Крепкая мужская дружба

Как только яркое солнце появлялось в чистом голубом небе, освещая своими тёплыми лучиками леса, поля и широкие окрестности матушки-природы, все жители Цветочного городка словно по команде пробуждались от долгого сна, делая зарядку и приступая к своим дневным обязанностям. В Цветочном городе всегда царила миролюбивая погода. В нём редко шли дожди, а солнце никогда не припекало. Даже в самые, казалось бы, жаркие периоды, коротышки никогда не изнемогали от жары и духоты, ведь в это время их всегда спасал прохладный ветерок со стороны Огурцовой реки. Рек в Цветочном городе было много, но самая близкая была Огурцовая река. До неё было идти совсем недолго, примерно минут десять-пятнадцать. Она не находилась на окраине городка, как остальные реки, и не нужно было проделывать долгий путь к ней. Конечно, коротышки редко купались на Огурцовой реке, поскольку там в основном проходили сборы урожая или просто приятные посиделки, в основном среди девчонок, что любили плести всеразличные венки да сплетничать о мальчиках. Однако всё же любили это место всей душой, уж больно оно было атмосферным, порой даже утешая одним своим видом и веселым журчанием. Милые пушистые облака плыли по небу, благодаря чему погода словно становилась лишь прекрасней, и придавала коротышкам больше бодрости, активности и желания заниматься делами. Утро едва только началось, а уже все жители Цветочного городка были на ногах, полностью готовые к работе! Да, хоть благодаря прекрасной погоде так проходило почти каждое утро, но все же жители не прекращали ценить свои веселые солнечные деньки. Неспроста город назывался «Цветочным», всё потому, что он был ещё и очень красивым. Небольшие пёстрые домики в два-три этажа с разноцветными крышами всегда украшались яркими ленточками и цветущими душистыми растениями. Да даже сами улицы назывались в честь цветов! Улицы Цветочного города были всегда чистыми, опрятными и такими же яркими, как дома его жителей. Лавочки стояли буквально у каждого дома, и все они были покрашены только в яркие и весёлые цвета! В городе было полно тропинок из серой брусчатки, что вели в разные участки города. Чтобы жители не заблудились, по центру просторных улочек были размещены высокие столбы с указателями. А на жилых домах были написаны названия улиц, украшаемые высеченной эмблемой всеразличных цветов. Возле некоторых домов были воздвигнуты такие же милые небольшие дворики, при одном взгляде на которые глаз радовался. Хоть коротышки и любили больше всего Огурцовую реку и справляли свой отдых чаще всего на ней, однако и отдохнуть и посидеть в уютном дворе тоже были не против. Также на каждой улице стояло по нескольку высоких ярких фонарей, освещающих город темной ночью, что порой тоже выглядело немного волшебно. Иногда, когда было совсем-совсем поздно, под фонарем можно было даже заметить рой небольших светлячков! Даже когда наступало позднее время суток, в небе играли разные оттенки синих и слегка голубоватых цветов. Такая необычайная ночная красота ещё долгое время не давала заснуть особо впечатлительным коротышкам. Ночное небо, словно чарующий холст художника, усыпался тысячами белоснежных бусинок, именуемых звёздами. Более того, когда на небе не виднелась луна, её функцию брали на себя эти маленькие, ярко-мерцающие в небе помощницы. Волшебные ночи были в Цветочном городке, а ещё большего волшебства ей придавало пение сверчков и кваканье лягушек. Да уж, простыми словами — не город, а самая что ни на есть сказка. Посмотришь на него со стороны и думаешь: что может пойти в нем не так, что может произойти плохого? А точнее… из-за кого? Однако… Был все же этот «кто-то», один единственный житель, сильно отличающийся от своих трудолюбивых собратьев. Имя ему было Незнайка, и он был известен на весь город, как самый ленивый парень, любящий заниматься лишь одним делом — бездельничать. А, и еще всех доставать и бесить. Незнайкой его прозвали потому, что он практически ничего не знал. Часто любил преукрашивать какие-нибудь истории и нередко сочинял их сам. К примеру: ушибся какой-нибудь коротышка во время очередного сбора урожая, а Незнайка уже тут как тут, сочиняет всякие небылицы. Что, мол, упал-то его товарищ вовсе не от того, что потерял равновесие, а это его чудища крылатые сбили! Ох, ну и хохоту тогда было, все с Незнайки потешались. Однако, сочинять и врать — это была самая безобидная черта характера у Незнайки. Он часто любил приходить в ярость, а иногда, пусть даже и не осознанно, мог причинить кому-нибудь вред. И вот уж тогда его сородичам было вовсе не до смеха!.. Не было ни одного такого дня, когда Незнайка с кем-нибудь не поссорился или же не напакостил кому-нибудь. Не важно, умышленно или нет. За это Незнайку даже побаивались и сторонились. Ни один адекватный коротышка не был в восторге от того, что любил чудить Незнайка. А любил он только бездельничать и хулиганить! На большее он просто не был способен… Хотя… был у него один, если это можно таковым назвать, талант. А именно — природа не обделила его ужасно богатой бездонной фантазией, которой бы позавидовал буквально кто угодно. Только вот… Из-за своего характера и образа жизни не только его друзья, но и он сам не замечал своего прекрасного дара, а если говорить точнее — он не умел его правильно использовать. Возьмись он хоть немного за ум, стань чуть более серьезным — и, может, он добился бы наконец каких-никаких, а успехов. Но сколько раз парень не пытался взяться за какое-нибудь дело, то тут же его бросал. А всё потому, что не любил он чему-либо учиться. Для него процесс обучения казался долгим, скучным и затянутым. Он считал, что тратить время на учение — это пустая трата времени! А всё в жизни должно происходить спонтанно и внезапно. Незнайка не любил планировать каждый шаг и считал, что этим занимаются только самые скучные зануды! Жизнь по распорядку не была Незнайке в кайф, от того он сделался таким бунтарём. Его бунтарские мотивы проявлялись ещё с подростковых лет, но даже повзрослев, ничего не изменилось… Несмотря на то, что Незнайка одевался в яркие цвета, и его повседневный наряд так же состоял только из них, всё остальное, что так же имело яркий цвет, Незнайка считал дикостью. Жители городка же были в курсе необычного таланта Незнайки, его тяги к фантазии, однако почти и не думали об этом, а уж тем более — не относились к этому всерьез. Скорее, они считали его бесполезным, ибо прекрасно понимали, что их товарищ ни на что не способен, и никакой пользы обществу он не приносит… Может, если бы он и был чуть умнее и серьезнее, они бы и помогли ему хоть как-нибудь развить этот талант и воспользоваться им по назначению, но сейчас они не видели в этом абсолютно никакого смысла.

***

Тишину цветочных улочек нередко нарушали оживлённые разговоры коротышек и звонкий смех резвящихся на лавочках и качелях девчонок. Все болтали абсолютно на разные темы, и нередко к ещё двум-трём собеседникам или собеседницам присоединялись проходящие мимо жители, заинтересованные разговорами на данную тематику. Коротышки чувствовали себя прекрасно, погода была приятная, обстановка спокойная… Но лишь до того момента, пока на улице Колокольчиков не появилось ещё одно действующее лицо!.. Это был, как не трудно догадаться, сам Незнайка. Стоя под роскошной белоснежной кованной аркой, что была украшена всеразличными цветами, блондин, слегка сутулясь, оглядывал окрестности улочки, словно какой-нибудь барон оглядывал свои владения. Взгляд его, всегда такой дерзкий и уверенный, сейчас был довольно сосредоточенным или мечтательным, словно бы Незнайка о чем-то задумался или что-то замышлял. Так же задумчиво сощурив глаза, он, не отрывая взгляда от окрестностей родного города, запустил руки в карманы и вытащил пачку сигарет с зажигалкой. Так же не глядя закурив и убрав все обратно, юноша, выдохнув сигаретный дым, молча двинулся с места и медленно куда-то направился. Вновь запустив свои руки в карманы, Незнайка весьма вальяжной походкой прохаживался по улочке родного городишки. Появляясь в общественных местах, Незнайку можно было опознать сразу по двум вещам: по внешности, и по походке! Незнайка никогда не ходил спокойно, руки предпочитал прятать в своих любимых жёлтых штанишках, а голову всегда горделиво задирал вверх. При этом его взгляд мог быть совершенно разным — от ухмылистого и издёвочного до злого и вальяжного. Прохожие Незнайку сторонились. Очень часто коротышки просто разбегались от него в разные стороны, таким образом освобождая обочину для идущего вперёд хулигана. А если блондина удавалось заметить издалека, то это было отличным шансом перебежать на другую улицу, либо же вовсе спрятаться! А узнать Незнайку всегда было очень легко. Он всегда расхаживал по Цветочному городу в одной и той же одежде. Ярко-оранжевая рубашка и зелёный галстук всегда хорошо были видны издалека. Это-то и помогало его замученным сородичам вовремя заприметить опасность! Так же Незнайка носил жёлтые канареечные брюки с широкой штаниной, что прятали его тёмно-синие носки. Из обуви Незнайка любил носить чёрно-белые остроносые ботинки, больше напоминающие штиблеты, но без пуговичек по бокам. Шнурки этих ботинок толком никогда не были завязаны нормально, от того и барахтались в разные стороны, когда хозяин этих ботинок расхаживал по городу. Нередко кто случайно мог на них наступить, или же наехать на них велосипедом. Понятно дело, это безумно злило Незнайку, однако на все просьбы завязать шнурки нормально или хотя бы заправить их внутрь, он лишь кидал собеседникам недовольный скептичный взгляд, а иногда даже бесстыдно показывал средний палец. Но вот внешность у него была совсем не бунтарская, а, можно даже сказать, в некотором роде милая: небесно-голубые глаза, светлые волосы до самого пояса, острый нос и даже яркие веснушки по всему лицу. Но, естественно, как это часто и бывает, внешность обманчива… Ко всему прочему в рацион его повседневной одежды, немного смущая или даже шокируя некоторых коротышек, входила шляпа сомбреро, с которой он никогда не расставался. Итак, парень прогуливался по городу, все так же засунув руки в карманы и куря, слушая в плеере любимую музыку, а изредка, чисто забавы ради, мог кинуть кому-нибудь в окно небольшой камушек и тут же убегал, чтобы его не успели отругать. Но даже несмотря на такой паскудный характер и весьма скверную репутацию среди коротышек, Незнайка пользовался весьма не плохой репутацией среди девочек. Конечно, не всем девчонкам нравились его бунтарские замашки и дерзкая манера речи. Но некоторые девочки часто на него засматривались, хоть и было таких отнюдь не много… И вот, когда он проходил мимо одного дворика, сидящие на лавочках коротышки вовремя заприметили опасность: — Ой! Ой! Берегись! — вдруг закричал Сиропчик, крепко сжимая в своих руках бутылку с газированным сиропом. — Незнайка идёт! Прячьтесь! Все остальные коротышки, среди которых были девочки, вмиг разбежались кто куда. Благо, Незнайка не заприметил этого, так как был занят прослушиванием музыки. Та играла в плеере настолько громко, что юноша вообще не обращал внимания на посторонние звуки, наслаждаясь прекрасной попсой у себя в голове. — ПАР-ПАР-ПАР-ПА-ПА-ПАР! ПАР-ПАР, ПАРТО-ФИО! ПАР-ПАР-ПАР-ПА-ПА-ПАР! ПАР-ПАР, ПАРТО-ФИО! — громко напевал Незнайка, совершенно не обращая внимания на изумлённые, а иногда даже возмущённые взгляды своих сородичей. — ПАРТО-МИЯ! ОУ ПРОСТО-ФИЛЯ! Тьфу! Какая ещё к чёрту Простофиля?.. — возмутился Незнайка сам у себя, на секунду остановившись. Спрятавшиеся же коротышки от ужаса и предчувствия чего-то нехорошего аж дрожали всем телом, пока наблюдали за этой ходячей катастрофой. Тот же, все так же никого не замечая, уселся на одной из лавок в развязной позе, закинув ногу на ногу, и начал что-то щелкать в своём плейлере. То и дело с его губ срывались тихие, но отчетливые бранные слова, словно он ругался на свою же музыку. Выбрав наконец, Незнайка встал на ноги, как ни в чем не бывало вновь засунул руки в карманы и двинулся дальше. Находящиеся здесь коротышки с облегчением выдохнули, радуясь, что опасность миновала, пусть и понимали, что ненадолго.

