Blurred Lines

Был один секрет. Секрет, который Боян не мог рассказать своему возлюбленному. Секрет, который должен был таковым и оставаться. Прошло уже больше трех лет с тех пор, как они начали встречаться. И зима стала любимым временем года для Бояна. Когда первый слой снега тонким белым полотном покрывал землю, воспоминания о том роковом дне снова посещали Бояна. Горечь и боль произошедшего были давно забыты, день отдавал лишь сладким послевкусием последовавших за ним лет любви. Сердце Бояна все еще замирало всякий раз, когда он вспоминал ту ночь, которую они провели вместе. Нежные поцелуи, последовавшие за ними признаниями. Первые поцелуи, которыми они обменялись, когда их сердца официально соединились друг с другом на целую вечность. По крайней мере, Боян на это надеялся. Йере стал тем, с кем он хотел провести остаток своей жизни. Его сердце сжалось от боли при мысли о том, что они когда-нибудь расстанутся. Он знал, что если однажды потеряет его, то умрет. В тот момент, когда это произойдет, его сердце вырвется из своей костяной клетки, а душа — изо рта, чтобы никогда больше не вернуться. Он безумно любил его. Он сомневался, могла ли существовать любовь, более сильная, чем та, которую он испытывал раньше. Но Йере доказал, что он ошибался. С каждой секундой, с каждой минутой, которую они проводили вместе, он чувствовал, что любит его еще больше. Начиная с растрепанных волос по утрам, изгибов его рта, его загадочных голубых глаз, его идеальных бровей, его мягкого тела, заканчивая его смехом и улыбкой, его низким голосом и его любящими прикосновениями. Любил все идеальное и не очень. Любил со всеми его плюсами и недостатками. Он любил каждую его частичку, каждый дюйм его тела и хотел, чтобы Йере знал об этом. Знал, как много он значит для Бояна. Он хотел, чтобы Йере знал, насколько он важен. О том, что жизнь не стоила бы того, чтобы ее жить, если бы та была без финна. Он проводил свое время, размышляя о способах показать ему все, что у него на сердце. И в результате появился один план.

