Ставлю сотку

Он слушал и смотрел, впитывал информацию, чувствуя бессилие и ужасаясь происходившему. А ведь первое мнение о Ривае сложилось не самое лучшее. До момента, пока он не обнял и не пообещал молчать о случившемся между ними. - Охуеть! - От вопля Жана они все разом вздрогнули. А потом появилось его довольное лицо. - Эрен, ты видел? Видел? У тебя появились розетки! Наконец-то! Много розеток на твоей чертовой кухне. И никакого лазанья под стол! Эрен кивнул. - Ривай, братишка, я тебя обожаю, - радостный Жан приблизился к Риваю с распростертыми объятиями, но тот уперся ногой ему в живот и отпихнул от себя. - Грабли убери. - Да, точно. Знай, я тебя люблю и за починку розеток готов всё простить. Боже, наконец-то в этой квартире праздник! Не иначе что-то сдохло и звезды сложились, что вы двое так удачно и вовремя пересеклись! - Любимый, кофе, - напомнила Микаса, невольно улыбаясь простой радости мужа. - Да, дорогая, конечно, - Он чмокнул ее в макушку и опять скрылся на кухне, продолжив: - Говорите о своих ужастиках. Эрен, хоть я и против ваших отношений, но держись за рукастого братика моей любимой жены. - Жан выглянул из кухни с поднятыми вверх большими пальцами. - Он топовый мужик. - Я уже говорил ему о своей позиции, - вставил Ривай. Чувствуя, как смущение заливает лицо, Эрен втянул голову в плечи. Маленькая передышка в лице восторгов Жана пришлась ко времени. Пока Микаса продолжила расспрашивать Ривая об отношениях и семейных спорах, Эрен гладил его спину и старался отвлекаться. Внутри нарастала тихая ненависть и холодная злость по отношению к этой самой “старухе”. Конечно, у Эрена не было бабушек и дедушек, родителей и кучи тетушек и дядюшек, но ему хватало безграничной заботы старшего брата и редких встреч с его матерью. Никогда и мысли не возникало, что семейные отношения могут быть такими вот - до отрезания пальцев и угроз близким. Прижавшись к Риваю, Эрен прикрыл глаза, впитывая его присутствие и отдавая тепло. - Я все равно хочу знать дословно произошедшее, - настаивала Микаса. - Чтобы знать, как действовать. - И помочь? - Ривай накрыл ладонь Эрена и сжал. Словно поняв ошибку он извинялся. - Сестренка, я не могу. Ты же знаешь херотень с правилами и законами. Они ведь у тебя записаны в каждом ежедневнике. - Это для бабушки, - Микаса громко вздохнула и обессиленно выругалась. - Ривай, хотя бы немного подробностей. Я могу тебя защитить. Мне недостаточно этой бумажки, что она дала, понимаешь? - А что ты с ними будешь делать? Прижучишь ее? Это было очень давно, тебя еще на свете не было. Она может сделать вид, что не понимает о чем речь, а потом прийти ко мне и затребовать свой выигрыш в коллекцию отрезанных конечностей. Так сказать, будет по кусочкам меня спиртовать в своей кунсткамере. Я, знаешь ли, еще хочу заняться сексом с Эреном в максимально собранном виде. - Меня тошнит от секса, - вставил Эрен. - Тебя тошнит от поцелуев, золотце. А вот реакции твоего тела на минет и секс я еще не проверял. Напомню: ты сам ко мне пришел и попросил попробовать. - Я согласился с твоим предложением. Не больше. - Ты предложил мне переехать к тебе. - Да. Ты ответственный и внимательный. Иначе бы я не предлагал. Микаса их слушала, наблюдала и на ее лице, несмотря на хмурость, расплывалась довольная улыбка. Заметив взгляд Эрена, она подмигнула. Блокнот в ее руках, раскрытый на дне с морскими ракушками, закрылся, едва Жан вышел из кухни с кружкой горячего дымящегося кофе. Он как-то летом подрабатывал в кофейне и научился вполне сносно его варить. И сам же купил кофеварку и все остальное, когда они назначили тот день для секса втроем. Ему очень хотелось впечатлить Микасу. Эрен совсем не помнил, варил ли в итоге Жан кофе в тот день вообще или нет. Он вообще смутно помнил его окончание. - Не начинайте свои брачные игры при мне, ладно? - Жан сел на пол рядом с Микасой и громко отхлебнул из своей чашки. - А с Эреном в постели, значит, чувствовал себя прекрасно? - Ривай мгновенно на него переключился. - Эрен это совершенно другое, - Жан бросил в него извиняющий взгляд и уткнулся в чашку. - Ты же его не бил за то, что он спал с твоей сестрой. - Вот как раз он не спал, - Ривай закинул ногу на ногу. Он до сих пор не надел штаны и так и сидел в трусах. Потрясающие