***

— Раз! Два! Горе не беда! — уже бойко пел парниша, шагая вдоль квартала, где проживал со своими друзьями. — Канаре-е-ечка в полёте! Живёт себе, не зная заботы! Раз! Два! Горе не беда! Канаре-е-ечка! На его громкие вопли коротышки реагировали крайне негативно! Одни закрывали окна своих квартир, дабы этот противный шум не мешал заниматься домашними делами, другие просто провожали блондина сердитым взглядом. На который, естественно, Незнайка совершенно не обращал никакого внимания. Порой мимо него проходили девчонки, и он, решая не терять возможность, грубо шлепал их где не надо или даже щипал или трогал грудь. Конечно же, ему моментально от них за это прилетало, но вместо того, чтобы извиниться, он лишь неприятно посмеивался, передразнивал недовольные голоса девушек и шёл дальше своей дорогой. Так проходила почти каждая его прогулка, лишь изредка он, как и его собратья, любил приходить на Огурцовую реку, где думал о чем-то или мечтал. Но это происходило крайне редко, в основном ему нравилось просто гулять по Цветочному городу. Дыша свежим воздухом, Незнайке нередко могло что-то взбрести в голову. Обычно, он любил обращать на себя внимание коротышек не самым адекватным методом. Когда парень появлялся на какой-либо улице (не важно, своей или чужой), коротышки ждали разрухи. Разбитые стёкла и фонари, разломанные лавочки или разбросанный мусор из урн. Всё это Незнайка чудил то ли от скуки и безделья, то ли просто с его головой было не всё в порядке. Остановившись в своём родном квартале, блондин вытащил оба наушника из своих ушей и, спрятав плейер в карман, затянулся сигаретой. Он приглушенно покашливал, а из его уст то и дело доносились тихие, но всё же бранные словечки. — Пхе-пхе-пхе! — прокашлялся Незнайка, чувствуя удушающую боль в районе горла. — А я и не знал, что «Прима» такие крепкие сигареты! Ой пхе!.. Вокруг никого не наблюдалось, даже не только из-за того, что все разбежались при виде Незнайки, но и чисто по небольшой случайности. Уже машинально оглядев свои «владения», парень уселся на лавку и продолжил курить, мысленно размышляя, как же ему сегодня набедокурить, где устроить бардак и все в таком духе. Спустя несколько минут сигарета оказалась докурена, и Незнайка, хоть и не считал своей прямой обязанностью убирать за собой мусор, куда надо, а все же чисто забавы ради решил с определённого расстояния попасть в урну окурком. Он встал с лавки и отошёл на несколько шагов назад, прицелился, кинул и… Не попал. — Ну и пофиг, — пафосно пробормотал он себе под нос, притворно виновато пожимая плечами, и собирался уйти, но тут услышал совсем рядом с собой чей-то недовольный голос: — Ты что себе позволяешь, а?! Подними её сейчас же и выброси в урну! Незнайка машинально обернулся в сторону источника звука и тут же обомлел, потеряв при этом дар речи. В нескольких шагах от него стоял недовольный коротышка по имени Ворчун. Ворчуна Незнайка всегда пытался сторониться, поскольку он был не из тех коротышек, который бы просто махнул рукой на очередную пакость хулигана. Ко всему прочему, Ворчун был ещё и дворником. Он всегда держал улицы в чистоте и порядке, и просто выходил из себя, если замечал какой-нибудь, пусть даже самый безобидный мусор, валяющийся за приделами урны. За это Ворчуна часто называли чистоплотным коротышкой, так как к чистоте он относился с превеликой ответственностью!.. Носил Ворчун фиолетовый плащ с нарисованными на нём чёрными цветами. Под плащом всегда чуть-чуть выглядывал серый свитер и чёрные брюки в серую полоску. Под его фиолетовым картузиком торчала пышная рыжая шевелюра. Парни уставились друг на друга, и Ворчун на Незнайку — так зло, что едва ли не бешено, а Незнайка на Ворчуна — заторможенно и чутка растерянно. — Я сказал, выкинь свой вонючий окурок!!! — не своим от злости голосом повторил дворник, активно тыча пальцем в урну, — а не то… — и он демонстративно замахнулся на бездельника своей метлой, которой подметал городок. Но Незнайка вовремя успел отпрыгнуть, и метла чудом его не зацепила. Пошатнувшись, блондин сделал пару шагов назад, всё ещё находясь в ошарашенном состоянии. — Ворчун, дружище, виноват. — заторможенным тоном сознался Незнайка, смотря совершенно не в сторону разьярённого дворника. — Ты же знаешь, каким я бываю не ловким… Прости дурака. — Ты, Незнайка, не неловкий. Ты, Незнайка — рукожоп! — яро провозгласил он, чей голос в конце едва не сорвался от такого накопления ярости и негодования. — Я целыми днями подметаю улицы, спину почти не разгибаю, когда поднимаю бумажки с земли, а ты мне только лишней работёнки подкидываешь!!! Знаешь что, Незнайка, мусори у себя дома! Улица — это общественное место, а не твоя задрипанная квартирка!.. Ох, зря он это сказал… Кажись, эти слова так бурно подействовали на Незнайку, что он вмиг растерял почти весь свой стыд и тоже очень рассердился. — Нормальная у меня квартира! И я не рукожоп… — рявкнул он со злобой в голосе и, не удержавшись, со всей дури пнул урну. Железная урна с грохотом рухнула на землю, вмиг раскидав на велодорожку весь мусор. Улицизревший такую картину Ворчун по новой пришёл в ярость! — ПОСМОТРИ, ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ! — вопил рыжий, размахивая перед Незнайкой своей огромной метлой. — Да я тебя сейчас… — парень вновь замахнулся на блондина, и только тут до Незнайки наконец допёрло, что пора валить! Он стал очень аккуратно отходить назад, предводительно выставив свои дрожащие руки вперёд. Ворчун был не только очень вспыльчивым и вечно недовольным коротышкой, но так же прекрасно бегал. В порыве гнева он мог догнать любого хулигана, такой скорости мог позавидовать даже самый опытный марафонец. — В-Ворчун. Ворчун, н-не надо! — дрожащим от волнения и страха голосом начал умолять Незнайка, делая осторожные шаги назад. — Не надо! — БЛЯТЬ! УХОДИ ОТСЮДА, БЛЯТЬ! УБЬЮ НАХУЙ, БЛЯТЬ! — завопил он и погнался за Незнайкой. — ПОШЁЛ ВОН!!! При виде разъяренного дворника всей повседневной уверенности и дерзости в Незнайке как не бывало. — Хорошо, хорошо, я уйду, только не трогай меня! — нервно попросил тот, прячась за одной из лавок, и прошептал совсем тихо: — псих… Как же ему повезло, что последнего слова Ворчун не слышал! Иначе бы точно оставил от него одно мокрое место… — На сей раз прощаю… Но знай: это была последняя капля! Ещё раз повторится подобное — и я тебя… — и, все же дотянувшись, он огрел коротышку метлой прямо по голове. — А-А-АЙ! — тут же закричал Незнайка, машинально хватаясь ладонью за затылок. — Не буду больше! Ой, не буду! — едва ли не истеря, пообещал хулиган и, резко поднявшись, дал дёру. — То-то же. — абсолютно холодно молвил рыжеволосый, начиная собирать рассыпанный Незнайкой мусор обратно в перевёрнутый бак.

***

Бежа со всех ног, Незнайка завернул за угол и тут же очутился в соседнем квартале. На улице Колокольчиков проживали все близкие друзья, они же и соседи Незнайки. Только кто-то проживал в одном доме с Незнайкой, кто-то в соседнем доме, а кто-то и вовсе в соседнем квартале. Улица Колокольчиков была одна из самых больших улиц в Цветочном городе, кварталов в ней было очень много, благо, столбовые указатели и кованные таблички на домах не позволяли коротышкам потеряться среди множества улиц и переулков. В квартале, что находился по соседству с Незнайкиным, проживал музыкант по имени Гусля. Гусля был очень талантливой личностью, и о нём всегда положительно отзывались в обществе. Он умел играть на множестве музыкальных инструментов: на духовых и струнных. На клавишных и смычковых. У Гусли это всегда выходило просто замечательно. В основном музыкант предпочитал только живую музыку, сам сочинял мелодии к ней, и ещё неплохо пел. Теории по музыке Гусля всегда знал на зубок, в прочем, он действительно был большим профессионалом своего дела! Что не удивительно, с таким чудесным талантом и к музыке, и к пению, Гусля, как и Незнайка, пользовался отнюдь не плохим спросом у девушек. Все они мечтали о том, чтобы музыкант сочинил им какую-нибудь романтическую балладу или что-то вроде того… Да только вот сердце Гусли принадлежало только музыке. Ну, по крайней мере, так оно казалось на первый взгляд… Целыми днями он либо сочинял новые композиции и песни, либо же играл на музыкальных инструментах, оттачивая свои навыки по новой. Он никогда не ругался и не сквернословил, даже в литературном ключе. За это его прозвали интеллигентом, ведь он всегда умел решать чьи-либо ссоры аргументами и умными словами. Из всех друзей Незнайки Гусля был самым высоким. У него был маленький носик-кнопочка, большие уши. Из-за этого над ним часто подшучивали, говоря, что у Гусли неспроста хорошо развит музыкальный слух. Но на это музыкант старался не обращать внимания. На его голове всегда красовалась ярко-каштановая кудрявая шевелюра, напоминающая издалека невысокий вертикальный кустик. Носил Гусля чаще всего чёрный фрак и такого же цвета маленькую бабочку. Но иногда он всё же одевался и в более яркие цвета, хотя не особо их любил. Иногда музыканта можно было встретить одетого в ярко-красный картузик, под которым пряталась его изысканная шевелюра, жёлтую кофту с огромным цветастым бантиком, усыпанными блёстками, и синими штанами. Так Гусля одевался только тогда, когда у него было весьма приподнятое настроение, или же коротышки собирались на какую-нибудь коллективную работу или отдых. За такое одеяние Гусля получил ещё одно прозвище, именуемое «Красный картуз». Очень часто из окон его домика доносились самые разнообразные прелестные мелодии, а иногда и его чудесное пение. Многие коротышки, проходя мимо, останавливались и заслушивались, даже если куда-то спешили. В их числе и был Незнайка. Остановившись прямиком под окном друга-музыканта, перед этим убедившись, что его не догоняет бешеный дворник, он облокотился на стену и начал внимательно вслушиваться. Из окна доносилась какая-то классическая мелодия на фортепиано, название которой Незнайка, конечно же, не знал… Однако это никак не мешало хулигану наслаждаться прекрасной мелодией, которая могла заворожить совершенно любого коротышку. Даже такого раздолбая и тунеянца, как Незнайка. — Эх, до чего же прекрасна эта мелодия~ — мечтательно прошептал парень, закатив глаза от удовольствия. — Она так нежно ласкает мой слух, так бы стоял и слушал… Хотя, я больше попсу предпочитаю. Но чего греха таить, Гусля реально мастер своего дела! Музыка так запала коротышке в душу, что, не особо долго думая, он понял: он безумно завидует Гусле из-за его музыкального таланта и хотел бы научиться тому же! Не особо думая и в этот раз (как и почти всегда), Незнайка, набрав в лёгкие побольше воздуха, начал бесстыдно орать: — ГУСЛЯ! ГУСЛЯ, ДЕЛО ЕСТЬ! ДА ХОРОШ ТАМ ТРЕНЬКАТЬ УЖЕ! За окном на пару мгновений воцарилась почти полная тишина — музыкант явно услыхал своего собрата. Спустя секунду из окна высунулось крайне недовольное лицо. Поскольку окно в квартире Гусли было настежь открытым, музыкант с лёгкостью его услышал. Однако визиту своего белобрысого друга музыкант был явно не рад… — Ну чего ты разорался?! — недовольно вопросил Гусля, облокотившись обеими руками на подоконник. — Не слышишь, что ли, я репетирую новую мелодию! Убедившись, что музыкант все же высунулся из окна и обратил на него внимание, Незнайка радостно заулыбался, совсем не замечая того, какой же он злой. — Играешь просто заебись! Научи, а! — бойко попросил он, решив ничего не стесняться, показывая большие пальцы. Естественно, хоть Гусля и был рад комплименту, однако злость из-за того, как бесстыдно его отвлекли от музицирования, была куда сильней. — За комплимент конечно же спасибо, однако это не отменяет того факта, что ты меня отвлёк! — зло выдал музыкант, продолжая стоять на своём. — Причём, от важного дела. — Ну извини, Гусля! — виноватым тоном извинился Незнайка, пытаясь хоть-как-то уладить свои косяки. — Я к тебе так-то по делу! — Ну? И по какому же ты «делу» решил заявиться ко мне? — малость саркастично задался Гусля, чувствуя в словах Незнайки явный подвох. Светловолосый парень улыбнулся лишь шире и подошёл к окну ближе, взирая на раздраженного товарища с довольной торжественной улыбкой. — Научи! Меня! Петь! — радостно выдал он, улыбаясь во все тридцать два, с нетерпением ожидая ответа. Гусля замер на пару мгновений, непонятливо сощурив глаза, будто бы пытаясь понять, что ему только что сказали. Как вдруг… Схватился за сердце и аж пошатнулся! — Незнайка, побойся Бога! — гневно воскликнул Гусля, вовремя схватившись за штору. — Не-не-не, второго такого разу я попросту не переживу… — после чего музыкант, шумно вдохнув-выдохнув, потянулся во внутренний карман своего пиджака и, достав оттуда белоснежный кружевной платок, принялся вытирать проступивший со лба пот. — В смысле? Второго разу?.. — ошарашенно прошептал светловолосый, пытаясь прийти в себя. — А что было в прошлый раз? — Хах! А ты уже не помнишь? — с неприкрытым сарказмом задался музыкант, убирая свой платок обратно в карман. — Уже забыл, да? — Да! — грубо отозвался парень, насупив свои дугообразные брови. — Да, забыл! Поэтому я и прошу тебя напомнить мне, что я сделал не так в прошлый раз. Музыкант уставился на Незнайку весьма скептичным взглядом, как бы молча говоря: «Серьезно, ты забыл об этом?» — Ага, ага. Я уже учил тебя петь, и что толку?! Когда ты самую высокую ноту взял, все птицы в ближайшем округе вмиг рухнули на землю! Царство им небесное… — с некой опаской в голосе напомнил юноша, отводя взгляд в сторону на пару мгновений, аж передернувшись от неприятных воспоминаний. — Ну подумаешь! — блондин отмахнулся рукой, пытаясь придать себе лишь больше дерзости и самоуверенности, хотя уж начинал сомневаться, что после такого воспоминания его вновь захотят научить петь, — всего-то разик такое было! — Разик?! — ошеломлённо воскликнул Гусля, внезапно перекосив от ужаса своё лицо. — Разик?! Ты серьёзно? — Ну да, а что тут такого-то? — заторможенно спросил Незнайка, уже мысленно жалея о том, что попросил своего друга об этой просьбе. — А последствия? Последствия ты хоть помнишь?! — вспылил Гусля, пытаясь держать себя в руках, при этом часто смыкая свои губы. — Бедные птицы лежали на земле, уже не подавая признаков жизни, но ты и тут не оставил этих несчастных пташек в покое! Вспомни, Незнайка, что ты сделал потом!.. — А! Так ты про это?! — уже радостно заверещал светловолосый, со всей дури ударяя ладонью по лбу. — Вспомнил! Вспомнил я! — Ага, ну наконец-то. — скептично буркнул Гусля, на секунду отведя от Незнайки свой изнурённый и уставший взгляд. — Ну и чего тебе тогда не понравилось? — с обидой в голосе задался Незнайка, раскинув свои руки в разные стороны. — Зато какой вкусный оказался шашлык, ммммм~ — блаженно протянул Незнайка, аж на мгновение прикрывая глаза. — Особенно из вот этого вот… ну этого… воробьёвого! Вот! От услышанного музыкант вмиг захреначил себе фейспалм, едва не начав рыдать. — Не воробьёвого! А воробьинного! Деревня! — вскрикивал Гусля с заметным отчаянием в голосе. — Нет, Незнайка, не научу я тебя петь. Или ты забыл уже, как целый час горланил свою идиотскую попсу под окнами Сиропчика? — Ой, ну давай только других не будем сюда приплетать! — раздраженно попросил парень, опять отмахнувшись, уже обеими руками. — Мне как раз других очень жалко, я, в отличие от тебя, не такой эгоист и не хочу, чтобы они страдали! — зло рявкнул коротышка, кажись, потихоньку теряя над собой контроль. Каким бы спокойным и уравновешенным он не был, но этот глупый бездельник постоянно доводил его до белого каления! — Ну ладно… И что такого я, по-твоему, ему пел?! — так же раздраженно вопросил тот, скрещивая руки на груди, конечно же, уже привыкнув, что его называют эгоистом. — Как, ты и это забыл? — притворно радостно вопросил Гусля, тоже на пару мгновений раскинув руки в разные стороны. — Смотрите-ка, наш великий певец уже забыл о том, какой концерт он устроил в Цветочном городе месяц назад! — Ну а что тут такого-то?! Ну Гусля! — заныл Незнайка, словно маленький ребёнок. — Ну пел и пел, многим даже понравилось. — Незнайка, если в тебя летят гнилые мандарины и помидоры, это вовсе не говорит о том, что публика оценила твой вокал! — совершенно индифферентно выдал музыкант, поняв, что доказывать Незнайке что-либо себе дороже будет. — Ладно ещё с птицами, но то, что ты пел под окнами Сиропчика, до сих пор не укладывается у меня в голове… — Это была просто распевка! — на одном духу протараторил блондин, делая вид, что он вовсе не при делах. — Просто распевка? — поразился Гусля, при этом его голос звучал совершенно спокойно. — Под окнами? В три часа ночи, когда все спят! — он вновь облокотился обеими руками на подоконник и сердито уставился на Незнайку. — Это просто варварство! Стоять под окнами жилого дома и орать: До! Ре! Ми! Фа! Соль! Ля! Си! У меня ты отсо… Нет, я даже продолжать не буду! Это какое-то издевательство, а не пение! — А что ты хочешь? — возмутился Незнайка, совершенно не чувствуя своей вины за случившееся, — Мне Сиропчик сотку торчит! Гусля устало и очень глубоко вздохнул, закатывая глаза, всем своим видом демонстрируя, что он уже устал спорить, и сам не понимает, почему еще не прогнал Незнайку. — Ну ладно… Не хочешь учить меня петь — не учи, — блондин тоже вздохнул, но скорее не недовольно, а будто кривляясь и передразнивая друга, — но хоть какой-нибудь инструмент ты просто ОБЯЗАН мне дать! — Да Господи, отстань ты уже от меня! — только музыкант было решил, что его наконец-то оставляют в покое, но не тут-то было! — Ну пожалуйста, Гусля. — уже жалобно протянул Незнайка, складывая свои руки в умоляющий жест. — Я очень хочу чему-нибудь научиться, чтобы донести всему Цветочному городу, что я тоже способный коротышка! И что у меня совсем не пустая голова, как большинство считает. — А ты знаешь, что каждому делу учиться надо? — индифферентно молвил Гусля, слегка облокотившись на бок. — А у тебя принцип такой — мне учиться не надо, я и так всё умею! Это вы просто ничего не понимаете! — начал передразнивать Незнайку Гусля, сохраняя при этом еле-еле глумливую ухмылку. — Не удивительно, Незнаечка, что у тебя ничего не выходит. Ты же как за одно дело возьмёшься, оно тебе тут же резко надоедает, и ты, не завершив его, тут же приступаешь ко второму! Музыке надо учиться годами! Он и не надеялся на то, что такая «бравая речь» хоть как-то повлияет на Незнайку, и тот поймет наконец, в чем заключается его главная ошибка. И… Оказался прав — тот ничего не понял. — Да уж прямо! — вплеснул руками блондин с искренним удивлением и непониманием, глупо улыбаясь, будто думая, что его пытаются обдурить, — а если я хочу играть, например, на бубне? Тут-то чему учиться?! Трясешь им и все! — Незнайка, ты надо мной издеваешься? — уже дрожа от злости, вопросил интеллигент, — на любом! Слышишь, НА ЛЮБОМ инструменте надо учиться играть! — Даже на бубне?! — удивился Незнайка. — Дажа на бубне. — ответил Гусля — Легче только треугольник, и то там надо ритм чувствовать… — Неее, треугольник я не хочу. Он тихо играет, его почти не слышно. — лояльно ответил Незнайка, качаясь из стороны в сторону. — Даже балалайка громче играет! Нет, не хочу. Уж лучше труба! О! Гусля! А научи меня на трубе играть! — Нет, Незнайка, даже не проси. Второго такого раза не только я, весь Цветочный город терпеть не будет! — вдруг вспылил Гусля, понимая, что неприятных воспоминаний не избежать. — И уже изобьют не мою трубу, а тебя дурачка! Если не меня… А эта труба, между прочим, семьдесят тысяч вьентов стоила! Да что уж там говорить, когда ты мне и бубен продырявил. — Чего? Не припомню такого, — притворно озадаченно отозвался Незнайка, однако его глаза забегали из стороны в сторону, из-за чего становилось понятно, что он явно все помнит. Гусля безрадостно и кисло улыбнулся, чувствуя, как его голова уже побаливает, а в висках неприятно пульсирует. — Хорошо, я тебе и это напомню. Положил бубен себе… кхм… на интимную зону, так сказать, а дальше что? — А что дальше? — все так же делая вид, что ничего не помнит, вопросил блондин. — Перед тобой Ромашка стояла, цветы собирала! Нагнулась прямо перед твоим лицом, а дальше… — Гусля был зол и смущен одновременно, его большие уши аж покраснели (из-за чего Незнайке стало смешно), и он вновь достал платок и вытер им пот со своего лица. — А дальше случился форс-мажор…~ — игриво и одновременно смущённо пробормотал Незнайка, не скрывая своей широкой похотливой улыбки. Он молча опустил свой взор вниз, чувствуя, как его лицо покрывается алой краской. — Вот поэтому-то бубен и дырявый. — Незнайка, из-за твоих выходок у меня постоянно что-то ломалось! — сердито произнёс Гусля, грозя своему товарищу указательным пальцем. — Трубу ты мне поломал, что её выкинуть пришлось! Хорошо хоть, Винтик со Шпунтиком мне бубен починить сумели. А так бы ещё и новый бубен закупать бы пришлось. — Ну с чего ты решил, что если в мои руки попадёт что-нибудь из твоих инструментов, то я это непременно сломаю?! — рявкнул Незнайка, бунтарски суя руки обратно в карманы, не заботясь о том, что он задал слишком риторический вопрос, ответ на который был и без того очевиден. — С чего, ты спрашиваешь?! — воскликнул уже теряющий терпение Гусля, после чего коротко и безрадостно захохотал, — да с того, что мне, знаешь ли, хватило других сломанных инструментов! Ладно, я понимаю там ещё, бубен, трубу или что-то другое… Но до сих пор не пойму, как ты умудрился сломать мне баян! Тебя надо было назвать не Незнайка, а Сломайка! От такого каламбура Гусли Незнайка сразу же надулся, заодно скрестив руки на груди. Музыканта это никак не удивило, и даже не расстроило, ведь он уже прекрасно знал, какой у Незнайки «ангельский» характер. — Что с баяном? — недовольно задался музыкант, тоже рефлекторно скрестив руки на груди. Даже в таком, казалось бы, сердитом состоянии, Гусля продолжал сохранять горделивый вид. — Почему у него нет половины кнопок и отсутствует половина клавиш? — Ну что ты заладил, Гусля! — сердито воскликнул белобрысый, аж сжимая руки в кулаках и сверля неприступного музыканта своим обиженно-разъярённым взглядом. — Что с баяном?! Что с баяном?! Чихнул! Вот что!.. — Чихнул? — удивился Гусля, на секунду раскрывая свои глаза пошире и не веря услышанным словам. — Незнайка, где ты умудрился так чихнуть, чтобы баян весом двадцать килограмм почти разломался напополам?! — Ну… Сильно простужен значит был! — как можно серьезнее и непринужденнее заявил юноша, неловко почесывая висок, кажется, не горя особым желанием говорить правду. — А если честно? — приподнимая вверх левую бровь, поинтересовался музыкант, не понимая, как он ещё не прогнал этого бездельника, отнимающего его драгоценное время! — не верю я тебе! — Ну ладно, ладно, Гусля. Не сердись! — уже отчаявшись вскрикнул Незнайка, понимая, что как бы он не умолял музыканта научить его петь или музицировать, он всё равно получит отказ! — Дело вот как было: захотел я значит для Ромашки серенаду исполнить… — НОЧЬЮ?! — перепугался музыкант, вновь хватаясь за сердце. — Да ты дослушай! — гневно ответил парень, не отрывая сердитого взгляда от Гусли. — Это было днём, если мне память не изменяет, было это вроде как в обед, ну не важно! Принялся я значит играть под её окнами, благо, улицы у нас просторные. А тут как раз Ворчун подметал дорогу, и как-то так получилось, что он вроде нечаянно меня боком задел, а баян-то тяжёленький был… Ну и уронил я твой баян, Гусля, прямо на ногу Ворчуну! Баян вдребезги! Ворчун орёт, матерится! А я стою и ничего не понимаю. Выслушав всю эту «познавательную историю», Гусля некоторое время просто стоял, скрестив руки на груди, и не находя, честно говоря, слов, чтобы описать все свои негативные эмоции в полной мере. — Просто кое-кто не умеет нормально обращаться с инструментом! — наконец начал он, грозя коротышке пальцем, — баян, вообще-то, надо правильно держать, и тогда бы ты ничего не уронил и не разбил мне!!! В очередной раз он вытащил из кармана платок и вытер им свой вспотевший лоб, хотя, надо сказать, уже подумывал, что было бы ему лучше принять успокоительного. — П-прости, Гусля, — дрожащим голосом принялся извиняться Незнайка, едва ли не прыгая перед окном своего друга. — ну может быть, его можно как-нибудь склеить?.. — В голосе белобрысого сорванца звучала какая никакая надежда на то, что баян так же можно воскресить, как это уже было с недавно упомянутым бубном. Однако терпение музыканта Гусли достигло своего предела, и он, аж покраснев от злости, заверещал: — УБИРАЙСЯ! УБИРАЙСЯ ОТСЮДА ПРОЧЬ! НЕ ТО СЕЙЧАС ТЕБЯ ПРИДЁТСЯ СКЛЕИВАТЬ!!! — угрозы Гусли звучали настолько страшно, что Незнайка даже невольно отскочил назад, при этом сутулясь, словно дворовая собачонка. — Н-но Г-Гусля… Я же… — дрожащим голосом и очень тихо пролепетал Незнайка, пытаясь подобрать хоть какие-нибудь слова. — Убирайся! — повторил злой парень, продолжая краснеть от злости, как спелый помидор, конечно же, и не думая слушать своего непутевого товарища дальше, — а не то… А не то… — тут он начал быстро оглядываться по сторонам, словно бы что-то искал у себя дома. — А не то что?.. — машинально отозвался Незнайка, из последних сил пробуя казаться храбрее, что, правда, не особо у него выходило. Спустя мгновение в руке Гусли оказалась его дирижерская палочка. — Я запихну её тебе куда поглубже, понял?! — яростно спросил он, агрессивно ею размахивая, словно дирижировал огромным быстрым оркестром. Увидав в руке музыканта длинную дирижёрскую палочку, Незнайка не на шутку перепугался! Понимая, что расплаты ему не избежать, блондин с дикими воплями помчался со всех ног, даже не обернувшись назад.

