Ад в твоих глазах

Горькая вишня заполнила легкие, вынуждая выдохнуть через несколько секунд. Сигаретный дым витиевато растворялся в воздухе. Взгляд холодных глаз блуждает по просторам Хогвартса. Вид с Астрономической башни открывается захватывающий. Драко Малфой только вернулся с собрания Пожирателей Смерти. В мыслях хаос, который не успокаивается даже под тем самым успокоительным магглов. С недавних пор это стало его ритуалом. После каждого собрания Пожирателей его можно найти за сигаретой. Хотя, сейчас это уже третья, кажется. Очередная затяжка, когда он услышал чьи-то шаги. Пару лет назад он бы с ужасом начал прятаться, чтобы его не поймали. Сейчас — абсолютное безразличие. — Хоть какая-то стабильность в этом мире, — прокомментировал привычку друга Забини. Блейз — тот самый друг, который поддержит его во всем. Язвительно выскажется про тупость и безрассудство, но встанет рядом. Тот самый друг, что стал братом. — Как собрание? Тихо. Сказал, подошел, нашел ответ в глазах. Все это тихо, почти бесшумно. — Кучка маразматиков, змееподобное существо, возомнившее себя Богом, и очередные планы убийства невинных. Отвратительно, как и всегда, — без единой эмоции все же произнес Малфой. Но Блейз видит. Видит что скрывается за этой равнодушной маской. Отвращение к стороне, с которой они не могут уйти. Самоотверженность, с которой они бросаются в сражения, чтобы помочь другой стороне. Злость на собственное бессилие, ведь как бы они не пытались, всерьез повлиять на ход войны они не могут. — А хуже всего, что я сижу там, слушаю и ни хрена не могу сделать, — убито добавил Драко. Блейз молча положил руку на плечо друга. В мире существует лишь двое, кто может понять его. И Забини один из них. Несколько минут они простояли в тишине. — Не-не, не вздумай. Пэнси меня убьет, если и ты начнешь дымить, — пародируя голос подруги в конце фразы, сказал Драко, когда заметил заинтересованный взгляд мулата на очередной сигарете Малфоя. Забини усмехнулся, но взгляд перевел. — Знаешь, почему-то я уверен, что если Поттер не закончит эту войну до нашего выпуска, то он ее уже не выиграет, — не отводя взгляда от поля до кваддича, сказал Малфой. Забини на это ничего не ответил, но разделял мнение друга. У них осталось меньше года. Может еще меньше. — Как думаешь, почему он все еще не… — замялся мулат, не зная, как закончить предложение. — Не знаю, — честно ответил Малфой. — Даже черт не знает, что у Лорда на уме. Но в одном я уверен: Поттер — его незакрытый гештальт. — Может, он хочет оставить его на момент абсолютного триумфа? — Как последний штрих? Вновь повисла тишина. Но не давящая, а позволяющая понять, что у тебя есть человек, с которым ты можешь помолчать. Наверное, это и есть взросление, когда ты понимаешь, что человек, с которым тебе комфортно молчать, намного ценнее того, с кем можно обсудить все. Когда мы успели повзрослеть? Гермиона поблагодарила всех. И Мерлина, и Моргану, и саму Наташу за то, что она обучила ее невербальной магии. Стоило двум слизеринцам покинуть башню, как староста скинула с себя дезиллюминацонные чары, которые наложила сразу же, услышав знакомые голоса. Она лишь планировала сделать быстрый обход Хогвартса. Случайно подслушанный разговор двух друзей надолго засядет в ее мыслях. Как и запах вишневого табака.