ноги, желание потрогать которые Эрен внезапно ощутил. - А ты, насколько мне известно… - Ты переводишь тему, братик, - Микаса ткнула в него пальцем. - Поэтому возвращаемся к бабушке. Все, что сейчас понимал Эрен - Аккерманы помешаны на спорах, ставкой в которой может стать что угодно. Про споры он давно знал, а вот про ставки задумывался в контексте долбанутых желаний Жана. А у Аккерманов ставки доходили вплоть до конечностей. Интересно, на внутренние органы и кровь тоже кто-то спорил? И если все настолько серьезно, то Зик заблуждался по поводу того, что Аккерманы всегда проигрывают Йегерам. Не все так просто, как брату представлялось; либо же ему чертовски везло. - Жан, - Эрен смотрел на ладонь в перчатке, которая сжимала его руку, - а бабушка Микасы с тобой лично общалась до свадьбы? Молодожены переглянулись. - Ну да, - Жан нервно усмехнулся. - Она со мной разговаривала часа два, выясняя кто я и откуда. Не такой прилипчивый и дотошный как ее братец… - Сдает старуха позиции. - …но тоже стремная. - Жан показал средний палец Риваю. - А вы на что-нибудь спорили с ней? Заключали сделку? Или что-нибудь в этом роде? - Не было такого. - Жан сделал несколько глотков горячего кофе - привычка, оставшаяся с подработки. - Она расспрашивала про брачный договор, про мою работу. Мы с ней даже в карты немного поиграли. Но ничего похожего на спор не было. Даже на свадьбе она мило улыбалась. Не знай я, что она отрезает пальцы должникам, я бы не поверил - такая милая улыбчивая старушка, которая печется о моей сытости и счастье. Эрен кивнул. Микаса погладила мужа по светлой макушке и тот довольно прикрыл глаза, готовый заурчать. Ривай, лицо которого Эрен не видел, игнорировал их поведение. - Тебе крупно повезло, любимый, - Микаса спокойно отпила маленький глоток кофе из желтой кружки с надписью “Если не выпью кофе - ты труп”. - Ты один из немногих моих ухажеров, который не проходил такую проверку. - Это же хорошо, да? Значит, она мне доверяет. - Это значит, что тобой легко манипулировать, и ей для этого не нужны точки давления, - пояснила она и переключилась: - Ривай, я хочу знать. - Мне нельзя никому рассказывать из семьи, понимаешь? - Ривай высвободился из объятий и поднялся. С него упал плед. И Эрен еще раз оценил его ноги. Он никогда не замечал в себе тяги к мужским ногам, но почему-то именно эти так и манили. - И, не обижайся, но я бы не подставлял тебя под удар. Да и старуха в тебе души не чает, и тебе ничего не сделает. - Я все равно… - Сиди. Микаса, старуха за любую твою попытку отыграется на мне или маме. Ни на тебе, ни на твоем муже, ради здоровья внуков и идеального образа в газетах, а именно на мне. Понимаешь, я ведь уже грязная блядская шлюха нашей семьи, и меня можно обвинять в чем угодно и как угодно. Я до сих пор удивлен, как она фирму мою не забраковала, а она это умеет. - Братик… - Микаса наблюдала за ним, стоявшим во весь свой рост, статного и натренированного, и молчала. Ее желание помочь, спасти и убить обидчиков выдавал взгляд и идеально прямая спина. Ее ноздри раздувались от недовольства, но против бабушки она не могла в открытую пойти. С ней неизвестно что могло стать. - Я… давно подозревала, искала информацию, потому что не верила, что никто из семьи не знал, почему у тебя такая рука. А тетя Кушель на расспросы только молча отводила взгляд. Я столько времени искала ответ, понимая, что от родственников не дождусь ответа, даже у бабушки спрашивала… И просила ее помочь, не понимая, что она это сделала… Прости, что я такая слабая и никудышная сестра… И она заплакала. Она сидела, смотрела на Ривая, а по ее щекам текли слезы. Микаса не всхлипывала, не размазывала по лицу сопли, нет. В ней сталкивалась хрупкость от бессилия и стойкость от воспитания. Жан поднялся и обнял ее. Она прижалась к нему и зажмурилась, давая возможность ему себя успокоить. Она не боялась быть слабой. И именно это Эрену в ней нравилось. Когда он согласился с ней составить пару для семейного ужина ради прикрытия, она предупреждала его быть сильным и стойким и соврать про то, что они встречаются 3 месяца, но ужин отменился. И сейчас старуха заинтересовалась им, вспомнив, что однажды уже слышала его имя? Ведь откуда у Ривая в руках взялась та распечатка с его данными? - Ребята, - подал