Твои спрятанные воспоминания

Гермиона бежала по коридорам Хогвартса. В школе царил настоящий хаос. Это была полномасштабная война. Девушка старалась не думать о том, сколько людей погибнет в эту ночь. Они с Роном только что уничтожили в Тайной комнате ещё один крестраж. Это было важнее всего остального. Важнее нывшего плеча, в которое прилетело какое-то проклятье. Важнее неловкой молчаливой паузы после неудавшейся попытки её рыжеволосого друга поцеловать её в той же Тайной комнате. Важнее того липкого холодного ужаса, который то и дело подступал к горлу Гермионы. Уничтожение крестража приближало их к победе. Об этом нужно было срочно сообщить Гарри. Они с Роном разделились, чтобы найти друга быстрее. Это решение далось им крайне просто, потому что обоим было неловко. Рон признался девушке в своих чувствах и попытался поцеловать её, но Гермиона мягко удержала его за плечи, покачав головой. Повисла тянущаяся тишина, крайне неприятная для обоих, но действовать надо было быстро. Гермиона бежала, не оглядываясь по сторонам. Звуки битвы приближались, видимо, эпицентр сражения происходил в Большом зале. Гриффиндорка почти была у цели, когда её грубо схватили за плечо и прижали к стене, выбивая из рук палочку. - Кто это тут у нас снова попался? Тёмный Лорд будет в восторге. Приторно сладкий мерзкий шепот из-под маски пожирателя смерти заставил Гермиону съежиться. Люциус Малфой. Его взгляд и голос она прекрасно запомнила. В поместье Малфоев, когда Беллатриса Лестрейндж с упоением допрашивала её, он был одним из самых заинтересованных зрителей. Девушка дернулась в попытках вырваться и мысленно выругалась на себя за такую опрометчивость. В горло уперлась палочка. - Не дергайся, грязнокровная сука! - Отвали. - Круцио! Крик слетел с губ быстрее, чем легкие наполнились воздухом. Все тело словно пронзило адское пламя. Гермиона рухнула на пол, корчась от невыносимой боли. Внутренние органы охватило мощным спазмом, не прекращающимся ни на секунду. Перед глазами потемнело. - Круцио! Новая вспышка боли была сильнее, хотя казалось, что сильнее уже некуда. Крик сорвался, превратившись в хрип. Все мышцы натянулись, как тугие канаты. Ногти впились в ладони. - Теперь будешь более покладистой. Отвратительная грязнокровка. Вставай! Удар тяжелого ботинка пришелся прямо в солнечное сплетение. Дыхание, так и не восстановившееся после пытки круциатусом, сбилось окончательно. - Я сказал, вставай, сука! - Авада кедавра! Темные глаза, секунду до этого с отвращением смотревшие на Гермиону, вдруг стали стеклянными. Тяжелое безжизненное тело упало на пол. Замутненное сознание не давало девушке сфокусироваться на чьей-то темной фигуре в коридоре. Она попыталась приподняться и найти свою палочку, но не успела. - Обливейт. Тело в миг окутала приятная нега густого белого тумана. Сознание и мысли улетучились, боль в теле отступила на второй план. Воспоминания Гермионы мелькали перед ней, словно диафильмы, пленки которых она так любила рассматривать в детстве. Они сменялись так быстро, что Гермиона не могла, да и не хотела поймать и рассмотреть хотя бы одно из них. Она уже не слышала приближающийся топот и крики. Сознание покинуло её окончательно, и девушка вновь упала на мраморный пол. Маленькая золотая подвеска, выбившаяся из-под свитера, мелькнула в темноте коридора.

***

Яркий свет ослепил Гермиону еще до того, как она открыла глаза. Поморщившись, она прикрыла лицо рукой и приподнялась, осматривая комнату, в которой находилась. - Мисс Грейнджер, вам лучше лежать! Чьи-то заботливые руки мягко оттолкнули её обратно на подушки. Тело отозвалось острой болью в плечах и спине. Девушка застонала. - Где я? Что произошло? - Вы в Больнице Святого Мунго. Все в порядке. Успокойтесь. Взмах палочки целительницы приглушил свет в палате. Глаза Гермионы чуть расслабились, головная боль от яркого света отступила. - Мы победили? Целительница улыбнулась, не скрывая своей радости от возможности сообщить ей эту новость. -Да, мисс. Тёмный Лорд мертв. - Мои друзья, мне нужно их увидеть. Девушка вновь попыталась встать, но боль мешала даже сесть. Целительница неодобрительно покачала головой, поправляя подушки под головой гриффиндорки. - Мисс Грейнджер, обязательно, но чуть позже. Вам нужно ещё немного отдохнуть. Я зайду к вам вечером, эльфы принесут ужин. Гермиона вытянулась на кровати, успокаиваясь. Все было не зря, они победили, успели. Напоминанием о войне останутся потери, разрушения и шрамы на теле, но они живы. Девушка с трудом проглотила несколько ложек овсянки и, сделав пару глотков тыквенного сока, вновь погрузилась в сон.