***

Снова пошел дождь. У Гермионы единственное желание — закутаться в плед, который ей подарили родители еще на двенадцатый день рождения. Можно было бы устроиться на подоконнике с книжкой и кружкой кофе. В последнее время, кажется, она питается только им. Какое же клише. Но так хочется. Гермиона вздрогнула, когда раздался очередной раскат грома. Студенты спрятались от пронизывающего ветра в замке. Грейнджер же стояла у главных ворот в ожидании Макгонагалл. Ее вызывают в Орден. Ничего хорошего. На пятом курсе она злилась от того, что их троицу не посвящают в дела. Она, также, как и Гарри сейчас, рвалась в бой. Хотела участвовать в жизни светлой стороны. Прошло чуть больше года, а она стоит с грустной улыбкой, думая, что благодарна Ордену. Благодарна за то, что дали им пожить обычной жизнью — которая никогда не была обычной. За то, что не видели в них солдат. Сейчас видят. Первое время к ней относились настороженно. Девушка семнадцати лет, еще не окончившая Хогвартс. Ее боялись отпускать на операции. И Гермиона все бы отдала, лишь бы так и не узнать это чувство, когда тебе доверяют в сражении. — Гермиона. Готова? Девушка обернулась, встречаясь взглядом с профессором трансфигурации. Нет. Уверенно кивнула. — Есть неподтвержденные данные о планирующемся теракте в маггловском районе. Люпин всегда был больше стратегом. Не складывался в сознании гриффиндорки образ профессора в полевого солдата. Так как Минерва не может постоянно метаться между Хогвартсом и штабом, а Кингсли присматривает за премьер-министром магглов, главой Ордена неофициально стал именно Римус. Гермионе вообще хотелось плакать, когда она смотрела на них. По численности они уступают в десятки раз. Но слезы всегда разбиваются об их решительность. Каждый сидящий за столом готов на все ради победы. — Ты же понимаешь, что, если это разборки магглов, это будет нашей ошибкой, — высказался Билл Уизли. Назвать терроризм разборками? Сильное заявление. Гермиона никогда не спрашивала, кто информатор. И не спросит сейчас. Возможно, это покажется эгоистичным, но она не хочет забивать себе голову новыми проблемами. Римус связывается с перебежчиком? Пусть так и будет. Каждому из них отведена своя роль в этой шахматной игре. Пешка в центре доски никогда не сможет играть за слона. К тому же, я на девяносто процентов уверена, что это Снейп. — Гермиона, ты хорошо знаешь Лондон? — Не весь, но большую часть. Краткие ответы на точные вопросы. Никто не тратит время, ведь каждый понимает его ценность. Если Кэрроу заметят мое отсутствие, меня никто не спасет. — Это места большого скопления людей. На мой взгляд, первым попытаются разрушить мост. Через него ежедневно проходит несколько сотен людей, — ответила Гермиона на просьбу Минервы посмотреть адреса. Каждый раз, когда она слышит, как война волшебников касается обычных людей, она ненавидит Пожирателей еще больше. Меньше знаешь — крепче спишь. Бред. Ей бы хотелось знать, почему, выходя из дома, она подвергает свою жизнь риску. Риску, который определяет удача. Она предпочитает жить по принципу: предупрежден — значит вооружен. — Когда, Римус? Когда вы стали такими, Фред? Знаменитые близнецы Уизли все еще дарили людям веселье. Их магазин в Косом переулке дарил надежду. Каждая вторая лавка закрылась, но не их. Но они изменились. Это уже не те волшебники, которые феерично выпустились из Хогвартса, сорвав экзамен пятого курса. Гермиона все чаще видит их нахмуренные брови. — Через два дня. — Я пойду с вами, — уверенно сказала Грейнджер. Начало октября обещает быть веселым.