***

Умиротворённая погода продолжала радовать жителей Цветочного городка своими тёплыми, щекотными солнечными лучиками, и приятным, прохладным, бодрящим ветерком! Казалось бы, что ещё надо для счастья? На ветвях деревьев пели звонкие птицы, придавая атмосфере лишь ещё больше положительных качеств. Коротышки обожали такую умиротворённую погоду и часто любили выходить на улицу. Не было ни единного такого дня, когда улицы Цветочного города пустовали и были совершенно безлюдными. Жители городка любили гулять на улице, проводить там свой досуг, и даже трудиться на свежем воздухе доставляло им сильное удовольствие. Улицы никогда не пустовали, а звонкий гомон радостных коротышек был тому подтверждением! Чаще всего коротышки-парнишки и малышки-девчонки любили собираться во дворе рядом со своим домом. Во дворе всегда стояло несколько цветастых лавочек, на которых девушки часто любили сидеть и сплетничать о мальчишках, параллельно обсуждая свои дела. Хоть все они были уже взрослыми, они всё равно любили лишний раз покачаться на качелях или скатиться с высокой горки. Когда Незнайка и его друзья были ещё совсем ребятишками, они часто спорили, мол, у кого самая высокая горка во дворе стоит, значит ребята с того двора считаются самыми крутыми. Часто они даже сравнивали горки, иногда это даже могло закончиться ссорой или кулаками! Но годы шли, и уже мало кто вспоминал о том, что-когда-то, в их далёком и светлом детстве, были такие интересные споры и проявления крутости!.. Естественно, и в этот раз улицы не пустовали. На одной из лавочек расположился поэт Цветик, а перед ним старательно вырисовывал его портрет художник Тюбик. Поэт позировал, томно прикрыв глаза и устремив задумчивый мечтательный взгляд куда-то вдаль, изо всех сил стараясь не шевелиться. Художник рисовал его очень внимательно, едва ли не каждую секунду поднимая взгляд от холста к нему. В отличие от музыканта Гусли, что жил в соседнем квартале, но на той же самой улице Колокольчиков, где, собственно, и проживали все остальные близкие друзья Незнайки, Тюбик и Цветик жили не только в одном квартале, а, можно даже сказать, в одном дворе со светловолосым хулиганом. Тюбик был соседом белобрысого сорвиголовы и жил на первом этаже небольшого пёстрого, кирпичного двухэтажного домика. Прямо под Незнайкиной квартирой. Порой на художника кидали не только восторженные взгляды (ибо он всегда рисовал только шедевральные картины), но также он часто замечал во взглядах своих сородичей некое сочувствие и даже соболезнование. И понятно почему! Ведь жить с таким «замечательным» соседом и просто-напросто не сойти с ума от его выходок надо было ещё постараться!.. Не каждый вытерпит то, как едва ли не еженочно из квартиры Незнайки доносится громкая музыка, которая, конечно же, чертовски мешает спать, а вместе с тем и его пение. Которое, как уже понятно после его встречи с Гуслей, тоже не самое прекрасное! А иногда, когда Незнайка зол, но при этом ему лень было идти хулиганить, он просто брал и срывал всю свою злость на своём ни в чем не виноватом соседе, который просто был ближе всех! По правде говоря, Тюбик уже даже попривык немного к этим выходкам, но все же как-то больше хотел, чтобы они просто поскорее закончились, и Незнайка стал вести себя адекватно… Пусть и знал, что такого никогда не будет. От Незнайкиных выходок страдал весь Цветочный город, не удивительно, почему коротышки так боялись и сторонились этого, казалось бы на первый взгляд, милого человечка в большой синей шляпе. Незнайка часто любил задирать именно своего соседа-художника, портя ему картины, или же рисуя на нем и всех остальных глупые, а порой даже карикатурные рисунки. Часто, Незнайка любил изображать своих друзей в глупом, смешном и нелепом виде. А чтобы все остальные коротышки улицезрели его накаляканные «шедевры», Незнайка всегда развешивал их в своём дворе на бельевой верёвке. Естественно те, кого нарисовал Незнайка, приходили в неописуемое бешенство, и желали поколотить уже изрядно обнаглевшего шутника! Но тот просто от них убегал, мерзко смеясь над ущербностью своих сограждан… Носил Тюбик фиолетовую кофту с переливающими на ней радужными полосами. Его шею часто обвивал розовый перламутровый шарф, из-за чего её почти не было видно. Тюбику всегда почему-то нравились именно девчачье цвета, но никто, кроме Незнайки, над ним из-за этого не смеялся. Художник очень часто любил расхаживать в розовых штанах с широкими штанинами, и бледно-жёлтых штиблетах. По всей своей манере разговора, по своим тонким усам, аккуратной стрижке и даже берету он безумно напоминал какого-то утонченного мечтательного француза, только французской речи ему не хватало! Из-за этого не только надоедливый Незнайка, но и даже многие другие коротышки порой шутливо называли Тюбика французом. Как и полагается художнику, он был очень творческим человеком и почти каждый день если и не рисовал что-то, то выискивал то, что или кого он будет рисовать. Утончённая манера речи Тюбика предавала ему самому какой-то лёгкий шарм, в связи с чем он казался ещё более женственным и нежным, спокойным и мечтательным. Из-за этого у большенства коротышек сложилось такое впечатление, что Тюбик был не совсем по девушкам. Ведь у самого художника отчётливо наблюдались женственные черты лица, даже несмотря на наличие эллегантных французких усов. Художника часто любили называть мечтательным, хотя, скорее всего он был просто задумчивым и сосредоточенным на своём любимом деле. А вот кто и был мечтательной особой, так это поэт Цветик. Цветик жил в соседнем доме, рядом с Незнайкой, Тюбиком и всеми остальными ребятами. Буквально в двух шагах и тоже на втором этаже, с видом на прекрасную цветочную долину и высокие скалистые горы. Парень обожал ночь, ведь именно в это время в нём часто пробуждалось вдохновение и тягота к поэзии. Нередко, возвращаясь поздней ночью к себе домой с Огурцовой реки, или какого-нибудь очередного праздника, коротышки часто заставали мечтательного поэта с пером и тетрадкой в руке, сидящим на широком подоконнике у открытого окна. Цветик обожал проводить большую часть времени в гордом и уравновешенном одиночестве! Ведь считал, что если вокруг царит шум и гам, то никакое вдохновение не настигнет творца. И… Он был прав. Уже на следующий день весь городок наслаждался его новыми прекрасными стихами, которые все так любили перечитывать! Каждый день Цветик сочинял что-то новое, пусть даже и небольшое по своим размерам. Однако, в последнее время он как раз думал о том, как бы замахнуться на что-нибудь побольше, например балладу или даже романс. А иногда он сочинял для Гусли тексты песен. Цветик был по своему характеру очень улыбчивым и всегда жизнерадостным. Его никогда не видели в плохом или даже сердитом настроении, юноша всегда был добрым и приветливым ко всем окружающим. А если даже поэт был чем-то возмущён и недоволен, то делал слегка задумчиво-недовольное выражение лица. Словно бы кого-то в чём-то подозревая. Цветик был весьма необычной личностью, помимо сильной любви к поэзии и склонности мечтать, он также был единственным коротышкой во всём Цветочном городе, который имел двойное имя. Обычно, коротышки называли его просто Цветик, в очень редких случаях, его величали Пудиком. А его полное имя звучало, как Цветик-Пудик. Иногда над ним подшучивали, называя мечтательного поэта Цветик Пудикович, что, честно сказать, не сильно нравилось поэту!.. Вечно довольное и полное позитива молодое лицо Цветика покрывала лёгкая недельная щетина без единого волоска. Тёмно-карие глаза, тонкие губы и носик с небольшой горбинкой на нём предавали красавчику-поэту не только бойкого шарма, а ещё и лёгкой нотки дерзости! Хотя Цветик был тем ещё скромнягой и никогда ни с кем в конфликты не вступал. Из-под его широкополой тканевой тёмно-фиолетовой шляпы вились чёрные, словно смола, пышные кудри. Цветику также были по душе более женственные оттенки, хотя в своём гардеробе у него находилось одежды на любой вкус, цвет, и даже настроение. Носил молодой поэт тёмно-розовую кофту, фиолетовый галстук и голубые штаны. Подобно другим коротышкам его туфли так же были остроносыми, но без пуговиц по бокам, и имели бледно-сиреневый окрас. Цветик и Тюбик сидели тут с самого утра, а если быть точнее — они еще вчера договорились об этом, Цветик с удовольствием согласился попозировать для художника. Портрет поэта был почти готов, ну как почти — где-то наполовину или даже чуть побольше. Тюбик уделял максимальное внимание каждой детали, пусть даже совсем незначительной, он хотел, чтобы все получилось идеально! Поэтому и рисовал так долго, предпочитая не торопиться. Иногда Цветик еле заметно ёрзал, сидя на скамье, делал он это для того, чтобы его ноги окончательно не затекли. Да и сидеть в такой позе неподвижно, а уж тем более с самого утра, было тем ещё испытанием! — Не шевелись, голубчик, не шевелись. — блаженно промолвил художник, продолжая наносить осторожные мазки на белоснежный тканевый холст. — Я пытаюсь изобразить тебя во всей твоей красе~ А ты всё время крутишься да вертишься!.. — Прости, Тюбик. — виноватым тоном извинился Цветик, не переставая излучать из себя жизнерадостную улыбку. — Вот боюсь, что после такого длительного сидения мои ноги отекут! Как я тогда до дому дойду? — Ну что ж, голубчик, это уже не мои проблемы. Ты ведь сам согласился попозировать мне для портрета! — всё тем же блаженным и немного гейским тоном молвил парнишка, кидая свой игривый взгляд сначала на Цветика, а затем и на его портрет. — Ах! Шедеврально! — возбуждённо выкрикнул Тюбик, продолжая рисовать портрет поэта. — Ну что там? Похоже получается, Тюбичек? — звонко вопросил Пудик, аж сгорая от сильного любопытства. Нетерпение в буквальном смысле слова разрывало его изнутри! Однако его портрет был готов только на половину. — Подожди, подожди, не шевелись, голубчик, — повторил Тюбик, на некоторое время переставая рисовать и задумчиво поднося руку к подбородку, со все той же блаженной довольной улыбкой рассматривая картину, — посиди так еще столько же, и будет готово~ — Ну хорошо… — уже чуть печальнее отозвался поэт, однако улыбаться не прекратил, решив все молча терпеть и хотя бы изредка и совсем чуть-чуть разминая затекшие конечности. Обоих радовало то, что в округе царила строгая тишина, нарушаемая лишь оживлёнными разговорами коротышек из соседнего двора. И пусть солнце не припекало и не было той ужасной духоты, одна ходячая проблема всё-таки вновь дала о себе знать!..

