Домой в Париж

Да пошел этот Дима куда подальше. Он че, думает, они тут морды бьют друг другу? Даже если бьют, это не его дело. Ане от его сообщения становится весьма неприятно, и она больше не отвечает ему. Потом при встрече поговорят. Она иногда забывает, что почти никто настоящего Горшка-то не знает. Точнее... того Горшка, которым он на самом деле является. Трепетным идиотом, готовым набить на грудь лицо сына. У Михи образ вперед него идет, его ужимки, эпатажность, особенно теперь, когда он оказался в театре. Вот бы почаще видеть ее Горшка, каким она его полюбила. Пускай он сам все чаще предпочтение отдает другой ипостаси. - Если у тебя еще дети родятся, им обидно будет, - усмехается Аня. - Их на чем набивать будешь? - Пузеее, - тянет Сашка и заливисто хохочет. - Меня тогда тоже набей! Что за дискриминация? - интересуется она. Ее портрет на теле отпугивал бы других женщин, как вампиров осиновый кол! Как штамп "этот долбоеб занят". А потом Аня вспоминает, что он уже не занят, и уже не так весело становится. Она ему в руки сует ветровку, которую ей оказалось проще достать, и, как только машина тормозит, быстро ее покидает. После недолгого спора с сыном Ане удается его убедить оставить в салоне многострадальный мяч. Она пытается взять его за руку, но он не дается, стесняется уже мамкиной опеки, и Князева придерживает его за капюшон, сетуя на то, что для детей не делают поводки. Здесь, у входа, большая толпа, и, зная Саню, без присмотра он через несколько секунд потеряется. - Сегодня же будний день! Откуда столько народу? - делится она с Горшком своим удивлением и ухмыляется. - Что, все бездельники города решили именно сегодня на зверушек поглядеть? - А у меня билет будет бесплатный! - гордо информирует Саня, указав пальцем на прочитанную им вывеску.