Ты мой дождь

      Пак был подавлен. Он волновался за Тэ, за Юнги. С виду сильный, но ранимый внутри.       Всю дорогу молчал. Эта тишина давила на любимого, надвигалась буря. Зайдя в квартиру, сразу скинул с себя верхнюю одежду и пошел на кухню. Так же молча. Юнги оставалось проследовать за ним. — Чима, поговори со мной. — Не хочу. — Я прошу тебя, не держи в себе. Тебе это не на пользу, ты же знаешь. Хочешь позвоню психологу и запишу внепланово? — В ответ его встретил острый взгляд и злющая мимика. — Ты сейчас серьезно?! Решил терапию устроить? — Я не пойму — украдкой крался к гневному парню, — что тебя так разозлило? — Разозлило?! Да я в бешенстве. — Его пылкое тело уже заключили в объятия заботы. Глаза в глаза смотрели с открытостью. — Расскажи. — С нажимом и теплом. — Твой этот Чонгук взбесил. Придурок. — Таааак… и чем? — Самобичеванием. Нет бы взять яйца в кулак, а он стоит там сопли пускает. Еще и на тебя кричит. — Чима, родной, он на пороге истерики. Его столько лет никто не волновал, а тут волна за волной. И, кажется, он только вчера признался Тэхену и себе во влечении. — Маленький мальчик прямо. Киму нужна поддержка, а он его бросит. — С чего ты взял?! — Я чувствую, что бросит. — Так, кажется у нас тут назрела ревность?! Мне волноваться? — Да, волнуйся, что я порешу твоего начальника. — Ха-ха, малыш… — Тепло прижимая к себе. — Люблю, когда ты не контролируешь эмоции. — А я не люблю, когда люди ответственность не берут на себя. — Все будет хорошо. — В самые губы уже. — Я обещаю.       Томный поцелуй и Пак прильнул нежно к своему любимому. Он его скала и забота. Крепость, что держит зло за границей. Если Юнги сказала, то он обязательно все устроит.

***

      Когда Ким пришел в себя, была глубокая ночь. Его палата погружена во мрак, но сквозь отсветы приборов, видно визитера у постели. Чонгук заснул, он не ушел, находился рядом. Тэхен аккуратно протянул руку и погладил по голове мужчину. — Мммм… Тэ… — почти подскочив, пробубнил «смотритель». — Ты проснулся. — Угу… Когда ты находишься у тепла, не замечаешь перегрева. Тебе хочется больше, сильней и блаженней. Ким чувствовал, что жар между ними притягивает. Он нашел в спасителе свой оазис. Но все еще сомневался, взаимны ли ощущения. — Я позову врача. — Побудь еще минуту со мной. — Юноша укрыл чужую руку своей и трепетно держал за пальцы. — Спасибо тебе за то, что не бросил.       Шепотом хотелось высказаться и поделиться благодарностью. Глаза наполнились влагой, а сердце обливалось кровью. — Ну как я мог бросить тебя, м? Маленький такой и беззащитный. Я… — хрипота оборвала речь. — Я не могу тебя бросить, Тэ.       Мужчина крепко сжал ладонь юноши и тыльной стороной поднес к лицу. Поцеловал, а потом приложил ладонь к своей щеке. Тепло, такое нежное и хрупкое. Оборвалось в душе сознание, что мог ведь не успеть, мог потерять того, кто только вошел в жизнь. Закрыл глаза и вздохнул глубоко. — И все же, надо позвать врача. — Связь оборвалась, Чонгук резко вышел из палаты.

***

      Прошло несколько дней. Кима выписали, а Чонгука подменили. Так казалось юноше.       Уже сутки Тэхен в стенах его дома, а Чон пропадает на встречах, на работе. Он боялся. Боялся трогать, касаться или даже смотреть. Чонгук решил, что не достоин этого человека и его съело данное решение. Ким чувствовал, но не знал, как побороть все терзания.        Тэхен сгорал. От отстраненности и безразличия. Он рыдал и мучился, пока мужчина пропадал на работе. Так шли дни. Они вроде бы вместе, но это ложная иллюзия. Утро встречало холодом, вечер — тишиной. А ночью персональная пытка для двоих: Гук убивался угрызениями совести и своими поступками, Тэ — пытался понять, где он сделал ошибку.       Спустя неделю, у Кима на руках были документы на дом и бизнес. Хен Бина плотно повязали в тюрьме, следствие было в разгаре, но адвокаты успели уже вернуть основное юноше. Он боялся говорить об этом Чону. Ему казалось, что в тот же миг ожидает разлука. Поэтому парень еще несколько дней мялся и прятал улики.       Когда на пороге появился отец, Чонгук удивился. Было воскресенье, никаких намеков на гостей, по случайности Гук еще не умчался по делам, а точнее не убежал подальше от Кима.       Неловкость всей ситуации заканчивалась на сожителе, что совсем неудачно показался в проеме гостиной. Чон представил Тэ другом, тем самым, что испытал трудность и нужду в жилье. И все бы ничего, не выйди юноша в момент яркого обсуждения свадьбы. Вот так бесцеремонно и в лоб родители решали проблему с внуками. У них нашлась невеста, а остальное уже не играло роли.       У Кима сердце вырывалось из груди. Ныло и крошилось на куски. Он извинился и убежал в комнату, чтобы не знать насколько Чонгук отсрочит эту пытку. Может и не будет ее откладывать?! Хотя, вдруг это уже и не пытка?! Последние дни доказывали о серьезной перемене к Киму. Все стало схоже с прошлым случаем, Тэхеном поиграли и собираются выкинуть.       Уйти и не выходить до вечера — отличный план, даже когда визитер покинул обитель, или когда Чонгук молча уехал куда-то. Было больно, щемяще больно. Ему хотелось орать, рыдать, ругаться на себя, на свое доверие. Волна чувств и противоречий достигла апогея, спустя почти две недели. Заснул в слезах. Снова.