~о~

В первых лучах солнца, покрытый золотистым светом, Йере был похож на Спящую Красавицу, самое прекрасное создание на Земле. Черты его лица были мягкими, умиротворенными, поскольку он все еще купался в блаженстве счастливого сна. Боян мог часами наблюдать, как тот спит, восхищаясь открывшимся перед ним зрелищем. Его собственное тело наполнилось спокойствием, поскольку его возлюбленный был с ним в безопасности, под его пристальным взглядом. При других обстоятельствах он бы дал ему поспать. Он бы даже и сам присоединился. Их заслуженный отдых в объятиях друг друга. Их тела прижимались бы друг к другу, как два идеальных кусочка паззла. Их дыхание и сердцебиение синхронизировались бы в абсолютной гармонии. Но сегодня был важный день. Все должно идти по плану. Или же все может развалиться, как карточный домик, и исчезнуть в пустоте, как человек, увязший в зыбучих песках. Возможность подобного оставалась даже без каких-либо внешних препятствий, мысль, подобно темному туману, окутывала его тело беспокойством. «Что, если он…», — даже мысленно он не осмеливался произнести эти слова, как будто, если бы он это сделал, на него пало бы проклятие, обрекающее его пережить события своих мучительных мыслей. Вместо этого он скрыл их под маской притворства. «Сосредоточься, Боян, — глубокий вдох. — Сфокусируйся». И, когда он произнес эти слова, его внимание снова обратилось к фигуре его возлюбленного. Ангела, спящего под ватными облаками. Нежного и манящего. И он потянулся к нему. — Доброе утро, любимый, — прошептал Боян, с нежностью убирая волосы, скрывавшие прекрасное лицо Йере, в сторону, чтобы сладко поцеловать его в лоб. Слабое движение. Крошечное, которое можно было заметить, только если сосредоточить на нем все свое внимание. И Боян так и сделал. Он наклонился, чтобы еще раз поцеловать финна в щеку. А затем еще несколько раз, и с каждым поцелуем его рот медленно приближался к губам Йере. — Просыпайся, — в последний раз, в уголок рта, словно дразня, и на этот раз Йере открыл глаза, его руки притянули Бояна к себе. Его ноги были по обе стороны от бедер Йере. — Доброе утро, — пробормотал Йере, его руки сомкнулись на шее Бояна, опуская его на один уровень с собой. Их губы встретились, прикосновение мягкой кожи становилось все более страстным с каждым новым движением. Языки исследовали миры чудес, когда рука Йере с легкостью проникла ему под футболку, опытные пальцы дразнили те самые части тела Бояна, которые заставляли его потеряться в своих чувствах. Приятная ткань боксеров трется о такую же, горячие губы прокладывают дорожку обещаний на его шее. И ему нужно больше. Его план медленно сходил на нет, уступая место похоти, затуманивающей его разум. Острые зубы впились в его кожу, в ушах зазвучали соблазнительные слова, и Боян почувствовал, что превращается в животное. Сильные руки опрокинули Йере на спину, глаза Бояна пожирали его целиком. — Сначала мне нужно позавтракать, — таков ответ на шепот Йере, его глаза прикованы к еде перед его глазами. Совершенная порция. Его пальцы чертили круги на груди Йере, прежде чем схватиться за предложенную вкуснятину. Собственническое сжатие, грудь, как мягкая подушка, идеально ложится в его ладони. Он наклонился, ощущая губами мягкость кожи. Целуясь с открытым ртом. Слабо покусывая, словно теплый свежий хлеб, вкус тает на языке. Отметины виднелись на этом месте постоянно, и, о, как было возбуждающе наблюдать за выступлением Йере, когда отпечаток Бояна на коже был у всех на виду. Он почувствовал, как твердеет при этой мысли. Как его разум окрашивается еще больше в этот опасный красный цвет страсти. Его рот нашел путь к соскам, время от времени посасывая их, словно в надежде получить долю их сладкого нектара. Облизывая их, как мороженое, его язык оставлял за собой шлейф удовольствия. С каждым скрипом зубов хныканье срывалось с этих красноватых, припухших губ, и с каждым поцелуем воздух наполняли вздохи удовлетворения. Боян знал, как сильно Йере это нравилось. Нравилось, когда все внимание словенца было сосредоточено на чувствительных частях тела финна, когда его тело таяло в постели с каждым прикосновением. И Бояну нравилось смотреть, как Йере разваливается под ним на части. Это зрелище пробуждало первобытную потребность обладать им целиком. Превратить его в дрожащее месиво из-за собственных ощущений. Я хочу большего. Мне нужно больше. Его рука потянулась вниз, в