забыл голову дома

сентябрь качели с лязгом раскачиваются, джисон пинает песок под ногами, который остается в его кроссовках, и подлетает вверх. каждый год 1 сентября для него остается страшным днем, что в 12, что в 20 лет - куча людей в одном месте, поздравления, пожелания удачи, как будто ему они помогут, шарики, шум, шум, шум - он это ненавидит. на улице мало людей, из соседней школы слышны крики первоклассников, петь “здравствуй, школа” и звенеть колокольчиками уже давно закончили. джисон долго сидел во дворе на качелях и слушал. он школу закончил два года назад, а сейчас - игнорирует 1 сентября в университете. 11 лет подряд стоял на линейке, каждый раз мама заставляла, а сейчас, свободный как птица, прогуливает первый день. ничего он не свободный как птица, конечно, но любит так думать. как в детстве все летали солнышком, джисон тоже хочет, но на качелях везде установили дебильные балки сверху, чтобы дети не разбивали себе головы, и они теперь еле-еле поднимаются. он на качелях не выглядит из ряда вон: одет как школьник, ростом со школьника тоже, и недовольное лицо дополняет образ. джисон снимает кроссовок с щуплой ноги в старых носках и вытряхивает песок. носки у него все равно грязные, пятки все черные, потому что лазал не пойми где, а не смирно стоял с однокурсниками на празднике. мама утверждает, что 20 лет у парней - не то же самое, что 20 лет у девушек, и вообще, они развиваются медленнее. джисон не уверен, изменился ли он как-то с 11 класса. он год сидел дома, бегал на подработку иногда, но опыта сильно не набрался, только возненавидел общепит. главное его достижение за тот год - они с чаном и чанбином начали снимать студию для звукозаписи. однокомнатный офис на 5 этаже, вернее. музыка - его страсть и талант, дело жизни, так что это не хухры-мухры. даже треть аренды джисон сам платит: что-то из старых запасов, где-то берет подработку по типу листовок, иногда просит у отчима как бы на покупки, но на самом деле на студию. тот не поймет, если ему сказать, что деньги на музыку уходят. главное, что джисон в университет ходит, хоть кругозор расширит и диплом получит, а диплом получать надо, это все родители и их друзья знают. над ним пролетает одинокая листовка, наверное, что-то про аренду квартиры, приземляется в лужу на дороге, и джисон себя чувствует, как эта листовка. все странное, непонятное, и не увлекательно, а пугающе новое. а он какая-то бумажка в луже. в группу скидывают расписание пар на семестр, потом скидывают обновленное расписание, потом третий раз - еще одно обновленное расписание. джисон его серьезно читает, прикидывает, что можно пропустить, что - нет. математика звука - сразу отметается как бред, он с математикой не в ладах. пятерки он получал по ней всегда, но потому что списывать умел. сольфеджио - в университете? издевательство, тоже отметается. на 3 сентября он с важным видом приходит в студию к чану, как крутой первокурсник, тот его хвалит и треплет по голове. джисон ему не говорит, что пока из трех дней он в университете появился только в один, и то на половину, чтобы посидеть на не самой скучной паре. ну, времени, чтобы исправиться - еще целый семестр. хенджин в это время со всей надеждой мира начинает учебный год, исправно появляется везде, на 1 сентября стоит столбиком в лучшей подобранной одежде. университет его быстро разочаровывает. он ожидает чего-то неисполнимого, взрывающего мозг, а оказывается, что тут совсем не про то. академический рисунок, живопись, история искусств - и надежды его быстро рушатся. бедный хенджин впадает в полу-уныние, полу-отчаяние. когда слышит от второкурсников что им придется примерно делать в этом году, хочет удариться головой об стенку. он не понимает, как ему делать свои задания, зачем в это привлекать других людей, куда - на академический рисунок? почему нельзя за компьютером тихонько сидеть и рисовать, как он планировал? спорт он бросил после школы, хоть и все поголовно были против (“да потому что спорт - это не про здоровье!” - яро утверждал хенджин), и у него теперь нет хобби вне занятий. получилось так, что он головой окунулся в одну учебу. ему бы, конечно, прекратить такое помешательство, но кто ему с этим поможет: желающие в очередь не строятся, а сам он не знает, как и зачем это исправлять. постоянно запертый в стенах полупустых кабинетов, хенджин уже думает, что у него галлюцинации, и что вода, капающая из протекающего в углу кабинета живописи крана, специально создана, чтобы его