Кровь змеиная

      Итак, в отключке я пролежал два дня и очнулся уже июньским утром. У волшебников, видимо, было принято не открывать окон, потому что дышать было откровенно нечем. В комнате стоял запах всяких трав, еды, кофе и, чего греха таить, моего пота. Встав с кровати, я понял, что впервые за месяц у меня ничего не болит, дело было либо в том, что я просто выспался, либо в том, что меня как-то подлатал отец. В прочем, я как раз собирался с ним поговорить, поэтому возможность узнать будет.       Переодеться мне особо было не во что, поэтому пришлось натягивать белую рубашку и шорты из джинсы, перед этим я, конечно, в душ сходил, смыть с себя, так сказать, прошлую жизнь. Перед тем, как спуститься, я захватил с собой волшебную палочку. Вдруг представится возможность поучиться созидать и разрушать. Папашка ждал внизу, сидел в кресле и читал очень жизнерадостную книжку «Сто ядов и тысяча противоядий к ним». Но как-то Снейп хмурился сильно, наверное, сотня это маловато для него. Увидев меня, отец отложил чтиво и рукой пригласил меня присесть.       - Выглядит интересно, - указал я на книжку. – Дашь почитать? А то мне на днях сумку продавать отказывались.       Что-то странное произошло с его лицом, скорее всего, он усмехнулся, но больше было похоже на инсульт.       - Если тебя заинтересовало зельеварение, - он прямо весь светился изнутри, говоря об этом. – То стоит начать с основ, разобраться в базовых формулах, ингредиентах и научится варить простые настойки. В дальнейшем, если у тебя проявиться потенциал, я помогу тебе развить его. Пусть это не звучит как хвастовство, я – самый молодой мастер зелий в Европе и имею весьма приличный опыт преподавания.       Изображать инсульт пришла моя очередь:       - А что, нельзя заниматься чем-то, не имея к этому таланта? Не профессионально, а так, для души. У меня так себе с химией, но я бы хотел научиться варить ту штучку, которую ты дал мне позавчера, - я говорил не без улыбки, стараясь не создавать напряженной атмосферы. Жизнь научила меня тому, что восемьдесят процентов проблем можно решить словами. Я не умел драться и вряд ли бы смог постоять за себя, по большей части, мне это и не требовалось. Хотя пару раз меня знатно мутузили.       - Не нужно обладать талантом, чтобы сварить зелье от головной боли. Но для приготовления ядов, - он указал пальцем на книгу. – Все-таки требуются задатки, которые, я надеюсь, у тебя имеются. Если же это не так, то не стоит беспокоиться. То, что ты испытал пять магических выбросов за месяц, говорит о чем-то. Ты не так прост, Раджетти. Позволь взглянуть на твою палочку, - я протянул ему указочку и задумался, выбросом видимо он назвал подкидывание мусорных баков и уничтожение витрин.       - Можешь рассказать подробнее об этих выбросах?       Он поведал мне о том, как тяжело детям сдерживать магию без палочек и как тяжело за этим следить министерству магии. Как оказалось, пять штук за месяц - это очень плохо, и я рисковал вообще остаться без магических сил. Можете себе представить? Вы узнали, что вы волшебник, и в тот же день лишились этого дара, да я бы повесился на мантии отца.       Снейп оценил мою палочку, после этого мы позавтракали кашей. Она была пригоревшей, но отец ел ее с таким аппетитом, что я невольно задумался о том, что мы едим из разных кастрюль. Кажется, колдуны не особо разбирались в кулинарии. Папа позже подтвердил эту мысль и признался, что не особо ладит с плитой и обычно для него готовит домовой эльф, выделенный Дамблдором. Понимать его речь я перестал после слова «готовит». Когда я вполне будничным тоном поинтересовался, где его эльф сейчас, он объяснил, что тот приступит к работе на следующей неделе.       - Это дорого? Иметь домового эльфа, - спросил я, сдерживая порыв выблеваться. Неужели такая большая разница между котлом и кастрюлей?       - Достаточно, чтобы каждое начало лета пробовать готовить самостоятельно, - в этот раз инсульт мы изобразили вместе.       - Слушай, я умею готовить. Может быть, не как домой эльф, но точно смогу посоревноваться с тобой.       На том и сошлись, не знаю как с зельями, а с едой я обходиться умел. Супчики, рулетики, даже булочки, если постараюсь. Подумайте сами, это же так круто готовить, когда посуду за тебя потом вымоет магия! Я мечтал научиться этому заклинанию бодрые 15 лет!       После завтрака мы приступили к долгожданным занятиям волшебству, как это было? Ну… Хорошая почва для самоедства, должен признаться, платье для Золушки я не скоро смогу сотворить. Тренировки были жесткие и выматывающие, начали мы с простых заклинаний левитации, призыва предметов и так далее. Пробовали трансфигурировать лягушек в ложки, да так успешно, что на меня смело можно было подать в суд за жестокое обращение с животными. Еще я пробовал делать вещи невидимыми, отец шутил, чтобы я не тренировался на носках, а то не дай Бог (или, как он говорил, Мерлин) получится. Я пробовал наколдовать водичку заклинанием «Агуаменти», успешно оббрызгал отца. Пробовал поджигать палочкой древесину и бумагу, это было легко.       Еще Снейп учил меня боевым заклинаниям, сказал, что в наше время я без них долго не протяну, на мой вопросительный взгляд он запустил в меня «Конфундусом». Я сначала даже не понял, что произошло, но потом мои ноги стали подкашиваться, язык путаться и так далее. В общем, так себе штука. Три раза в неделю мы с ним сражались, но это выглядело так, будто Снейп тренируется на мне. Мы вообще очень много внимания уделяли тому, как правильно калечить. Как-то вечером, за ужином, я спросил, кого из отцовских врагов я буду должен убить и не готовит ли он из меня киллера, за это чуть по шапке не получил. Папаша вообще учитель строгий был, перфекционист этакий. Но я не злился, я был готов на это и даже хотел большего. Не знаю как способным, но послушным учеником у меня быть получалось.       Между прочим, больше я не высыпался. Неужели вы бы смогли спать, если бы имели целую библиотеку книг по волшебству? Я так много читал, что даже говорить начал как-то иначе. Сначала думал, что словарный запас повысил и культурнее стал, а потом оказалось, что просто начал перенимать повадки Снейпа. Кстати, об этом, я пробовал варить зелья, и знаете что? Это намного легче химии, ты просто режешь, крошишь, трешь ингредиенты, взвешивая, если надо, кидаешь их в котел, мешаешь, короче, нетрудно это. Не знаю, как яды, но зелье от головной боли я сделал, и даже от прыщей сварил, не идеально, но отец сказал, что для начала – сойдет. К слову, лучше не пользуйтесь зельем от прыщей, как я понял, оно просто открывает все поры на лице.       Я дочитал историю Хогвартса, больше всего, конечно, размышлял над факультетами. Мне казалось, что я попаду на Пуффендуй, там были добрые и трудолюбивые ребята, но папаша сказал, что это место для тупиц, так же, как и Гриффиндор. Отец, кстати, был деканом Слизерина, но там мне было не место, я простофиля, а оттуда вышли почти все самые крутые волшебники, а еще темные, хитрые и амбициозные. О какой амбициозности вообще могла идти речь, если я мечтал о том, чтобы мыть посуду без рук. Еще на Слизерин поступали только волшебники с хорошей кровью. Нет, я не о том, что вы подумали, с высоким холестерином и ВИЧ туда тоже брали, лишь бы мама с папой чародеями были.       Что еще происходило летом? Отец сводил меня в деревню Хогсмид и даже денег дал для карманных расходов, вернее, «для самых бесполезных из всех возможных трат». Так я и сделал, купив кучу всякой всячины в лавке Зонко, что-что, а конфетки колдуны делать умели. В этом самом ларьке, кстати, я познакомился с двумя близнецами Уизли.       