вырез боксеров Йере, его пальцы коснулись бедер Йере сбоку. Провели по ним дорожку, прежде чем пальцы словенца сомкнулись вокруг члена его парня. Медленными движениями, невинными, как будто он не делал этого много раз раньше, как будто его разум еще не запомнил все, что нравится Йере. Он поднял взгляд, восхищаясь абсолютным блаженством, написанным на лице Йере. Губы приоткрылись от удовольствия, глаза полузакрылись, потерявшись в ощущениях, которые доставлял ему Боян. Больше. Его губы прочертили линии на животе, не забыв о маленьком шраме на коже. Его самые сладкие поцелуи были прибережены для этой части. Все несовершенства Йере заставляли его любить его еще больше. Каждая частичка его тела была такой невероятно горячей и красивой. Разум Бояна сходил с ума от того факта, что все это принадлежало ему. Все его. Он стянул с него трусы, обнажив великое сокровище Йере. Облизывая губы, Боян сверкнул глазами, горящими голодом. Он придвинулся ближе к лакомству, его дыхание коснулось головки, заставив Йере вздрогнуть от этого ощущения. Любящий поцелуй, прежде чем он взял его в рот. Подталкивая Йере к краю пропасти. Его чувства уже были на пределе из-за предыдущих игр, Боян знал, что тот был близок к оргазму. С годами он научился читать свою любимую книгу. Ему хотелось наклониться, чтобы проглотить стоны чистого удовольствия. Но с членом Йере, зажатым в тепле его рта, он не мог этого сделать. Вместо этого он заглотил поглубже, капли спермы прыснули ему в горло, и Боян, как хороший мальчик, подождал, пока его мужчина не изольется полностью. Хватка на его локонах усилилась, вытаскивая его из предыдущего положения. Его рот приоткрылся, волна удовольствия захлестнула его. И через секунду он обнаружил, что лежит на спине, а Йере сверху. — Не так, — дорожка влажных поцелуев вдоль его подбородка, — вместе, — слова, прошептанные у его губ, дыхание, как теплый огонь, согревающее его лицо. — Я хочу видеть твое милое личико, когда мы кончим, — он с легкостью снимает с себя одежду. Блять, да. Пожалуйста. Пальцы Йере были у него на губах, раздвигая их, чтобы нырнуть внутрь. Его рот был широко раскрыт, пальцы были покрыты скользкой жидкостью. Он почувствовал, как ногти Йере коснулись его языка, проводя линию с бока до кончика. Новое ощущение, странно приятное. Пальцы сменились губами, покрытые слюной подушечки пробежали по дорожке к его дырочке, огибая ее, но не входя внутрь. Бедро Бояна дернулось вверх нетерпеливым движением. Подталкивая Йере, он повиновался. Покрытый смазкой палец вошел глубоко внутрь него. Его тело раскрылось, как хорошо приготовленная устрица, и его жемчужина получила заслуженное внимание. Его спина выгнулась дугой, тело погружалось в море ликования и наслаждения. Облако в его голове становилось все гуще с каждым движением. У него перехватило дыхание. Охуеть как хорошо. Но ему все равно надо… — Больше, — задыхающаяся мольба. Недостаточно, постоянно мало. Его тело жаждало завершения игры, чтобы член Йере был погружен глубоко в него. — Полегче, милый, — довольная ухмылка, — терпение, — но у Бояна того не осталось. — Ты нужен мне, — его ноги раздвинулись шире, рука скользнула вниз по влажному телу, указывая прямо на свою дырочку. — Вставь мне, — его волосы были мокрыми от пота, лицо раскраснелось, а припухшие губы приоткрылись в мольбе: — Пожалуйста. — Блять, Боян, — его пальцы исчезли, головка прижался к входу. — Ты такой охуенно горячий, когда умоляешь, — и он нырнул внутрь, его бедра двигались вперед сладко, медленно. — Боже, ты чувствуешься так прекрасно, так идеально подходишь мне, — простонал Йере, его темп ускорялся, тепло податливого тело поглощало его полностью. — Принимаешь меня так хорошо. Ах-ха, наконец-таки. Пот испарялся на их пылающих телах, окутывая их горячим паром. Их дыхание смешалось. Громкие стоны, беспорядочные поцелуи. Сладкая похвала окутывала кожу Бояна. — Ты такой вкусный, что я не могу насытиться тобой. И Боян тоже не мог, он жаждал большего, находясь так близко к Раю. Желая остаться в этом моменте навсегда. Желая, чтобы он мог стонать «Я люблю тебя», пока его голос не станет хриплым, а тело — измученным. Пока он не превратится в прекрасное месиво, покрытое потом, белой жидкостью, красными пятнами и синими засосами, пока из него не потечет, а разум не взлетит в небеса. Пока его свет не померкнет, и он не потеряет сознание в объятиях Йере, с его именем на устах.