***

Пэнси не заметила, как пролетел сентябрь. Казалось, вчера на вокзале Кингс-кросс они обсуждали, каким будет этот год. А через два дня уже октябрь. Хотя, она вынуждена признать, что месяц был насыщенным. Даже слишком. На них навалилось столько всего разом, что они не успели уследить за временем. Паркинсон боится. За Драко, которого еще больше втянули в войну, хотя раньше ей казалось, что хуже некуда. Отец предупреждал ее: никогда не говори эту фразу — узнаешь насколько хуже может быть. За Блейза, который перестал доверять людям. За отца, который хочет просто жить. Не воевать. Но ему, как и всем, не оставили выбора. Пэнси не знает, кто впервые сказал: «выбор есть всегда». Но отчетливо понимает, что этот человек не жил в тех условиях, в которых живут они. За них все решили. Никого не спросили, чего он хочет. Ведь никто не хочет воевать. Пэнси боится за себя. За то, что может так и не встретить того самого. За то, что может потерять то немногое, что у нее есть. Да, это эгоистично, но она тоже человек. У каждого есть страх и чувства. Это нормально. Паркинсон обессиленно скатилась по стене. Многие бы удивились. Ведь привыкли видеть красивую, самоуверенную картинку. Слез у девушки нет. Она давно научилась держать свои эмоции под контролем. Даже наедине с собой она старается оставаться сильной. Ведь, как можно убедить остальных, если сама себе не веришь? Взгляд всегда уверенный. Рука всегда твердо держит палочку. Заклинания всегда четкие. Вероятность ошибки сводится к минимуму не удачей, а тренировками. Первое, чему их с Блейзом научил Драко — доверие к себе самим. — Вы не продержитесь и трех минут, если не будете знать себя. Знать, на что вы способны, а что готовы использовать. Можно знать сотни темнейших заклятий, но проиграть простому экспеллиармусу, если не быть уверенным в своих возможностях. Сначала Пэнси боялась той магии, которой Малфой их обучал. Но она быстро поняла, что война — это не школьные тренировки, где максимум ранений составляют ушибы и ссадины. Война — это то место, где противнику плевать на тебя. Впервые она использовала темную магию в конце июля. Палочка сама начертила в воздухе нужную руну, когда она увидела, как Блейз упал без сознания. Три секунды. Ровно столько времени у нее заняло, чтобы добраться до него и вскинуть палочку с моментально слетевшим с губ защитным заклинанием. Из воспоминаний ее вывел звук открывшегося проема в гостиной. Отбой был два часа назад. Открыв дверь собственной спальни, Паркинсон бесшумно выскользнула. Она поблагодарила и Мерлина, и Моргану, за то, что спальни располагаются на втором этаже. Староста — Пэнси не сомневалась, что это кто-то из них, ведь помимо них пароль знали лишь Блейз и Уизли, а не один из них не рискнет шастать по Хогвартсу после отбоя, когда дежурят Кэрроу — скинула сумку на диван. Паркинсон ждала, когда зажжется свет люмоса. Фигура в темной мантии не заставила себя долго ждать. Какого черта, Грейнджер? Эту девушку она не спутает ни с кем. Гриффиндорка тяжело вздохнула, сев рядом с брошенной сумкой. Староста храброго факультета выглядела по-настоящему уставшей. Не так, как выглядят студенты, готовившиеся всю ночь к экзамену, или взрослые волшебники после загруженного рабочего дня. Гермиона Грейнджер выглядела так, будто стоит ей коснуться подушки, как она станет воплощением принцессы из сказки про спящую красавицу. Пэнси даже не догадывается насколько близка к правде. Ведь она не знает, что Гермиона была на собрании Ордена, где они несколько часов потратили на планирование операции. Она не знает, что Гермионе предстоит воспользоваться маховиком времени, который та ненавидит всей душой. Она не знает, что через два дня Гермиона снова уйдет спасать других. Паркинсон не знает этого, а потому также тихо возвращается в свою комнату.

***

В детстве Гермиона не понимала людей, которые могли забыть про свой день рождения. Как так, если ты ждешь этого весь год?! Сейчас она лишь тяжело вздыхает на такие мысли. Джинни до сих пор возмущается по отсутствию праздника. Грейнджер же вполне устроили посиделки в кругу друзей в гостиной Гриффиндора. Пару месяцев назад она, в принципе, сомневалась, что сможет получить даже словесные поздравления. Ей не хотелось устраивать вечеринку, ходить весь день с смешным колпаком на голове и отовсюду слышать клишированную фразу «с днем рождения, всего тебе самого наилучшего». Она задула свечи в полночь, получила искренние поздравления от людей, которым не нужно напоминать дату, и с улыбкой раскрыла подарки. Большего ей не нужно. С самого дня рождения прошло десять дней, и Гермиона не может сказать, что возмущения младшей Уизли утихли со временем. В гостиной Гриффиндора остались лишь шестой и седьмой курсы. Двадцать три ученика. — Гермиона, ну хотя бы в Хогсмиде? Грейнджер с улыбкой закатила глаза. — Хорошо, но ничего не обещаю. Уизли и не надо было обещаний. Ей нужно лишь присутствие Грейнджер. Радостно воскликнув, Джинни повернулась к Гарри, чтобы начать продумывать праздник. Поттер жалобно застонал, поняв, какая участь ждет его на следующие два дня. Гермиона не уверена, что она вообще будет в Хогвартсе в день похода в Хогсмид, но не стала расстраивать подругу. Всем им нужен выходной от реальности. Видя, как загорелись глаза гриффиндорки, Гермиона пообещала себе, что придет. Несмотря ни на что, я приду, Джинни. В синяках и порезах, но приду.