мучить. один раз ему звонит папа, пока он сидит в красивой кофейне напротив универа (потому что это лучше, чем в столовке прокисать) и с отрешенным видом похлёбывает остатки старого кофе. хенджин не хочет ныть ему в трубку, потому что следом пойдут расспросы: зачем мы туда вообще тебя отправили, тратишь свое время, пошёл бы на нормальный факультет, и вообще, волосы у тебя что-то отросли, ты не охренел ли, мальчик? поэтому он отвечает на звонок и молча выслушивает поток сознания отца, ждёт, пока тот его что-то спросит, объясняет односложно - настолько минимально информации, насколько возможно. - пары нормальные? что изучаете? - нормальные, сегодня была история искусств, сейчас будет программирование. - какое программирование, ты же художник, нет? — хенджин прямо видит, как морщинки собираются у сведённых бровей отца в непонимании. - да, но у нас пока есть несколько общеобразовательных предметов, потому что первый курс, - он устало объясняет это где-то в пятидесятый раз после почти идентичного разговора по телефону с мамой. хван сам не до конца понимает, зачем им столько предметов в расписании; это же не школа уже, а все равно напихано, что только можно, осталось географию добавить. второкурсники на его вопросы жали плечами, сынмин - тоже, потом еще посмеялся над ним. мина, который у него в телефоне записан как "лучший друг навсегда ким сынмин" хенджин любит вытаскивать из дома каждые пару дней. либо чтобы посидеть в очередном хипстерском месте, либо, когда не остаётся сил надеть что-то лучше олимпийки, а волосы собрать красиво, - в парке около дома мина, где днем гуляют мамочки с колясками, а ночью - алкаши ошиваются. и сынмин с хенджином. раньше они так гуляли после уроков, шли домой вместе, а сейчас оба переехали. хван не может больше бегать в соседний дом к нему в гости, когда становится скучно, чем он глубоко опечален. он вообще много чем глубоко опечален, как оказывается, в свои 20 лет. даже тем, что маленький кками не с таким энтузиазмом, как вчера, бросается ему под ноги при встрече. благо, кроме сынмина и хенджинового нового соседа чонина, его терзания души не слышит больше никто. чонин обычно с лягушачьей улыбкой его выслушивает, потом в два раза дольше про себя рассказывает, хенджин внимает серьезно его историям про уроки вокала, потом сидит и гоняет мысли, почему он так же не может. в общем, начало его молодости выдаётся странно. как оказывается, у них общий знакомый - феликс с театрального. яркое лицо и белоснежная модельная улыбка во все 32, звездочка школы, конечно же пошел на театральный, слепить всех дальше. влюбил в себя сразу всех, и хенджина, и (уже давно, со школы) джисона. первый еще позволяет себе к нему прилипать, как банный лист, он ведь уже взрослый человек и может показывать, как любит своих друзей, а вот второй специально постоянно отстраняется. тоже потому что он сильно любит друзей, а показывать это особо не умеет. бинни и чанни уже привыкли, как хорошие понимающие люди, что он может бросаться из крайности в крайность. феликс их знакомит после того, как хенджин в истерике допрашивает его, точно ли он не может попозировать ему для задания, потому что он его единственный добрый друг с театрального, а все остальные заняты. его курсу дают задание - рисунок с натуры, а модель не дают. модель они должны искать сами, потому что это объединённое задание с театральным факультетом, актерам за это дают плюшки за какой-то предмет, а хенджину - целую оценку за семестр. ставки повыше, а актеров всех разбирают неожиданно быстро, потому что таких как он художников 3 параллельных курса, а он в панике не успевает, пока смотрит все их фотки, не остаётся уже никого. уже наверное каждому актеру с курса он отправил личное сообщение с мольбой попозировать для него, свободен не оказался никто (у хенджина закрадываются подозрения, что кто-то просто был вредный), и задание на половину сентября остаётся висеть, пока феликс не сжаливается и не придумывает идею для него. “у меня есть друг один! мы с ним в школе оба хотели на театральный, так что он, наверное, поймет. надо только с его преподами договориться.” хенджин наивно верит и надеется на лучшее. друг феликса - его друг, как хотелось бы думать. его друг, то есть джисон, оказывается каким-то ненормальным. с первого знакомства, конечно, это неясно. просто какой-то молчаливый парень, стеснительный, в очках на пол-лица, хоть и стильных, и ему как будто бы так некомфортно, что он сейчас в капюшон толстовки