Вообще, как я понял, ученики школы волшебства зельеварение не очень уважали, как и преподавателя. Стоило нам с отцом появиться в «Зонко», как от нас тут же отбежало по крайней мере пятеро детей. И, при том, так откровенно, что я даже удивился. Кажется, чувство такта тут было для слабаков. Папаша сел на лавочку у входа, перед этим несколько раз проверив ее заклинанием, а я отправился тратить его денежки.       - Ты сын Снейпа? – ко мне подлетело двое абсолютно одинаковых человека, рыжих, высоких и шустрых. Они преградили мне дорогу, кидая в руки какую-то сладость.       - Попробуй это.       - Шоколадка примет вкус твоей самой любимой еды.       - Так ты сын Снейпа? – последнюю фразу они спросили одновременно. Отец не запрещал мне представляться или говорить кому-то о том, что я его сын, поэтому я решил рискнуть.       - Типа того, да, - они переводили взгляды с него на меня несколько раз. – Вы часто здесь бываете? – я показал им, сколько денег могу потратить, и они с энтузиазмом помогли мне выбрать.       Вообще, я с этими ребятами неплохо так разговорился, пока в очереди стоял и взглядом отца прожигался. Они собирались открыть свой магазин после школы и даже макет разработали, но, когда я спросил, кто проспонсировал их, они захихикали и подмигнули. Ну и ладно, разузнаю о стартапах магического сообщества у кого-нибудь другого. Фред и Джордж (так их звали) были из многодетной семьи, их отец работал в министерстве магии, парни учились на Гриффиндоре, а когда я спросил их мнение о том, где место мне, они гордо и одновременно ответили «Слизерин».       Про маму свою я им не стал говорить, я вообще подумывал фамилию поменять, после того, как папа рассказал мне, зачем калечит меня по понедельникам, средам и пятницам. Этот разговор произошел в тот же день, в который мы в Хогсмид ходили. Как оказалось, был такой перец 15 лет назад, Волан-де-Морт (но его имя вслух нельзя говорить, иначе побьют без палочек), он как раз и топил за Слизерин и чистоту крови, много убийств совершил, столько же судеб покалечил. Короче, приспешники у него были, пожиратели смерти, мама и Снейп тоже там тусовались, только отец поумнел, а Беллатриса нет. От того и сидит сейчас дура в Азкабане. На вопрос, куда делся этот темный чувак, отец закатил глаза и начал с явной неприязнью рассказывать о неком Гарри Поттере, о том, как его все считают избранным и так далее. В общем, идею фамилию сменить отец поддержал. И слава Богу, не очень хотелось, чтобы кто-то знал, что у меня мать уголовница. И не надо говорить, что родителей стесняться нельзя, ваша мама вряд ли людей до смерти пытала.       Фамилию мы меняли в нотариальной конторе, там я впервые увидел гоблинов, да так охренел, что отец мне рот рукой заткнул, чтобы я не выругался. Как оказалось, они очень умные и обидчивые. Короче, Снейпом я стал за день, чему был рад. Не хотелось больше в это место возвращаться.       В конце июля я притащил домой ворона, которого сбила машина, хотел его вылечить и оставить, чтобы он письма носил. Представьте, у всех сова, а у Раджетти Снейпа – ворон! Ну круто же! Но, отец сказал, что письма носят только птицы особых пород, магических, а этот слишком туп для подобного. Поэтому я вылечил его заклинанием «эпискеи», радостно покричал от того, что получилось, и выпустил беднягу на улицу, гад даже спасибо не сказал, так и делай добро. Отец потом подарил мне черную сову, я ее назвал Бет, в честь своей крестной горячо любимой. Папа за эти два месяца вообще прилично потратился на меня, даже как-то неудобно было, но я пока решил ничего не говорить. Не для того, чтобы побольше подарочков получить, а потому что понимал, что вряд ли бы отец тратился на меня, если бы я был раздолбаем.       