голос Эрен, понимая, насколько Риваю тяжело говорить о прошлом. И Микасе лучше успокоиться. Он потом с ней поговорит и объяснится. - Вам лучше уйти. Микаса пересеклась с ним взглядом и, после недолгого молчания, пока Жан и Ривай переглядывались, кивнула. Она всё поняла. Всегда понимала и подыгрывала. - Извините, что побеспокоил, я переволновался за него, - Эрен нервно переплел пальцы, чувствуя себя идиотом. Он редко беспокоил друзей, а сейчас сорвал их с работы, заставил волноваться, и все потому, что не знал, как помочь Риваю. - Запаниковал. - Все хорошо. - Микаса подошла к нему, наклонилась и поцеловала щеку, а после крепко обняла. И прошептала: - Спасибо, что позаботился о братишке. И не мешай ему заботиться о себе, слышишь? - Ты же знаешь… - Будь умничкой, - И вновь чмокнула его в нос. - У тебя же с ним будет очень серьезный разговор, да? Эрен кивнул. Микаса вытерла остатки слез, сглотнула, развернулась к Жану и указала ему на дверь. - Идем, любимый, нам пока лучше уйти. - Что? С хрена ли? Я только сел слушать страшилки семьи Аккерман. - Жан поставил кружку на стол, махнул Эрену рукой. Уже в коридоре крикнул: - В следующий раз в сауне ты извинишься! Когда дверь закрылась, Эрен посмотрел на Ривая. Он стоял словно статуя. - Это что за херня с сауной? - уточнил Ривай. - Это его мечта меня туда затащить. - Для сравнения размеров или что? Эрен пожал плечами. Жан уже как 5 лет пытался его затащить в сауну и каждый раз придумывал новые трюки, которые Эрен должен исполнить, но каждый раз Эрен находил новые отговорки. - Расскажи мне, - попросил тихо Эрен. - Расскажи, что она с тобой делала? - Я не могу. - Можешь. Ты сказал, что она запретила говорить твоей семье. Я не отношусь к твоей семье, так что… Ривай пару раз моргнул, пытаясь осмыслить его слова. - Зачем тебе это? - Я сейчас очень злой и едва сдерживаюсь, чтобы не начать действовать. А если я начну действовать - полетят головы и ты меня возненавидишь. И очень надеюсь, ты меня простишь, если я не выдержу, вскочу и пойду творить глупости из-за зашкаливающих эмоций и несправедливости мира по отношению к твоей жизни и свободе. - Получается, - Ривай подошел к нему и стал рядом у постели, так что пришлось вскинуть голову, чтобы смотреть ему в лицо, - ты моя надежда на свободу? - У меня нет плана, как тебя спасти. - Эрен смотрел ему в глаза, чувствуя нарастающее между ними нечто, чему не мог подобрать определения. Но под внимательным взглядом, чувствуя совсем близко горячее красивое тело, мысли сбивались. Обычно идеи приходили быстро как все обыграть, но сейчас не получалось. Поэтому Эрен, застигнутый врасплох новыми ощущениями, честно ответил: - Но я его придумаю. Обещаю. А потом исполню. Губы Ривая тронула улыбка, складка между бровей разгладилась. Он наклонился, но не стремился поцеловать. - Тогда обещаю, что не буду тебя ругать. Эрен опустил взгляд на собственную руку, облизал губы и протянул ладонь для закрепления обещания, больше похожего на сделку. Ривай протянул свою руку в перчатке навстречу и вместо пожатия, кончиком пальцев коснулся кончика его. Как бы хотелось, чтобы все так и было. Очень. Но Эрен чувствовал, что в первую очередь после исполнения плана, брат его попросту убьет собственными руками. Из-за нарушенного обещания. - Я очень хочу, чтобы ты выиграл меня. - Но ты не вещь. - Она другого мнения с самого моего рождения. Потому что мама "нагуляла меня в чужом дворе". Эрен нахмурился, обдумывая его слова, которые не нравились таким унижающим цитированием и ярлыком, словно его мама какая-то породистая сука для разведения отборного потомства. - И, извини меня, милый, но… - Ривай сглотнул, и выдохнул: - Старуха сказала мне тебя соблазнить, трахнуть и заснять все на видео. Эрен отпрянул. Значит, такие методы старуха использует? И вот почему Ривай поймал паническую атаку? Из-за того, что представил, как старуха забирает какую-то важную часть его тела как в детстве? Из-за невыполненного задания? Но это же задание, а не спор, верно? Или она с Риваем так много спорила, а теперь тот расплачивается выполнением таких поручений? Он правильно понимает, что Ривай никогда не мог отказаться и спал со всеми, с кем старуха скажет? *** Признаваться в импотенции было бы легче, чем говорить все начистоту. Эрен