спрячется. еще несколько раз они пересекаются, стараются друг с другом поговорить (старается хенджин), а один раз феликс заставляет их всех посидеть вместе в столовке. опыт выходит интересный, мягко говоря, хан молча хомячит помятую булку, феликс неловко залипает в телефоне, а хенджин сидит с фруктовым чаем и не совсем понимает, что делать. с преподами они поговорили, джисону освободили одну пару и сказали: пусть сидит на получасовом перерыве еще, если ему так надо. он желанием тратить перерыв не горит, но если понадобится, обещает остаться. главный плюс этой затеи для него - можно пропускать математику звука (кто вообще такое название придумал?) совершенно легально. ну, потому что актерам по крайней мере за это оценки или бонусы в карму дают, то есть какие-то бонусы на их занятиях, а ему дают шиш. так что хоть разрешили пропускать и филонить, пока остальные мучаются. договариваются они видеться два раза в неделю, когда у джисона два дня подряд та самая пара. как узнает хенджин после двух подряд дней их занятий вместе, джисон - бешеный. первое занятие у них сразу идет как-то наперекосяк. старший, на нервах, с карандашом за ухом сидит и трясется на хлипкой, высокой табуретке. перед ним холст, натянутый еще день назад, карандаши сложены аккуратно в пенал на второй табуретке, рядом с ними - красивая баночка из-под чая, полупустая (хенджин уже долго ждет). посередине кабинета одинокий учительский стул с драпировкой, накинутой сверху для полноты композиции. джисон влетает в кабинет с шапкой набекрень на 12 минут позже, чем было обговорено, бросает полудохлое извинение, громыхает и падает на стул, умудряясь помять всю драпировку. хенджин тихо молится и надеется, что тот уже сам понял, что проебался, и, может, такого не повторится. как бы не так. позже он узнает про джисона следующее: он делает что хочет, а что не хочет - или не делает, или делает на отвали. сначала сидит как мышь, потом вдруг заорет, а с чего - непонятно. конечно, хенджин сам далеко не в королевском дворце выращенный, но нормы поведения же нужно знать, как-никак, в его возрасте. он читал в интернете про сдвг, и одноклассница как-то раз рассказывала про младшую сестру с этим синдромом, и чем-то джисон напоминает описанное, но хенджин решает промолчать на этот счет. джисон отчего бешеный был - неумение общаться с людьми и завышенная самооценка, потому что никого кроме себя не видишь, а друзья тебя в основном хвалят, потому что ты не успел никак проебаться, такое с тобой сделают. у друзей он еще и всегда самый младшенький, и с рук спускается многое. да и хенджина он идеалом не считал, тот быстро успел подействовать на нервы. так что джисон, в свою очередь, выводит для себя “Последовательность Действий Хенджина”: обязательно, как только они сядут, нужно поныть, потом поговорить о себе, потом, может, о своей собаке, спросить как у джисона дела, проигнорировать, потому что спросил из вежливости, поговорить о себе и о том, как ему это задание надоело. хан ему что, психотерапевт какой-то? потом еще волосы пятьдесят раз поправит, но это уже так, джисон придирается. и нет, хан в своих глазах не “стеснительный”, не “замкнутый”, и не “вечно молчит блин”, просто нет у него желания с такими людьми дружить. сиди, рисуй уже молча. вместе они застряли, получается, на три месяца, потому что такой срок выполнения задания у хвана, работает он медленно, а рисунков нужно много. джисон приходит к чану, играет на телефоне в сабвей серферс, чан его спрашивает, почему тот не рассказывает ему про универ. ну, потому что нечего рассказывать - он не ходит. джисон что-то мямлит в ответ, и чан с любопытством допытывается до правды, собственно, тайное и становится явным, и джисон получает нагоняй похуже, чем от мамы. сначала он хочет вообще запретить ходить к нему музыку делать, тем более что-то непродуктивный хан в последнее время, но тот его так слезно умоляет не отбирать последнюю отдушину, что чан смягчается, но договаривается, что ходить тот будет. еще как будет. три дня в неделю - нормально? и то, хан еле-еле заставляет себя с кровати вставать и ехать на другой конец города на двух автобусах, от которых его тошнит. чан считает, что это лучше, чем ничего, а у джисона теперь есть что про университет рассказать, кроме хенджина - про того он старается не ныть, потому что ему, по задумке, должно быть все равно. старший всегда его с удовольствием слушает, иногда в пол-уха, но зато приятно, что тот его хотя бы послушался и