***

Продолжая бежать теперь уже по своему кварталу, Незнайка за всё это время ни разу не обернулся назад и даже не сбавил скорость своего бега. Ему казалось, что за ним бежит разъярённый Гусля, с длинной, острой дирижёрской палочкой! Он представлял, как глаза музыканта пылали ярким огнём! Как он бежал за ним, со стиснутыми острыми зубами, злобно при этом рыча. Желая проткнуть Незнайкино сердце этим острым деревянным атрибутом! Да, фантазия у Незнайки была поистине своей безграничная. Ведь придумать такое в здравом уме, даже при наличии хорошей фантазии, могло бы получиться не у каждого. Хоть у Незнайки она была уж очень бурная и бездонная, от неё он тоже часто страдал и не раз подвергался насмешкам со стороны жителей Цветочного городка. В любом случае, на данный момент он не понимал того, что все, о чем он сейчас думает и чего боится — всего лишь плод его фантазии. Ему на полном серьезе казалось, что за ним по-прежнему бежит разъяренный музыкант, ничуть не уставший! Боясь оборачиваться назад, Незнайка с дикими воплями и просьбами о помощи ловко перепрыгивал через небольшие булыжники, лежащие на тратуаре. — НА ПО-ОМО-О-ОЩЬ! — не своим голосом кричал хулиган, при этом выставив свои руки вперёд, словно пытался их догнать! Ловко перепрыгнув невысокую цветастую оградку (что ограждала дворовую площадку от дороги), блондин весьма «вовремя» решил обернуться и поглядеть, не бежит ли за ним разъярённый музыкант Гусля. — Фух, слава Богу… Он отстал. Ааааа! — вдруг заорал он, едва ощутив, что в кого-то врезался! Пока он смотрел назад, чтобы убедиться, что его больше не догоняют, он и не заметил на своем пути других коротышек и врезался прямиком в Тюбика, который ничего не подозревал и был так погружен в рисование, что даже обратил мало внимания на вопли Незнайки. Художник тоже вскрикнул, падая по направлению к своему же холсту, но, слава Богу, не упал на него. Однако… нечаянно испортил почти завершенный портрет, проведя кисточкой, где не надо! Сильно пошатнувшись, Тюбик чудом не упал на землю. Сидящий на скамейке Цветик вмиг оживился и, не медля ни секунды, пулей подскочил к своему оторопевшему товарищу. — Посмотри, что ты наделал! — яростно заверещал Тюбик, демонстрируя Незнайке испорченный холст. На холсте по пояс был почти нарисованный Цветик, однако всё портила красная линия, что отделила грудь и руки поэта от его живота на картине. Из-за этого портрет можно было считать испорченным, и теперь уж блаженному Тюбику придётся рисовать его заново! — Смотри, что ты наделал, Незнайка! — продолжал кричать Тюбик, при этом сердито размахивая кулаками перед лицом Незнайки. — Я рисовал этот портрет с самого утра, а ты всё!.. Всё испортил! Теперь мне придётся начинать всё заново! Незнайка по-прежнему не мог отдышаться от столь быстрого длительного бега, а от того не сразу обратил внимание на разъяренную интонацию друга. Вместо этого он присел на скамейку, на которой пару секунд назад сидел поэт, и начал приводить дыхание в порядок, изредка все еще чутка встревоженно смотря туда, откуда он бежал. — Ни стыда, ни совести! — уже краснея от гнева, завопил злой художник, и уже хотел было броситься на Незнайку, но Цветик вовремя его придержал. Блондин вздрогнул, будто бы только сейчас замечая Тюбика и Цветика (так оно и было), после чего уставился на обоих в недоумении. — О, Тюбик, Пудик, привет, — улыбнулся он, лишь больше разозлив обоих, а особенно — Тюбика. — Я сколько раз тебе твердил, Незнайка, что я не люблю, когда меня величают Пудиком! — еле сердитым тоном молвил молодой поэт, скорчив при этом недовольную гримассу. — Я Цветик! Понимаешь? Цветик! — Ну ведь все в Цветочном городе знают, что у тебя двойное имя. Я сам неоднократно слышал, как к тебе обращались то Цветик, то Пудик. — жалобно проскулил Незнайка, при этом совершенно не понимая причину того, за что же друзья всё-таки на него обозлились? — А иногда, тебя и вовсе называли Цветик Пудикович, и ты, вроде как, даже не обижался на это! — И что? — сварливо задался Цветик, слегка приподняв одну бровь. — У Сиропчика, к примеру, имя тоже длинное, и отчество есть! А что до того, почему меня называют Цветик Пудикович, так Пудиком зовут моего отца! Обе последние фразы Незнайка как мимо ушей пропустил, скрестив руки на груди и скептично закатив глаза. — То есть, всем остальным можно тебя так называть, а мне нельзя, да?! — недовольно спросил он, все так же не понимая причины такой злости. — Да как ты… — Цветик хотел было продолжить ругаться, но тут голос вновь подал временно притихший Тюбик: — Ты мне вообще весь шедевр испоганил, оболтус! — рявкнул он, вновь сжимая кулаки от злости, чуть не ломая в них кисточку, выглядя при этом так свирепо, что его испугался не только Незнайка, но и Цветик! — Ой, ну подумаешь, рисунок немного испортил. Перерисовать же всегда можно! — пофигистично выдал блондин, пытаясь не показывать страх. — ЭТО НЕ РИСУНОК, ЭТО НАЗЫВАЕТСЯ «КАРТИНА»!!! — заорал художник так зло, что его, должно быть, услышало пол-города, — перерисовать? Да ты издеваешься надо мной?! — Незнайка, пойми, это очень тонкая работа. — уже индифферентно вымолвил Пудик, пытаясь всеми силами достучаться до разума Незнайки. — Мы здесь торчим с самого утра! Тюбик так старался, всё аккуратно рисовал, а ты пришёл и всё испортил. В принципе, как и обычно… — Да мне вообще по барабану! — грубо отозвался Незнайка, откинувшись на спинку лавочки и вальяжно закидывая ногу на ногу. — И скорее не пришёл, а прибежал! Раз уж на то пошло. — Что значит по барабану?! — вновь вспылил Тюбик, акцентируя свой недовольный, но слащавый акцент на халатности Незнайки. — Ты испортил мой шедевральный портрет и даже не извинился! Вместо этого ты, как обычно, язвишь! — Ой! Да чё там вообще рисовать пол дня? — пофигистично фыркнул Незнайка, махнув рукой в сторону возмущённого художника. — А ну-ка, давайте я сейчас всё исправлю! Не успели Тюбик с Цветиком оклиматься и что-либо возразить обнаглевшему блондину, как Незнайка ловко вскочил с лавочки и мигом бросился к мольберту. Приложив к картине свою боковую часть руки, Незнайка принялся возить ею по всему холсту. — Сейчас! Сейчас! — уверенно говорил Незнайка, при этом неприятно кривя лицо. — Сейчас я её сотру! — КОГО ЕЁ?! — в один голос закричали Тюбик и Цветик, одновременно хватаясь обеими руками за голову и подбегая к мольберту. — Эту красную линию. — тихо и малость хрипло прошипел Незнайка, сощурив свои глаза и на секунду высунув язык. — Вот-вот, почти готово. Погодите маленько! Сейчас-сейчас, Цветик, твой портрет будет, как новенький! — Перестань сейчас же, — панически вскрикнул Тюбик, видя, во что в итоге превращается и так уже испорченный портрет Пудика. — ты же просто краску размазываешь! — Да ничего подобного! — Незнайка взялся другой рукой за мольберт, чтобы у товарищей не вышло его оттащить от него, — сейчас я просто сотру ее и все нормально будет! Не мешайте… — Остановись, Господи, — уже умоляюще воскликнул бедный художник, хватаясь за лицо, едва не плача, — ты все портишь… Прекрати, прекрати немедленно! — Если будете продолжать отвлекать меня от стирания, то точно все хуже будет! — предупредил блондин, строго поглядывая на обоих друзей. — Тебе же сказали, Незнайка, отойди от мольберта по-хорошему! — кряхтел от усталости Цветик, пытаясь оттащить «помощника» от измазюканного холста. — А иначе, мы позовём сюда доктора Пилюлькина, и он тебе укол сделает! Ещё и касторку заставит принять! Услыхав про Пилюлькина, Незнайка вмиг отошёл от мольберта. Обе его руки были перепачканы в красной краске, а сам портрет был перекошен и кривой. Лицо бедного Цветика было смазано в некоторых местах, где-то оно было стёртым, а где-то малость перекошенное. В уголках портрета были разноцветные крапинки и размазанные мазки. Одним словом — это был уже не портрет, а какая-то антихудожественная мазня! — Нет! Не надо! Только не укол! — боязливо вскрикнул Незнайка, стоя на приличном расстоянии от мольберта. — Только не касторка! Братцы, ну не обижайтесь вы на меня… я же хотел, как лучше. — Ага… а в результате все испортил… — мрачно пробубнил художник, с ужасом взирая на испорченный портрет, трясясь и бледнея, а из его глаза потекла скупая мужская слеза, — как и всегда, в принципе! Между коротышками повисла небольшая тишина, во время которой были слышны лишь всхлипы Тюбика, а Цветик утешающе его обнимал, при этом бросая строгие взгляды на Незнайку, который сделал такой взгляд, будто все так же не понимал, почему на него злятся. — Ну братцы, ну не обижайтесь вы на меня! — уже отчаявшись, вскрикнул белобрысый бездельник, раскидывая руки вперёд себя. — Я и вправду не хотел портить твой портрет, Тюбик. Прости меня. — Знаешь, Незнайка, лучше бы ты каким-нибудь делом занялся. — строго выдал Цветик, при этом злобно косясь на своего сородича. — А то всё у тебя шиворот-навыворот! — Просто у Незнайки совсем пустая голова! — малость глумливо воскликнул Тюбик, при этом звонко и слегка противно засмеявшись. Художник принялся скромно тыкать пальцем в ошалевшего Незнайку, а его смех звучал скорее наигранно, чем естественно. Это, скорее, задело Незнайку, чем возмутило. Ведь он действительно хотел чему-либо научиться, просто мыслил парнишка совершенно по другому. В этом-то и была его основная проблема! Опустив голову вниз, Незнайка с опечаленным выражением лица молча скрестил обе руки на своей груди. Ему было оскорбительно и неприятно слышать про то, что у него пустая голова, и он совершенно ни на что не способен!.. — Ах вот значит как?! — едва сдерживая себя, чтобы не зарыдать от обидных слов, вопросил Незнайка. — Ну если так подумать, ваши слова чистая ложь. Ну ведь как-то же я могу соображать?.. Конечно не Важнецкий! Но ботинки-то я надеваю на ноги, а не на голову! А для этого, между прочим, тоже соображение нужно! Тюбик перестал смеяться своим жеманным гейским смехом, и они с Цветиком глянули друг другу в глаза, будто мысленно что-то обсуждая, однако по их взглядам нельзя было предположить, о чем они конкретно думают. Незнайка умолк и с нетерпением ожидал, что ему сейчас скажут, а его сердце от волнения колотилось быстрее обычного. — Молодец, конечно, — весьма недовольно и саркастично начал обычно жизнерадостный поэт, ставя руки на пояс, — но это совсем другое! Тому, как правильно надевать ботинки, учиться-то почти и не надо… А ты, едва только узнаешь, что тебе надо долго и усердно учиться, чтобы выучить какое-либо дело, сразу все бросаешь! Разве я не прав?! — Прав! Прав! — чуть ли не психуя, выкрикнул Незнайка, показушно демонстрируя своим друзьям своё якобы плохое настроение. — Мне Гусля то же самое сказал! Еле от него ноги унёс… — шёпотом промолвил блондин, боязно озираясь по сторонам. — М-да, чудной ты, конечно, Незнаечка… — поражённо выпалил Цветик, удивляясь Незнайкиной логике. — Гусля на такое не способен! — бойко выдал художник, отстаивая честь своего друга. — Наверное, ты опять его доставал своими ненужными вопросами, и он тебе чем-нибудь да пригрозил. Но гнаться за тобой он явно бы не стал. — Зная нашего Гуслю, он даже конфликт способен разрешить здравым аргументом! — вновь вмешался Цветик, делая резкий шаг в сторону Незнайки. — А на такого дурачка, как ты, он и подавно внимания не обратит!.. Незнайка лишь нахмурился, с одной стороны, он был готов продолжать спорить, но с другой — уже подустал и хотел просто побыстрее одержать победу в споре, и неважно каким образом. — Так что… Тюбик, ты научишь меня рисованию? — поинтересовался он, делая как можно больше непринужденный голос, будто бы до этого и не говорил ничего такого и не испортил в очередной раз настроение друзей. Но, конечно же, таким вопросом он заслужил лишь необычайно гневный взгляд художника. — Ты издеваешься?! И это после того, что ты учудил?! — рявкнул тот, отчаянно жестикулируя, тыча рукой в испорченный портрет. — Тюбик, голубчик ты мой, я пытаюсь сейчас сгладить острые углы нашего с тобой конфликта. — совершенно индифферентно выпалил он, полностью игнорируя искажённую от злости физиономию Тюбика. — Незнайка, ты что, специально испытываешь мои нервы на прочность?! — взвизгнул художник, еле сдерживаясь, чтобы не огреть хулигана холстом по голове, или, на худой конец, не сломать свою кисточку пополам. — С чего ты это решил? — абсолютно непринуждённо вопросил Незнайка, демонстрируя своим друзьям полнейший пофигизм. — Я тебя больше никогда! Слышишь?.. Никогда не подпущу к своему мольберту! — закричал художник, демонстративно топнув ногой. — То, что ты учудил в последний раз, было последней каплей! Или ты уже и этот инцидент забыл?.. — слегка глумливо задался Тюбик, демонстративно скрещивая руки на груди. Он вальяжно поглядывал на Незнайку, при этом в его взгляде чувствовалась какая-то издёвка. Блондин замер, его лицо на мгновение приобрело небольшой машинальный страх, но в ту же секунду он сделал его вновь таким же пофигистичным и спокойным, для пущего эффекта спрятав руки в карманы, делая вид, что ничего не помнит. — Не понимаю, про что ты… — произнес он, слегка пожимая плечами, однако из-за такой «правдивой» реакции Тюбик рассердился лишь больше! — Ах, не понимает он, значит, не помнит! — воскликнул он, притворно обеспокоенно всплеснув руками, будучи уже, кажись, на грани нервного срыва, — уже не помнишь, значит, как пробовал нарисовать портрет с натуры кого-нибудь из наших друзей?! — Ну помню, ладно, и что?! Нарисовал же! — недовольно, а потом хвастливо отозвался юноша, радостно улыбаясь, чтобы хоть немного разрядить такую напряженную атмосферу. — Незнайка, Незнайка… — уже устало выпалил художник, закрывая своей ладонью лицо, будто поражаясь глупости коротышки, — ты, видимо, перепутал портрет с карикатурой! — Что?! Да ничего я такого не перепутал! — возмутился Незнайка, не понимая, либо же отказываясь понимать своего рассерженного друга. — Так и задумано было, у меня просто стиль такой, это вы ничего не понимаете в искусстве! — Не выдумывай, Незнайка! — строго выдал поэт, отмахиваясь от блондина. — У меня со стихами тоже не всегда получается гладко, но тем не менее, я никогда из-за этого не психую! В отличие от тебя! Тюбик правду говорит, ибо живопись — его призвание. А для этого он долго обучался данному ремеслу! — Да! А такой лентяй, как ты, никогда в своей жизни ничего не добьётся. Ибо ты, Незнаечка, ленив и глуп до жути! — зло, но уже спокойно произнёс художник Тюбик, ненавистно посматривая на своего соседа. — Ты только ломать и бездельничать умеешь! Больше ты нихрена не умеешь! Блондин хотел было что-то ответить, но последние слова художника задели его до глубины души. Пусть он уже и привык к тому, что про него так говорят, но все же всегда очень обижался, как в первый раз. Да вот только… Никак опровергнуть эти слова своих товарищей он правда пока не мог. — Да с чего ты решил?! Может, это просто ты, Тюбик, недостаточно хороший художник и не разбираешься в стилях! — выпалил он на одном духу, пытаясь вызвать у собеседника хоть какую-нибудь неуверенность или сомнение. — Уж поверь мне, голубчик, я все эти годы рисовал в разных жанрах и стилях. И карикатурный стиль мне известен! — непринуждённо молвил художник, не обращая внимания на Незнайкину задиристость. — А у тебя, Незнайка, даже не карикатуры получились, а какая-то антихудожественная мазня! — ЧТО?! — возмутился Незнайка, понимая, что очередной драки ему не избежать. — Повтори, что ты сказал?! — прошипел он сквозь стиснутые зубы, начиная закатывать рукава. — Тюбик абсолютно прав, Незнайка! — недовольным голосом вступился Цветик, делая ещё один приближённый шаг к блондину. — Или тебе напомнить, как все, мягко говоря прифигели с твоей выставки, что была