кире.       — И когда вы вернётесь домой?       — Скорее всего — никогда. По крайней мере, на родной корабль. — Тон, которым это было сказано, убил все мысли о дальнейших расспросах. Винсент хотел уже извиниться, хотя пока ещё и не очень понимал за что, но тут Кира указала на ответвление коридора с табличкой «Офицерские квартиры, блок 7-23».       — Вам туда. Надеюсь, вас не придётся провожать до двери, капитан?       — Нет, конечно… нет… — почему-то запинаясь, ответил он. — Извините, если… и спасибо, конечно.       — Скорее всего, мы ещё встретимся, — прервала его Кира и, не прощаясь, ушла.       Бросив, не разбирая, вещмешок в стандартной каюте из двух комнат (спальни и рабочего кабинета), Винсент вышел обратно в коридор станции. «Вот и прогулялся с девушкой, кавалер ощипанный…» — ядовито сказал он себе под нос. Служба на новом месте начиналась просто-таки прекрасно…       Винсент сидел в транспортном вагоне, плавно скользившем по монорельсовой дороге, проложенной внутри обширного дока. За прозрачными плексигласовыми стенами открывался головокружительный вид на самый крупный внутренний отсек станции. В герметичном доке «Часового» царила невесомость. Колоссальный куполообразный ангар служил пристанищем для десятков малых кораблей. Были здесь и крошечные, не крупнее шаттла, кораблики вольных торговцев. Более крупные рудовозы старателей возвышались на платформах, уходя на десятки этажей вверх. Элегантные торговые корабли корпораций пестрели многочисленными эмблемами, логотипами и рекламными плакатами. Среди всей этой пестроты военный корабль бросался в глаза. Легкий крейсер класса «Буря» возвышался на платформе и выглядел, как акула в стае мелкой рыбёшки. Длинный и стройный торпедообразный корпус тянулся на четыре сотни метров, а скошенные по диагонали пилоны двигательных гондол напоминали хвостовой плавник, ещё больше усиливая сходство корабля с морским хищником. Верфи Граттарской Федерации, наученные десятилетиями жесточайших войн, до совершенства отточили умение создавать таких хищников космоса. Ничего лишнего. Каждый свободный кубометр занят оружием, двигателями, вспомогательными системами и бронёй. Минимум комфорта и ни капли излишеств. Просто боевая машина, созданная настигать, ловить в прицел и уничтожать. Однако сейчас «Бдительный» находился в плену доковых захватов, а к его кормовой секции тянулись ребристые рукава шлангов. Вокруг корабля суетились техники, перемещаясь в невесомости с помощью ранцевых двигателей. На обтекаемом скошенном носу корабля тоже шли работы. Группа техников в рабочих комбинезонах и грузовых экзоскелетах безжалостно вгрызалась плазменными резаками в одну из бронепластин.       Винсент удивлённо сморгнул. Ему не сообщали о столь капитальных ремонтных работах. Также бросилось в глаза отсутствие одной из бортовых антенн. На её месте красовалась явно подвижная пластина обшивки, напоминающая шлюзовую створку. Едва узнав о назначении, капитан ещё раз подробно изучил спецификации крейсеров этого класса и отлично помнил, что здесь должна находиться запасная параболическая антенна второй очереди. При мысли, что кто-то без его ведома режет и перестраивает ЕГО корабль, Винсент не на шутку рассердился. То, во что превратил Франек военную станцию, тоже не внушало благодушия… но «Бдительный» был кораблём Винсента, боевой машиной, в которой он должен знать каждый винтик и рассчитывать на него в схватке. А кто-то берётся резать его броню и перестраивать сенсоры! Капитан мрачно усмехнулся. «Посмотреть бы ещё на команду», — думал Винсент. Как нельзя лучше вспомнились слова Семёна о патрульном флоте.       Вагон мягко затормозил возле вахты рекреационного отсека. Двое техников в спецовках и высокий торговец алвэ зашли и пристегнулись к креслам напротив. Двери с негромким шипением стали закрываться. Неожиданно раздался вопль, эхом пронёсшийся по станции монорельса, вагончику и, кажется, всему доку.       — Подождите!!! — истошно крикнул долговязый рыжеволосый парень, влетая между створками. Двери вагона, едва не задев человека, автоматически разошлись в стороны, а невезучий парень не рассчитал силы. Его магнитные подошвы отцепились от пола. По инерции он пролетел вагончик и, барахтаясь в невесомости, со всего размаху влетел головой прямо в плексигласовое окно… Вернее, влетел бы, не успей Винсент в самый последний момент ухватить его за ворот и тем смягчить удар. На излёте Рыжий неуклюже ткнулся носом в плексиглас и тут же зашипел от боли, зажимая нос обеими руками. Луанда усадил незадачливого парнишку в кресло.       — С ума сошел так бегать? Тебя правилам безопасности в невесомости не учили? Чуть голову не разбил! — рявкнул Винсент.       –Извините… — всхлипнул парень в ответ, зажимая нос. Его худое веснушчатое лицо скривилось от боли.       Винсент отметил, что на невезучем парнишке форменный чёрный комбинезон с нашивкой в виде заключённого в треугольник монолита, на котором поблёскивал открытый глаз, — эмблемой отдела «Омега», правительственного учреждения, отвечающего за контроль и обучение специалистов-псиоников. Любопытно… Тут капитан заметил кровь, просочившуюся из-под сжатых пальцамев. Винсент открыл упаковку пропитанных антисептиком салфеток и протянул Рыжему. Тот торопливо поблагодарил и прижал к лицу импровизированный тампон, запрокинув голову.       — И как же тебя звать, такого шустрого? — поинтересовался Винсент.       — Марций, сэр. Младший лейтенант Марций Августус, — вежливо ответил он, наконец обратив внимание на форму собеседника. — Я на «Бдительный» торопился, — с некоторой гордостью добавил он. — К нам назначили нового капитана. Говорят, он страшный живодёр!       Марций вытер нос скомканной салфеткой и убрал её в карман, после чего удивлённо воззрился на Винсента — тот с трудом сдержал смех и вместо этого закашлялся.       — Да, я вижу, быстро расходятся новости, — ответил он. — Что ж, приятно познакомиться. Винсент Луанда, капитан «Бдительного».       У Марция от ужаса округлились глаза. Он кинулся было встать и отдать честь, но Винсент осадил его, опустив руку на плечо. Вскакивать в движущемся вагоне было небезопасно.       — Эй, полегче, а то опять расшибёшься, — предупредил он. — Так, говоришь, ты с «Бдительного»? И давно служишь?       — Не… никак нет, сэр! — поспешно ответил Марций. — Пси-академия «Омеги», флотские курсы. Специалист по эмпатическим и телепатическим взаимодействиям… месяц назад поступило назначение. Это моё первое место службы, сэр! — сбиваясь, отчеканил он.       — Да я уж вижу, что первое. Ладно, не дёргайся так, — успокоил Винсент. — Мы не на официальной церемонии перед всем экипажем, так что без чинов. Только не подумай, что я прошу тебя на кого-то жаловаться. Просто скажи, без упоминания конкретных лиц, каковы моральное состояние команды и дисциплина?       — Эм… сэ… капитан. — Парень замялся, глядя в пол.       Самые худшие предчувствия Винсента, зерно которых заронил ещё Семён, а подтвердили Франек и Кира, становились правдой.       — Говори уж как есть, Марций.       — Сэр, моральное состояние… команда… и корабль… в ужасном состоянии.       — Ясно, — ответил Луанда, делая глубокий вдох и выдыхая через нос. Его голос приобрёл стальные нотки. — Так вот, что бы про меня ни говорили… Это сейчас мы беседуем без чинов. Когда прибудем, всё должно быть строго по протоколу. Это понятно, младший лейтенант?       — Так точно, сэр!       Капитан с мрачным видом кивнул. С «Бдительным» и его командой придётся повозиться.       Вскоре панорама порта скрылась за стенами шлюзового терминала. Винсент отстегнулся и направился в стыковочный коридор. По дороге он хлопнул Марция по плечу.       — Беги на корабль, предупреди их. Не хочется заявляться незваным гостем. Дам ребятам… — Луанда демонстративно глянул на часы, — …ровно пять минут.       Марций поспешно кивнул и бегом, насколько позволяли магнитные подошвы, скрылся в стыковочном коридоре.       Винсент поправил фуражку, отряхнул со штанин приставшие в порту пыль и мусор. Достал из кармана складную промасленную щёточку и прошёлся ею по форменным сапогам. После чего без особой спешки направился к шлюзу. Двое штурмовиков, стоявших на карауле, при виде капитана вытянулись по струнке и отдали честь. Винсент отметил для себя, что пехотинцы выглядят подтянутыми, чисто выбритыми, а их скафандры и винтовки начищены до блеска. Вряд ли они заступили на пост за те минуты, что дал он, отослав Марция. А это значило, что, по крайней мере, состояние солдат на борту не такое уж плачевное. Винсент отсалютовал в ответ и сделал мысленную пометку, что с их командиром стоит поговорить особо. Возможно, даже спросить совета.       Створы шлюза скользнули в стороны и в пол. Винсент Луанда ступил на борт «Бдительного».       В тесном шлюзовом отсеке, выстроившись, стояли офицеры крейсера. Как только капитан сделал первый шаг по палубе, раздался хриплый свист боцманских дудок. Офицеры дружно отдали честь, и Винсент отметил, что выправки у собравшейся здесь разношёрстной компании определённо не хватает. Тем не менее, он в ответ отсалютовал команде. Вперёд из строя вышел плотный мужчина среднего роста, с явно второпях подстриженной кустистой бородой, одетый в отглаженный, но изрядно потёртый китель.       — Сэр, примите командование кораблём! — низким хриплым голосом гаркнул он, вновь салютуя и поглядывая на капитана с опаской.       Винсент смерил здоровяка внимательным взглядом, отмечая нашивки младшего лейтенанта, не очень-то соответствующие достаточно почтенному возрасту офицера, знаки различия инженерной команды и значок главного инженера. А также наполовину стёртую планку с именем Вильям Тоннес. В соответствии с протоколом, передавать корабль под командование нового капитана должен первый помощник. Винсент слегка недоуменно оглядел команду ещё раз, натыкаясь на мрачные, отсутствующие или вовсе направленные в пол взгляды. После чего, не изменившись в лице, ответил:       — Командование кораблём принял.       Не говоря более ни слова, он прошёлся перед строем офицеров, запоминая имена, звания… а заодно отмечая такие детали, как расстёгнутую пуговицу на кителе здоровенного мужика-торпедиста, исходящий от боцмана едва заметный запах перегара, пятна грязи на брюках главного механика, абсолютно отсутствующий вид старшего артиллериста (что, впрочем, нормально для расы гхату) и лейтенанта Клягера — в до блеска чистом, выглаженном мундире и с выправкой хоть сейчас на агитационный плакат. Команда, затаив дыхание, следила за новым капитаном.       — Вольно.       Наконец все более-менее расслабились. Вообще-то команда «вольно» не означает, что можно начинать разбредаться во все стороны… но, судя по тому, с чем столкнулся Винсент, это уже были мелочи.       — Да, кто-нибудь потрудится объяснить мне, где первый помощник? — как бы невзначай поинтересовался он.       — Старший лейтенант Сэмюэль Джонс отлучился, сэр. Ну… с корабля, — буркнул Тоннес, искоса поглядывая на капитана.       — Отлучился?       — В баре, — почти хором отозвались Тоннес и дюжий мужик-торпедист.       — Ясно. Мистер Клягер, — Винсент обернулся к командиру штурмовиков, тут же поймав на его лице выражение искреннего стыда за сослуживцев. Он мрачно ухмыльнулся. — Возьмите двоих штурмовиков и, если не трудно, доставьте сюда первого помощника. Меня не волнует, в каком он состоянии и насколько вежливо вы его попросите прийти. Это приказ.       Клягер почти не изменился в лице. Лишь в глазах заиграло злое веселье. Винсент же про себя отметил, что дружностью команда тоже не отличается, либо первый помощник является совсем уж несносным экземпляром. За самовольную отлучку с корабля, да ещё во время церемонии принятия командования, полагалось строжайшее взыскание, вплоть до увольнения со службы. Это в мирное время. Винсент всего несколько минут назад ступил на борт и уже наткнулся на грубейшее нарушение. Однако капитан понимал, что «Бдительный» не успел совсем уж до основания прогнить. Примером тому — лейтенант Клягер… хотя рвение, с которым он отправился вытаскивать сослуживца из бара, не могло не настораживать. Винсент понимал, что оказался между двух огней. С одной стороны, дисциплина и боеготовность в полном упадке, с другой — не перестараться бы с наведением порядка. Команда, искренне боящаяся, ненавидящая и презирающая своего капитана, во много раз опаснее обычных нерях, засидевшихся без дела. Как бы не перегнуть палку с муштрой и наказаниями. Восстановление дисциплины одновременно с сохранением команды напоминало хождение по карнизу над пропастью. Пожалуй, стоило познакомиться с командой получше и изучить их, прежде чем начинать «рубить головы».       — Попрошу всех офицеров явиться на совещание к обеду, — после затянувшегося молчания сказал Винсент. — А пока все свободны. Мистер Тоннес, я бы хотел осмотреть корабль и узнать несколько технических моментов.       — Да, капитан, конечно… сейчас.       На тяжеловесном бородатом лице старшего инженера появилось нечто похожее на облегчение. Только сейчас Винсент понял, насколько разрядилась обстановка. По помещению пронёсся почти слышимый вздох облегчения, когда команда начала расходиться по своим постам. Механик неуклюже порылся в карманах брюк и достал складной планшет.       — Сейчас мы пойдём в машинное отделение, и, кстати, — нарочито вежливо заметил Винсент, — мне не сообщали о ремонтных работах. Тем не менее, на данный момент они ведутся.       — Да, капитан. — Вильям поморщился, уставившись в планшет. — У нас есть несколько срочных работ, которые при прошлом капитане не проводились. По причине задержек с… в общем… он очень не любил возиться с бумагами и знал, что его уволят. Так что тянул с ремонтом до последнего. И вот теперь всплыло…       (Видимо, своим появлением Винсент успел внушить инженеру тот дискомфорт, который приносят с собой всякого рода комиссии. Пока они шли по узкому коридору к машинному отделению, Вильям что-то набирал на планшете и время от времени показывал капитану отчёты и планы корабля.)       — …что носовой бронещиток «Бдительного» уже года три как подлежит списанию и замене. То же касается бортовой антенны второй очереди, но эти штуки ужасно редки на складе, и я уже целый месяц ругаюсь с администрацией верфи, чтобы они выделили нам новую. А так как капитан не брал это в свои руки, я принял решение от антенны отделаться. — Он виновато развёл руками. — Во-первых, там отражатель и передатчик изъедены метеоритной пылью так, что напоминают шамдорский сыр. Во-вторых, кэп, поймите меня правильно. Я уважаю наших конструкторов. Но за те шесть лет, что я служу на «Бдительном», ни разу не помню случая, чтобы нам понадобилась эта треклятая запасная антенна. Зато к ней проходила силовая магистраль, тоже, кстати, ненужная, которая является слабым звеном в конструкции и зазором в броне. Аккурат над постом связи. И дважды мы получали туда попадания. Один раз погиб инженер-связист. — Свои объяснения Вильям подкреплял весьма точными графиками и чертежами. Капитан лишь молча кивал, погружённый в какие-то свои мысли. — Не выходить же на задание с бесполезным металлоломом, торчащим поверх дырки в корпусе? Вот я и решил… хм… значит… от антенны отделаться. Договорился с ребятами, они приварили на её место бронепластину. — О том факте, что вышедшую из строя антенну механик продал залётному вольному торговцу, он, разумеется, умолчал.       — Это, конечно же, серьёзное нарушение… но мне никогда особенно не нравились слабые места в броне из-за избыточных резервных систем. Интересное техническое решение, — задумчиво отозвался Винсент. — Я так понимаю, портовая инженерная служба не сахар?       — С Франеком в качестве коменданта станции? Шутите, кэп? — невесело усмехнулся Тоннес.       — И если не сложно… меня обращение «кэп» не коробит. Но это отдает панибратством. Не лучшее начало в первый день службы. Так что «капитан» всё-таки предпочтительнее и по уставу. А «кэпа» оставим на потом, как сработаемся.       — Есть, капитан.       — В соответствии с расписанием патрулей нам в конце недели нужно отбыть с верфи и заступить на патрульную службу во внешнем астероидном поясе. В районе исправительно-трудовой колонии «Гражданская надежда».       — А, каторжников стеречь и следить за рудовозами? — без особого энтузиазма отозвался Вильям. — В общем, обычное задание. Мы с прошлым капитаном только на «Надежду» и ходили. Редкостно тоскливое место. Разве что ребята в колонии весёлые, есть с кем скоротать время.       Инженер и капитан переглянулись. Тоннес решил не уточнять, с кем можно весело провести время при визите в исправительную колонию, а Винсент решил не спрашивать.       — Младший лейтенант, как вы считаете, мы будем готовы заступить на дежурство в срок?       — А чего нам не быть? Если лодыри из инженерной не станут затягивать, то до завтра закончим ремонт. Корабль в сносном состоянии, не считая той антенны и носового щитка. Так что, нет проблем, кэ… капитан. Двигатели мы недавно прогоняли через тесты. Часть отражателей пришлось заменить, но плазмоводы и соленоиды в отличном состоянии. У них ещё года три срок службы, а если не грузить чересчур — проработают все шесть.       — Состояние вооружения? — вкрадчиво спросил Винсент и поймал себя на мысли, что этот вопрос волнует его больше всего. Ещё бы, ведь капитан начинал службу офицером артиллерии, и мысль об огневой мощи крейсера наполняла его почти мальчишеским восторгом. Винсент одёрнул себя. В конце концов, ему и так было известно, чем вооружены «Бури», а думать сейчас в первую очередь следовало не о пушках, а о команде.       — В пределах допустимого, капитан. У «Бдительного» стандартное вооружение патрульной «Бури». Носовая лазерная батарея продолжительного огня пятого класса, палубная батарея четвёртого класса и кормовая — третьего. Шесть торпедных аппаратов под штатные трехсотпятидесятки и восемь автономных башен рассеянных лазеров противоторпедной защиты. Носовая батарея старовата, и её надо прогнать через тесты после ремонтных работ. Палубный лазер меняли полгода назад, и с тех пор неисправностей не было. В общем, корабль как новенький, капитан.       — Рад это слышать.       Капитан и механик зашли в машинное отделение. Небольшой зал с полукруглым потолочным сводом был облицован антирадиационным зеркальным покрытием. Изнутри казалось, что стенки машинного сделаны из фольги. Винсент знал, что на самом деле этот отсек представляет собой сверхпрочную капсулу из армированного монополимером керамита, насколько возможно экранированную от любых внешних излучений, особенно от электромагнитных полей, способных дестабилизировать реактор. Сам реактор располагался в центре отсека, прикрытый дополнительными экранами и кожухом. На граттарских военных кораблях использовались тороидные термоядерные реакторы «Солар плазматех» последних моделей. На стенде, прикрытом экранами, располагался дисковидный кожух, к которому со всех сторон шли многочисленные провода и магистрали конвертеров. Сверху над реактором нависал цилиндр аварийного канала, способный в любой момент изолировать нестабильный или повреждённый реактор и при помощи взрывных зарядов выбросить его за борт. Реакторы «Солар плазматех» были медалью с двумя сторонами. С одной стороны, несмотря на свои сравнительно скромные габариты, они выдавали достаточно энергии, чтобы питать крайне энергоёмкие двигатели и лазеры продолжительного огня граттарских кораблей. С другой, такой реактор в рабочем режиме содержал в себе кольцо плазмы, раскалённой до температуры порядка звёздной и удерживаемой лишь магнитным полем. «Бдительный» нес в себе крошечную звёздочку и мог пользоваться её энергией, но если магнитный контур будет повреждён, плазма вырвется наружу, мгновенно испарит всё машинное отделение и превратит корабль в облако плазмы и капелек расплавленного керамита. Конечно, оставалась возможность заглушить или сбросить реактор до взрыва… но, как показывала боевая практика, такое случалось далеко не всегда. Впрочем, все корабли, как и все разумные существа, смертны. А задачей военного корабля, в первую очередь, является уничтожение врага. Лишь во вторую — собственное выживание. За закрытыми створками резервного отсека располагались малый запасной реактор и контур прыжкового двигателя. В верхней части машинного отделения виднелись несколько прикрытых плексигласом окон зала боевого контроля. Именно там работал персонал машинного отделения, когда шёл бой и была опасность дестабилизации реактора. От настоящего взрыва, разумеется, не спасут никакие стены. Но от малого выброса гамма-излучения или свища подобные предосторожности вполне могли помочь. Сейчас, впрочем, реактор не работал. Корабль в доках был подключён к локальной силовой магистрали, чтобы лишний раз не подвергать износу мощный, но не особенно долговечный военный реактор.       Матросы инженерной службы под руководством старшины проводили одну из штатных проверок системы управления реактором. При виде главного механика и капитана, переступивших порог отсека, старшина хрипло гаркнул:       — Капитан в отсеке!       Все тут же прекратили возиться с электроникой и вытянулись по струнке. Винсент мельком оглядел команду машинного, и то, что он увидел, ему не понравилось.       — Надеюсь, ваши люди во время боевого дежурства не работают, как сейчас, без скафандров, в майках и штанах. — Винсент бросил холодный взгляд на застывшего возле аварийного пульта матроса, одетого лишь в драные брюки от спецовки. Затем прошёлся вдоль пультов и с любопытством поднял с клавиатуры обёртку от белкового пищевого батончика. Вильям за его спиной волком глянул на старшину. Тот лишь неслышно ругнулся сквозь зубы, опасливо наблюдая за капитаном.       — Старшина, младший лейтенант, это иначе как безобразием не называется, — сказал он, медленно оборачиваясь и бросая скомканную обёртку в люк утилизатора. — Я понимаю, мы на станции, можно и расслабиться. Я даже готов терпеть такие вольности, как персонал без скафандров во время стоянки в доке. Но вот это… вы ведь в курсе, что в невесомости крошка от еды может попасть в разъём или замкнуть электрическую цепь?       Тоннес и старшина молча кивнули. Матросы, всё ещё вытянувшись по струнке, с явным интересом наблюдали за разносом. На лицах некоторых из них Винсент заметил искреннее сочувствие к начальству.       — Подобное нарушение устава влечёт за собой взыскание. — Винсент почти услышал, как скрипнули зубы Вильяма, а матросы вздрогнули и затаили дыхание. «Дураки, — думал капитан. — Это сейчас вы боитесь живодёра-капитана. А бояться надо вовсе не меня. Если мы попадем в настоящий бой, то все эти мелочи, за которые я вас наказываю, могут попросту убить всех нас… и людей с других кораблей».       — Правом, данным мне Адмиралтейством, налагаю на мистера Тоннеса и мистера Стыцковского (фамилию старшины он успел прочесть с нагрудной таблички на спецовке) взыскание в виде дополнительной вахты в течение двух часов. Надеюсь, вам хватит этого, чтобы привести машинное в надлежащий вид. Взыскание налагается без занесения в личное дело. На первый раз.       Вильям и старшина облегчённо перевели дух. Наказание было, в общем-то, пустяковым. А тот факт, что капитан решил не заносить отметку в личные дела, означал, что изъятий из заработной платы не предвидится.       Тем временем Винсент обернулся к матросам и прошёлся по залу, оглядывая людей.       — Вы ведь и на боевом дежурстве, во время патрулирования, работали в таком виде? — резко, как виброножом ударил, осведомился капитан. Матросы промолчали, а вот старшина нехотя отозвался:       — Капитан разрешал. Да ведь это ж удобнее, сэр! Ну, долбанёт по машинному, всё равно всех разнесёт. А так хоть работать удобнее. Не мешает ничего…       — Не мешает, — согласился Винсент, невесело усмехнувшись. — Ты из вольного набора прошлого года, так, парень? — обратился он к старшине.       — Да, сэр.       — Академии не заканчивал и не воевал?       — Нет, сэр, — с некоторым сожалением и обидой в голосе отозвался старшина. — Мы один раз взяли пиратский катер у пояса Аркадии. Была перестрелка, — добавил он.       — Ясно. Кстати, нечего на меня так смотреть. Я Академию тоже не закончил. Кадетом на войну отправили. Так вот, мне пришлось служить на артиллерийской батарее крейсера. Там большинство ребят, вот как вы… вольный набор, новобранцы. Полгода службы от силы. В первом же бою нас подбили и по всему борту палубы разгерметизировались. Взрывная декомпрессия. Погибли почти все расчёты. Из тех, кто был без скафандра, не выжил вообще никто. У нас в переборке дыра с шаттл размером. А за ней проплывают молодые парни. Кто в спецовке, кто в скафандре без шлема, кто и вовсе в одних штанах — потому что на батарее было жарко. Сучат руками и ногами, рот открывают, чтобы вздохнуть и закричать… — Винсент устало вздохнул и отметил, что матросы слушают, затаив дыхание. Кто-то нервно сглотнул. Смерть от декомпрессии давно перестала быть главным пугалом матросов и офицеров — после того как появилась возможность производить достаточное количество лёгких рабочих скафандров, чтобы полностью экипировать ими команды кораблей. Но тут скрывался опасный подвох. Перестав бояться вакуума, некоторые стали относиться к скафандрам, как и к другим своим обязанностям, — небрежно. Отсутствие страха перед смертельно опасной угрозой в сочетании с небрежностью приносило страшные плоды. На них Винсент вдоволь налюбовался во время войны.       — Что вы об этом думаете, старшина? Говорите как есть. Меня интересует сейчас ваше личное мнение, а не следование уставу и желание угодить капитану. Ясно?       — Да, сэр! — бодро отозвался старшина. — Признаю свою вину. Больше этого не повторится. На боевом дежурстве весь личный состав будет одет и экипирован в соответствии с уставом, сэр!       Винсент вздохнул и покачал головой. Старшина явно не понял. Впрочем, есть несколько способов доходчиво объяснить. И не всегда следует прибегать к наказаниям.       — Вольно, мистер Стыцковский. — Винсент подошел к старшине и негромко, но так, чтобы слышали все, сказал: — И запомните… большинство погибших бывает среди тех, кто забывает про скафандр. Но ещё почти столько же — из тех, кто не привык его носить, так что на боевом посту скафандр им мешает. Потому что во время учений и на стоянках всегда обходились без него. Хорошенько об этом подумайте. А теперь — всем вольно! Мистер Тоннес, следуйте за мной.       Сказав это, Винсент вышел из машинного. Вильям, бросив мрачный взгляд на старшину (тот в ответ лишь пожал плечами), направился следом. Разумеется, полагаться на сознательность старшины и личного состава полностью Винсент не собирался. Он уже прикидывал жёсткий план учений, во время которых придётся невольно привыкнуть к скафандрам, как ко второй коже. Но где-то в глубине души капитан тешился надеждой, что люди будут думать сами и сделают правильные выводы. Строгость это важно и правильно. Но без доверия ничего не получится даже у самой дисциплинированной команды. Так что Винсент давал Вильяму, Стыцковскому и их людям самим исправить плачевное состояние команды машинного, но не собирался оставлять их работу без должного контроля и мотивации.       