Солнце, что светит нам сквозь грозовые тучи

      — Будь добр, держи повыше, — попросил Родерик, не прекращая возиться с дверной петлей. Артур, который все это время изо всех сил старался держать тяжелую деревянную дверь на весу на нужном уровне, недовольно запыхтел:       — Я и так стараюсь! Не все из нас здесь словно вышедшие из сказки великаны!       — Просто я всю жизнь работал тяжелым физическим трудом, — отмахнулся Родерик и, когда пазы сошлись, вогнал в отверстие петли гвоздь одним верным ударом молотка.       — А я всю жизнь бегал от кулаков пьяного отца и пытался выжить, — отбился Артур и с облегчением отпрыгнул прочь, когда Родерик вбил второй гвоздь, и дверь больше не нужно было держать. — И не жалуюсь!       Родерик только фыркнул, но спорить дальше не стал. Не та тема для спора, да и если к ним подключится Мели, бродящая неподалеку, он точно в выигрыше не останется. Хлопнув Артура по ладони, мол, спасибо за помощь, кузнец подпер дверь старым пнём снизу, чтоб не моталась, и принялся за среднюю и нижнюю петли.       Дружными усилиями подростки подготавливали шато к зимовке. Дел было буквально выше крыши, а ресурсов в обрез. Именно поэтому Мели и Амиция день ото дня уходили в заброшенную деревню неподалеку в надежде найти что угодно, что могло пригодиться в период зимы — одеяла, ткани, доски, одежду, все, что не тронуто заразой или гнилью. Мальчишки оставались в замке и потихоньку ремонтировали то, что можно было отремонтировать или, на худой случай, заложить камнем, чтобы не задувал холодный ветер.       Элиан за два дня изучила шато целиком, за исключением тех мест, куда попасть оказалось невозможно от слова совсем. Вполне вероятно, в одном из таких помещений находилась адекватная алхимическая лаборатория, и факт ее недосягаемости крайне удручал Элиан с каждым часом все больше и больше. Как она и предполагала, бывший форпост алхимиков таил в себе все необходимое для их ремесла и, конечно же, для защиты от крыс. Повезло ведь детишкам, что на их пути попался такой знающий человек, как этот Лаврентий! В той же заброшенной деревушке шансов у подростков было бы гораздо меньше, а здесь целая система освещения и, соответственно, блокирования передвижения крыс в темное время суток.       Библиотека здесь действительно была, но вход в нее оказался завален большим количеством камня и мусора. Сквозь пробитую в двери щель можно было разглядеть книжные стеллажи. Элиан не чувствовала себя готовой разгребать завал, но книги, что были в свободном доступе, не содержали ничего, что могло ее заинтересовать. Поэтому к полудню четвертого дня пребывания в ясном сознании, когда при ходьбе почти полностью исчезло пошатывание, девушка собралась закатать рукава и разобрать все, что мешало ей попасть к цели. Работать было тяжело. Уже через полчаса Элиан, казалось, вымокла насквозь от собственного пота, и позволила себе передышку. С неудовольствием она отметила, что мусора уменьшилось всего на каплю.       Логично было предположить, что она истощена физически. У нее кружилась голова даже если она резко встанет со стула, ее регулярно тошнило по вечерам, иногда до рвоты, и у нее почти полностью отсутствовал аппетит. Ко всему прочему, с сегодняшнего утра к девушке вернулась головная боль, и если утром она была ненавязчива, то сейчас в висках пульсировало и горело огнем. Лукас продолжал готовить ей отвары, но их действие оставалось непродолжительным.       — Что если из нее хотели сделать совершенного солдата? — Как-то предположил Артур за обедом, когда Элиан не составляла им компанию. — Она не ест, не пьет ничего, кроме варева Лукаса, умеет управлять мертвыми...       — Совершенные солдаты не спят, — предположила Мели, мешая ложкой густую еду. Это должен был быть суп, но больше походило на кашу. Сегодня была ее очередь готовить.       — Она тоже почти не спит, — отозвался Артур, — я как-то ночью вставал пописать, услышал во дворе шаги и уж было струхнул, пока не понял, что не увидел ее на месте в жилой комнате. Вышел на стену, а она с факелом ходит по двору, шугает крыс из темных углов. Я еще за ней немного посмотрел, она потом начала вокруг механизмов крутиться, каждый осмотрела, клянусь! И центральную колонну изучила, наверное, до последней царапинки.       — И как, с издалека она покрасивше будет? — С ехидцей поинтересовался Родерик, за что получил от возмущенного Артура пинок ногой под столом. — Вблизи-то у нее все лицо этой штукой раскрашено.       — Все из-за ее прошлой жизни, — Лукас почувствовал должным заступиться за Элиан, поскольку знал о ней гораздо больше, чем остальные. — Я почти абсолютно уверен, что Инквизиция ставила опыты над некромантами... А значит, и над Элиан тоже. Поэтому она не ест и не спит, как нормальные люди. И ей заметно хуже день ото дня. Вы разве не заметили?       — Мальчишки вообще мало что замечают, — со смехом прокомментировала Мели и проигнорировала закатывание глаз от Артура, — кроме Лукаса, конечно, с его манией к научным штучкам. Например, никто из вас не заметил, что она уже минуту стоит в дверях.       Мальчишки струхнули и, как один, повернулись к выходу из жилой комнаты, что вел к стене. Элиан ничем не выдавала возможную обиду или злость, наоборот, слегка усмехалась, приподняв бровь. В руках она держала целую охапку чего-то, напоминавшего ворох старых простыней, наспех сложенных друг на друга.       — Вижу, девочки, вы весело проводите время.       — А я считаю, что ты очень милая, — вставил свое слово Хьюго, с самого начала испытывавший острую несправедливость от слов Родерика.       Элиан искренне, пусть и коротко, посмеялась, проходя к единственному уцелевшему в комнате столу и складывая на него и на стул рядом свою ношу. Какое-то время она молча разбирала свои находки и аккуратно складывала их в ровные стопки, а когда закончила, то прошла к сидевшей в кружок компании и присела между Лукасом и Мели, когда те подвинулись. Хьюго протянул было ей тарелку с едой, но девушка мягким жестом отклонила его предложение.       — Спасибо, малыш, но я не голодна. Ешь, тебе полезнее. Если хотите, могу добавить тем для обсуждения, пока меня не будет рядом, — она подмигнула маленькому де Руну, — хотя некоторые из вас уже много чего знают и могут сами рассказать.       — Не хочется отбирать у тебя такой шанс, — сказала Мели, однако не спуская с Элиан любопытного взгляда даже когда засовывала полную ложку в рот. Так уж вышло, что им с Элиан за эти четыре дня удалось обменяться парочкой колкостей. Точнее, кололась в основном Мели, а Элиан мастерски отбивалась от безобидных, по сути, для себя нападок, стерпела не прижившееся прозвище "Мертвячка", помогла Мели с починкой куртки и, в целом, после этого всего заслужила уважение и расположение рыжей воровки.       — Ну, что ж, — вздохнула Элиан и отряхнула край длинного двухцветного платья от налипшей грязи, — эксперименты были. Вдаваться в подробности не буду, ибо знаю, что каждого первого здесь преследуют ночные кошмары. — Тут дети дружно потупили взгляды. — Я действительно почти не могу спать, и от еды мне становится тошно. Вовсе не потому что вы все плохо готовите, а потому что я понятия не имею, чем меня кормили эти два года, и сколько раз за день это происходило.       — Вот тогда завтра и будешь готовить сама, — буркнула Мели, на что получила невозмутимый согласный кивок. Тем временем Элиан продолжила:       — Кто-то из вас недавно предположил, что я происхожу из знатного рода. Это тоже правда.       Вот тут уже Амиция потупилась. Именно она заговорила об этом первой, когда помогала Родерику и Артуру в кузнице. Если подумать, то все в Элиан выдавало представительницу знати. Все то, чем обладала сама Амиция. Походка, осанка, манера речи и отсутствие просторечий и ругани в ней, которыми была богата речь рыжих близнецов и Родерика. Но, в отличие от Амиции, Элиан еще ни разу не выказала ни единой негативной эмоции. Амиция была вспыльчивой, легкой на подъем, тогда как Элиан разительно отличалась уравновешенностью поведения и задумчивостью. Неудивительно, что, несмотря на дружелюбное отношение ко всем обитателям шато, больше всего девушка сдружилась с Лукасом.       Чем больше времени Элиан проводила в замке вместе со всеми, стараясь включаться в общую работу по мере своих сил, тем меньше напряжения испытывала Амиция. Тем не менее она замечала, что Элиан как будто бы избегает оказаться с ней наедине, хотя сама заявляла, что им нужно поговорить. Возможно, она переживала, что Амиция опасается ее, а потому старалась не создавать ситуаций, в которых им пришлось бы остаться один на один, и давала время привыкнуть к себе. И этот обед стал еще одним шагом к укреплению их общих взаимоотношений. Элиан не была против открыться, но принять ее или оттолкнуть — решение оставалось за всеми остальными.