***

— Тэ, можно войти? — Спросил хозяин дома глубокой ночью, когда вернулся. — Входи. — Почему еще не спишь? Время двенадцать, а ты бодрствуешь. — Нет сна. Бывает. — Бесцветно в ответ. — Нам надо поговорить. — Кима прошиб озноб. Он не хочет, он не готов слышать то, что ему скажут. — Чонгук, ты не обязан что-то говорить. Я молодой, но все понимаю. В ближайшее время переберусь к себе и тебе не будет неудобств. — Куда к себе? Я не об этом. — В дом. Адвокат сказал, что он мой, могу жить там. И документы уже на руках. Ну ты же знал, что рано или поздно я уйду, пожалуй, даже ждал. — Что ты говоришь?! Я не ждал. И не об этом. Я хотел извиниться. — Извиниться? За что? — Удивленный взгляд и весь сумбур оказались написаны на лице собеседника. Мужчина помялся еще у входа, потом начал надвигаться к кровати. Тихо и уверенно. Сейчас или никогда. — За свои слова. — Ким вскинул голову и посмотрел красными от слез глазами на него. Плакал. Конечно плакал. Весь день. Весь гребаный день, когда Гук решал проблемы. Когда он решил для себя окончательно, что не может больше отстраняться. Плакал по нему, а он разрывал свое сердце по парню. Обойдя преграду, и усевшись на край кровати прямо перед лицом юноши, Чон продолжил: — Прости, пожалуйста, что избегал тебя. Я повел себя глупо. Я съедал себя за то, что не усмотрел за тобой. За свой характер съедал. Прости, за слова перед отцом. Ты мне ни разу не друг. — Угу… — Еле слышно пробубнил собеседник. А сам отвернулся и пускал дорожки слез. — Прости, что пришлось слышать про свадьбу. — Он прижался лицом к щеке Кима и вдыхал его аромат. — Ее не будет. Я сразу отказал ему. Прорвало. Так сильно, что кольнуло в груди. И когда же этот поток соплей закончится?! Юноша начал всхлипывать, а Чон обхватил его тело и прижал к себе. — Ну, что ты, маленький мой. Это я виноват. Довел тебя. Прости, пожалуйста. Я больше так не буду. Больше не стану. — Угу… — Снова грустное в ответ. — Знаешь, я во всей этой обстановке не сказал тебе самое главное?! — Ким повернулся к собеседнику. Шмыгая носом с любопытством слушал. — Мы нашли твоего друга. — Друга? — Точнее он сам нашелся. — Ты про кого? — Не поминаю юноша. — Про Чимина твоего. Я тебе сразу скажу, что я ему не понравился. — Решил разрядить обстановку Чонгук. — Как?! Когда? — Интерес вышел на первый план и, устроившись в объятиях удобней, он ждал продолжения. — Получилось так, что он живет с Юнги. И был у тебя в больнице, когда ты спал еще. Злющий и сердитый на меня. За что я так и не понял. — Пауза. — Вру, понял я все. Я сорвался на Юнги. Это было грубо с моей стороны. — Ну ты же на эмоциях? — Не знаю, Тэ. Я, мне надо было выговориться. И эти дни все я так нуждался в беседе. Юнги взял отпуск после разговора, Чимин не объявлялся, а я остался с тобой наедине. Мне так жаль, воробышек, что я закрылся от тебя. Жаль, что я такой сухарь. — Не надо. Ты стараешься. Я же помню, какой ты был в первую встречу. — Ким ласково обнял за шею и поцеловал в щеку. — Вкусно пахнешь. — Я с работы, малыш. Тут только пот и усталость. — С улыбкой ответил Гук. — Ты давно для меня вкусно пахнешь собой. — Опустил глаза. — Ким Тэхен, ты станешь моим парнем? Официально и бесповоротно. Потому что, если я вонючий пахну тебе хорошо, то это повод тебя точно не отпускать. — Заигрывая он пробирался к хрупкой талии. — Я очень хочу быть твоим парнем. Совсем. И не только из-за запаха. — Я знаю, малыш, что не только из-за запаха. — Мягкие губы обхватили в плен. Ким растекся в крепких руках и плавился, словно масло. Его прижимали и поедали губами. Всхлипы давно сменились нежным стоном, а дыхание не знало остановки. Воздух заканчивался. — Я хочу тебя. — Оторвавшись юноша сказал. — Ты уверен? — Гуку тоже хотелось, но он не мог торопиться. Он не хотел поступать с Тэхеном опрометчиво. Достаточно прошелся по его чувствам. — Конечно, уверен. — Черт, малыш…       Обжигаясь раз, ты все равно готов тянуться к манящему пламени, когда ищешь любовь.