Домой в Париж

Горшенёв уже говорил Князевой когда-то, что быть актёром не так сложно. Даже проще быть кем-то другим, отличная терапия. Но теперь решает только поджать всё ещё осторожно улыбающиеся губы и кусануть щёку изнутри. — Ты, э... — пятерней пальцев зачесывает свою отнюдь не густую шевелюру, которую не так давно растрепал. Анархия анархией, но быть похожим на лешего сегодня не планирует. И хорошо, что Горшок не успевает что-то сказать. Наговорил бы себе минимум на пощёчину такими темпами. Саша знает, когда вмешаться, будто бы в очередной раз покопался в тяжёлой голове отца и поспешил предотвратить безумие. Миша при сыне закидывает руку на плечи Анны, притягивая ее вплотную к себе. Ничуть не романтично, но вполне по-семейному. Не знает Миха, как поступила Аня, но сам он мелкому не объяснял причину, почему живёт отдельно. Надёжной отговоркой всегда была работа. — Чё я поделаю? Она мне тут затирает, что у ваших соседей призраки живут, — грубо встряхивает Аню рукой на месте, чтобы не вздумала сказочную атмосферу портить. — «А ну стоять, дрожать, бояться!», — театрально устремляет свободную руку к небу, обращая к нему и взгляд могущественно. Миша из объятий Аню выпускает и произносит жуткое тихое «бу-у» в её сторону. — Так и говорит, Санёк, прикинь, — Миша с комичным ужасом глядит на Князеву. Мальчик прищуриваться, смотря то на папу, то на маму, чтобы понять, не врут ли. Призраков хоть и не существует, но если взрослые в них верят... Маму надо будет защитить, перерубить всех призраков, чтобы они ее больше не пугали. Но хватит нагонять, Горшенёв распахивает дверь заднего пассажирского и жестом сгоняет пацана, чтобы подвинулся. Чуть поклонившись, предлагает Анне занять место в салоне авто, ведь сам планирует ехать на переднем. Но разве Миша может быть обычным джентльменом? Ни в коем случае. Поэтому в следующее мгновение его зубы вцепляются в железную рамку стекла на двери, а руки складываются в замок за спиной. Если Миша был уверен, что сам себя новых зубов такой мелочью не лишит, то у Ани были все шансы сделать с точностью наоборот и вырвать их с корнем, если сочтет, что он заслужил. Поэтому Горшенёв тут же решает использовать руки для поддержания железяки с ручкой.