* * *

      Мусора у двери стало в полтора раза меньше. Ящик, который Элиан отодвинула подальше от завала, опустошили. В нем и были те самые простыни, которые позже пустили на ремонт матрасов. Вместо простыней Элиан теперь бросала туда любые щепки, деревянные обломки, в общем, все, что могло гореть. Камни она либо отодвигала ногами, если позволял размер, либо перетаскивала подальше и складывала друг на друга у стен. Каждые полчаса приходилось делать перерывы, но даже так работа у нее спорилась. Ей очень нужно было попасть в библиотеку. Хорошее в этом всем тоже было: среди мусора не оказалось особо крупных, совершенно неподъемных камней. Те, что можно было подвинуть, подвинул Родерик, а еще заодно он и открыл знатно просевшую в проеме дверь. К этому моменту все, кто не был сильно занят, подтянулись в коридор, желая лично увидеть так долго закрытую для посещения комнату. Пара рывков — и проход открыт.       — Воу! — Только и выдохнул Лукас, оказавшись внутри.       Восхищаться было чему. Шато д'Омбраж не было большим или даже средним замком, скорее, одним из самых маленьких, что принадлежали Ордену. Элиан не надеялась обнаружить здесь очень много книг, но даже то, что предстало перед ними, восхитило глаза. Левая стена была уставлена книжными стеллажами. В правой стене было выбито два окна на расстоянии двух метров друг от друга, а между ними стояло два высоких одинаковых шкафа. Напротив окон стояло по три рабочих стола, стулья отсутствовали, зато на столешницах обнаружилось несколько свечных огарков.       Элиан кивнула каким-то своим мыслям и двинулась к стеллажам.       — Что конкретно ты хочешь найти? — Спросил Лукас, проходя к другому стеллажу и обращая взгляд на Элиан.       — Всё, что касается Макулы, — отозвалась девушка, поначалу водя пальцами по книжным корешкам тех книг, до которых могла дотянуться без стула, — всё, что может упоминать в себе историю мировых эпидемий, Римскую историю.       — Что это такое, эта Макула? — Поинтересовался Артур, осматриваясь и останавливаясь рядом с некроманткой. Девушка отвернулась от стеллажа, нашла Амицию и Хьюго взглядом и выгнула бровь.       — Название болезни Хьюго, — сказала старшая сестра, — Прима Макула.       — О, извини, — парень, судя по всему, слегка стушевался, — ты, вроде, рассказывала.       — Латинские названия не всегда легко запомнить, — сказал Лукас, уже принявшись за поиск, — но если называть болезнь Хьюго простым языком, то проблем с запоминанием не возникнет...       — Не стоит, — возразила Элиан и уперла руку в бок, глядя на Хьюго. — Такой славный мальчик не заслуживает, чтобы при нем упоминали эти слова. Никто из вашей семьи этого не заслуживает, я более чем уверена.       Амиция посмотрела на Элиан с благодарностью, но быстро пришла в себя. Не может же она просто так стоять, пока абсолютно чужой ее семье человек делает что-то ради Хьюго, а она наблюдает?       — Я тоже буду искать.       — Мне особо заняться нечем, — неуверенно присоединился к компании Артур, — но я... слегка не понимаю... как выглядит на письме эта ваша Макула?       После этого Лукас и Родерик принесли из лаборатории скамейку и стул, чтобы было удобнее обыскивать верхние полки, а еще огрызок угля и кусок пергамента. Элиан написала на последнем Prima Macula, а к нему добавила еще несколько слов на латыни и французском: "болезнь", "эпидемия", "врачевание", "эксперименты", "крысы", "история Рима", "Юстинианова чума", "алхимия", "опыты" и одно-единственное имя — "Базилиус". Она вспомнила это имя в самый последний момент, и ее разум на мгновение будто бы затуманился. На нее напало сильное дежавю, и сердце заколотилось так сильно, словно она делала что-то плохое. Хьюго, все это время внимательно наблюдавший за тем, как девушка быстро выписывала слова и вдруг замерла, потянулся и аккуратно коснулся ее локтя.       