неделю назад?! Оба так разошлись и разозлились, что почти и не обращали никакого внимания на Незнайкину злость и на то, что он закатывает рукава и скрипит зубами. — Да уж! — подтвердил слова Цветика Тюбик, бросая ему значительный взгляд, — эту выставку я никогда не забуду! А главное… ругали не только тебя, Незнайка, но и меня немного! Мол, научил тебя всему этому неправильно… — Ага, а точнее быть, научил тебя Тюбик художеству на свою же голову! — насмешливо протараторил Пудик, при этом звонко захохотавши. — Ну и ч-чем же вам не понравились мои рисунки?! — обиженно вопросил парень, продолжая не понимать того, что же именно могло не понравиться его друзьям на той выставке. — Я нарисовал всех своих близких друзей, никого не забыл! Чему тут тогда обижаться?.. — Нарисовать всех, ты нарисовал. — ели сдерживая очередной прилив ярости, согласился Тюбик, решая высказать Незнайке всё то, о чём он сейчас думает! Заодно и напомнив недавний инцидент с выставкой. — Но скажи-ка ты мне, Незнаечка, почему ты меня вдруг решил изобразить на тоненьких ножках, а сзади пририсовать собачий хвостик?! — Ну… — Незнайка неловко улыбнулся и опустил взгляд вниз, так же неловко поправляя шляпу и почесывая затылок, — это просто-напросто авторский замысел! Ну… Художественный, точнее, получается. Тюбик вытаращил глаза и в непонятках глянул на Цветика, будто бы спрашивая у него касательно Незнайки, как же можно быть настолько тупым… Незнайка в свою очередь тоже особо понимал, по какой же всё-таки причине уже ругают его шедевральные рисунки. — Скажи-ка мне, Незнайка, — со спокойным тоном в голосе молвил Тюбик, ставя руки в боки, — где это ты видел, чтобы у меня был собачий хвостик? А? — Ну я… э-э… — неразборчиво промямлил Незнайка, абсолютно не зная, что сказать своему другу художнику. — Это ещё цветочки! — звонко воскликнул Цветик, махнув рукой в сторону белобрысого. — А ты помнишь вообще как он Пилюлькина изобразил? Вместо носа градусник, халат весь в крови перепачкан, а в его руках изобразил медицинскую пилу со скальпелем!.. Тоже в крови. — Д-да чего вы прикопались к моим портретам! — вспылил Незнайка, негодуя от всего происходящего. — Это просто такой стиль! Вы вообще ничего не понимаете! — Я не люблю так выражаться, но стиль у тебя дурацкий! — рявкнул Тюбик, сильно свирепея, — зачем ты Пончика изобразил настолько толстым, что он не уместился на холсте?! Это вовсе не стиль — рисовать так! Не стиль! Парень лишь раздраженно закатил глаза, но по-прежнему не понимал причины такой ругани на него. — «Не стиль, не стиль»! — передразнил он своего «французского» друга, — просто признай, что завидуешь мне из-за того, что не рисуешь так же интересно, как и я! — Что?! — возмутился Тюбик, поражаясь такой наглости. — Ну знаешь, это уже переходит все границы дозволенного! Рисовать в таком унизительном стиле, это просто уму непостижимо. — Нормальный у меня стиль! — огрызнулся Незнайка, даже не желая смотреть в сторону своих друзей. Вместо этого он с вальяжным выражением лица запустил свои перепачканные руки в карманы, делая максимально пофигистический вид. — Просто Пончику я бы посоветовал меньше жрать! А то он скоро даже из собственной квартиры не в состоянии будет выйти. — Ну а Пилюлькину? Пилюлькину ты зачем вместо носа градусник нарисовал?! — возмутился поэт, невнятно жестикулируя руками. — Скажи спасибо, что я ему вместо носа член не нарисовал! — вновь огрызнулся Незнайка, плюнув в сторону Цветика. — Градусник вместо носа — ровно катастрофа, да?! — Ещё как! — заорал Тюбик, больше не в силах скрыть своей злобы, — и не смей больше говорить по поводу того, что это якобы твой стиль, даже слушать не стану! — Ну и иди нафиг! — Незнайка сам был ужасно зол и показал художнику средний палец, больше не обращая внимания на его красную злую физиономию, после чего повернулся к Цветику. Тот был не настолько зол, как Тюбик, но все равно очень раздражен, — а ты не научишь меня стихам? Поражённый такой наглостью поэт едва ли не рухнул на землю. Вытаращив глаза, он машинально схватился за сердце, ничего не отвечая Незнайке. Промолчав где-то так ещё минуту, он, шумно выдохнув, молвил: — Незнайка, да как у тебя вообще язык поворачивается такое спрашивать?! После того, что ты натворил! — Да не беспокойся ты так, Цветик! — жизнерадостно воскликнул светловолосый парень, отмахнувшись от него рукой. — Или ты сердишься на меня за то, что я тебя одноглазым изобразил?.. Ну так это, я н-не специально. Ты тогда был похож на пирата! Ха-ха-ха! — Даже если как-нибудь закрыть глаза на то, как ты рисовал… То и стихи я тебе все равно не могу доверить, уж прости! — пытаясь сохранять самоконтроль и не психовать, как Тюбик, напомнил Цветик, чей глаз дергался от неприязни, — только не говори, что ты забыл о том, какие ты стихи написал, когда я тебя этому учил, не поверю! — Ну хорошо, а я не поверю, если ты скажешь, что это не художественный стиль! Ну… Авторский, — неуверенно отозвался Незнайка, недовольно отводя глаза в сторону. — Думай, как хочешь, Незнайка! — уже отчаявшись, воскликнул Цветик, скрещивая руки на груди, понимая, что проиграл в очередном споре с Незнайкой. — Всё равно тебя не переубедить. Ты упёртый, как чёрт знает что! Такие слова явно не обрадовали Незнайку, ибо парень никогда не любил признавать своих ошибок, а даже если и признавал, то с большой натяжкой, и крайне редко. Блондин всегда считал себя правым, даже если первый начинал вступать в конфликты с кем-либо. А когда у коротышек заканчивались аргументы, они просто-напросто предпочитали прекратить спорить с Незнайкой, решив махнуть на него рукой. Большая часть коротышек уже давным-давно поняла, что спорить с Незнайкой так же бесполезно, как и кричать в поле на ветер. Ведь по сути это бы ничего не изменило. Да и коротышки ответственно относились к своему драгоценному времени, а тратить его на споры с Незнайкой попросту не хотелось. — Это почему же я упёртый?! — возмутился Незнайка, делая недовольное выражение лица. — Чем тебе мои стихи не понравились?! Разве я написал в них что-то обидное? Цветик вытаращил глаза, будто бы прибыв в искренний шок, и глянул на притихшего Тюбика, в ожидании такой же реакции. Однако, тот настолько заколебался с Незнайки, что был почти не в силах что-либо произнести и только лишь нервно и зло дышал, устремив свой взгляд куда-то в пустоту. — Уж не хочешь ли ты, чтобы я тебе напомнил, что ты там писал? — с неприятным сарказмом в голосе вопросил парень-поэт, недовольно хмурясь, явно не испытывая особого желания этого делать. — Давай, почему бы и нет, — Незнайку же переполняла гордость за его «шедевральные» стихи, и он был не против, чтобы их зачитали вслух. Вновь усевшись на скамейку, Незнайка откинулся на спинку лавочки и, облокотив свои руки туда же, горделиво зыркнул на недалеко стоящих художника и поэта. — Читай, читай… — с заметной издёвкой в голосе промолвил светловолосый, будто бы нарочно проверяя нервы своих друзей на прочность. Цветик, абсолютно молча, достал из своего глубокого кармана небольшой блокнотик, обшитый зелёным бархатом. Раскрыв его, он, что-то неразборчиво мямля себе под нос, искал нужную ему страницу: — Так… это не то, это тоже не то… — шептал он так тихо, что Незнайка даже не заметил того, что Цветик шевелил губами. Настолько тихо он шептал, пока искал нужную ему страницу. — О! Всё, нашёл! — чуть ли не победно воскликнул поэт, тыча пальцем в нужную страницу. — Ура! — демонстрируя свою радость, воскликнул блондин, поднимая руки вверх, ещё больше беся обоих друзей, и с предвкушением потер ладони, — ну что ж, давай, Цветик, начинай! Я жду с нетерпением! Но поэт, лишь одарив его скептичным недовольным взглядом и даже закатив глаза, произнёс следующее: — Нет уж, прости, Незнаечка, не собираюсь я больше это читать, уж тем более, вслух! — А почему же ты тогда предложил? — уже не так радостно поинтересовался бездельник, растерянно хлопая глазами. — Я думал, ты хотя бы сарказм поймёшь! — объяснил Пудик, устало вздыхая, и хотел было закрыть блокнот и убрать его обратно, как ни в чем не бывало, но не тут-то было. — Ладно, не хочешь читать — я прочитаю сам! — вновь радостно и бойко выдал Незнайка, резко отбирая блокнот у поэта. Он вскочил вместе с блокнотом, а на лавочку уселся уже обессиленный Цветик. Тюбик же пристроился рядом с лавочкой, дабы не спускать с Незнайки глаз. — Ну-с, братцы, я вижу, что в прошлый раз вам безумно понравились мои стихи. — радостно и всё с такой же издёвкой заговорил Незнайка, смотря на уже безэмоциональные лица своих друзей. — Поэтому, я снова прочту их для вас!.. Ой. А про кого вы хотите услышать первыми? У меня тут стихов много. — заторможенно вопросил Незнайка, посматривая в сторону друзей. Поэт с художником лишь обменялись недовольными взглядами, мысленно договариваясь друг с другом о том, что лучшим решением будет молчать и ничего не говорить. — Хорошо, тогда сам выберу, что прочитать первым! — глаза блондина сияли от радости и быстро бегали по странице, выбирая, какой стих ему прочесть первым, — итак… Кхм… — он откашлялся, чувствуя себя знаменитым артистом на сцене, — кхм, кхм… Вот давайте с Пилюлькина начну… «Пилюлькин наш так возбудился, что сам с собой уединился»! В ответ последовала тишина, ведь его друзьям уже явно было не до смеха. Оба молча смотрели на Незнайку, сверля того недовольными взглядами. — Братцы, что-то не так?.. — настороженно спросил Незнайка, смотря на своих друзей с неким страхом. — Конечно, не так! — гневно выдал Цветик, аж подпрыгивая на месте. — Ты бы видел, с каким выражением лица на тебя тогда смотрел доктор Пилюлькин. Скажи спасибо, что он тебя тогда не догнал!.. — Да, да, да! А то всучил бы тебе самую горькую касторку, так ещё бы штук двадцать уколов бы сделал! — поддержал своего товарища Тюбик, саркастично захохотав. Незнайке не хотелось вспоминать тот момент, когда за ним со всех ног гнался разъярённый Пилюлькин! Он отчётливо помнил всё, до самых мелочей: как доктор грозился ему расправой, а в своих руках он сжимал ту самую неприятную бутылку с касторкой, и самым большим шприцом с длинной и острой иголкой! — Бррррр! — рефлекторно содрогнулся Незнайка, что его аж перекосило. — Не напоминайте мне про Пилюлькина! Вот… Вот давайте-ка я вам лучше про Гуслю зачитаю? И, не успели его бедные товарищи сказать ни слова, как откашлялся ещё раз и, не дожидаясь согласия, громко начал: — «Гусля всех ебал, ебал, даже речку накончал»! Как вам? — Ох, повезло тебе, что он тебя сейчас не слышал! А то сначала доставал с просьбами научить музыке, а сейчас такой ужас про него читаешь! — рявкнул Цветик, невольно сжимая кулаки от злости. — Ну чего вы сердитесь, братцы?! Э-это же для рифмы! — растерянно воскликнул Незнайка, размахивая руками в разные стороны. — Ну вот, вот ещё про Знайку есть!!! «Ну а Знайка шёл на речку, трахнул он одну овечку»! — За что ты со Знайкой так?! — сердито вопросил Тюбик, не понимая, каким местом думал Незнайка, когда писал эти стихи. — Когда это ты видел, чтобы Знайка занимался таким непотребством?! А?! — НУ ЧЕГО ТЫ КРИЧИШЬ, ЭТО ЖЕ ВСЁ ДЛЯ РИФМЫ! — заверещал Незнайка не своим голосом, чем моментально заткнул Тюбику рот. — Это всё для рифмы! Я никого этими стихами не собирался обидеть, ясно? Вот, у меня ещё много стихов есть, давайте ещё про Пончика вам зачитаю? — Нет уж! — не выдержав, Цветик подскочил к Незнайке и намеревался выхватить у него блокнот, чтобы не слышать больше этого ужаса, однако юноша успел отскочить! — «Ну а Пончик был голодный, проглотил утюг холодный»! — громко продекламировал он, кажись, перебарывая желание начать радостно смеяться от своей гордости. — А вот это уже, Незнаечка, чистой воды клевета! — возразил недовольный Пудик, грозя своему светловолосому другу указательным пальцем. — Никакого такого утюга он не глотал! Ни горячего, ни холодного! Опять ты, Незнаечка, врёшь!.. — Да чего ты так сердишься-то?! — возмутился Незнайка, поражаясь реакции своих друзей. — Это же для рифмы! Сами смеялись с моих стихов, а теперь поучаете жизни! Вот значит, какие вы на самом деле друзья. — Это когда мы с них смеялись?! — рявкнул художник, тоже вскакивая, — да мы только и твердили тебе о том, что эти стихи ужасны! А смеялись мы не со стихов, а с того, как ты до них додумался! — Отдай блокнот, не хотим мы больше твоих стихов слушать! — выпалил поэт на одном духу и предпринял попытку ещё раз вырвать блокнот у Незнайки, но и в этот раз у него ничего не получилось! — Это потому, что ты завидуешь моим способностям, Цветик! Не хочешь признавать своё поражение, вот и бесишься. — хвастливо молвил Незнайка, издевательски поглядывая на недовольную физиономию поэта. — Признай, что я лучше, способнее и талантливее тебя в сфере поэзии! Я ведь ещё не про всех прочитал~ — А-А-А-А-А! Незнайка, сжалься! — взмолился Пудик, собираясь упасть на колени, но паренёк будто бы не слышал его. — Ну вот про Торопышку стихи вообще безобидными получились. — скромно выпалил Незнайка, — «У Торопышки под подушкой лежит надувная шлюшка». Или про Винтика со Шпунтиком тоже очень смешной стишок поучился! «Винтик и Шпунтик сидели в кустах… Трах тебя! Трах тебя! Трах тебя! Трах!» — И ты хочешь сказать, что эти стихи абсолютно безобидны?! — возмутился Тюбик, поражаясь Незнайкиной тупости и упертости. — Я не попугай и триста раз одно и то же объяснять не буду! — зло проворчал Незнайка, грозно смотря на художника. — Это! Для! РИФМЫ! — последнее он закричал так громко, что птицы, сидящие неподалёку, вмиг встрепенулись и улетели прочь! — Т-так ты из-за рифмы будешь на нас всякую неправду сочинять?! — рассердился Тюбик, стараясь из последних сил держать себя в руках. — Это не неправда, а рифма! — гордо заявил белобрысый, делая философическое выражение лица. — Меня этому Цветик научил. — Ох, Незнайка, я уже жалею о том, что научил тебя сочинять стихи… — обессиленно промолвил Пудик, понимая, что этот ходячий ужас ещё не скоро от них уйдёт. — Лучше бы я этого не делал. — Ой, да ладно тебе! — радостно выдал парень, хлопнув поэта по плечу с такой силой, что тот едва не согнулся пополам. — Я и про вас с Тюбиком не забыл.