***

- Кто.. кто погиб? Голос сорвался на этом неизбежном вопросе. Глаза намокли. - Люпин, Тонкс, Фред, Снегг. Многие студенты Хогвартса, оставшиеся защищать школу. - Боже, нет… Гермиона зажала рот рукой. Гарри и Джинни, пришедшие её навестить, опустили глаза вниз. Уизли сжала плечо парня, словно придавая ему сил. Тот действительно немного приободрился. - Они отдали жизнь за победу, Гермиона. Чтобы мы сейчас могли жить. Они герои. Гарри выглядел измученным. Его вечно торчащие волосы в свете больничных ламп отливали проседью, не смотря на юный возраст. Руки дрожали, а глаза выражали лишь бесконечную боль и усталость. Джинни, казалось, была бодрее, но и на её лице читалась боль от утраты. Для семейства Уизли это было не простое время, рыжеволосая девушка переняла большую часть забот, став опорой для всех вокруг. - Как Молли?... , - робко спросила Гермиона. - Мама пока не пришла в себя. Прошло всего две недели. Она почти не спит, часто плачет. Иногда забывается и называет Джорджа Фредом. Он сейчас ни с кем не общается, живет в их с Фредом магазине. «Волшебные вредилки» - все, чем он сейчас занимается. Возможно, это ему помогает. Мы виделись неделю назад на похоронах. Джинни говорила отрешенно. Словно заученный текст. Выдавали её лишь чуть дрожащие руки, которые Гарри спрятал в своих ладонях. - Мне жаль, что я не была рядом с вами в тот момент. - Гермиона, ты лежала без сознания, в этом нет твоей вины. Гарри обнял подругу. Она уткнулась в его плечо, пряча непрошенные слезы. - Мы обязательно зайдем к тебе ещё. Выздоравливай, Гермиона.

