Домой в Париж

Князева, конечно, с возрастом стала поспокойнее и окна уже не разбивает в пылу спора, но ладонь сама по себе сжимается в кулак, когда Миха разбивает очки. Во-первых, это было так резко, что она даже отреагировать не успела на этот совершенно наглый и агрессивный жест. А, во-вторых, ее до дрожи бесит, что Горшок в очередной раз пригнорировал ее просьбу. Казалось бы, они уже развелись, видятся лишь из-за Саши, но даже в эти редкие встречи бывший муж ведет себя, как полный мудак. Она терпеливо ждет, пока Миха наиграется с Саней и ребенок заползет в машину. Горшенева она грубо придерживает за плечо. Он не отделается так просто на этот раз. - Сын, поболтай пока с дядей Вадиком. Нам с папой обсудить надо кое-что, - говорит она на удивление спокойным голосом и закрывает дверь перед носом озадаченного Сашки. Водитель у Михи хороший мужик, с их ребенком ладит, так что пару минут Саня уж перекантуется как-нибудь без мамы с папой. Может повозмущается потом, конечно, что без него какие-то вопросы решали, но быстро переключит внимание на что-то иное. Она разворачивает Горшка лицом к себе и смотрит снизу вверх без преувеличения свирепо, так, словно ниже на самом деле он. - Это что за хуйня сейчас была, Мих? Это теперь норма для тебя, чужие вещи так бросать? Ты там совсем крышей поехал? - говорит она с обидой, стискивая его плечо ладонью и не давая отстраниться. Говорить приходится тихо и подойти к мужу близко, чтобы Саня, прилипший к окну, ничего не услышал. Благо, Вадик его сумел отвлечь чем-то. - Я бы тебя уже треснула, если бы не Саня! Поверь, ещё что-то такое выкинешь, я ж не выдержу, и плевать мне будет, что он все увидит! Аня только теперь убирает руку и отводит взгляд, выдыхая. У нее даже щеки раскраснелись от злости. Вот бы грушу сейчас под рукой, чтобы измолотить ее, представляя, что это Миха!