В августе мы перестали заниматься, потому что отец часто уходил на собрания людей, борющихся с темным перцем. Он, как оказалось, возродился, это послужило хорошей для меня мотивацией учиться калечить, как-то раз я так сильно начитался про пожирателей смерти, что ночью мне приснился кошмар, такой страшный! Будто пришли эти обжиратели к нам в дом, и нас с отцом обоих угандошили. Больше я в эту чертовщину решил не углубляться, надеясь, что в нужный момент папины уроки помогут.       Однажды, кстати, с одного такого собрания этой группировки отец вернулся далеко за полночь, злой как псина. Я в это время не спал еще, пытался из «Зонко» головоломку собрать и слышал, как громко отец хлопал дверьми и ящиками. Он поднялся, наверх, видимо, чтобы переодеться и заглянул ко мне, я аж вздрогнул. Но он, как и всегда, заставая меня ночью неспящим, ничего не сказал, осмотрел, непонятно зачем, комнату, и ушел, наверное, выпить. Он делал это время от времени, это было для меня знаком, что лучше не лезть.       Так три месяца в нашей холостяцкой берлоге и пролетели, я читал книги, бродяжничал по городу, учился и помогал, чем мог, папке в лаборатории. Впервые за свою жизнь я за лето отдохнул, даже тренировки этому не помешали. Приближался важный и очень волнительный для меня день – я должен был отправиться в Хогвартс, за сутки до этого мы отправились распределять меня на факультет. Отец разбудил меня без предупреждения рано, возмущаться я не стал, догадываясь, что предстоит. В тот день я даже оделся поприличнее, брюки и белая рубашка, хотел показать, что я послушный, добрый, опрятный, безумно красивый и совсем не годящийся для Слизерина мальчик, одна мысль об этом месте заставляла меня трястись. Трансгрессировать в Хогвартс было нельзя, мы отправились туда с помощью камина, я читал про этот способ, поэтому не так сильно удивился, хотя побаивался.       - Директор ждет нас, поэтому ты пойдешь первый, там он встретит тебя. Возьми пороха и четко произнеси «Кабинет Дамблдора», - звучало не сложно, я сделал все по инструкции. Передвигаться по камину было очень страшно, как будто в аквапарке, дно в прямом смысле вываливается из-под ног. Я даже кричал. Приземление было неудачным, я влетел с бешеной скоростью, запнулся об оградку и кубарем прокатился по полу.       - Осторожнее, мистер Снейп, - мне подал руку сам Альбус Дамблдор, я с восторгом смотрел на него, отряхиваясь от золы.       - Доброе утро, сэр. Рад знакомству с вами, наслышан о ваших подвигах и заслугах, - я пожал его морщинистую руку и даже отвесил небольшой поклон. Не подлизался, а зарекомендовал себя! Кабинет директора напоминал ломбард, там было куча всякой всячины, картин и огромная оранжевая курица, вернее, феникс. И почему я не нашел сбитого машиной феникса?       Папа к Дамблдору относился холодно, может быть, его раздражали лимонные леденцы и чай, но мне они очень понравились. Директор даже подарил мне одну банку. Долго рассусоливать не стали, Дамблдор достал ту самую распределяющую шляпу и, загадочно мне подмигнув, опустил ее на мою прекрасную шевелюру. И, прошу заметить, причесанную, а самое главное – чистую. А то вдруг вы подумаете, что я полная копия папы.       Шляпа ничего не говорила, только вздыхала, мычала и хмыкала. Даже в своей голове я, как не пытался, не слышал никакого голоса, а ведь в истории писали, что он должен быть.       - Мне нечего вам сказать, юноша, способному чистокровному ученику, умеющему хитростью сберечь свою шкуру и имеющему большие планы на будущее, есть место только на одном факультете!       Стоит ли вам говорить, куда я был зачислен?