"Бесчеловечность - и есть справедливость, Джеффри. "

L уже ждут внизу:его отвезут на место, где должна будет проходить речь, но судья попросил их подождать. Ведь L - интроверт, как и Кира. А последнее его выступление было лет семь назад, может, восемь. Да и то были инструменты, ведь на выпускном из музыкальной школы принято было играть произведение из своей программы. Она никогда не говорила речи перед большим количеством людей Тем более, столь важные. Сейчас она запивает водой уже третью таблетку глицина, а сердце все стучит, и стучит, и стучит, стучит... Сердцебиение чувствуется в каждой части тела, а при одной лишь мысли о речи на публику голова начинает кружиться, а ноги подкашиваться. Кира одевается так же, как детектив - черная футболка, размеров на пять больше, - чтобы телосложения не было хорошо видно,- толстовка на молнии, так же черная и огромная, черного цвета маска и тёмно-серые широкие джинсы. Вся одежда Эл похожа на мешки, начиная от многочисленных черных футболок с различными метал-группами, заканчивая длиннющими и широкими шортами ниже колена, что Эл так любит. Но ей в этом комфортно, да и кому есть дело до одежды какого-то ребенка, выглядящего как наркоман? Ещё и при ходьбе как занесет, тогда точно к наркологу отправят. Судья выходит из ванной комнаты, переодевшись, и... Ничего себе! Она удосужилась купить консилер и замазать синяки под глазами! - Всё равно видно, что ты мало спишь, - собирая волосы в хвост, спиной обратилась Кира к коллеге. - Тёмные круги были бы моей примечательной чертой, если бы меня вдруг объявили в розыск. Исключая, конечно, рост. Хотя мне уже целых двадцать четыре! А очки... А на очки всем пофиг, я могу их снять и надеть линзы. Мне лень просто носить контактные линзы. - А мне двадцать шесть, не жалуйся, - судья улыбнулась. - Мазь для спины, может, купить? - В ответ пошутила Эл, выключающая блютуз-колонку. - Тут аптека неподалёку как раз. Детектив, будучи менее задумчивым в плане действий человеком, начала обуваться. Опять черно-белые кроссовки "Adidas Campus", по всем канонам ню-металлистов. Сколько лет вообще этим кроссовкам? Пять? Семь? - Пошли уже, - она накинула капюшон на в кои-то веки расчесанные и чистые черные волосы. Даже челку убрать удосужилась! Они вышли, замкнули номер, спустились, сели в машину. И все это молча. Машина была черного цвета, окна задних сидений, на которых расположились детективы, были затонированы. Прошло примерно девять минут. L, постаравшись несколько изменить голос, дабы изобразить спокойствие, решилась задать вопрос водителю. - До начала мероприятия осталось три минуты. Мы скоро подъедем? - Безупречный английский замялся от приступа социофобии. Шофёр - парень лет тридцати - снял чёрные очки, так как солнце прикрыли тучи, и сказал: - Уже скоро. Подъехав к месту чуть более, чем за минуту, L начал проверку микрофонов. Вдруг его осенило. Будут микрофоны телеканалов. Его голос не изменится так, как он менялся программой при общении через компьютер. Всё-таки, продолжив изображать максимальное спокойствие и скрыть дрожащие руки, он отошел от кафедры. Начала собираться толпа. Среди них встал тот самый подозреваемый юноша. К задумавшемуся о чём-то, о чем не знает и он сам, детективу подошла судья Кира. - Ты смотри! Главный подозреваемый пришел на твою речь, так еще и в первом ряду встал! - Негромко говорит судья. - Занимательно. Но он ведь еще не знает о том, что подозрения пали на него. Эх, а я сейчас понял, что R придется ехать сюда. Нужно ж кому-то допросы вести. Кира, конечно, общество не любит, но что такого в самостоятельном допросе никогда не понимал. Думает над этим. Потом снова смотрит на "сцену", позволив музыке снова крутиться в голове. На стойке уже много микрофонов. Это настораживает. Так невозможна реверберация. Какой-то полуседой дядечка объявляет что-то и сходит со сцены. Вместо него заходит L, начав свою