~о~

Он определенно потерял концентрацию. Но как могло быть иначе? После того, как его разложили на кровати, после того, как Йере выдохнул ему в уши: «Я хочу трахнуть тебя безо всяких преград». Боже, одной только мысли об этих словах было достаточно, чтобы ему снова стало жарко и он дернулся. Сосредоточься, боже, сфокусируйся, Боян. Он изменил температуру воды с горячей на леденяще холодную. Первые несколько капель заставили его вздрогнуть, но он привык к ним. И в ледяных объятиях водопада его разум медленно прояснялся. — Завтрак почти готов, пойдем, — раздался голос Йере по ту сторону двери. — Ну, если я тебя еще не накормил, — даже не видя его, Боян знал, что тот ухмыляется. — Минутку, — прошло еще несколько минут, проведенных под холодным дождем, прежде чем он выбрался из душа, его ноги оставили мокрый отпечаток на черном кафеле. Обернув полотенце вокруг талии, он вышел. Йере был на кухне. В фартуке с надписью: «Вот как выглядит потрясающий муж». Боян подарил ему его в шутку (определенно не надеясь, что однажды это станет правдой). Тем не менее, Йере надевал фартук каждый раз, когда приезжал к Бояну и готовил для них обоих. Носил его с гордостью, мило улыбаясь каждый раз, когда смотрел на надпись. Еда уже была расставлена на столе. Блинчики со свежими фруктами и взбитыми сливками. От этого зрелища слюнки текли. Бояну не терпелось приступить к делу. — Я подумал, — начал Йере, когда они уже сидели на стульях из соснового дерева, наслаждаясь едой, — что мы могли бы подняться на гору Святой Марии и найти хорошее место для пикника. Я знаю, ты говорил, что у тебя на нас какие-то планы сегодня, но я подумал, может быть, мы могли бы как-то вписать в них пикник? — Прям наверх? — спросил Боян, не отрываясь от еды. — Но тебе не очень нравится хайкинг. — Но тебе нравится. А я люблю тебя, — продолжил он, — И мне очень нравится проводить время с тобой. Мне нравится все, что связано с тобой, — Боян пытался скрыть румянец, проступивший на его лице, даже спустя годы, Йере не переставал вызывать у него головокружение своими словами. — Что скажешь? Скажи «да». — Если мы отправимся прям сейчас, то сможем все успеть, — он никак не мог сказать «нет», не тогда, когда Йере смотрел на него этими умоляющими глазами. — Тогда я быстро все подготовлю, — взволнованно поднялся Йере. Доставая все, что ему нужно, из холодильника и шкафчиков, с головой ушел в сборы, как будто это с самого начала было его планом, а не просто внезапной идеей. Может, так оно и было. И Боян дал себя увлечь в эту затею. В то время как его планы снова менялись.

~о~

Они нашли хорошее место. Окруженное самой зеленой зеленью. Деревья, похожие на высокие зеленые стены, защищали их от зла этого мира. В воздухе стоял запах травы. Птицы щебетали на заднем плане безнадежные песни о любви для своих близких. Парни лежали на спине, на мягком коричневом пледе, который принесли с собой. Сделав передышку, прежде чем приняться за еду, которую они взяли. Небо было окрашено в светло-голубой цвет с легкими хлопковыми пушинками по всей поверхности. В формах всего, что только можно представить, формах, в руках вашего воображения трансформирующихся на ваших глазах силой вашего разума. (В глазах Бояна небо было наполнено их любовью). — Ты помнишь, какой сегодня день? — спросил Йере. Глупый вопрос. Боян никак не мог бы этого забыть. Их годовщина, не тот день, когда они начали встречаться, а день, когда они впервые встретились. Это была идея Йере начать праздновать именно эту дату. «Встреча с тобой была лучшим, что случилось со мной, — сказал он. — Я хочу начать праздновать этот день. А ты что думаешь?» — и Боян согласился. Как он мог этого не сделать? Когда он был самым счастливым с того самого дня, как Йере вошел в его жизнь. — Помню. Всегда, — ответил он, его глаза все еще были устремлены в небо. Смотря на облако, которое напомнило ему об их будущей собаке. Милом маленьком щенке бордер-колли, который пополнит их семью. Он просто хотел, чтобы Йере остался здесь, с ним, и воплотил планы в жизнь. Проведя оставшуюся жизнь вместе. — Четыре года любви к тебе кажутся такими сюрреалистичными, — продолжил он. И Боян чувствовал на себе его пристальный взгляд. — Четыре года? Как будто ты полюбил меня с самого первого дня, — он тоже повернулся к нему. Их взгляды встретились друг с другом. — Может быть, так и было, — это утверждение было невозможным. Невероятным. Если только Йере не жил в сказке, где существовала любовь с первого взгляда. — Ложь, — его губы выразили мысли его разума. — Неправда, — с сомнение в глазах Йере продолжал пристально смотреть на парня. — Может быть, чувства были не такими, как сейчас. Но я думаю, я всегда знал, что ты — мой единственный. Я хотел, чтобы ты был моим единственным. Йере принял сидячее положение, сосредоточив внимание на корзинке, которую они принесли с собой, и вытаскивая продукты один за другим. Боян тоже привстал, любуясь деятельностью своего возлюбленного. — Прям-таки хотел? — поддразнил Боян, не обращая внимания на румянец, окрасивший его лицо в вишнево-красный цвет. Притворяясь, что он не мечтал о нем так же сильно. — Да. Я ежедневно молился о твоей любви, — в синеве его глаз не было обмана. — И теперь, когда ты у меня есть, я никогда тебя не отпущу. — Только попробуй отпустить, — это прозвучало более отчаянно, чем Боян намеревался. Ветер его страхов усилил дуновение его губ. — Тебе не о чем беспокоиться, — игривая улыбка. В его руке была большая красная клубника, он протянул ее ему, чтобы парень откусил кусочек. — Я сделаю из тебя прекрасную домохозяйку. — Да заткнись ты! — ответил словенец, все равно беря ягоду в рот.

