Амок

      Золотой луч рассвета разрезал Большой зал пополам: зачарованный потолок и окна светились оранжево-жёлтыми бликами, стены, столы, пол остались в голубоватой дымке предрассветных сумерек, влажным конденсатом оседающих на поверхностях.       Было тихо, только через распахнутую настежь дверь вестибюля доносились отдалённые трели птиц и скрежет горящих обломков дерева. Гарри казалось, что в тишине он слышит лишь собственное дыхание и биение сердца, норовящего проломить грудную клетку и показаться снаружи на радость врагам.       Жалкое морщинистое тело Волдеморта лежало перед ним на каменном полу Большого зала в позе эмбриона — ровно так, как он увидел его после собственной смерти на вокзале Кингз-кросс.       Пальцы сжали две палочки в руках сильнее, когда Поттер позволил себе ступить шаг в сторону поверженного лорда. Он чувствовал затылком кипящие взгляды десятков человек, направленные на него, томительно ожидавшие приговора, который решит судьбу магической Англии.       Первый шаг — неловкий, судорожный, тихий. Сердце колотилось в пятках.       Дыхание остановилось, а осознание, царапаясь костлявыми пальцами, пробиралось ниже по пищеводу, уходя куда-то глубоко в живот.       Гарри не верил своим глазам, когда лорд пошевелил кончиком сухого пальца и протяжно застонал. Выжил. Периферическим зрением он видел, как ожила метка на предплечье Макнейра, осевшего у противоположной стены. Палочка сразу взметнулась вперёд, а все мысли заменились превалирующей только одной — убить. Закончить дело жизни достойно.       — Экспиллиармус! — прозвучало заклинание в стерильной тишине замка, и Гарри обернулся на знакомый голос, наконец позволив себе вдох.       Драко Малфой держал в руках свою палочку, матери и Бузинную. Взгляд, полный уверенности, пронизал Поттера до костей, позволив чувствовать липкое отвращение на коже. Он обернулся чёрным дымом за мгновение, пронёсся по залу, вызывая сильные потоки ветра, заставившие закрыть глаза инстинктивно.       Мысли быстро сменялись одна на другую, но ни одна не задерживалась в голове для того, чтобы понять.       Когда Гарри снова распахнул веки, то никого из Пожирателей не было в помещении. Исчезло и тело Тёмного Лорда. Дверь вестибюля покачивалась и немного скрипела под остаточным сквозняком.       — Гарри, что случилось? — устало и обеспокоенно спросил Рон, потиравший переносицу недалеко от друга рядом с Эрни Макмилланом, чьё лицо было залито кровью.       Поттер поджал губы, чувствуя, как пальцы на ногах завернулись, вжались в тело. Отчего-то вдруг стало тоскливо настолько, что инстинктивно захотелось призвать Патронус.       — У него был ещё крестраж, о котором мы не знали, — проговорил гриффиндорец, а потом обернулся в сторону Уизли. — Нам придётся продолжить поиски и войну.       В образовавшейся паузе Хагрид поморщился и сплюнул на пол горечь.