~ Подло заулыбавшись, Незнайка быстренько нашёл две последние строчки и принялся их дочитывать: — «Цветик, тоже мне поэт… Сделал сам себе минет!» — после чего парень громко засмеялся, однако Цветика это никак не рассмешило. — Я вообще-то порядочный коротышка! И никому, а уж тем более самому себе, минеты не делаю!.. — недовольно и звонко выдал Пудик, пытаясь показать обнаглевшему хулигану, что эти строчки совершенно никак его не задели! А уж тем более во второй раз. — Ай, ну и ладно! Сам мне за рифму втирал, а сейчас на неё и обижается… — индифферентно молвил блондин, до сих пор не понимая того, насколько его стихи были обидными для его друзей! — Ну вот ещё последний, про Тюбика. — Ну валяй. — безэмоционально ответил поэт, показывая всем своим видом пофигизм по отношению к Незнайкиным стихам и к самому Незнайки лично! — «У подножия ромашки Тюбик дрочил, задрав тормашки!» — Незнайку снова понесло в хохот, однако его друзьям вновь было неприятно слышать эти дразнилки в свой адрес. — Что это за тормашки такие?! — возмутился художник с гейским акцентом, не совсем поняв значения этого слова. — Тормашки — это ноги!!! — через сильный хохот воскликнул Незнайка, аж хватаясь за живот и роняя блокнот на землю. Пока он надрывался от смеха, поэт и художник обменялись крайне недовольными взглядами. Оба поняли, что самое время поскорее или уйти в другое место, или самим прогнать Незнайку отсюда. Воспользовавшись тем, что блокнот лежит на земле, Цветик наконец-то подскочил к нему, поднял и прижал к груди, боясь, как бы снова его не отобрали. — Не желаем мы больше твоих стихов слушать! — повторил он, отходя от Незнайки чуть подальше, — проваливай, а не то попросим Пилюлькина тебе касторки дать, как и обещали! — Что? Нет, нет, не надо, братцы, касторки! — вдруг заверещал Незнайка, размахивая руками в разные стороны. — Ухожу я, ухожу… — растерянно добавил блондин, с тоскливой гримассой опуская голову вниз. Те ничего не ответили Незнайке, вместо этого Тюбик молча собрал все свои краски и кисточки в небольшой деревянный чемоданчик, взял под мышку испорченный портрет Цветика, что успел уже высохнуть за такое количество времени, и поплёлся домой. Цветик же, как хороший товарищ, взял в обе руки мольберт и помчался за художником, радостно крича ему что-то вдогонку! Такое отношение к своей персоне очень сильно задело Незнайку за живое. При виде его в каком-либо месте друзья предпочитали сторониться конфликтного коротышку и не вступать с ним в диалог. Никто не хотел научить Незнайку какому-нибудь делу, а вместо этого упрекали паренька в его прошлых ошибках! Несомненно, Незнайкина глупость и легкомыслие дало свои плоды, вдобавок он был очень упёртым коротышкой и не стремился признавать своих ошибок! — Почему меня так все не любят?.. — задался Незнайка сам у себя этим вопросом, разводя руками в разные стороны. — Сначала Гусля отказал меня учить, теперь ещё и Цветик с Тюбиком на меня в обиде… Но почему они так меня ненавидят? Я же просто хочу чему-нибудь научиться, чтобы тоже быть полезным. А они, как всегда, не понимают!.. Эти ужасно неприятные мысли никогда не желали давать ему покоя. Каким бы вечно самоуверенным и дерзким он не был, а все же где-то в глубине души понимал, что не робот и не машина, и как и все, может совершать ошибки. Да только вот… Никто из его друзей не желал с этим бороться, никто не хотел возиться с упрямым парнем, который не умеет ни учиться, ни признавать своих ошибок. Приуныв, Незнайка вновь спрятал руки в карманы, но в этот раз выглядел уже куда менее решительным и бунтарским, что было отчетливо понятно по его грустным глазам. Он мог бы еще немного послушать музыку, но, надо сказать, у него не было особо настроения. Вместо этого он решил рискнуть и еще немного пошататься по городу, в надежде, что хоть с кем-нибудь найдет наконец общий язык. Двинувшись по направлению улицы Колокольчиков, Незнайка не спеша прохаживался по серому тротуару. Идя вдоль песочного оттенка домов с ярко-красными крышами, блондин смотрелся весьма угрюмо. Встречные коротышки шарахались в разные стороны при виде угрюмого Незнайки. Даже те, кто выглядывал из окон своих квартир, увидав идущего вдоль их домов белобрысого разгильдяя в синей шляпе, мигом запирали свои окна, дожидаясь, когда «ходячая проблема» пройдёт мимо. «Они все считают меня бездарностью! — отчаянно пронеслось в Незнайкиной голове, он прекрасно понимал то, что из-за своих постоянных косяков и ошибок будет всегда обузой для всего Цветочного города! — Как бы я не старался, у меня действительно получается всё шиворот-навыворот! И никто меня не понимает, все только злиться на меня способны». Ему становилось еще хуже от осознания того, что все это — правда, и абсолютно никто никогда не примет его таким, какой он есть, указав на его ошибки спокойным и адекватным языком, без лишних ссор и скандалов. Присев на лавочку, дабы дать немного отдохнуть ногам, парниша опустил голову вниз, все так же думая о том, что не дает ему покоя. Как вдруг… До его носа долетел очень приятный запах чего-то горячего и сладкого, настолько приятный, что он вмиг поднял голову, удивленно вытаращив глаза, даже подзабыв на пару секунд о том, что его беспокоило. Приятный сладкопахнущий дымок слегка подуспокоил Незнайку, приятный аромат пирога заставил на мгновение ока позабыть о всех своих проблемах! В воздухе витал приятный запах яблок и корицы, и, судя по всему, испечён он был совершенно недавно. Кинув свой взор в сторону дыма, Незнайка обнаружил стоящий на подоконнике жилого дома тот самый яблочный пирог. В этом небольшом двухэтажном доме жил знаменитый на весь Цветочный город повар по имени Пончик. Пончик прославился тем, что знал на память сто самых разных рецептов различной выпечки. И всегда мог её приготовить и даже съесть! Причём, с превеликим наслаждением. В городе все его любили за его неукротимый талант к выпечке, он был действительно хорош в этом. Едва ли не каждый день коротышки приходили к нему отведать его чудесных кулинарных шедевров, и он всегда щедро угощал гостей. Всегда после его выпечки у жителей городка неслабо так поднималось настроение! Пончик был воистину мастер своего дела! Он выпекал пироги, кексы, булочки и эклеры. На праздниках ему всегда поручали приготовить самые лучшие блюда и выпечку, в этом деле кулинар никогда не падал в грязь лицом. Помимо обычной выпечки, Пончик мог приготовить и обыденные блюда, такие как супы, каши и прочее. Но прославился он скорее, как повар-кондитер, ведь почти каждый день он либо готовил, либо придумывал новый рецепт для нового пирога. Этот милый коротышка жил в соседнем дворе, рядом с домом Незнайки, Цветика, Тюбика и доктора Пилюлькина. Пончик был очень добрым и никогда не отказывал своим друзьям в помощи. Его лицо всегда излучало радость, а широкая улыбка во все тридцать два зуба была тому подтверждением. Лицо Пончика было слегка овальным, подбородок был немного вытянутым, а черты лица кондитера были очень узнаваемые всем жителям Цветочного города. Волосы у Пончика были короткими и тёмными. Кондитер всегда прятал их под своим большим белым поварским колпаком. Носил Пончик красную кофту с жёлтыми линиями на рукавах, бледно-оранжевые штаны и пепельно-серые остроносые ботинки. На его шее был повязан ярко-жёлтый бант в фиолетовый горошек, а на его слегка пухленьком тельце красовался такой же белоснежный фартук. Парень был настолько добрым и понимающим, что его почти нереально было рассердить или даже немного раздражить. Но то, что еще больше поражало остальных жителей Цветочного городка — так это то, что он по-настоящему дружил с Незнайкой и даже почти всегда стойко терпел все его выходки. А если быть точнее — эти двое были самыми лучшими друзьями! Незнайка любил его больше всех, и, если ему требовалось излить кому-нибудь душу после очередной ссоры или драки, он всегда шел к нему, и Пончик всегда его утешал. Пусть и сам соглашался со своими друзьями в том, что Незнайке надо просто взяться за ум. Однако, его отличительные черты — доброта и спокойствие — делали его непохожим на остальных, и он всегда достаточно вежливо сообщал лучшему другу о его ошибках. С Пончиком Незнайка никогда не ссорился. Пожалуй, это был единственный коротышка, с кем белобрысый хулиган никогда не ссорился и не дрался. Максимум, у них периодически возникали какие-нибудь споры и разногласия. Пончик всегда умел поставить Незнайку на место! Пончик был для Незнайки самой настоящей моральной поддержкой, пусть и не однократно страдал от его выходок. Кроме Незнайки у Пончика был ещё один лучший друг — Сиропчик. Блондин очень ревностно относился к тому, когда кондитер предпочитал провести время не с ним, а с Сиропчиком. За это Незнайка делал коротышке всякие пакости, а иногда по долгу не разговаривал с обоими. Однажды, Незнайку так это достало, что в отместку он завёл себе второго лучшего друга — Гуньку. Кондитер же всегда поступал мудро и даже смог дать понять ревностному блондину, что для него все друзья важны, и Незнайка в том числе! Пончик никогда не был злопамятен, в отличие от Незнайки, поэтому все коротышки поражались его железобетонному терпению. Даже мудрый Знайка порой не понимал, как ему удаётся убедить Незнайку или уговорить его не баловаться. Конечно, не всегда хулиган слушался своего лучшего друга, однако ссор у них никогда не возникало. Встав с лавочки, Незнайка не спеша поплёлся к окну своего товарища, на подоконнике которого остывал горячий пирог. Заглянув в окно, блондин застал Пончика за замешиванием теста в голубой миске. Кулинар что-то тихо напевал себе под нос, даже не обращая внимания на присутствие Незнайки в окне. — Привет, Пончик! — звонко воскликнул Незнайка, тем самым перепугав ничего не подозревающего повара. — А чем это ты тут таким занимаешься? Пончик мгновенно вздрогнул и, схватившись за сердце, выронил свою деревянную ложку на пол. — Я придумываю рецепт для своего нового пирога. Думаю, очень вкусным получится! — уже весело ответил Пончик, широко улыбаясь. — О, здорово! — Незнайка тоже улыбнулся, и в этот раз его улыбка была не такой, как несколько минут назад — злорадной и глупой, когда он зачитывал друзьям свои стихи — а очень даже милой и, главное, искренней. Он был действительно рад за Пончика, — чувствую, что-то с яблоками да корицей, да? — Именно, — с лица парня не сходила улыбка, подобрав ложку с пола, он продолжил возиться с тестом. — Вижу, Пончик, у тебя на столе и карамель, и курага стоит. И орехи, и бананы, и изюма… три стакана! — поразился парнишка, удивляясь гениальности своего друга. — Это да, и такой пирог тоже планирую испечь. — добродушно отозвался кондитер, продолжая замешивать тесто. — А ты какими судьбами то ко мне, Незнаечка? — Я? Да так… почувствовал вкусный запах, решил навестить тебя, — честно признался блондин, в некой задумчивости рассматривая то лежащие на столе ингредиенты, то занимающегося готовкой повара, — удачи тебе с готовкой! — Спасибо большое, — Пончик улыбнулся чуть пошире, не обделяя вниманием своего гостя, но все же с головой погрузившись в процесс приготовления пирога. Бездельник примолк, над чем-то задумавшись. Машинально он вспомнил все приготовленные его лучшим другом вкусняшки, и то, как же в городе его все хвалят и уважают… Будто бы только сейчас он понял, что очень завидует кондитеру. — Слушай, Пончик, а научи меня пироги печь. Я хочу поваром быть, вот как ты! — довольно выдал Незнайка, на что Пончик тут же изменился в лице. Его зрачки вмиг уменьшились, а правое веко судорожно задёргалось. Он прекрасно знал то, как, а главное чем, заканчивались предыдущие попытки Незнайки обучиться чему-либо. — Т-ты уверен, ч-что хочешь обучиться кулинарии, Незнаечка?.. — дрожащим голосом задался парень, опасаясь вновь учить Незнайку кондитерскому искусству. — На все сто! — бойко выдал блондин, рефлекторно кивнув головой. Как бы уверенно настроен он не был, а все-таки в нем опять зажглось сомнение в том, что все пройдет нормально… Ну, радовало и немного обнадеживало хоть то, что Пончик, в отличие от всех этих грубиянов, точно не будет на него орать и все такое. — Не знаю даже… — пухлый парень замер на пару мгновений, задумчиво устремляя взгляд куда-то под потолок. Он был напуган такой просьбой, но изо всех сил пробовал не обидеть лучшего друга, как можно аккуратнее напомнив ему о его ошибках. — Ну почему?! — не обиженно, но раздраженно и немного устало выдал Незнайка, недовольно закатив глаза. — Пойми, Незнаечка, кулинария — дело тонкое, осторожное и очень кропотливое! А ты… ну как бы это помягче сказать… — вдруг замямлил Пончик, отводя свой неуверенный взгляд в противоположную сторону от Незнайки. — РУКОЖОПЫЙ?! — внезапно вспылил Незнайка, прекрасно понимая то, что неуверенный взгляд Пончика явно не предвещает ему ничего хорошего в дальнейшем. — Нет, нет, Незнаечка! — взволнованно протараторил кондитер, делая скоростные жесты обеими руками. — Просто ты мне уже помогал с готовкой, и это вышло, мягко говоря, не очень! — Н-ну чего ты по одному только разу судишь, Пончик! — продолжал негодовать Незнайка, тоже размахивая руками в разные стороны. — Это всего один раз было! Ну я же не виноват, что эти эклеры оказались такие вкусные~ Кажется, повар сам начал немного уставать. Глубоко вздохнув, он медленно опустился на табурет, что стоял в этой же комнате, с некой грустью во взгляде рассматривая веселые и полные уверенности глаза друга. — Я мог бы закрыть глаза на это… Но как же другие случаи? — аккуратно поинтересовался он, все еще боясь обидеть его, виновато разводя руками, будто заранее извиняясь. — Какие еще? — как можно непринужденее поинтересовался Незнайка, повторяя жест Пончика и тоже разводя руками, делая вид, что ничего не помнит. Хотя, если вспоминать предыдущие сегодняшние случаи и разговоры с другими коротышками, вряд ли у него получится это сейчас… — Ты разве не помнишь, как согласился самостоятельно испечь кексы? — индифферентно, но с лёгкой грустинкой в голосе задался Пончик, опечаленно посматривая на своего друга. — Пончик, ну подумаешь, пригорели немного? — уже жизнерадостно воскликнул Незнайка, аж подпрыгивая вверх. — Да и пофиг на то, что они получились неправильной формы! И пригоревшие. Зато обошлось без пожара. — глумливо добавил белобрысый, чем сильно перепугал кондитера. — Ну что значит «пофиг»? — непонятливо вопросил тот, опять разводя руками, но на этот раз от недоумения, — кексы всегда должны быть какой-либо необходимой формы, и ни в коем случае не подгоревшие… А обошлось без пожара потому, что ты догадался потушить все водой из кувшина! — Видишь?! Я спас положение, я все потушил! Значит, я могу все же исправлять свои ошибки! — уже с искренней радостью воскликнул Незнайка, придаваясь этим воспоминаниям, размышляя и надеясь, что на самом деле он и не такой оболтус, как про него все думают. — Это оно конечно так… — взгляд Пончика, однако, оставался все таким же грустным, — Но ты не помнишь, почему все подгорело-то? — Ну почему же??? — Потому что тебе показалось что огонь «ведет себя слишком агрессивно», и ты «потушил» его подсолнечным маслом, перепутав его с водой! — не зло, но с жаром объяснил парень, на мгновение аж вытаращив глаза. — А… А н-ну так понятно-то. — замямлил Незнайка, словно бы ища какое-нибудь оправдание. — Кувшины-то у тебя, Пончик, одинаковые! А откуда мне тогда было знать, в каком из этих кувшинов вода, а в каком масло? — А ты разве читать не умеешь, Незнаечка? — добродушно вопросил повар Пончик, словно бы незаметно потешался с неграмотности своего друга. — Я? Я, э-э… умею, просто… — Незнайка вновь замялся, лихорадочно шаря глазами по сторонам, пытаясь придумать какое-нибудь оправдание в свою пользу, — мне было не до этого, Пончик, ты же понимаешь, я был напуган, что огня может стать больше! Он умолк, внимательно наблюдая за реакцией и даже дыша чуть тяжелее от волнения. И волнение это оказалось не напрасным. — В этом-то твоя и проблема. Повар должен быть спокойным и внимательным! Всегда! — голос Пончика все так же не становился злым или еще каким-то, но в то же время приобрел заметную твердость. — И-и что мне теперь делать?.. — с отчаянием в голосе вопросил Незнайка, понимая, что и поваром ему вряд ли разрешат стать вновь. — Все мне отказывают! Гусля меня прогнал! Тюбик и Цветик не желают меня видеть, а другие коротышки и подавно не захотят меня чему-либо учить… — Ну не знаю, не знаю, Незнаечка. — как-то расстроенно ответил Пончик, разводя руками в разные стороны. — Повар — это явно не твоё! Тут нужна усидчивость и внимательность, а ты не усидчивый и не внимательный! Ещё и ленишься периодически. Мой тебе совет, Незнаечка, ищи себе талант, который подходит под твой шебушной характер. На такой совет, вполне себе логичный и правдивый, Незнайка лишь непонимающе похлопал глазами! — И что же это за талант такой?! — вопросил он, уже едва не плача от отчаяния — ему надоело, что никто не хочет ничему его учить! — Не знаю, правда, прости, — с искренней грустью отозвался Пончик, вставая с табурета и вновь принимаясь за тесто, — пожалуйста, не отвлекай меня. Нечего не ответив своему другу, блондин, тяжко вздохнув, опустил голову вниз и направился прямиком к алее Одуванчиков.