~о~

Боян был в ресторане, зарезервированном только для них двоих. Настраивал сцену со своими товарищами по группе. Он оставил Йере дома, с небольшими инструкциями, разбросанными по всей квартире, и в каждой вещи выражалась частичка его любви. Он все подготовил, пока Йере был на маникюре, на который Боян его записал. Достаточно времени, чтобы устроить идеальный сюрприз дома, а затем поспешить сюда. Предстояло еще так много сделать. Он был благодарен своим друзьям за помощь, без них он не знал, смог бы все закончить вовремя. Даже бронирование этого места было одолжением со стороны одного из них. Он получил такую большую поддержку, словно все стремились к тому, чтобы все удалось. Все были убеждены, что так оно и будет. Он единственный, кто тонул в океане страха. Каждый нерв в его теле был на пределе. Как бомба замедленного действия, готовая вот-вот взорваться. Он ненавидел то, как трепетало его сердце. Как он не мог избавиться от волнения накопившегося в нем. Как он беспомощно барахтался в волнах своего беспокойства. Блять. Мне нужно успокоиться. Ноги сами вынесли его из здания. Одежда развешана на стуле, его подруга с забытой внутри косметичкой. Солнце было близко к тому, чтобы скрыться за горизонтом. Небо было окрашено в оттенки красного, оранжевого и пурпурного. Прекрасное зрелище, которое Боян не смог оценить по достоинству. Его легкие наполнились токсичными химикатами, снова. Дым от них быстро развеялся теплым весенним ветром. — Ты снова куришь, — это был Крис. Что-то похожее на беспокойство было написано на его лице. (*Крис с самой красивой улыбкой, улыбкой, которая освещает ваш день всякий раз, когда вы смотрите на нее. Который сияет ярче самого Солнца*). — Угу, — вот и все, что сказал Боян. Сосредоточившись на том, чтобы потреблять больше этого смертоносного дыма. — Что не так? — Крис сел рядом с ним на ступеньки. — И даже не пытайся увиливать со своим «ничего». Я знаю тебя как облупленного. — Я боюсь, что совершаю ошибку, — сказал он в пустоту перед ними. — Ошибку? — с привкусом замешательства прозвучал вопрос. — Что он скажет «нет», и после этого все разрушится, — он, наконец-то, свободно выплеснул мысли, которые съедали его последние пару дней. Это все равно что вырвать гниющий зуб, наконец-то избавившись от его заразы. — Ты ему не доверяешь? — Боян доверял, правда. Йере был не главной его проблемой. — Доверяю. Единственный, кому я не доверяю, — это я сам, — проблема была в нем. — Как это? — этот вопрос открыл врата его чувствам. Простые слова, но, как будто он ждал их, его ответ вырвался незамедлительно. — Я не уверен, что правильно распознаю свои ощущения, — начал он, слова тяжело вертелись у него на языке. — Что смогу пережить, если он отвергнет меня. Если ответ будет отрицательный. Что я не сломаюсь так, что меня больше нельзя будет собрать воедино. И неизбежно мы расстанемся после такого и никогда больше не будем единым целым, — мысль о том, что все это закончится, и все из-за его импульсивного сердца, только усугубила его уже существующие симптомы. После этого наступила тишина. Крис, казалось, собирал в уме все, что хотел сказать. — Я могу понять, что ты чувствуешь, — через некоторое время заговорил друг. — Все, что я могу тебе сказать, — это то, что я вижу и знаю. Я вижу, как серьезно вы оба относитесь друг к другу. Вы смогли жить на расстоянии, хоть это так тяжело для вас обоих. Мы наблюдаем, как ты сломлен каждый раз, когда вы расстаетесь. Тем не менее, каждый день, каждую минуту ты выбираешь эту любовь. Ты выбираешь ее, несмотря ни на какие трудности. Неважно, сколько боли приносит расстояние. Я знаю, что между вами двумя существует глубокое доверие, и вы научились общаться на собственном языке. Я уверен, что, даже если он скажет «нет», вы справитесь с этим и станете сильнее. Это будет больно, я в этом не сомневаюсь. Но я знаю, Йере будет рядом, чтобы удержать вас вместе, если такое произойдет. Он никогда бы не бросил тебя, он бы боролся за вас. И ты поступил бы так же, даже если сейчас чувствуешь неуверенность. И даже если сегодня не тот день, у вас с Йере одно будущее на двоих. Его рука на плече Бояна, его взгляд и слова распространяли волны ободрения. И Боян почувствовал, что они постепенно успокаивают его. — Спасибо. Мне нужно было это услышать, — это была чистая правда. Он чувствовал себя немного глупо из-за того, что вообще сомневается в них двоих. Но иногда внутренние демоны кричат громче чувств. — И мы всегда на твоей стороне, никогда не забывай об этом, — добавил Крис. И это было правдой. Они были его второй семьей. Несмотря ни на что, у него была компания людей и любовь, на которую он мог опереться. — А теперь пойдем приведем в восторг твоего мужчину. Крис встал со ступенек и направился внутрь здания, и Боян последовал за ним. Зная, что все будет хорошо. С ними все будет хорошо.

