Домой в Париж

Выдерживать испепеляющий взгляд приходится далеко не впервые в жизни, хотя в радужках напротив сейчас происходит какое-то ебанутое цунами. А вот плечу сложнее, оно выдерживает физический напор. Миша лениво пытается вырваться из хватки. Пустым взглядом сопровождает агрессию супруги, но не пропускает мимо ушей ни единого звука. У Миши всегда есть силы упрекнуть, раскритиковать, поспорить, даже когда пиво приземляет. А сейчас он, честно говоря, до страха растерян. — Анька, я ж на самом деле, кстати, — язык заплетается, вместо проговаривания сопливого «люблю тебя» из раза в раз, всегда проще было выразить всё поцелуем. Но сейчас Миша может только чуть отрешённо смотреть на губы и помнить о личных границах женщины, которая считает себя свободной. А ведь ему приказала эту хуйню сотворить душа — убогая, больная, да как угодно пусть Аня считает. Надеется больше не обидеть, не повторить настолько тупых ошибок. И все же, чувства вины не испытывает. Его обидели, даже не придав значения такой "мелочи" — его нахер никому не упавшим чувствам. А Миша, как сам считает, вполне логично отреагировал. Но отныне будет пробовать стерпеть в случае чего. Не раз Горшенёва били толпой, а это совсем несравнимо с тем, что происходит последний месяц или шут его знает, сколько прошло времени. Не одна вечность прошла, так считать проще. — Меня ты бросила, а мне чужие вещи бросать нельзя. Пф, а чё за правила такие, мадам-королева? — руки разводит широко в стороны, чтобы попробовать объять своё гигантское недовольство, что висит в воздухе. — «Поехал», блин, — бурчит себе под нос, взгляд опустив ворчливо. — Если бы не ты, я бы и не ехал никуда, — чересчур буквально отвечает на то, что в памяти особенно сильно отпечаталось из свежей чужой тирании. И, несмотря на буквальность, приехал он всё-таки из-за Сашки. И искренне рад был, что Князева с ними проведет время, не предполагал возможность, что так быстро накосячить может. А сердце панически предвкушает, как сильно Мишу расплющит сегодня вечером.