делает, как попросили, так что можно напрячься и даже на очередной рассказ о смешных однокурсниках отреагировать соответственно. второй по старшинству чанбин в студии появляется реже, когда появляется - обязательно с очень серьезным видом. вроде, работает больше из дома, аппаратура позволяет, но за студию все равно скидывается, нельзя же малыша джисона заставлять столько платить. чана - можно, он взрослый, и вообще затейник всей этой идеи. пару раз в прошлом году чанбин с таким выражением лица приходил, что джисон пугался до слез, как очень чувствительная душа, или истеричная, как угодно. тот сядет, подзовёт к себе, хан подойдёт и сразу в слёзы, а чанбин на деле просто устал, поэтому хмурится. потом приходилось его успокаивать, поэтому сейчас он старается лицо расслаблять, когда в периферии мелкий, мало ли что. в конце сентября джисон падает и разбивает нос на ступеньках со 2 этажа, пока идёт в столовку, марает кровью грязную плитку и ложится там же пластом. следом за ним спускается преподавательница, волнительно охает-ахает и торопится присесть рядом, посмотреть. переворачивает его бездыханное тело на спину и кривится от вида. лицо у него все замаранное, в грязи, крови и соплях, на глазах успели выйти слезы от боли, а телефон вообще улетел из руки на другой конец лестничного пролёта, зрелище жалкое. джисон лежит и думает: лишь бы телефон не разбитый был. его усаживают в кабинет медсестры, в столовую он так и не попадает, зато ему приносят тёплый передержанный чай, нос чистят, и он пытается чередовать дышать через рот и пить. на защитном стекле телефона трещина, но небольшая, и джисон искренне радуется своей удаче, сам-то телефон в целости и сохранности. кто-то передает через медсестру его брелок с белочкой, отлетевший на лестнице, хан его прицепляет обратно. вечером он по видеосвязи звонит своему другу из родного города, показать травмы и похвастаться, что выжил. тот, мягко говоря, охуевает. — и белочка на месте, а я думал, потерял ее, — искрится джисон. тот через камеру на него смотрит со всеми существующими эмоциями на лице. — бля, я, конечно, знаю, что у тебя с головой и так не все в порядке, без обид, — да он и не обижается, что правда, то правда. — но ты видимо ещё раз ударился и совсем ебнулся, бедный мой. хан ему ржет в трубку. — ну ты оценил, да? — я оценил, что ты разбил нос, сидишь с переклеенным лицом и говоришь не про то, что больно или страшно было, а про белочку. — да я подумать не успел - и уже на полу, какое тут страшно? больно - да, но я же ныть не буду. — у тебя какие-то проблемы с нытьем, что ли? я тебя всегда выслушиваю, и сейчас бы выслушал, сони. минхо, конечно, к нему сейчас очень милостив, но джисон, к своему несчастью, вспоминает про одного человека, и настроение сразу становится какое-то горькое. тот бы наверное мимо прошёл, если бы его таким жалким увидел. — да нет, но спасибо, — джисон вздыхает, в ответ ему многозначительно хмыкают, но тема переводится. — так, что ты там говорил про чана? когда хенджин джисона видит, он с открытым ртом вертит пальцем вокруг его носа, делает брови домиком и расстраивается. ну, простите, когда хан с лестницы падал, он не подумал, как это отразится на его рисунке, не до того было. — да ну, какая разница… я тебя и без бинтов нарисую, просто жалко, как-то, — бубнит тот. — меня жалко? — тебя, — подтверждает хенджин. джисон пожимает плечами. — спасибо, переживу, — на это старший фыркает, а хану разговор продолжить нечем. у хана на брови шрам, хенджин замечает, пока лицо ему прорисовывает. такой маленький, но заметно глубокий, сверху поросший волосками. щеки большие, пухлые, но черты вместе выглядят как-то правильно. глаза у него тоже большие, в душу смотрят, и такие обманчивые - как будто перед тобой милашка, а он как зыркнет иногда - и весь блеск из глаз пропадает, одна суровость. лицо, в общем, идеально ханджисоновское, весь его характер передает. хенджин, бывает, так внимательно всматривается, что младшему даже неловко, не по себе становится, хотя он тут модель. интересно, что хван видит взглядом художника, не обывательским. джисон ему один раз подмигнул, а тот кулаком пригрозил на это, но джисон только рассмеялся. старший тогда тоже улыбнулся, но из вредности улыбку спрятал. редко, когда джисон задумывается и сидит спокойно, размышляет о своём, а хенджин сосредотачивается, и в кабинете тихо-тихо кроме ширканья карандаша, время проходит неожиданно быстро, и джисон удивляется, когда уже пора уходить.