~о~

Подъехала машина, и Боян вышел из нее. С розой в руке он направился к своему дому. Позвонил в дверной звонок, давая знак о прибытии своему возлюбленному. Дверь открылась, обнажая скрытую за ней красоту. Йере был одет в костюм, который Боян приготовил для него, оттенка темного изумруда. В то время как на Бояне была пастельно-розовая атласная рубашка в паре с черными джинсами. Вместе они были подобны распускающемуся цветку, дополняя друг друга на идеальной картине. Боян закусил губу, увлажняя ту слюной. Его лицо покраснело, глаза подернулись сексуальной дымкой. — От тебя просто захватывает дух, — выдохнул Йере. На его лице отразился благоговейный трепет. — Я могу сказать то же самое о тебе, — он подошел ближе, чтобы прикрепить цветок к костюму своего возлюбленного. — Я знал, что ты будешь потрясающе смотреться в зеленом. — Не могу дождаться, когда ты его снимешь, — рука на талии, слова на коже. — Сначала ужин, — неуверенный ответ, сильное желание затолкать его внутрь и испортить идеальный внешний вид. — Как скажешь, — прозвучало в ответ. Ухмылка с его лица так и не исчезла. Йере хорошо знал, какой эффект он на него производит. Поездка была недолгой, и вскоре они уже были в ресторане. В месте, оформленном в тематике страсти. Повсюду розы, тусклое освещение, на столе, предназначенном для них, расставлены свечи. Все было идеально. И по мере того, как продвигался вечер, все шло по плану. Уверенность Бояна росла с каждой минутой, подготавливая его к грандиозному финалу, который был еще впереди. — Этот ужин был потрясающим, любовь моя, — сказал Йере. Они закончили с десертом, и официанты уже унесли их пустые тарелки. Вечер близился к концу. — Спасибо тебе за все. — У меня есть для тебя еще один сюрприз, — Боян встал со своего места. — Пожалуйста, не своди с меня глаз. Смотри только на меня. — Всегда, — последовал ответ. Удовлетворенный, Боян подошел к женщине, которая до этого развлекала их своими песнями, та вложила ему в руку микрофон. Занавес разъехался, открыв сцену позади, на которой его товарищи по группе уже заняли свои места. Он вышел на сцену. Поворачиваясь лицом к своему возлюбленному. — Это для тебя. Не сводя глаз с финна, он начал петь.

Моя любовь никогда не кончится,

Она чаша, которая не может переполниться.

Я пытаюсь насытиться тобой,

Но мой голод только растет,

Я не могу довольствоваться малым,

Моя душа, ты заразил меня.

Мое сердце молит тебя

Быть вместе.

Он пел, и то, что было спрятано в его сердце, вырывалось наружу с каждым словом. Как будто наводнение накрыло это место с головой.