Переведя на мальчика взгляд, Элиан сбросила с себя странное наваждение и постаралась улыбнуться. Удивительным казалось то, как глаза пятилетнего мальчика заглядывали так глубоко в ее душу. Она не знала, какие ужасы творила последние два года, но создавалось впечатление, что Хьюго было все равно на ее прошлое, и все равно на то, что до сих пор она находилась на негласном испытательном сроке в этом шато. Он верил ей, он тянулся к ней, и не принимать это было тяжело. Точно также и Элиан с первых минут знакомства восприняла его, словно родного брата, и это было одной из ключевых причин, по которым она так страстно желала найти ответы на беспокоящие ее вопросы.       — Все хорошо. Я просто задумалась.       Немного погодя ощущение дежавю и недомогание отступили. Элиан посоветовала подросткам ориентироваться на написанные ею слова и откладывать любые книги, где они их заметят. Так началась кропотливая работа, что затянулась на несколько часов. Позднее заглянула Мели, когда закончила обход замка и проверку ловушек. Дни становились все холоднее, ребята переживали, что механизмы замерзнут, поэтому два раза ежедневно проводили проверку. Родерик с самого начала отлучился на другую работу, ибо только ему было под силу, например, разжечь кузницу и что-то починить. А чинить здесь было что.       Амиция, Хьюго и Артур разбирали шкафы. В них оказалась целая кипа пергамента и свитков, а также писем старых настолько, что чернила в них почти полностью выцвели. Хьюго был больше заинтересован в ботанических справочниках и, пусть на рисунки они были бедны, мальчик с удовольствием листал страницы, которые едва ли мог прочитать полностью. Мели, Элиан и Лукас просматривали стеллажи и с их стороны пока что отыскалось всего две книги, в которых обнаружились искомые слова.       Это продолжалось несколько часов подряд, и Элиан начинала испытывать усталость и легкое раздражение. Не стоило рассчитывать на многое, чтобы не разочаровываться, но даже для такого места, как шато д'Омбраж две книги о чуме, и это слишком мало.       Под пальцами оказался тоненький кожаный корешок. Элиан выудила его из книжного ряда, взяла в руки и осмотрела. Нет тиснения, даже пергамента с пометкой. Обложка была ручной работы, создавалось впечатление, что из материала не самого высокого качества. Неоднородный цвет заставил глаза Элиан заболеть, и она зажмурилась, принявшись массировать веки пальцами. Лукас, кажется, спросил, в порядке ли она, и Элиан, негромко буркнув подтверждение, открыла книжицу.       Страницы от времени пожелтели и стали шершавыми на ощупь, и даже если Элиан не могла ощутить этого пальцами из-за перчаток, то это было заметно невооруженным глазом. На первой странице мелким почерком было подписано имя, в которое некромантка не стала вчитываться — оно ничего ей не даст, кроме знания, что в ее руках чей-то личный дневник. Она перевернула страницу. Все, как положено: даты, записи, рисунки... алхимического и биологического содержания. И все это на латыни, ни единого слова по-французски. Что ж, она сможет справиться с этим чуть позже, когда они закончат с работой. А пока...       На страницу упала капля крови. Элиан нахмурилась. Когда упала вторая капля, девушка аккуратно убрала их пальцами, пока не осознала, что это ее кровь. Капало из носа. Только сейчас она поняла, что ей словно давно не хватает воздуха. Захлопнув дневник, Элиан развернулась — мир крутанулся как будто не на сто восемьдесят, а на все триста шестьдесят градусов, — и поспешила подойти к столу, чтобы опереться на него. Сила ушла из ног, и Элиан буквально рухнула вниз, не в силах держать саму себя. Стол с грохотом отъехал чуть назад, а к девушке уже подпрыгнул Лукас, пытаясь помочь ей усесться, но не получилось. Элиан помахала рукой, едва ли в силах координировать собственные движения, давая понять, чтобы ее оставили в покое. Кровь тонкой дорожкой потекла от ноздри по щеке и вниз.       — Надо... подождать... — выдавила из себя Элиан и закрыла глаза, потому что держать их открытыми больше не было никаких сил.       