You love rock and i love you

Сняв шлем, Ген заглушил двигатель мотоцикла и поежился. Начало осени встретило резким похолоданием, что крайне расстраивало Асагири, любившего теплую погоду. Вокалист закинул ключи от мотоцикла в карман и быстрым шагом направился к двухэтажному зданию, которое значительно выделялось своей традиционной отделкой от современных элитных построек. По окружению сразу было понятно, что район здесь престижный. Тут и там проглядывалась вопиющее богатство, по улицам бродила молодежь в роскошных нарядах по последнему писку моды, из клубов, выстроенных друг за другом в стройный ряд доносилась безвкусная музыка. Ген прошел мимо всего это, зайдя в укромный японский ресторан. На входе его встретил хостес с вежливой улыбкой: — Добрый вечер. Вы, должно быть, приглашенный вокалист от Нанами-сама? Асагири кивнул, внутри обругав Рюсуя за его приглашение. Ген был не против спеть в любое другое время, однако всю последнюю неделю чувствовал себя он крайне неважно, пусть и не был болен. Время было совсем неподходящим, хотя Нанами считал наоборот: раз Гену плохо, значит ему нужно развеяться, выкинуть из головы дурные мысли и взбодриться. И предложение спеть на открытии своего первого ресторана перед высокопоставленными лицами Рюсую казалось прекрасной возможностью. Однако Асагири не разделял того же мнения. Но отказаться не мог, ведь Нанами много чего для него сделал, и отказываться помочь другу в его важный день было бы некультурно. Именно поэтому Ген сейчас стоял в служебном помещении, в котором специально для него разместили широкую ширму для переодевания, кучу традиционных театральных кимоно на любой вкус, туалетный столик и угощения, как будто он был почетным гостем. Он смотрел на букет, стоявший в вазе на столике, предназначавшийся явно ему. Альстромерии пестро сверкали, своим золотистым цветом напоминая того, кто их подарил. Символ дружбы, желтый цвет обозначает желание успехов и процветания. Что же, это был жест, полностью свойственный Рюсую. Губы Асагири тронула мимолетная легкая улыбка, он коснулся кончиками пальцев нежных лепестков. Что-то в груди у него завязалось в тугой узел, мешая дышать. Он вдруг осознал, что его давний страх начинает таять на глазах. Асагири всегда старался показать себя легкомысленным, не особо держащимся за людей и ищущим везде выгоду. Но в большинстве своем все было совершенно не так. Он просто пытался угождать всем, ведь с самого раннего детства от этого зависела его жизнь: в детском доме, не подмазываясь к более старшим детям, чтобы найти у них защиту, жить было тяжело. А потом, в осознанном возрасте такое поведение включалось неосознанно, на задворках сознания. После учебы на психолога Ген многое в себе проработал, но это не значило, что страхи и привычки исчезли без следа. Кое-что в нем откликалось до сих пор. И его страх не понравиться людям таким, какой он есть на самом деле, недавно снова вылез наружу и обвил его, как противная змея. Он боялся не понравиться ребятам из группы. Но букет что-то пробудил в нем, заставив стряхнуть страх, проснуться от боязливого наваждения. Ведь к нему все относились хорошо, пускай с Кохаку он, конечно, нашел общий язык не сразу. Так чего ему бояться? Асагири помотал головой, развеяв ненужные и глупые мысли. Ему и правда следовало взять себя в руки и взбодриться. Через какое-то время, пока Ген не без труда переодевался в кимоно, ему на пейджер пришло ответное сообщение от Сенку. «Тоже буду поздно. Не езжай за мной и не жди, ложись спать». Что-то грустное снова кольнуло его сердце, едва он прочитал сообщение. Откровенно говоря, именно взаимоотношения с Ишигами сейчас были темой, приносящей наибольшее огорчение. За последние полтора месяца между ними совсем ничего не изменилось. Асагири помнил о своем обещании дать Сенку месяц времени на обдумывания, только вот этот не пошел на пользу, а наоборот, кажется, все только лишь усложнил. Ген был проницательным, он заметил сразу, что Ишигами в какой-то момент начал отдаляться. Без слов, без ссор или претензий. Просто тишина, становившаяся между ними все громче и громче, грозящая превратиться в