В полном молчании Винсент и Вильям шли по центральному коридору. Капитан уже отвыкал от планшета, ориентируясь на корабле по памяти.       — Я правильно помню — там торпедный отсек? — спросил Луанда, указав пальцем на широкий проход, наполовину закрытый мощными противовзрывными переборками.       — Да, капитан, — ответил Тоннес, — там мы ничего не трогали. Да и Ур-Блиц, главный торпедист, не позволил бы.       — Отлично, — ответил Винсент и, не сбавляя шага, направился к переборкам. Старший механик задержался, чтобы жестами дать знать одному из матросов — «Сигналь вниз — аврал!», но после этого на удивление проворно догнал капитана.       — Вот где-где, а там у нас порядок полнейший, — продолжал Вильям, пока два офицера спускались на лифте, — боеголовки шуток не прощают…       — Точнее — война шуток не прощает.       — Конечно, капитан, как скажете…       Если машинный отсек был больше всего похож на электростанцию, то торпедный — на заводской цех, сжатый мощными бронированными стенами. Напротив лифта чернели жерла элеваторов, подававших части торпед из экранированных бункеров в глубине корабля, пол пересекали рельсы для транспортных тележек, на которых торпеды перевозились к аппаратам, а вдоль дальней — самой широкой — стены выстроилось шесть приёмных люков, через которые торпеды уходят в разгонные блоки. Перед каждым приёмным люком возвышался сборочный стол. На них двигательный блок и боеголовка перед самым пуском соединялись в единое целое.       Торпеды были сильнейшим оружием космического боя. Двигатели за считанные минуты могли доставить их к вражеским позициям, а плазменные заряды, которые они несли, с лёгкостью уничтожали самую тяжелую броню. Торпеды были чрезвычайно опасны — даже для корабля, который их нёс. Попадание в боеголовку могло привести к тому, что заряд детонировал. Это было даже страшнее попадания вражеской торпеды — там между взрывом и внутренними системами корабля стояли броня и щиты. Тут — только стенки отсека. Естественно, инженеры с этим боролись. Сама форма отсека должна была направить чудовищную энергию возможного взрыва в космос. Были и дополнительные системы, которые должны были мгновенно заблокировать отсек при повышении давления, давая плазме лишь один путь — наружу. Вместе с теми, кому не повезло оказаться в самое неудачное время в самом неудачном месте.       Винсент осмотрелся — отсек действительно был в неплохом состоянии. По крайней мере, обёрток и прочих отходов по углам не валялось. Подойдя к элеваторам, он придирчиво оглядел панели управления подачей и даже заглянул внутрь элеваторных шахт, чтобы убедиться, что блокирующие панели закрыты, как им и полагается.       — Детекторы давления давно проверяли? — спросил капитан.       — Планировали запустить тестовую программу сегодня вечером, сэр, — пришлось выкручиваться Тоннесу. Проверка противовзрывной защиты, пусть и трижды жизненно важной для корабля, была чертовски длительной процедурой. Да и торпедистов каждый раз приходилось выгонять из отсека, чего не любил никто. Неудивительно, что с проверкой обычно аккуратный Вильям каждый раз тянул до последнего — как сейчас. Но теперь слово было сказано, и его придётся держать.       Вдоль транспортных рельс капитан направился к одному из сборочных столов, вокруг которого собралась группа торпедистов. Старший — верзила, которого Луанда уже видел, заметил его приближение, вытянулся по стойке «смирно» и грубым басом рявкнул:       — Капитан в отсеке, смирр-на!!!       На столе, вокруг которого собралась где-то дюжина человек (разумеется, ни о каких скафандрах или хотя бы форме и речи не шло, но Винсент решил пока что не заострять на этом внимания), лежал корпус торпеды. Половина обшивки с него была снята и виднелись все внутренние системы — от маршевых двигателей до квантового блока управления.       — Вольно, — скомандовал, в свою очередь, Винсент, — что происходит, мистер Ур-Блиц?       — Так как основные обязанности на базе исполнять невозможно, — ответил тот, — провожу занятия с личным составом, сэр. Повторяем матчасть. Так вот, — обращался он уже к торпедистам, — перед нами стандартный несущий блок торпеды модели GPT-350-1. Блок содержит в себе…       Внезапно старший торпедист замолчал, поняв, что капитан с интересом смотрит на что-то за его спиной. А точнее — за спиной и несколько повыше. Ур-Блиц обернулся. Так и есть — капитан заметил Гонбыра.       Прямо над приёмными люками на специальной приваренной к стене полке сидело, уперев руки в бока и надменно глядя на суету внизу, некое существо. Оно было отдалённо похоже на человека, но с абсолютно звериной головой, увенчанной парой длинных витых рогов. Изо рта торчали кривые, но острые и толстые клыки, достававшие созданию до самого носа. Скульптор, вырезавший существо из тёмно-багрового дерева, не обделил его ни могучими мышцами на руках, ни огромным круглым животом. А заодно — снабдил создание двумя громадными фаллосами, торчащими в разные стороны.       — А это, позвольте узнать, что такое? — с абсолютным спокойствием поинтересовался Винсент.       — Гонбыр, сэр, — ответил верзила, — бог силы и…       — Ясно, — не дослушал объяснения капитан. Сейчас он лихорадочно пытался вспомнить — есть ли в Боевом уставе статья, запрещающая держать идолов в торпедном отсеке. «Вряд ли, — решил он, — это никому бы не пришло в голову запрещать, потому что никому не приходило в голову их туда ставить». Наконец, решение нашлось.       — И какую боевую задачу Гонбыр исполняет здесь? — безразлично, как о цене бутылки минеральной воды в магазине, спросил Луанда.       — Следит за торпедами, — гордо ответил Ур-Блиц, — даёт им силу и не позволяет ломаться.       — Даёт силу и не позволяет ломаться? — повторил капитан, давая торпедисту время подумать и прекратить говорить глупости.       — Капитан, сэр, позвольте на минутку, — вмешался в разговор Тоннес. Отведя Винсента в сторону, он скороговоркой продолжил:       — Сэр, это у Ура какая-то религиозная штука. Вы её снять прикажете, а он рапорт подаст, что его веру ущемляют…       — Вильям, прошу обойтись без мелкого шантажа, — остановил его Винсент. И обернулся к стоявшим у сборочного стола торпедистам: — Продолжайте занятия!       Когда двери лифта уже закрывались за капитаном, он самым краем уха услышал негромкое, но единодушное «Ф-фух! Пронесло!!!» из отсека, сразу за которым последовал тихий стеклянный звон. Винсент только по лбу себя хлопнул. А ведь они показались ему вполне приличными матросами, которых он уже намеревался ставить остальным в пример…       Дальше путь по коридору пролегал через столовую. Разумеется, Винсент не мог пропустить этот отсек при осмотре. А Вильям, как всегда, поспешил подготовить капитана к тому, что предстояло увидеть.       — А тут мы себе кухню соорудили. То есть камбуз, сэр, — продолжил рассказ об особенностях «Бдительного» старший механик и оглянулся на капитана — скажет он что-нибудь о нарушении своего драгоценного Устава или сам догадается, что просидеть весь поход на стандартных пайках невозможно?       — Полезное дополнение, — ответил капитан и, не дожидаясь приглашения, повернул туда.       Кок в это время куда-то вышел, и капитан буквально лицом к лицу столкнулся с огромной каменной печью. Видеть такую ему уже однажды приходилось — один из кадетов его выпуска, отмечая новое назначение, пригласил однокашников в ресторан буранской кухни. Та печь украшала собой большую часть интерьера. Эта была, разумеется, поменьше, но, втиснутая в крошечный отсек, впечатляла ещё сильнее. Больше всего Винсент почему-то боялся, что сейчас из какого-нибуть закутка выпадет пара поленьев, или кусок угля, или ещё нечто, чем топят эту штуку. Такого сюрреализма его разум точно не выдержит.       — Это наша печка, сэр, — услужливо подсказал Тоннес, — буранская, трофейная. Ник как увидел… — Трофейная? — Луанда тут же вернулся к реальности. Трофеи были гораздо более понятной штукой, однако не слишком законной. — Ну… — замялся Вильям, — от наёмников. Это долгая история, капитан. Давайте… — От наёмников, говорите, мистер Тоннес? — чуть наклонив голову в сторону, переспросил Винсент.       Старший механик лихорадочно соображал, как бы ему не сболтнуть чего-нибудь лишнего, тянущего на лишение свободы с отбыванием в каторжной тюрьме. Каторжная тюрьма ему крайне не нравилась.       Размышления его прервал звук открывшейся двери продовольственного склада. Спиной вперёд, с объёмной коробкой в руках, на камбуз вышел высокий плотный мужчина. Его длинные чёрные волосы, начинавшие уже седеть, были стянуты в хвост на затылке. Когда он поставил коробку на пол и обернулся к вошедшим, Винсент смог разглядеть, что вошедший уже немолод.       — Разрешите представиться, капитан, — честь он отдал резко и чётко, в отличие от большинства остальных офицеров корабля, — старшина Николо Гальперри, старший по продовольственному складу. По совместительству, — добавил он уже менее официально, — кок. Когда есть чего с толком приготовить, конечно.       — Хорошо, мистер Гальперри, продолжайте работу, — капитан отдал честь в ответ, вышел, после чего повернулся к сопровождавшему его старшему механику.       — После совещания зайдёте ко мне. Будьте готовы рассказать всё — и про наёмников, и про трофеи…       После инспекции неуставной печки, которая, к счастью, оказалась снабжена отдельным запасом кислорода, Винсент ускорил шаг и, ничего не говоря, направился к массивным шлюзовым створкам в торце коридора. Возле шлюза, держа винтовки на плечах, стояли двое штурмовиков Клягера. После того, что видел на этом корабле Винсент, облачённые в чистые, полированные бронескафандры штурмовики показались ему персонажами из наставления для курсантов.       — Капитан на мостике! — гаркнул Вильям, по молчаливому согласию с капитаном выполнявший обязанности первого помощника с того самого момента, как Винсент поднялся на борт. Командный мостик «Бдительного» располагался в середине торпедообразного корпуса и был, как большинство помещений на корабле, невелик. В центре располагалось капитанское кресло. Орудийный пульт находился у стены по правую руку, инженерный — по левую, спереди располагались кресла рулевого и пост слежения. На стене, напротив капитанского кресла, находился большой вогнутый панорамный экран, сейчас отключённый, как и большая часть оборудования. Команда на постах ожидала капитана. Включён был лишь орудийный пульт. Лейтенант Кшеркш, чешуйчатый большеголовый коротышка гхату, проводил проверку телеметрии и одновременно стрелял по мишеням на другом экране, запустив его в режиме симулятора. Как только на мостике прозвучал голос механика, все встали со своих мест и козырнули капитану. Марций, вставая слишком резко, едва не взлетел к потолку.       — Вольно. Всем вернуться к своим постам, — ответил Винсент, отсалютовав в ответ.       Он неспешно прошёлся по палубе и сел в установленное на возвышении капитанское кресло. Задумчиво прикрыл глаза. С этого дня здесь его место, а «Бдительный» — его корабль. Прав был Семён, когда говорил, что патрульная служба это ещё та дыра. Но с другой стороны, это был вызов. Ничем не хуже любого другого, который может бросить служба в ВКС Граттарской Федерации. И Винсент решил, что сделает из «Бдительного» и его команды настоящий боевой корабль, чего бы это ни стоило. Вид разрухи, вызванной долгим простоем и безответственностью, был мучителен для боевого офицера. Но, феррум побери, он слишком любил корабли и эту службу, чтобы отступиться или бросить «Бдительный». К тому же он понимал, к чему приведёт подобное состояние команды и корабля, если война вспыхнет вновь. А войны для Граттарской Федерации редко прекращаются надолго. А ещё Винсенту нравились такие люди, как Вильям, Стыцковский и Марций, исполнявшие свой долг несмотря на то, что вокруг всё летит кувырком. «А ведь и я был почти таким, как Марций, когда попал на войну», — думал он. Для молодого Винсента тогда нашлись наставники и умные командиры, которые помогли выжить и даже продвинуться по карьерной лестнице. Что ж… команда «Бдительного» тоже заслужила такой помощи.       Во всяком случае, большая её часть. Дверь с шипением отошла в сторону, и на мостик ввалились двое. Клягер тащил, держа за заломленную за спину руку, высокого худощавого мужчину в кителе, при нашивках старшего лейтенанта и знаках различия первого помощника. Винсент устало отметил, что первый помощник пьян, а ещё на его скуле наливался синяк с явно различимыми отпечатками костяшек. Клягер явно не был слишком вежлив… Винсент тут же с удивлением отметил, что у Клягера разбита губа. Видимо, первый помощник был не в том состоянии, чтобы уважать обученного рукопашному бою штурмовика.       — Сэр! По вашему приказу старший лейтенант Сэмюэль Джонс доставлен на борт! — с мрачным удовлетворением отрапортовал Клягер, выпихивая Сэмюэля вперёд.       Первый помощник заметно покачивался и вряд ли мог бы сохранять вертикальное положение, если бы не невесомость. Уму непостижимо, как он при этом умудрился ударить Клягера. Брезгливо поморщившись и фыркнув, Сэмюэль сделал шаг вперёд. Китель был расстёгнут и заляпан пролитой выпивкой. Волосы взъерошены, на раскрасневшемся лице выражение высокомерного возмущения.       Винсент встал с кресла и подошёл к перпому. Вблизи запах перегара так и бил в нос.       Сэмюэль презрительно хмыкнул и, глянув на команду, ткнул пальцем в сторону капитана:       — Это чё за хрен?       Клягер зло оскалился, Марций затаил дыхание, глядя на Сэмюэля круглыми глазами, а Вильям хлопнул себя ладонью по лицу. Винсент остался совершенно бесстрастным, лишь чуть нахмурился. Он понимал, что первый помощник в таком состоянии вряд ли может отвечать за свои слова.       — Мистер Августус, — кивнул капитан псионику, — просканируйте первого помощника: был ли он в курсе моего прибытия, когда отправился пить.       — Есть, капитан.       Марций вышел из ступора, пару раз сморгнул, после чего прикрыл глаза, приложив средний и указательный пальцы к виску.       — Да мать вашу… — выругался Сэмюэль, хватаясь за голову от резкой боли. — Ну и пойло!       Похоже, он даже не понял, что происходит. Несколько секунд спустя Марций открыл глаза и помотал головой, приходя в себя.       — Да, сэр, старший лейтенант Сэмюэль Джонс был в курсе вашего прибытия.       — Благодарю. Замечательно, — произнёс Винсент тихо и вроде бы обычным тоном. Но как-то так, что у офицеров вокруг забегали мурашки по спинам.       Винсент всякого насмотрелся на этом корабле. Мелкие безвредные нарушения, интересные модификации, опасные нарушения и разгильдяйство. Но тут он в первый раз столкнулся с неуважением к старшему по званию и, хуже того, откровенным наплевательским отношением к обязанностям. Сэмюэль был в курсе его прибытия. На нём лежала обязанность передать Винсенту корабль. Вместо этого он бросил «Бдительный» и отправился пить. Первый помощник — второй после капитана человек на корабле. А в отсутствие капитана он несёт ответственность за весь корабль и команду. Самый важный пост, и едва ли не более сложный, чем капитанский. И вот перед Винсентом, покачиваясь и дыша перегаром, стоял первый помощник «Бдительного».       — На гауптвахту. Трое суток с занесением в дело. Увести, — вынес капитан свой приговор, а про себя отметил, что серьёзно побеседует с Сэмюэлем, когда тот протрезвеет.       Винсент вновь устроился в кресле, положив ногу на ногу, откинулся на спинку и потёр виски. День оказался насыщенным. Что ж, сегодня он сделал всё что мог. Завтра придётся сделать больше, и при мысли о том, сколько придётся работать, капитан устало вздохнул. Но ради чести ВКС Федерации, выживания простых ребят-матросов и обычного самоуважения отступаться Винсент и не думал.