Ее тошнило и ломало. Даже с закрытыми глазами голова кружилась как на карусели, и девушке казалось, что еще немного и она улетит в неизвестность. Тело перестало чувствовать пол, а затем ее с такой силой в него вдавило, что Элиан не удержалась от болезненного стона. Она больше не осознавала себя и место, в котором находилась.       Лукас паниковал. Он абсолютно не знал, что нужно делать. Элиан была белой, но на ее щеках разгорался лихорадочный румянец, сосуды на лице вспухли и потемнели пуще прежнего. Амиция присела рядом на колени, также не зная, как можно помочь некромантке, а Хьюго стоял за ее плечом. По прошествии нескольких минут Элиан начало трясти, и Лукас предположил худшее.       — Нам нужно срочно перевернуть ее! — Воскликнул он и принялся за дело. — Если ее вырвет, она захлебнется!       — Но она же совсем ничего не ела за эти дни, — обескураженно сказала Амиция, но беспрекословно принялась помогать Лукасу.       — Это совсем неважно, рвота не зависит от того, съела ты что-то или нет, если это припадок... Если это ломка без того, чего Элиан не хватает как... как некроманту.       — Ты про эксперименты? — Спросила Мели, и мальчик кивнул. — Хочешь сказать, ей давали что-то такое, без чего ей сейчас так хре... фигово?       На помощь поспешил Артур, и уже с его помощью им удалось перевернуть и приподнять Элиан так, чтобы она не лежала лицом в пол. Они сделали это очень вовремя, потому что буквально через мгновение Элиан содрогнулась, открыла глаза, и ее вырвало пустой слюной и водой. Хьюго поспешил убрать волосы с ее лица, после чего Элиан вырвало снова, а затем в третий и четвертый раз.       Около минуты никто не шевелился. Затем тихонько двинулась Элиан и неуверенным движением стерла со рта слюну. Ребята чувствовали, как она дрожала всем телом, а когда Амиция подала ей свой старый платок, то заметила, что по лицу ее текли слезы.       — Извините, — прошептала девушка еле слышно и попыталась сесть ровнее. Ее сильно качнуло назад, но Амиция снова ей помогла. Казалось, Элиан все еще не понимала, где она и что с ней происходит. — Это все... это... не моя вина. Я не виновата...       — Мы знаем, — только и ответил Лукас. — Мы знаем...       Ей стало легче только через час с небольшим. Все это время подростки оставались в библиотеке, словно не считали правильным покидать ее, пока Элиан не оправится от приступа. За это время Мели молча вытерла пол, а Амиция принесла из зала подушку, чтобы подложить ее под голову Элиан. Хьюго принес чашку, наполненную холодной водой, но так как Элиан долго не просыпалась, Лукас использовал платок из ее кармана, смочил его принесенной водой, и Амиция аккуратно очистила лицо девушки от крови и слюны. Элиан снова выглядела беззащитной и будто бы маленькой, меньше, чем она была, когда бодрствовала. Только теперь Амиция осознала, что, хоть и знает наверняка о происхождении некромантки, но так и не услышала от нее фамилию. Элиан была открытой, но умудрялась оставаться загадкой.       Амиция первой увидела, как девушка открыла глаза. Она выглядела истощенной еще больше, чем до этого, и под глазами ее залегли глубокие тени, а губы посветлели. Их взгляды встретились, ибо Элиан почувствовала тепло у своего бока, и Амиция испытала искреннее сочувствие. Человек, в чьих глазах она видела неподдельную усталость от жизни и как будто бы некое болезненное желание, не мог по доброй воле прийти и захотеть убить ее и забрать Хьюго. Элиан страдала, и именно сейчас Амиция осознала это на сто процентов. Не подразумевая ничего особенного, кроме желания поддержать, Амиция нащупала ее ладонь рядом со своим бедром, ибо сидела впритык к ней и аккуратно накрыла своей. Чужие пальцы чуть сжали ее собственные.       — Как ты?..       — Не очень хорошо, — по чужим губам скользнула прозрачная улыбка. Голос Элиан был хриплым и дрожал.       — Ты хочешь чего-нибудь? — Тут же подоспел к ним Хьюго и сел с противоположной от Амиции стороны. Элиан медленно моргнула.       — Только пить. И спать. Я думаю... Я останусь на ночь здесь.       — Я принесу еще воды! — Хьюго шустро поднялся и убежал прочь, в общую залу. Амиция проводила его взглядом, тогда как Лукас присел на освободившееся место.       — Скажи, ты вообще не помнишь, что тебе давали в Инквизиции? Может, мы могли бы что-то придумать?       — Нет, — Элиан тяжело сглотнула. У нее болела глотка, и даже говорить было тяжело. — Я совсем не помню. Помню только... Что после первых инъекций было плохо, только еще хуже, чем сейчас. Помню, что это все было делом рук местных алхимиков... Рецепты есть только у них.       Лукас вздохнул и потер веки пальцами. Амиция не отпускала чужую руку — холодную и влажную от пота. На душе ее скребли кошки.       — Я уверена, тебе стоит поесть хотя бы что-то человеческое, кроме воды, — вставила вдруг свое твердое слово Мели, прилекая к себе внимание. — А что? Не то чтобы я была лекаркой, но от еды всегда становится лучше.       Элиан не сдержалась от доброй усмешки.       — Ты очень добра, Мели.       После этого Мели сказала, что собирается вместе с Артуром отправиться проверять силки, чтобы на завтра у них было, что приготовить, а потому вскоре покинула библиотеку. Какое-то время было слышно, как она разыскивает Артура во дворе, но вскоре общее внимание перетянулось на вернувшегося Хьюго. Через силу и не без помощи Элиан все же села и, с благодарностью приняв чашку, выпила почти все до дна. Остатком она смочила ладонь и обтерла собственное лицо.       — Не нужно смотреть на меня так взволнованно, — обратилась Элиан к Хьюго и тихонько ткнула его щеку чистым пальцем. — Я ведь не умираю.       — Я знаю, — ответил Хьюго, — ты ведь была жива в моем сне, а значит, ни за что не умрешь!       — Мне нравится твой оптимизм.       К этому времени на шато опустились вечерние сумерки. Хьюго хотел было перебраться ночевать в библиотеку вместе с Элиан, но дружной компанией его удалось отговорить от этой затеи: в библиотеке, в отличие от главной залы, не было камина, а значит, Хьюго рисковал простудиться ночью. Он все равно допоздна засиделся рядом с новой подругой, прося рассказать какие-нибудь истории. Они сидели на матрасе, принесенном из залы, а Хьюго, словно маленький котенок, прибился к боку девушки, укрытый ее дорожным плащом.       — Слышал когда-нибудь историю про Осла, который проглотил Луну?       — Что? — Хьюго от удивления ахнул и заулыбался. — Нет! Как осел может проглотить Луну? Она ведь так высоко!       — А вот так, — Элиан пожала плечами, — хочешь, расскажу?       Так она поведала мальчику старую сказку про Осла, который испил из пруда воду и случайно проглотил Луну. Конечно, она изменила часть сказки, в которой бедного Осла повесили, а затем сожрали волки, на версию "Осел всех обхитрил, сбежал от селян и выпустил Луну на волю, подальше от таких злых людей, после чего больше никогда не вернулся к плохому хозяину и пасся только на самых зеленых лугах Пиренеи". Затем она изложила ему легенду о Зеленом Рыцаре, но Хьюго сперва не уловил ее смысл. Элиан постаралась объяснить ему вкратце и самыми простыми словами, однако в процессе мальчик уже начал клевать носом, а к концу ее речи прикорнул щекой к чужому плечу и засопел.       В таком виде их нашла Амиция. Элиан сидела неподвижно, не желая будить маленького де Руна, и, когда перед ней вырос силуэт его сестры, подняла голову.       — Он одержим историями о рыцарях, — едва слышно сказала Элиан и дернула уголком губ. Амиция ответила ей улыбкой и протянула к брату руки, чтобы аккуратно поднять его.       — Спасибо, что присмотрела за ним. Спокойной ночи.       — Спокойной ночи, Амиция.       Дворянка хотела было спросить, когда же они поговорят о том, о чем несколько раз упоминала Элиан, но вовремя одернула себя. Сейчас был далеко не подходящий для этого момент, да и Хьюго, если вдруг проснется и не обнаружит Амицию рядом с собой, вряд ли сможет быстро уснуть снова. Поэтому девушка ушла, оставив Элиан наедине со своими мыслями.