***

Идя вдоль жилых улиц и пёстрых двух-трёхэтажных домишек, Незнайка то и дело смотрел в мрачный сырой асфальт. Чувствуя отчаяние и тяжкий груз в своём сердце, белобрысый хулиган потихоньку начал осознавал то, что он действительно ни на что не способен! «Неужели, я и в правду обуза? — вопрошал Незнайка сам у себя, пиная небольшой серый камушек. — Я же действительно хочу чему-нибудь научиться! Ну почему все считают меня глупым и ленивым?..» — хулиган мечтал найти своё место в Цветочном городе, однако его сородичи думали иначе. Как уже было сказано, никому не хотелось учить такого разгильдяя чему-либо! Это и мучило его, он хотел научиться чему-то даже не столько ради других, сколько просто ради уважения и хорошего отношения к себе. Чтобы в нем перестали видеть только ленивого хулигана и бездельника, и чтобы он сам понял, что на что-то способен. — Ну ничего! Я им доведу то, что я на что-то способен! — грубо твердил Незнайка, сжимая руки в кулаки. — Доведу!.. Шагая вдоль чистого тротуара, Незнайка то и дело кидал угрюмые и сердитые взгляды проходящим мимо коротышкам. Те при виде Незнайки испуганно шарахались по сторонам, пытаясь держаться от него как можно дальше. Однако это совершенно никак не радовало блондина, а наоборот лишний раз подтверждало то, что он действительно ни на что не способная личность. — Эх… И зачем я, спрашивается, живу, если ничего не умею? — вслух спросил он сам у себя, когда вокруг никого не было, — даже Пончик меня послал… Ну, не послал, он, в отличие ото всех этих грубиянов вежливо указал мне на мои ошибки, но все же… Даже ему страшно учить меня кулинарии! Не зная, как ему отвлечься от негативных мыслей, Незнайка решил развеяться — побродить немного по улочкам города, а потом… если повезет и он еще встретит кого-то, то, так уж и быть — последний раз попросит научить его чему-то. — Не получилось с одними — получится с другими! — как можно веселее уверил он сам себя, тем самым пробуя хоть немного настроить себя на позитив, пытаясь не думать о плохом. Отчаявшийся Незнайка пытался всеми способами настроиться на позитив, однако не совсем приятные мысли продолжали его беспокоить. С одной стороны, он действительно хотел чему-либо научиться, найдя тем самым своё место в жизни. Но с другой стороны, Незнайка был очень ленивым и очень редко признавал свои ошибки. Он особо не любил трудиться, однако в глубине души прекрасно понимал то, что без труда у него ничего и никогда не получится. — Ладно! — уверенно воскликнул Незнайка, внезапно топнув одной ногой по тротуару. — Я всем доведу то, что я очень даже способный коротышка! И пусть мне кто-то осмелиться сказать, что я глуп! Или… Что у меня совсем пустая голова — тому я как дам кулаком!!! На всю жизнь запомнит!..

***

Бродил так Незнайка около часа. За это время он уже успел преодолеть алею Одуванчиков и оказался на улице Маргариток. Эта улица славилась тем, что была, пожалуй, самой маленькой во всём Цветочном городе, но одной из самых ярких улочек. Улица Маргариток была своеобразной окраиной города и выводила путников прямиком в широкое цветочное поле. На этой улице было немного домов, бОльшая часть из них были одноэтажными и стояли на невысоких холмах. Эти холмы коротышки прозвали ромашковыми бугорками. Ведь на них всегда почему-то росли только одни ромашки. Впрочем, сама улица сильно выделялась среди других. Каменная тропинка была суженна, и почти везде можно было заприметить эти невысокие ромашковые холмики. Именно здесь, на этой улице, проживали знаменитые мастера — Винтик и его брат — Шпунтик. Оба парня были знамениты на весь городок (и даже за его пределами!) в том, что всегда что-то изобретали и чинили. Почти все их разговоры и мысли были лишь об этом, крайне редко случалось, чтобы они разговаривали и обсуждали что-то другое. Коротышки всегда шли к ним за помощью, если у них что-то сломалось, а самим чинить было лень или страшновато, и вот уже спустя совсем немного времени Винтик и Шпунтик все починят! Они изобретали самое разное — от чайника, который закипает с ультра-быстрой скоростью и почти никогда не остывает, до небольшого, но крепкого и надежного самолета. Даже Знайка придумав очередное изобретение, рисовал для мастеров чертежи и отдавал их им. Полностью доверяя Винтику и Шпунтику, Знайка не раз был главнокомандующим в их небольшой, но очень дружной команде. Мастера были очень ответственными ребятами, никогда никого не обижали, никогда никому не грубили. Жили они очень скромно, в небольшом двухэтажном доме, рядом с которым, на соседнем холме, располагалась их же мастерская. Целыми днями братья любили сидеть в своей мастерской, чиня принесённые предметы своих соплеменников, или же сами что-то изобретали для блага своего города. Винтик был старше Шпунтика на пару лет, он был высокого роста с короткой светлой стрижкой, но очень пышной чёлкой, именуемой — хохолок. Нос был слегка заострённый, губы были тонкими, подобно ниточке, а глаза карие. Винтик всегда ходил в красной футболке, которая была перепачкана машинным маслом, и джинсовом комбинезоне с широким кармашком. Его худощавую талию обвивал длинный кожанный ремень. Из него постоянно торчали всеразличные: гайки, отвёртки, пассатижи и даже молотки. На голове Винтик обычно предпочитал носить кожанную шапку (подобно шапке пилота), на которой были ещё и специальные очки. Его же братец — Шпунтик, был полной противоположностью своего старшего брата. Шпунтик был низкого роста, малость полноватым, а его носик-кнопочка безумно умилял всех девчонок Цветочного города. Глаза у Шпунтика были голубыми, а губы пухлые, как вареники. Да и характеры у братцев-мастеров были совершенно разные. Шпунтик одевался подобно Винтику, однако вместо кожаной шляпы он носил тёмно-фиолетовый берет, а его спец-очки были толще, чем у его брата. Отличительным дополнением было то, что Шпунтик всегда носил кожаную куртку коричневого оттенка и очень редко её снимал. Винтик всегда был достаточно серьезен, не груб, не холоден, но все же крайне редко смеялся над шутками друзей, и не потому, что не хотел их обидеть или чтобы они от него отвязались, а потому что правда не понимал юмора. Во время процесса изобретения чего-либо он любил командовать вместе со Знайкой. А вот Шпунтик был известен всем, как один из самых скромных или даже робких коротышек, «няшка-стесняшка», как называли его многие девочки. Почти всегда слушался старшего брата, понимая, что он более главный, более умный и умелый. Но, несмотря на это, братья никогда не ссорились. Мастера так же пользовались популярностью у девчонок, в особенности робкий и застенчивый Шпунтик. Вероятно, в нём было что-то такое, чего не было у других коротышек. И вот однажды братьям пришла в голову гениальная идея — построить для коротышек скоростные автомобили. Однако для начала надо было создать пробную модель скоросного автомобиля, чтобы протестировать его и учесть все поломки и недочёты своего изобретения. Работа у мастеров кипела долго, они практически позабыли про сон! И вот уже второй месяц как, они почти закончили автомобиль.

