Домой в Париж

Аню часто фанаты называют лицемеркой, мол, бросила Горшка в трудный период и пытается еще из себя ангелошу строить. Она по жизни и правда скрытная, ворох мыслей сперва длительное время не покидает пределов черепной коробки, разве что в форме творчества. Она садится с бутылкой в руках на кровать, немного помолчав, будто крепко задумавшись, и делает несколько щедрых глотков, после чего сильно морщится. Ну и дрянь же коньяк, привкус у него просто отвратный! Зато в голову быстро ударит, она же голодная... и говорить станет легче. - Хорошо. - Она, облизывая губы, ставит бутылку на пол и начинает тесемки на платье распутывать. - Я вообще тоже хочу с тобой много всего обсудить, но лучше, наверное, уже утром, когда ты будешь трезвым. Верх платья медленно сползает вниз, оголяя плечи с бледными веснушками и темно-зеленый лифчик. Аня действительно настроена на серьёзный разговор, поэтому никакого сексуального подтекста в ее действиях не имеется. Не сидеть же ей дома в уличных шмотках, ну правда. Она, растегнув и стянув лифчик, быстро хватает валяющуюся на кровати широкую полосатую футболку, чтобы в нее нырнуть. - Хотя ты что трезвый, что пьяный, наверное, эту идею не оценишь, - рассуждает она при этом. - Но, может, нам к психотерапевту семейному походить? Может найдем кого-то, кто с зависимостями работает. - Может, даже если они дойдут до конца и разведутся, то все равно как-то по-человечески все сделают. Хотя в глубине души Аня надеется, что Горшок волшебным образом возьмётся за голову и они снова заживут вместе.