***

Гермиона провела в больнице Святого Мунго около двух месяцев. Достаточный срок для обдумывания дальнейших действий. Проклятье, угодившее ей в плечо, было нацелено на поражение позвоночника и, как следствие, паралич всего тела. Чтобы замедлить его действие и найти противоядие, целители Святого Мунго приняли решение погрузить её в магическую кому. Девушка пробыла в ней примерно полторы недели и теперь, к счастью для колдомедиков, шла на поправку. При диагностике общего состояния организма выяснилось также, что кто-то наложил на неё Обливейт. Гермиона действительно заметила некоторые провалы в памяти, которые не могла объяснить. В целом, она могла вспомнить практически всё: родителей, шесть лет обучения в Хогвартсе, друзей, войну. Но во всем этом легкой пеленой тумана от неё ускользало что-то важное. Недостающая деталь пазла. Где-то в душе роилась тревога, но с чем или с кем именно она была связана, Гермиона не помнила. Она могла часами сидеть на кровати, крутя в руках маленькую подвеску. Откуда взялся этот золотой львенок девушка тоже не помнила. В том, что она подверглась Обливейту, было что-то ироничное, злая шутка судьбы. Девушка помнила, как накладывала это заклинание на своих родителей. Как стекленели их глаза в этот момент и как на лице появлялась легкая и чуть рассеянная улыбка. Целители выяснили ещё одну деталь. Обливейт, наложенный на Грейнджер, удался не в полной мере. Воспоминания были вырваны из памяти будто бы в спешке, небрежно и не до конца. Гермиона часто просыпалась посреди ночи, хватаясь за кулон на груди. Что-то непрерывно ускользало от неё днём, но во снах она будто бы чувствовала чьи-то прикосновения, слышала смех, видела взгляд. Чье-то лицо было таким туманным, девушка никак не могла разглядеть в нем кого-то знакомого. Но сердце билось так часто, почти выпрыгивая из груди, дыхание становилось неровным и тяжелым. После таких пробуждений Гермиону мучили головные боли. Она растирала виски, пытаясь унять её и вспомнить. Хотя бы что-то вспомнить. Общение с друзьями не клеилось. Пока она была в больнице, все они были заняты восстановлением разрушенного войной. Отстраивались дома, города, семьи. Люди оплакивали погибших. Все словно старались быстрее забыть пережитые ужасы. Грейнджер постоянно изучала Ежедневный пророк. Она попросила целителей передать ей все выпуски с окончания войны. Первый из них был зачитан ею практически до дыр. «МАЛЬЧИК, КОТОРЫЙ ВЫЖИЛ, СПАС НАС ВСЕХ» Гарри Поттер, единственный выживший после смертельного проклятья Авада Кедавра, одержал победу над Волан-де-мортом. Битва за Хогвартс состоялась 2 мая 1998 года. Волан-де-морт, сопровождаемый своими сторонниками, более известными как Пожиратели смерти, напал на Школу чародейства и волшебства. К счастью для всех нас, Гарри Поттер смог противостоять этому нападению. Далее перечислялись имена погибших в этой битве с подписью «Вечная память». Последующие выпуски газеты содержали информацию о судах над оставшимися в живых Пожирателями смерти и их семьями. Также судили и поддерживающих действия Тёмного лорда волшебников, не вступивших в ряды Пожирателей. Одним из самых громких дел стал суд на Драко Малфоем. Гермиона внимательно изучила статью и узнала, что его отец, Люциус Малфой, погиб в финальной битве. Нарцисса Малфой получила серьезные ранения и также, как Гермиона, находилась сейчас в Святом Мунго. Девушка долго смотрела на фотографию семейства Малфой. Она помнила Драко ребенком, с фотографии же на неё смотрел уже взрослый молодой человек, в котором едва угадывались черты того, кто первый назвал её грязнокровкой. Видимо, после этого так потрясшего маленькую Гермиону события, она перестала замечать обидчика. Лицо юноши казалось чужим и незнакомым. На одной из страниц газет Гермиона обнаружила статью про себя. «Сильнейшая ведьма нашего времени», так писали о ней. Девушка смутилась. Но более того её потрясло, что каким-то образом репортерам удалось получить её снимок уже здесь, в больнице, пока она была без сознания. Это возмутило Гермиону. Она отправила письмо в Ежедневный пророк с требованием объяснить ей, кто и как именно предоставил колдографию, на что получила ответ, что отправитель предпочел остаться анонимным. Статья вызвала большой резонанс. Когда Гермиона немного окрепла, целители передали ей огромную стопку писем от волшебников и волшебниц со всех уголков Англии. Люди писали пожелания скорейшего выздоровления, благодарили, приглашали её в гости. Девушка со свойственной её педантичностью старательно исписывала лист за листом, отвечая каждому. Её пальцы были испачканы чернилами практически всё время. Гарри и Джинни навещали подругу довольно часто, Рон приходил всего пару раз. Из рассказов друзей Гермиона узнала, что после войны он и Лаванда Браун нашли в друг друге поддержку и теперь планируют жить вместе. Эта новость также шокировала Грейнджер. Сам Рон ей об этом не говорил. Джинни довольно резко отзывалась о девушке брата и называла её не иначе, как «безмозглая овца». Гермиона тихо посмеивалась над этим, но выбор Рона не осуждала. Каждый имел право на счастье, и если её друг нашел его в .. кхм… Лаванде, то за него оставалось только порадоваться. Ну или посочувствовать. Со временем друзья стали приходить реже. Джинни присылала много писем и, извиняясь, рассказывала, что они с Гарри готовятся переезжать на площадь Гримо. Уизли писала длинные и сбивчивые письма с описанием того, что именно им предстояло переделать. Также она писала многое о семье. После пожара в Норе, мистер и миссис Уизли временно переселились к Биллу и Флёр. Нора отстраивалась заново. Рон и Лаванда, по словам Джинни, тоже переезжали. «Не представляю, откуда у этой овцы взялись деньги, но она купила квартиру. Рон говорит, за какую-то публикацию в газете. Где ж такие газеты печатают, я бы тоже не отказалась от такого гонорара». Гермиона отвечала подруге кратко, сочувствуя, желала скорее закончить все дела. Но на душе у девушки все равно скребли кошки. Было ощущение, что все вокруг стремятся быстрее забыть. В том числе и о ней, потому что она будто немое напоминание об ужасах войны. Гермиона понимала, что находится в Святом Мунго, пусть и в роли посетителя, крайне неприятно, не обижалась на друзей, понимая, что все они крайне заняты. Но все равно скучала и тосковала. В одно из писем Джинни вложила колдографию Живоглота. Грейнджер чуть не расплакалась, когда увидела рыжего пушистого кота, лежащего на диване и мирно посапывающего. Живоглот жил с семейством Уизли и, по уверению Джинни, прекрасно себя чувствовал. «Ест за двоих, выловил уже всех мышей в округе. Но ни к кому почти не ластится, вообще к себе не подпускает. Наверное, очень по тебе скучает». Гермиона решила, что не вернется в дом своих родителей после выписки из больницы. Ей еще предстояло найти родителей в Австралии и вернуть им память. По заверениям целителей, заклинание Обливейт обратимо, хоть и сделать это достаточно сложно, поэтому девушка не теряла надежду. В свободное от процедур и визитов целителей время она подыскивала себе небольшой дом в пригороде Лондона. Один из вариантов ей приглянулся, она связалась с владельцем. Когда уже немолодой волшебник узнал, что Гермиона Грейнджер, героиня войны, интересуется его предложением, пообещал не продавать дом до тех пор, пока Гермиона не сможет сама его посмотреть. Также он уверил, что сможет сделать хорошую скидку. Девушка смутилась, но приняла предложение. Все постепенно налаживалось.