оглушающую. Асагири сложившейся ситуацией доволен вовсе не был, его это расстраивало, но он дал Сенку время, как тот и просил, не нарушая своего слова. И, кажется, сегодня был последний день, когда Ген мог молчать, не обсуждая ничего. Он был настроен решить все сегодня, больше не затягивая. И был готов принять любой исход, несмотря на то, что это могло разрушить его до основания. В дверь помещения постучали и сказали, что пора выходить. Ген, уже полностью готовый, вдохнул и вышел. Его провели на второй этаж. В воздухе чувствовался аромат цветов вишни, слабый запах саке и приглушенные разговоры, в которых проскакивали солидные смешки. Свет приглушили для создания атмосферы, поэтому небольшая сцена с полом из паркета едва была освещена, и не было видно, как Асагири взошел на нее. Он еще раз неслышно вдохнул, набираясь сил и избавляясь от еле ощутимой дрожи волнения. Прозвучала первая нота. Кокетливая улыбка расцвела на лице Гена, он взмахнул широкими рукавами черного кимоно и наконец сцену залило мягким белоснежным светом. Акустика в ресторане была прекрасной, поэтому даже не пришлось петь с микрофоном. Короткий проигрыш отзвучал, и нежный голос Асагири полился рекой. Ген растворился в выступлении, желая этим вечером исполнить песни так хорошо, как он только мог. К тому же, его сегодняшний репертуар, который подбирал лично Рюсуй, был крайне изящный, трогательный. Своим исполнением Асагири постарался передать всю загадочность, волнение и очарование, что были вложены в творчестве Юкари Ито. Мужской голос Гена звучал непривычно в сочетании с ее песнями, однако исполнение было столь похоже, что это становилось приятной изюминкой, раскрывавшей песни с другой стороны. Расшитые серебром журавли на краях кимоно Асагири сверкали, придавая ему совсем иной шарм, отличный от привычного. Его красота походила на неземную, будто сам он был соткан из лунного света. Загадочный, с проникновенным взглядом и бледной сияющей кожей, заманивающий своим голосом. Равных ему еще нигде не встречалось. Зрители казались абсолютно очарованными. Они пристально следили за каждым движением Гена так, будто он — произведение искусства, внимали каждую спетую им строчку. Асагири, прекрасно все это замечая, нежился в лучах признания и обожания. Взглядом на долю секунду он зацепился за Рюсуя, который всем своим видом показывал гордость и наслаждение выступлением. Ген подмигнул ему, выражая в этом свою невысказанную благодарность за возможность выступить сегодня. Асагири играл с публикой, показывая всю свою харизму и мастерство. Он уже мог представить, как много предложений выступить на званых вечерах богатеев ему поступит после этого выступления, и это не могло не радовать. Провожали Асагири с бурными овациями и восторгом. Не переставая улыбаться, он элегантно поклонился гостям, прощаясь с ними, и грациозно убежал со сцены, слыша аплодисменты даже отойдя на приличное расстояние. Этим вечером ему удалось превзойти себя, это бесспорно. Едва он зашел в служебное помещение и налил себе воды, чтобы утолить жажду, как в дверь постучали. А затем зашел Сенку, немало удивив своим приходом. Когда он взглянул на Гена, на его лице мимолетно отразилось целое буйство эмоций, в который Асагири не успел разобраться. Он разглядывал ученого, ощущая как глупая радость переполняет все его нутро и грозиться выйти наружу, разорвав на части. Казалось бы, Асагири видел Ишигами сегодня утром, но почему-то эта короткая разлука казалась огромной временной пропастью прямо сейчас. Будто в последний раз они виделись несколько жизней назад. В каком-нибудь из миров, где вся цивилизация пала, и лишь Сенку был ярко горящей звездой вдалеке, последней надеждой человечества, за которой Ген следовал с восхищением. Они еще долго просто молча смотрели друг на друга. Спустя какое-то время Асагири все же не выдержал и тихо рассмеялся. В глазах Сенку он прочитал смущенный вопрос: «Почему ты смеешься?». Ген с улыбкой покачал головой. «Я просто рад тебя видеть», — хотел сказать Асагири, но сдержался. Он только сейчас смог заметить букет цветов, который держал в руках учёный. Ген резко выдохнул, сердце