***

Стоя рядом с мастерской, Винтик и Шпунтик вот уже больше, чем полдня, возились с этим злосчастным автомобилем! По всей поляне были разбросаны всеразличные инструменты, а посередине небольшого холмика расположился ярко-красный автомобиль. — Шпунтик! Будь добр, подай мне, пожалуйста, разводной ключ. — обратился к нему Винтик, холодно попросив своего братика о помощи. — Сейчас, — тихо и спокойно согласился тихоня, заглядывая в чемодан с инструментами. Моментально найдя разводной ключ из нескольких других, он молча подал его Винтику. — Спасибо, — так же холодно поблагодарил тот, принимая инструмент в свои трудолюбивые руки, перемещаясь под автомобиль и сосредоточенно закручивая гайки. — Винтик, а Винтик? Как ты думаешь, понравится ли коротышкам наш скоростной автомобиль? — малость неуверенно поинтересовался Шпунтик у старшего брата, недоверчиво поглядывая куда-то вдаль. — А что? Есть какие-то сомнения?! — возмутился Винтик, на секунду остановившись, — Мы самые лучшие мастера в Цветочном городе! А ты ещё и сомневаешься. — Я не сомневался… — голос младшего, как всегда, был робок, но вместе с тем он пробовал убедить брата, что хотел донести до него нечто другое. — Тогда в чем дело? — голос Винтика не был грубым, но достаточно непонимающим. Отложив ключ, он вновь протянул руку к брату, — дай, пожалуйста, масленку. Явно задумавшийся над чем-то Шпунтик достал из ящика полную масленку, подал её парню, получил в ответ тихое «спасибо» и продолжил: — Я в том смысле, что… Всем ли понравится наше изобретение? — неуверенно объяснился Шпунтик, делая невнятный жест левой рукой. — А кому может не понравиться наше изобретение? — невозмутимо, но очень сосредоточенно вопросил Винтик, заливая масло в прозрачную тонкую трубку. — Ну. К примеру, Незнайке! — бойко выкрикнул Шпунтик, делая малость сердитое лицо. — Шпуня! Ну ты, конечно, сказанул! — бойко выдал Винтик, поразившись сомнению меньшого брата. — Незнайка — быдло и лентяй! Он ничегошеньки в своей никчёмной жизни не сделал! Какой смысл нам его слушать?! — голос Винтика прозвучал так яростно, что Шпунтик уже мысленно пожалел о том, что поднял такую… не особо приятную тему. Отшатнувшись, он неуверенно поправил шляпу, подождал немного, пока старший брат успокоится и вновь вернётся к работе, и аккуратно объяснил: — Я… Я и не говорил того, что нам стоит его слушать! Просто все равно же неприятно, когда он наши изобретения критикует, будто разбирается в них лучше нас! — эти мысли так рассердили Шпунтика, что его обычно робкий голос приобрёл небольшое раздражение. — Верно говоришь, Шпуня! — согласился светловолосый парень, откладывая маслёнку на землю. — И всё-таки, опасаюсь я очередной встречи с Незнайкой. С ним-то шутки плохи, а конфликтовать с ним ой как не хочется! Никого из коротышек не слушает! Вечно свою линию гнёт! — Ага. Вспомни, что он сказал тогда, когда мы изобрели телегу, работающую на вишнёвом сиропе! — звонко протараторил Шпунтик, тыча указательным пальцем прямиком в небо. — Как тут такое не вспомнишь?! Помню, конечно же! — недовольно воскликнул старший механик, тоже размахивая руками в разные стороны. — Сказал, что это какая-то хуйня бесполезная! Мне до сих пор обидно с его слов! — И мне тоже! — Шпунтик растерял лишь больше робости от таких воспоминаний, — а самое главное… Через пару дней как-то пробрался в нашу мастерскую и выпил весь вишневый сироп! Ну это уже совсем верх наглости! — И не говори! Я уж молчу о том, как он однажды спиздил у нас масленку, думая, что там подсолнечное масло! — от злости Винтик готов был хоть взорваться, — как можно быть настолько тупым?! Он умолк, лишь гневно и тихо вдыхая-выдыхая, пытаясь собраться с мыслями и нормально настроиться на работу. — Может, лучше не будем о нем говорить? — боязно вопросил Шпунтик, боясь, как бы они вновь не повстречались с Незнайкой. Насупив свои брови, Винтик полез в ящик с инструментами, молча рыская там в поисках отвёртки. Шпунтику же было очень стыдно за то, что он вообще поднял эту тему с Незнайкой. Братья прекрасно знали, каким был Незнайка, а потому старались сторониться его и держаться от белобрысого хулигана как можно подальше. Ведь Незнайка не только вёл себя слишком нагло по отношению ко всем своим сородичам, но и мог совершенно спокойно брать чужие вещи, даже не спросив при этом разрешения! Разве это было уже не краем наглости? Не только братья, но и все остальные коротышки отказывались понимать, почему Незнайка даже не спрашивает у них разрешения. К счастью, уже спустя несколько минут оба брата вновь погрузились в работу, почти полностью позабыв о белобрысом хулигане. Однако… Ранновато они расслабились, ведь тот как будто слышал, что о нем говорят, и уже, сам того не зная, держал к ним уверенный путь!

***

Копошась в своём автомобиле, братья целиком и полностью погрузились в работу. Им уже было отнюдь не до Незнайки, однако блондин был уже где-то рядом с их поляной… Идя по узкой тропинке, парень частенько кидал умиротворённые взгляды на жилые дома и голубое небо. Погрузившись в свои мысли, Незнайка успокоился на некоторое время и решил не бедокурить, как это обычно бывало. Вместо этого, он неторопливо шагал по дороге, пряча обе руки в своих широких карманах. Изредка он все же поглядывал на дома своих друзей, однако тут же отводил взгляд в сторону, машинально понимая, что делать ему там нечего. И вот наконец парень заприметил на горизонте крайне знакомые силуэты — один высокий и тощий, а другой — низкий и немного пухленький. На задумчивом и даже немного грустном лице Незнайки расползлась будто бы предвкушающая радостная улыбка. — Винтик! Шпунтик! — внезапно закричал Незнайка, начиная размахивать правой рукой своим товарищам в знак приветствия. От переполняющей его радости ноги Незнайки самостоятельно помчались на встречу к своим друзьям. Белобрысый полностью позабыл о том, как пару секунд назад грустил и печалился. — БРАТЦЫ! БРАТЦЫ! — кричал он, едва не спотыкаясь при беге. Увидав непрошенного и явно не желанного гостя, мастера рефлекторно вытаращили глаза на Незнайку. Они явно сейчас переваривали все возможные и невозможные варианты, чтобы куда-нибудь свалить, или, на худой конец, как-нибудь прогнать Незнайку. Но уже спустя пару секунд их лица из перепуганных превратились в очень недовольные! — Ты чего тут забыл?! Незнайка. — зло вопросил Винтик, скрещивая свои руки на груди. — Иди, иди, куда шёл! Не видишь, мы тут заняты. — Вот именно! Тебя тут не хватало! — тут же поддакнул Шпунтик, поправляя свою шляпу, смешно съехавшую ему на глаза, — ты чего к нам прибежал? Мешать?! Незнайка даже подумать над ответом не успел, потому что вновь заговорил Винтик, они со Шпунтиком от раздражения не позволяли ему и слова сказать: — У нас работа кипит, а тут ты! Шпуня, закрой поскорее ящик, чтобы он ничего оттуда спиздеть не успел! — Будет сделано! — на одном духу выпалил Шпунтик, захлопывая крышку металлического ящика с такой силой, что белобрысый хулиган, машинально содрогнувшись, невольно попятился назад. — Б-братцы. Д-да в-в-вы чего?.. — дрожащим голосом пробормотал Незнайка, совершенно не ожидая такой реакции от своих друзей-механиков. — Братцы, н-ну чего вы такие сердитые? Что случилось?.. — в голосе хулигана звучала явная грусть и отчаяние. Он явно не ожидал того, что Винтик со Шпунтиком так негативно встретят его. — Проваливай, Незнайка! — зло выпалил Винтик, не желая церемониться с оболтусом в синей шляпе. — Да! Зачем ты вообще к нам пришёл?.. — тут же вмешался Шпунтик, демонстративно ставя руки в боки. — Братцы, прошу, не гоните хоть вы меня! — взмолился Незнайка, едва не падая на колени, но складывая руки в умоляющий жест. — Давайте… Давайте я вам хоть чем-нибудь помогу?! — НУ УЖ НЕТ, НЕЗНАЙКА! — заверещал Винтик не своим голосом, размахивая руками в разные стороны. — От твоей «помощи» можно калекой остаться! Или вообще на тот свет отправиться! Парень искренне был готов хоть заплакать, он не хотел верить в то, что разрушена его последняя надежда! В отчаянии он перевёл взгляд на Шпунтика, который же был более робкий и, соответственно, добрый, однако и тот на данный момент был зол, как и его брат. — Не смотри на нас так! Нам не нужна твоя помощь! И мы тебе тоже помогать не будем… — весьма раздраженно, особенно, для такого тихони произнёс он, скрещивая руки на груди. — Ну почему, братцы? — не своим голосом вопросил Незнайка, поражаясь такой стойкости братьев. — Разве и я вам в своё время принёс не мало хлопот? — Да! Представь себе, Незнайка! — чуть более спокрйнее выдал Винтик, скрещивая руки на груди. — Уж не очень нам приятно вспоминать то, как ты без нашего разрешения спиздил машинное масло и полил на своей улице все дорожки! — сердито напомнил Шпунтик, явно не поощряя такой поступок блондина. — Ага! Бедные коротышке спотыкались и падали! Падали и спотыкались! — зло выдал Винтик, читая на лице Незнайки явную стыдливость. — Пока ты сидел на толстой ветви дерева и тупо ржал над своими сородичами! Негодяй!.. Незнайка не знал, что ответить, лишь стыдливо опуская взгляд вниз. Словно бы только сейчас начал осознавать, насколько же дурны были его поступки! Особенно этот… Не зная даже, как ему после такого вообще искупить свою вину (и возможно ли это в принципе), парень произнёс одну из самых банальных фраз: — Я больше не буду, правда! Я все осознал… Я правда хочу вам помочь! — раскаялся Незнаечка, однако братья-механики ну никак не отреагировали на его извинения. — Извинения не принимаются! — с наглым тоном в голосе молвил Винтик, скрещивая руки на груди. — Ты нас, Незнайка, своими выходками уже откровенно достал! То, что ты творишь, это просто переходит все рамки дозволенного. — Да прямо уж! — Незнайка пробовал изобразить злость и негодование в голосе, дабы вызвать у собеседников неловкость, но, к сожалению… У него этого не вышло, те по-прежнему были ужасно рассерженны. От смущения и робости в глазах Шпунтика не осталось и следа, а на Винтика, который и так был очень серьезен, вообще было немного страшно смотреть — настолько он был зол… — Да прямо уж! — повторил блондин, ставя руки в боки, — уж и пошутить нельзя! Слишком уж вы серьёзные, братцы, не понимаете моего юмора! — Это мы юмора не понимаем?! — в одни голос возмутились оба брата, одновременно указывая на себя большими пальцами. — Знаешь, что, Незнайка! Лучше бы ты шёл своей дорогой. — сердито молвил Шпунтик, стараясь подбирать более цензурные выражения. — А то от тебя сплошные неприятности! — Да! — согласился со словами младшего брата старший, продолжая поглядывать на Незнайку грозной физиономией. — Или тебе напомнить, как ты угнал наш автомобиль, что работал на газированном сиропе?! Как ты разрушил половину города и чуть не задавил Пончика, Сиропчика, Торопышку и остальных своих друзей?! После таких напоминаний юноша больше не мог изображать, что ему все равно, да и смотреть в злые лица друзей не мог… Он ещё пытался как-то убедить себя в том, что хоть на что-то способен, однако внутренний голос постепенно стал шептать обратное… — Ну и… Ну и идите вы все лесом!.. — воскликнул он, сдерживая слёзы обиды, которые так и норовили вот-вот вытечь наружу, — не хотите адекватно указать мне на мои ошибки, не хотите запаситься терпением и хоть бы разик ещё раз попробовать меня научить вашему делу… Ну и ладно!!! — Да тебе объясняться, гороху наесться можно! — злобно выдал Винтик, уже устав спорить с Незнайкой. — Уходи сейчас же! Достал ты нас уже!!! — добавил он с не такою уж злобою, сколько с ненавистью и отвращением к своему сородичу. — Проваливай, Незнайка! И не мешай нам заниматься важным делом! — добавил младший, тоже устав спорить с Незнайкой. Ничего не ответив своим друзьям, отчаявшийся коротышка шумно вздохнул и, машинально опустив голову вниз, молча направился дальше по узкой тропинке. Теперь Незнайка прекрасно осознавал то, что он никчёмная обуза, у которой действительно пустая голова! Ни на что не способный коротышка, изгой и отброс общества — вот кем теперь считал себя Незнайка. Он растерял какую-либо веру в себя и в то, что у него в кои-то веки получится найти своё призвание, и его перестанут ненавидеть и чморить… Он понял, что он зря провёл это утро в таких мучениях! Злость прошла, уступив место апатии и депрессии. Едва не плача, парень моментально понял, что будет намного лучше, если он пойдёт в какое-нибудь уединенное место, желательно никому не попадаясь на глаза… Этим местом как раз оказалась цветочная поляна. Она располагалась рядом с Цветочным городом и была его неотъемливой частью. Коротышки периодически любили посещать это место, ведь оно у них было ещё одним излюбленным, после Огурцовой реки.