речь довольно-таки банально и ожидаемо: - Я - L, - произнесла она на превосходном английском с интонацией, будто она сказала это так, по приколу, микрофон проверить. Толпа затихла, низкорослого детектива не особо видно за стойкой тем, кто стоит прямо под ней. Зато хорошо видно Тэйджу. L говорит чётко и уверенно. - Тэйдж - это псевдоним убийцы, как все мы уже давно поняли. Образован он, по моим исследованиям, от имени и фамилии, которые я, оставаясь неуверенным в виновности этого человека не имею права раскрыть ввиду возможной моей ошибки. Единственным человеком, которого убил Тэйдж, и который не являлся преступником - детектив Майлз.Но и он имел дело, связанное с этим убийцей - он обещал отправить его на эшафот, чего не успел сделать. Я не могу сказать, почему Тэйдж убил именно этого детектива, ведь многие следователи и работники полиции угрожали Тэйджу электрическим стулом уже давно. Возможно, он просто ошибся, либо убил Майлза по личным причинам. Среди жертв убийцы, возможно группировки, есть исключительно отбывавшие срок или в общем подсудимые каннибалы, педофилы, убийцы. Так что людям без серьёзных судимостей бояться нечего. И, прикрыв лицо ладонью, она уходит. Толпа в замешательстве. Репортеры начинают идти за L, но она отходит к машине и садится в нее. За ней судья. Они едут в тишине. Тут Эл видит магазин с яркой вывеской. - Извините? Вы не могли бы подъехать к вон тому зданию? - Не совсем внятно проговаривает L, немного зажевывая звук "r", параллельно указав пальцем на витрину. - Конечно, - вежливо откликнулся шофер на палец детектива, указавший на бутик со сладостями. Кира улыбается и закатывает глаза. - Можете не торопиться, - в мыслях этого парня мелькнуло то, что во всех людях все же остается что-то детское. А в этих загадочных личностях - человечное. - Спасибо, - в ней даже уверенности прибавилось, а то почему она вдруг так хорошо выговорила звук "th"? Когда Эл и Кира вышли из машины, Эл перепроверила карман толстовки на наличие в нем карточки. На месте. Сообщив об этом коллеге, они зашли в магазин. За кассой сидело две продавщицы-консультантки и смотрели в наушниках новости в прямом эфире о речи детектива. Потом началась реклама передачи с "Шокирующими гипотезами", в которой ведущий задавал абсолютно глупые вопросы на тему странностей трёх детективов. Эти девушки оглянулись на посетителей - нужно поздороваться. Но у них почти пропал дар речи, когда они увидели тех двух людей, о которых сейчас только и говорят. - Вам чем-нибудь помочь? - Обратилась одна из них к L. - Нет, спасибо, я уже сориентировался, - ответил L, который, казалось, сейчас начнет бегать по магазину подобно ребенку. L вспомнил слова R о взаимоотношениях с социумом - спокойствие, невозмутимость и вежливость только после ответа. Ну и ничего. Она даже не взглянула на работницу, лишь продолжила наполнять корзину разного рода сладостями. Оказалось, тут есть даже моти с разными вкусами. Их L любила, так что набрала по штук десять каждого из возможных вкусов. Завершила свой выбор сладостей Эл пирожным в пластиковом стаканчике со вкусом киви и куском чизкейка с мятой и манго. Своеобразный вкус, но он был ее любимым вкусом чизкейка. При оплате оказалось, что в сумме вышло порядка сотни долларов, но эта сумма никак не смутила детектива. Кассирша, все посчитав, спросила, чем будет оплата. - Картой, - L достала карту из кармана и резким движением приподняла ее, чтобы девушка увидела. Оплатив, она забрала довольно-таки крупный пакет со стойки и, подозвав коллегу, они вышли из магазина с довольным видом. L - потому что много вкусной еды. Кира - потому что они наконец-то вышли из пропахшего различными сладостями магазина. Этот запах казался ей приторным. - Ты перестанешь есть так много сладкого хоть когда-нибудь? - А ты перестанешь штудировать мой холодильник каждый раз, когда приходишь ко мне на квартиру? Ответ один: нет.