* * *

      Элиан не спала. Ломота в ее теле почти полностью ушла благодаря Лукасу и его отвару. Пить это было не очень приятно, но девушка не проронила ни одного жалобного словечка, выпила все до дна и отправила мальчика отдыхать. Вряд ли он, конечно, отдыхал, учитывая его необъятный интерес к знаниям, ибо Элиан видела, как он под ночь уносил с собой несколько книг. Наверняка юный алхимик сейчас сидел в своей лаборатории и при свечах изучал свои находки. Некромантка надеялась, что он слишком увлечен своим занятием.       Она выждала пару часов после ухода Амиции, а затем медленно встала и застегнула под горлом плащ. Нацарапала на свободном краю какого-то свитка пару коротких фраз. Бесшумно минуя главную залу, Элиан прошла в гробницу и забрала кинжалы, до сих пор спрятанные в одном из каменных саркофагов. Конечно же она знала, где они были спрятаны, ибо это было самым очевидным местом. Более того, она узнала об их местонахождении еще в тот день, когда гуляла по шато с Хьюго, но не стала никому рассказывать о том, как просто ей удалось отыскать собственное оружие. К тому же, ее искренне удивила наивность этих детей: зная, что Элиан побывала практически в каждом уголке замка, никто не додумался перепрятать кинжалы. Что ж, ей это было только на руку.       Стоило выйти на улицу, как безмятежная тишина спящего замка разбилась о кишащий писком и шорохом сотен, тысяч крысиных ртов и лапок. Стоило Элиан появиться на хорошо освещенном ярусе стены, крысы, словно почуяв ее, загалтели громче прежнего. Больной рассудок мог бы посчитать, что они ее поприветствовали. Но кто знает наверняка?       "Моих солдат вы, конечно же, сожрали, — Элиан вздохнула с каплей досады и повела затекшими плечами. — Ну ничего. Все равно есть на вас какая-никакая управа".       Парни позаботились о том, чтобы трупы солдат оказались аккурат в самых неосвещенных местах в ночное время, так что сейчас от них наверняка остались только косточки. А может, и костей не осталось. Крысы — жадные и вечно голодные, одна волна приходит на смену первой и подъедает то, что оставили их собратья.       Девушка знала, где можно было спокойно выйти за стены замка, а потому подхватила в руки один из ближайших факелов, вытащила из ящика рядом с жаровней бутылек с маслом, заботливо приготовленный кем-то из подростков для следующей ночи, и засунула его в поясную сумку. Вздохнула — и отправилась вниз, к крысам и к выходу.       Лукас действительно этой ночью точно также не спал. Книга, которую он начал изучать первой, содержала в себе множество непонятных ему формулировок, поэтому он рисковал засидеться до утра, ибо упорство было сильнее раздражения из-за непонимания более высокого уровня алхимии. Именно тогда, когда у него погасла очередная свеча, Лукас поднялся со стула, потянулся и вздохнул.       За окнами его небольшого пристанища верещало крысиное войско, и этот многоголосый хор создавал впечатление морских волн. Вот они визжат с огромной силой, вот этот визг откатывается куда-то далеко-далеко, затихает почти до идеальной тишины... И вновь внутренний двор взрывается писком и шорохом шерстяных тел на снегу. Лукас решил выйти и посмотреть, все ли в порядке во дворе. Все знали, что алхимик сегодня не будет спать, а потому негласно решили, что за жаровни и факелы этой ночью отвечает именно он. Именно поэтому Лукас и заметил во дворе уже знакомую фигуру. Элиан уверенно, пусть и медленно, продвигалась через нижний ярус, не уделяя крысам в темных его уголках никакого внимания, хотя те тянулись к ней, обжигались о тепло огня и, обиженные, прятались обратно во тьму.       Юноша сразу понял, куда она идет. И поспешил следом.        Лукас скоро спустился во двор и, пока девушка не скрылась в тени прохода, негромко окликнул ее по имени. Элиан замерла на фоне стены и оглянулась. Лицо ее казалось совершенно белым.       — Куда ты собралась?       — В город. — После некоторого молчания ответила Элиан.       — Зачем?       — Не для того, чтобы рассказать, где вы находитесь.       Лукас удивленно вскинул брови и на мгновение впал в ступор. Затем подошел ближе и встал с Элиан бок о бок. Она была на полторы головы выше него и казалась статуей из-за своего внешнего вида. Словно человеческую фигуру облачили в мрамор и нарядили в доспехи. Во внешности его новой подруги сквозило аристократическое изящество, жестоко перечеркиваемое результатами многомесячных пыток.       — Ты хочешь забрать рецепты.       — Мне необходимо это сделать. Мне... я не хочу больше это испытывать. Слишком... — она не сказала "больно", потому что это слово не могло в полной мере описать тот ужас, который она пережила днем. Только вздохнула и повесила голову.       — Тебе... — Лукас замялся и схватился за собственные пальцы. В конце концов, он набрался смелости, чтобы выразить мысль. — Тебе не стоит уходить в таком состоянии. Во-первых, ты можешь свалиться с очередным приступом и умереть, так и не добравшись до собора. Во-вторых... Что ж, думаю, достаточно и того, что имеется "во-первых".       Они постояли молча, глядя друг на друга, каждый в своих мыслях. Элиан будто бы боролась сама с собой. Одна ее часть хотела вернуться и отыскать хоть что-то, что могло прекратить ее мучения, а возможно, как-то еще и насолить своим мучителям напоследок, если ее, конечно, не поймают. Но другая ее часть понимала, что она фактически идет на самоубийство. Так почему же она все равно пошла? Она не могла ответить на этот вопрос даже самой себе.       Лукас, казалось, видел ее терзания, а потому взялся ладонью за ее плечо и легко сжал, надеясь, что это поддержит девушку и поможет ей сделать выбор в пользу шато д'Омбраж.       — Давай подождем хотя бы до утра. Ты не спала несколько суток, не считая сегодняшнего обморока, и тот у тебя наверняка случился не только из-за этого непонятного синдрома. Тебе необходимо перевести дух после сегодняшнего, а не бросаться в неизвестность. У тебя вообще есть план?       — Я хотела импровизировать, — девушка пожала плечом и поморщилась, словно неуверенный в своих словах ребенок. Лукас поджал губы.       — Тогда я повторяю свое предложение. Останься. Вместе мы что-нибудь придумаем.       — Вместе вы подумаете, что я решила вернуться и сдать ваше местоположение, — возразила Элиан. — Для де Рунов это риск.       — Для тебя тоже, — контраргументировал Лукас. — И ты сама знаешь, что не только из-за твоего состояния.       Элиан легонько хлопнула его свободной рукой по плечу. Мальчишка был чертовски прав, даже если она не хотела это признавать. Они стояли вот так, окруженные крысами, укутанные в единственное спасение от них — свет, — и ждали. Лукас ждал ответа Элиан, а Элиан ждала ответа своего сознания. В конце концов, она закрыла утомленные глаза и выдохнула.       — Хорошо. Уговорил. Я останусь.       — Отлично! — Воскликнул мальчик и тут же закрыл себе рот ладонью. Элиан же, наоборот, рассмеялась, но негромко.       — Не переживай. Стены в замке толстые, а вокруг нас крысы. Вряд ли кто-то тебя услышал. Пойдем, мой юный дипломат. Может быть, до утра я смогу помочь тебе с какими-нибудь текстами.       — Правда? Это было бы замечательно! — Воодушевился Лукас, но тут же засомневался. — Ты уверена, что не хочешь попытаться поспать?       — Пока не хочется, — девушка покачала головой, — но я чувствую себя ужасно. Возможно, вскоре ко мне вернется способность засыпать, и я надеюсь, что в этот момент я не свалюсь без сознания где бы то ни было.       — Что если примотать к тебе простыней подушку?       — Это... уморительно. Но нет. Даже не думай.       Отпуская безобидные смешки, пара почти друзей поднялись обратно на стену и вошли обратно в замок. По орде крыс, спрятанной тут и там в углах, словно прокатился вздох облегчения, и даже дружный писк их словно бы стал тише. Ночь приближалась к утру.