***

- Дом просто замечательный. Тебе крупно повезло, Гермиона, - Джинни поставила объемную коробку на стол и устало плюхнулась на потертый диван, оглядывая небольшую гостиную. - Да, бывший владелец действительно не обманул. Просто чудо, что мне удалось купить этот дом по такой цене. Гермиона ещё раз оглядела огромное количество коробок, занимавший почти всю маленькую гостиную двухэтажного коттеджа в пригороде Лондона. Дом был не новым, но очень уютным. Почти весь первый этаж занимала гостиная, совмещенная с кухней, также была небольшая гостевая ванная. На втором этаже расположилась спальня, совмещенная с ванной, кабинет, а также спальная комната для гостей. Дом явно требовал небольшого ремонта и генеральной уборки, но Грейнджер была счастлива от осознания, что это место теперь принадлежит только ей. Укромный уголок, прятавший девушку от глаз многочисленных репортеров, обещал быть надежной крепостью. - Джинни, ещё раз спасибо вам с Гарри за помощь. Без вас я бы переезжала, наверное, целый месяц. - Всё в порядке, Гермиона. Хотя должна признать, я не думала, что книг у тебя действительно настолько много. Гермиона улыбнулась, садясь рядом с рыжеволосой подругой. Живоглот, которого привезла наконец Джинни, довольно потягивался на мягком ковре у камина. - Может хочешь чаю?, - предложила Гермиона. - С удовольствием бы, но мне пора бежать. Сегодня ещё очень много дел. Пиши, если нужна будет помощь. До встречи! - Спасибо. Ты тоже не забывай отправлять сову. Передавай Гарри привет и спасибо. Джинни подмигнула подруге и исчезла в камине в языках зеленого пламени. Гермиона глубоко вздохнула, оценивая масштаб предстоящей уборки и расстановки вещей. - Ничего, Живоглотик. Справимся. Рыжий кот довольно мурлыкнул в ответ хозяйке и потерся о её ноги.

***

Воспоминание промелькнуло, словно вспышка, заставив Гермиону ослепнуть на мгновение. Эта вспышка отразилась резкой болью в висках. Девушка застонала и, потирая виски, опустилась на пол. Всего на миг промелькнувшая в памяти улыбка заставила землю уйти из-под ног. - Малфой?.. Гермиона не понимала. Она вытащила из кармана палочку и дрожащими руками собрала серебристые нити воспоминания в прозрачную колбу. Почти бегом девушка бросилась к Омуту памяти, купленному по совету целителей Мунго. Содержимое мраморной чаши закружилось водоворотом и Гермиона, не думая, погрузилась в своё первое и пока что единственное вернувшееся воспоминание. Все вокруг выглядело словно выцветшая от времени магловская фотография. Воспоминание было не четким. Гермиона узнала Выручай-комнату. Она стала немым наблюдателем разворачивающейся перед ней сцены. Драко Малфой и она сидели перед камином и, на удивление, не пытались убить друг друга. Наоборот, тишина в комнате была словно домашней, почти интимной. Малфой аккуратно поправил цепочку на её шее и улыбнулся. - Значит, всё же носишь? - Мне всё еще неловко, но спасибо. Мне нравится этот львенок. Её собственный голос заставил Гермиону вздрогнуть. Девушку вновь закружил водоворот. Омут памяти мягко вытолкнул её обратно во внешний мир. Грейнджер, тяжело дыша, опустилась на диван. Рука сама нашла маленького львёнка на груди. Девушка сжала его, пытаясь осознать происходящее. Подарок Малфоя? Почему? Что вообще происходило?