не заслуживал такого. В его жизни итак хватало дерьма, а тут еще и он с семейными проблемами сумасшедшей старухи. И говорит о практически заказном изнасиловании. Естественно, что Эрен отпрянул. А у них только-только начало все налаживаться. Он, такой милый, позвал на помощь сестренку, переодел. И обещает вырвать из лап огромной крысы. Ривай впервые почувствовал себя принцессой, которой кто-то сильный захотел помочь. На мгновение он поддался словам Эрена, который готовился подорваться и бить морды старым обидчикам, и со всем согласился. Это мило, как Эрен с горящим взглядом обещает вырвать его жизнь и даровать свободу. Приятное чувство. Ни с чем не сравнимое. И такое далекое. Но уже за одно желание помочь, за одно это мгновение был благодарен Эрену. И забота и защита от кого-то вне семьи - понравилась. Но Эрена он ни за что не даст в обиду. Не сможет. У него не получится все исполнить. Вернее, он обязан, потому что не сделав это лично, пострадает мама, а старуха после наймет кого-нибудь для выполнения своей задумки. И это будет еще хуже. - Я все пойму, Эрен. - Ты итак все понимаешь, - Эрен нахмурился, а потом вытянул вперед руку и поймал загнанный взгляд Ривая: - Я вытащу тебя из ее лап. Ставлю сотню. - Я не буду с тобой спорить. - Сотню поцелуев. - Тысячу, что… - Ривай замолк. Тысячу поцелуев ставит, что не получится? Что не сможет? Что ухудшит ситуацию? Ему только остается принять спор с наихудшим вариантом развития событий. Он не хотел такого. Не хотел, чтобы Эрен вообще пересекался со старухой и тем более заключал с ней сделки (да она съест его с потрохами!). Его вытянутая ладонь задрожала. - Эрен, ты понимаешь… ты понимаешь, что она с тобой сделает, появись ты на пороге ее дома? - Да. - Она сделает из тебя… она уничтожит… она будет издева… черт, да она убьет тебя! На моих глазах… Тихо звякнули многочисленные браслеты и ладонь в кольцах перехватила его, холодную и дрожащую, крепко сжала. - Это уже мои проблемы. К тому же спор - это всего лишь веселая игра, не более. - Эрен мягко улыбнулся. Он смотрел на их сцепленные руки (и улыбался!). - Мы с тобой только съехались, потому что я хочу… ты знаешь чего. - Временно решить свою проблему. - Верно. Пробовать постоянно с тобой, пока не получится. И ты тоже не против. Мы с тобой здесь, потому что стремимся к одному и тому же разными путями. И, знаешь, ты пока ближе к финишу. Ривай закатил глаза. Он ближе к этому странному финишу (он финиширует кончив Эрену на ноги или что?). О чем Эрен вообще? Они не соревнуются, кто исполнит свое желание быстрее. Они не спорили и не договаривались, они вообще только начали встречаться. А начало отношений стирает все споры (надо проконсультироваться с сестренкой). - Золотце, мы с тобой… Эрен крепче сжал их ладони. - Меня бесит, когда тебя называют шлюхой. Очень. - Эрен посмотрел ему в глаза: серьезный, с нахмуренными бровями, а в равнодушном до всего этого взгляде чувствовалась сила, которую не хотелось трогать и вообще не дышать во избежание. - И я хочу с этим разобраться. Хочу разобраться с тем человеком, который тебя лишил очень важных пальцев и грозился еще что-то отрезать. Ты мне, знаешь ли, нужен целиком и я не намерен делиться. Эрен наклонился и поцеловал. Поцелуй вышел напористым, грубоватым и неаккуратным. Они стукнулись зубами, но Эрен не отстранился, проталкивая язык. И Ривай принимал и отдавался пьянящему чувству власти, которая заставляла опуститься на колени. А когда ладони съехали по спине, оставляя будоражащие кожу давление от многочисленных браслетов, а пальцы сжали ягодицы несмело, но так мило и трепетно-нежно (ты ж мое золотце любимое), сердце сжалось от переполняющей любви к этому невероятному парню. Пусть даже обещания всего лишь обещаниями и останутся (и никто не пострадает). - Я хочу тебя, - задыхаясь прошептал между поцелуями Ривай, прижимаясь стоящим членом (от одного поцелуя!) к бедру Эрена, а здоровая рука уже надавливала на поясницу и опускалась ниже. - До безумия… здесь… Вместо ответа Эрен отстранился, зажимая губы рукой. Он выбежал в кухню, откуда донесся неприятный звук рвоты, после воды. Через несколько минут вышел побледневший Эрен. Он остановился и, нервно взлохматив волосы, тяжело и как-то слишком заебанно и устало протянул: - Ну блядь.