Жажду быть твоим, хочу, чтобы ты был мой,

Пока день не превратится в ночь, тьма не превратится в свет.

Жажду быть твоим, хочу, чтобы ты был мой,

Пока не останется ничего, кроме тебя и меня.

Руки его души потянулись к Йере. Желая вступить в контакт с его.

Моя вечность заключена в тебе,

Ты — мое начало и мой конец,

Моя Луна и мои звезды,

Моя бесконечность.

Капли, похожие на бриллианты, падают вниз.

Мы стоим под дождем нашей любви,

Мокрые с головы до пят,

Раня наши сердца

До первой крови.

Она стекает каплями вниз,

И мы пьем ее из бокала с вином

Договор на крови, который мы заключаем,

Навсегда нас переплетет.

Он начал спускаться со сцены прямо в направлении Йере. Мокрый от любви. С каждой строчкой становясь все ближе и ближе.

Жажду быть твоим, хочу, чтобы ты был мой,

Пока день не превратится в ночь, тьма не превратится в свет.

Жажду быть твоим, хочу, чтобы ты был мой,

Пока не останется ничего, кроме тебя и меня.

Он подошел к Йере, и его рука нашла ладонь возлюбленного. Их пальцы переплелись. Его глаза просили финна встать, что Йере и сделал. Подойдя еще ближе, Боян пропел свои строки в воздух между ними. Их взгляды были прикованы друг к другу. Мир вокруг них остановился. Были только он и Йере. Единственные живущие в их мире.

Моя вечность заключена в тебе,

Ты — мое начало и мой конец,

Моя Луна и мои звезды,

Моя бесконечность.

Он спел последние строчки, и его часть песни закончилась, но его товарищи по группе все еще продолжали играть ее нежную мелодию. Боян медленно опустился на колени, изменив позу, но все еще держа Йере за руку, а другую сунув в карман, и спросил: — Ты выйдешь за меня замуж, Йере? — коробочка уже была у него в руке, отпустив Йере, он открыл ее, показывая спрятанное внутри кольцо. — Ты будешь моим навсегда? Он был на нервах. Сердце билось где-то в горле, по лицу катился пот. Беспокойство, которое он пытался подавить, про которое он на момент забыл, снова всплыло на поверхность. Скажи «да», пожалуйста. И неосознанно он закрыл глаза, всего на секунду. Он больше не мог выносить тяжести пристального взгляда Йере, не мог выносить молчания, даже если он произнес свои слова всего несколько секунд назад. Чья-то рука мягко коснулась его подбородка, заставив открыть глаза. Йере был на одном уровне с ним, с любовью глядя на него, положив другую руку ему на плечо, осторожно прося подняться. Дурное предчувствие, как паразит, крепко вцепилось в словенца. Его тело заледенело, он покрылся холодным потом, сердце замедлилось. Его глаза наполнились слезами. Не важно, насколько нежная улыбка была у Йере, когда тот молчал… Это значит «нет»… верно? Ответ «нет»… Они встали, и Йере за руку притянул его ближе, прошептав кое-что ему на ухо. — Загляни в мой карман, и ты сам увидишь ответ. Он повиновался. В нем зародилась новая надежда. И с вновь обретенной силой его рука скользнула в карман Йере, кончики пальцев обвели линии коробки. Не может быть. — Ты полный идиот. Был один секрет. Секрет, который Йере не мог рассказать своему возлюбленному. Секрет самого сладкого наслаждения.

~о~

— Я хотел сделать тебе предложение на нашем пикнике. Но обстановка была недостаточно идеальной, — начал объяснять Йере после того, как Боян спросил о коробочке. — Тогда я подумал, что сделаю тебе предложение во время нашего отпуска. На этот раз спланировав все получше. Но потом я прочитал записки. Что мы идем в ресторан, и у меня просто возникло чувство, что я должен взять с собой коль… — рука прижалась ко рту Йере, когда его слова отпечатались в сознании Бояна — Подожди, подожди, подожди. Какого отпуска? — он понятия не имел, о чем говорит финн. — А, да, на следующей неделе мы улетаем в отпуск. Это мой подарок тебе, — быстрый поцелуй. — С годовщиной. Казалось, жизнь Бояна становилась только лучше.