Спаси себя

Саша минуту смотрит на статус «онлайн» рядом с аватаркой Валиевой и ещё минуту зависает на дате. Мысль выкинуть телефон в стену, лечь под одеяло и больше никогда не просыпаться навязчиво крутится в сознании. Саша отчётливо помнит «не выжили» в разговоре с Марком. Но так же чётко сейчас перед ней висит сообщение мёртвой подруги. Она не могла жить, как бы сильно Трусова не умоляла вселенную и как бы сильно не хотела в это верить. «Зачем?» — Саша быстро напечатала и отправила вопрос на предложение поехать в торговый центр. Саша знала зачем. Чтобы купить тот самый красный костюм и поехать к Марку. Какой там уже раз она отмечает его день старения? Кажется, пора ставить счётчик. «Саша, не включай дуру! Купить тебе сногсшибательный наряд и поехать к Кондратюку. Только мы с девочками заняты, не сможем поехать с тобой. Присылай фотки своих костюмчиков в наш чат!».       — Ещё бы вы не были заняты, вы же сдохли, — буркнула Саша и удивилась своему спокойствию. Голос был ровным, а взгляд внимательным. Сегодня Саша намерена всё исправить. Жизнь, если она ещё существовала, подарила ей столько шансов, а она ни одним не воспользовалась. Четвёрка подруг должна была умереть ещё в первый день. Кажется, теперь Саша ощущала некое разочарование от того, что это не произошло в действительности. Времени не было. Хотя оно было, просто теперь для Трусовой его не существовало. Девушка устремилась в душ. От завтрака мамы она вежливо отказалась. Ехать в третий раз за одним и тем же костюмом в один и тот же магазин. Сашу удивляло собственное спокойствие. Уже трое из её друзей умерли. Она тоже умерла. Душ прекрасное место для размышлений о магии цифры 3. Сашу вырывает из мыслей вода, резко переключившаяся с тёплой на пиздец-боже-господи-что-это какую холодную. Она скорее даже пугается и выпрыгивает из-под струй. Телефон, кажется, продолжает жить своей жизнью, иногда подлагивая и показывая дату первого сентября. Если бы Саша не была спортсменкой, постоянно пропускающей школу, её бы эта дата очень напрягала, но пугало несколько другое. Сейчас вообще, если честно, пугало всё. Радовало хотя бы то, что Саша едет за костюмом одна. У неё будет прекрасная возможность зайти за новым телефоном, потому что жить с этим она больше не может, а ещё её ничего не будет отвлекать.

***

Костюм. Саша только сейчас замечает его детали. Большие золотистые пуговицы. Да и цепочка уже как-то не нравится. А что, если играть не по правилам? Девушка оглядывается. Она ведь может купить другой костюм, изменятся ли события от этого? Трусовой кажется, что она играет в какую-то видеоигру, которую ей советовали младшие братья. Девушка, не раздумывая, хватает первый попавшийся на глаза пиджак чёрного цвета, — помянет умерших и восскресших подруг, — теперь это просто смешно, — а после и брюки покупает без примерки. Белые кроссовки, которые сейчас на ней — прекрасно дополнят образ. Уже купив и переодев свой новый наряд, Саша вспоминает о сообщении девочек. Они просили скидывать им варианты. И как ей теперь объяснить рандомный скучный, больше похожий на неубранный со школьной ярмарки костюм? Она делает пару снимков в зеркале и отправляет их подругам, дожидаясь ответ на пуфике примерочной. Кроме того, что телефон работает на последних издыханиях, у Саши ещё и перестаёт ловить интернет. Грёбаные торговые центры. Она получает ответ только выйдя из магазина. «Саш, а поинтересней ничего не нашлось?». «Надеюсь, ты его ещё не купила. Забыла про тематику праздника? Мы договаривались на красный костюм!». «Ага, на красный договаривались, — думает