***

Воспоминания стали возвращаться всё чаще и становились более отчетливыми. Гермиона раз за разом просматривала их, выставляя бутыльки на полку над омутом памяти. Постепенно отдельные частички этого запутанного пазла складывались, обретая целостный вид.

***

Гермиона, Гарри и Рон стояли перед кабинетом зелий. Их четвертый курс начался с совместной пары со слизеринцами, от чего все трое были не в восторге. Обсуждая что-то с друзьями, Гермиона будто бы почувствовала чей-то взгляд на себе. Обернувшись, она увидела Малфоя. Он смотрел на неё, словно обдумывая что-то. Без присущей ему ненависти или пренебрежения. Гермиона удивленно приподняла бровь. Малфой мгновенно изменился в лице. - Что пялишься, Грейнджер?!

***

Снегг словно специально издевался, поставив их в пару на выполнение совместной работы по зельеварению. Гермиона заправила прядь волос за ухо, пытаясь выровнять дыхание. Малфой молча изучал учебник, будто бы не замечая её присутствия. Взгляд девушки задержался на его пальцах, сжимающих книгу. Он изменился за это лето. К пятому курсу детская мягкость окончательно ушла с его лица, заострились скулы и подбородок. Малфой научился укладывать свои волосы и теперь выглядел, как живая идеальная во всем статуя. Гермиона замечала, как смотрят на него девушки, когда он проходит мимо в Большом зале или коридоре. - Ты так и будешь столбом стоять и пялиться на меня? Его голос вырвал Гермиону из мыслей. Она опустила глаза и смущенно закусила губу, словно её застали за чем-то неприличным. Малфоя это, казалось, позабавило, но он промолчал. - Прости. С чего начнем? Их дальнейшая работа протекла без происшествий. Гермиона была сильна в теоретических аспектах, Малфой же наоборот любил практику. Такой дуэт оказался крайне продуктивным. Их зелье получило оценку «превосходно».

***

На трибунах стадиона было шумно. Гермиона с волнением смотрела на молниеносно перемещающихся по полю игроков. Гриффиндор уступал Слизерину 50 очков, нервы игроков и болельщиков были натянуты до предела. Обычно гриффиндорку не занимали игры в квиддич, но ту агрессию, которая сейчас витала в воздухе, невозможно было не почувствовать. Гермиона следила, как Гарри и Драко следуют за неуловимым, по её мнению, маленьким золотым снитчем. Они летели вровень, периодически толкая друг друга с такой силой, что едва ли удерживались на своих метлах. Снитч приближался к земле. Девушка затаила дыхание и почти что вскрикнула, когда Гарри схватил победный снитч, сшибая при этом соперника с метлы. Малфой кубарем полетел вниз. Трибуна Гриффиндора взревела, радуясь победе. Гермиона же, вскочившая на ноги вместе со всеми, смотрела лишь на Драко, который лежал на земле. Слизеринцы в мгновение ока окружили его, скрывая своего ловца от посторонних глаз. Сердце Гермионы, казалось, замерло до того момента, пока Малфой не поднялся на ноги. Их взгляды встретились на мгновение, и он позволил себе легкую усмешку, словно показывая ей, что все в порядке.

***

- Малфой… Его имя сорвалось с губ стоном. Жалобным и просящим стоном, вызванным тем жаром, который оставался на коже под его руками. Губы Драко блуждали по её шее, оставляя влажные поцелуи. Гермиона вцепилась в его волосы, выгибаясь на встречу его прикосновениям. Одежда так мешала ей почувствовать его жар, кожу, запах. Комкалась абсолютно ненужным сейчас барьером между ними. Руки девушки потянулись к пуговицам его рубашки в то время, как Драко в очередной раз поймал её губы своими. Когда её пальцы коснулись пряжки его ремня, Малфой зарычал ей в шею. - Твою мать, Грейнджер… Его руки сжали её бедра. С губ Гермионы сорвался стон. - Пожалуйста, Малфой…