Саша, — чтобы идеально сочеталось с красными штанами». Пришедшие сообщения она игнорирует. Ей ещё столько дел надо сделать, а ехать до загородного дома час. Нужно успеть до того, как кто-нибудь напьётся и пойдёт топиться. Уже в такси Саша перекидывает все данные с одного айфона на другой и наслаждается тем, что сегодня она чувствует себя куда увереннее. В этот раз никто не умрёт. Задремавшую на заднем сидении девушку будит таксист. В последнее время она чувствует себя уставшей так, как после сложнейшей тренировки вдобавок с вечерней истерикой. Вымотанно. Никак. На небе облачно, но хотя бы не пасмурно. Саша устала смотреть каждый день на дождь. Из приоткрытой двери слышатся звуки праздника, туда-сюда ходят люди с бокалами в руках. Она здоровается с каждым, встречая коллег дружелюбной улыбкой. Марка находит в глубине дома. «Зачем я его искала?». Вопрос ускользает из головы быстрее, чем Саша успевает придумать внятный и логичный ответ. Она протягивает Кондратюку руку и здоровается:       — Привет! С днём рождения, старый! — вчерашняя ночь показала ей, насколько он может быть небезразличен. Несмотря на их взаимоотношения, Марк всё равно набрал Саше, а потом и успокаивал ещё полночи.       — О, Саша, привет! Мы все тебя заждались. Прекрасно выглядишь! Девушка знает, что он врет. Или говорит просто, чтобы сказать, потому что она видела сегодня себя в зеркале. Зрелище не из приятных. Синяки с каждым днём всё больше атакуют её лицо. Уже даже консилер не спасает. Саша улыбается и спрашивает, что есть в безалкогольном меню. Марк над ней смеётся, шутит что-то про спортивный режим, получая в последствии на каждое свое слово строгий взгляд, не предвещающий ничего хорошего. Из безалкогольного есть сок, хотя и тот был предназначен для разбавления более крепких напитков. Саше нужно сегодня быть в здравом уме, чтобы вовремя прийти на помощь. Она уверена в этом. Вдали начинает играть приглушенная музыка, а это значит, что празднование уже начинается. Саша уже не фальшиво улыбается Марку в лицо и на одном дыхании произносит, взмахивая бокалом вверх:       — Чтоб хуй стоял и сердце билось! И эффектно растворяется в доме. Словно сливается в его глазах с интерьером в этом чёрном костюме, который так и притягивает взгляд. Саша заходит в каждую комнату по очереди, проверяя, не успел ли кто уже уйти из жизни самостоятельно. Она чувствует себя хозяйкой дома, которая переживает за сохранность вещей. Девушка чётко помнит, что ключи от комнат на первом этаже в прихожей, она незаметно пробирается туда и чувствуя себя в страшном кино, закрывает двери. «Сегодня никто не умрёт» — продолжает повторять сама себе и правда верит в это. Девочки молчали и это молчание успокаивало Сашу. Её никто не отвлекал, ей было легче сосредоточиться на происходящем вокруг. Особенно, когда речь зашла о шашлыках. Макар громко крикнул на весь дом, чтобы гости спускались на задний двор. Оттуда доносился запах горелых углей и пахло летом, хотя на дворе стоял сентябрь. Саше на самом деле не было весело. Она просто наблюдала со стороны за тем, как все веселятся. Никто из них не знал, что она-то пережила смерть уже троих друзей, что она проживает этот день одному-богу-известно какой раз. Одинокой она себя не чувствовала только в те моменты, когда ловила на себе взгляд Марка. Тёплый и светлый. Она находила в нём утешение, а потом её это пугало.       — Ребят, будьте осторожны с огнём, вы все не трезвые! — на крик Саши все только рассмеялась, приняв слова за шутку. Внутри начинался шторм. Тревога выворачивала наружу все органы, желудок перемещался по телу словно сам по себе, куда ему вздумается. Под кожей всё неприятно кололось. Саша оставила стакан с газировкой и просто села на лавочку, наблюдая за тем, как Игнатов с мастерством вполне трезвого человека управляется с шампурами. Поднимающийся ветер только нагонял тоски. Для Саши весь мир теперь был серым. Когда из жизни исчезли её лучшие подруги, она перестала видеть цвета, в которые они окрашивали её будни. Аня в розовый и оттенки красного, Камила в фиолетовый и нежно-голубой, а Алёна в ярко-жёлтый и зелёный. Не стоило отвлекаться. Саша это помнила, но всё равно забылась в своих мыслях. Поднялся шум, Макар закричал так, что в ушах зазвенело. Трусова вскочила на ноги, игнорируя потерю равновесия. Паника. Паника у неё, паника у Игнатова, паника у всех находящихся. Огонь. Куртка парня секундно сгорала, оставляя только пепел и противный запах. Спасать ветровку было поздно, горела вся одежда, горел сам Макар. Саша затряслась. Ноги перестали держать её и она упала на холодную землю, хватаясь за волосы. У неё не получилось. Он умрёт. Умрёт прямо сейчас у неё на глазах. Завтра об этом никто знать не будет, но она будет помнить всю жизнь. Голос Марка и его руки, поднимающие Сашу, резкие движения привели её в сознание, хотя и не очень здравое. Всё плыло, словно она пила не сок и газировку, а колу мешала с виски. Трусова бросилась на поиски жидкости. Никакой воды на этом мероприятии. Саша снова ненавидела Кондратюка.       — Да когда ты уже сдохнешь?! — кричала она в доме, задыхаясь, перекрикивая Макара. Его удалось потушить. Это был не Игнатов. Это было тело, которое теперь полуживое валялось на твёрдой земле, а вокруг него толпились люди. Кто-то блевал в кусты от увиденного зрелища, кто-то держался из последних сил. Саша звонила в скорую. Чёрные пятна на его теле, кожи почти не было на рёбрах и груди. Он кричал, что ему холодно, а ещё кричал «помогите». Жалобно и истекая слезами. Саша тоже плакала, заворачивала его в плед, сорванный с дивана, накрывала своей курткой и ждала, пока приедут врачи, не слыша ничего, что ей говорят. На плечо опустилась рука. Медленно и тяжело. Будто на неё что-то надавило. Девушка развернула голову, а потом дёрнула плечом, смахивая руку.       — Кондратюк, уйди! Просто знай, что я тебя ненавижу!       — Что?.. За... за что? Саша не стала отвечать. Она надеялась лишь на одно — на спасение Макара. Теперь ей казалось, словно Марку было совсем насрать на друга. Он не особо пытался ему помочь. Саша совсем бредила. Скорая приехала через десять минут. Игнатова забрали, с ним уехал Семененко, как самый трезвый. После Саши, конечно. Трусова стояла у выхода из дома и ждала такси. Чувствовала она себя также, как выглядела. Кожа красная, плечи замёрзли, свою куртку она отдала Макару, тушь размазалась ужасными чёрными кругами под глазами, слезы всё ещё текли по её лицу, Саша даже не пыталась их остановить. В голове стоял кадр, который теперь будет сниться ей в кошмарах. «Жить будет» — единственное, что написал Женя ей. С души упал маленький грузик. Сегодня никто не умер, но кое-кто пострадал.       — Саш, — снова этот голос. Она уже устала слышать его так часто. — Я просто хотел сказать, что вот ты меня ненавидишь, а я тебя люблю. Сил на эмоции не было. Саша не восприняла это никак. Она глубоко вздохнула и проговорила:       — Кондратюк, убейся. Иди проспись. Ты конченый, серьёзно. О, вот и моё такси. Уже лежа в своей кровати посреди одинокой квартиры, Саша уснула в слезах, пока дата на её телефоне менялась как ей вздумается. Второе сентября.