его ухнуло вниз. Ранункулюсы. Нежная, искренняя любовь. Сейчас еще не сезон цветения, и эти цветы было трудно достать. Вокалист медленно подошел и взял букет в руки. Рассматривая цветы, он не успел заметить ту нежность, которая промелькнула в глазах Сенку. Искреннюю и чистую. — Есть какие-нибудь планы на вечер? — произнес Ишигами и потер рукой шею. Он чувствовал себя не в своей тарелке, но понимал, что нужно сделать этот шаг. — Планировал забрать тебя с лаборатории и приготовить ужин. Кажется, ты сорвал все мои планы, — мягко проговорил Ген и положил букет на столик. Он зашел за ширму, помолчал, а затем сказал: — Поможешь? Сенку помог снять кучу поясов, делая это так бережно и осторожно, словно Асагири был утонченным хрусталем, который от любого неосторожного движения непременно мог разбиться. Он старался не касаться оголенной кожи, и, если пальцы все же случайно дотрагивались до нее, эти прикосновения ощущались ударом тока для обоих. Они как будто стояли на границе. Внутри было сильное искушение переступить ее, полностью стереть и добровольно отдаться на волю чувств, что как ураган терзали и сердце, и разум вот уже долгое время. Хотелось дать им свободу, но остатки разума почему-то останавливали от этого. Закончив помогать, Сенку ушел, чтобы Асагири смог спокойно переодеться полностью. Несколько минут Ген просто смотрел в стену, пытаясь разложить все свои мысли по полочкам и подумать о том, что будет дальше. Его сердце делало кульбиты от осознания того, что сегодня, возможно, настанет именно тот момент, о котором он так грезил. Позже Асагири наконец-то собрал все свои вещи и букеты и вышел из ресторана. На улице, рядом с Сенку стоял Нанами и что-то рассказывал. Они заметили Гена, и Рюсуй растянулся в широкой улыбке, подмигнув Асагири. Тот проигнорировал это и подошел к Ишигами, едва дрожа. Уже темнело и стало заметно холоднее. Когда они распрощались с все никак не перестававшим ухмыляться Нанами, Асагири вдруг спросил: — Ты видел мое выступление? Сенку мельком взглянул на вокалиста, забрал у него из рук тяжёлый пакет, в котором была куча подарков от Рюсуя за удачное выступление, и понес сам. Помолчав некоторое время, он ответил: — Не все. Только конец. О том, что ради этого небольшого сюрприза ему пришлось проделать долгий путь с другого конца города, чтобы успеть примчаться хотя бы к концу, и о том, что ради этого ему пришлось разругаться с научным руководителем, который никак не хотел отпускать пораньше, Сенку не стал говорить. В воздухе повис неозвученный вопрос. — Мне понравилось. Это было хорошо. Достаточно скупая похвала от Ишигами окрасила настроение Гена яркими красками, и он расценил это "хорошо" как высшую награду за всю свою жизнь. Позже Сенку сказал, что его друзья хотят познакомиться с Асагири и зовут в гости этим вечером. Вокалист вдруг почувствовал себя необычайно взволнованным, но все же согласился. Они заехали к Ишигами домой, оставили там вещи, зашли в магазин и поехали к друзьям Сенку. Ещё взволнованнее Ген чувствовал себя, когда они ехали на мотоцикле. Остатки трезвого ума пытались внимательно следить за дорогой и внимать указаниям Ишигами, чтобы добраться в целости и не расшибиться в лепешку, пока Асагири же думал лишь о руках Сенку, крепко обнимавших его за талию. К счастью, доехали они достаточно быстро и без происшествий. По дороге к нужному дому, вокалист несколько раз спросил Ишигами совета, как произвести на его друзей хорошее впечатление, но тот лишь отмахнулся, так и не ответив. Сенку позвонил в дверной замок, и через несколько минут послышался щелкающий звук замка, и дверь им открыла миловидная миниатюрная девушка с короткими каштановыми волосами. — Ах, Сенку, вы наконец здесь! Как хорошо, вы как раз вовремя, мы уже накрыли на стол. Ишигами коротко поздоровался, без лишних церемоний перешагнув порог, небрежно скинул ботинки и прошел вглубь квартиры. Ген зашёл следом, тщательно скрыв лёгкую нервозность и натянув дружелюбную улыбку. Он вежливо поздоровался и протянул небольшой пакет с угощениями и вином. — Не стоило тратиться, но спасибо. Меня зовут Юдзуриха Огава. Очень приятно познакомиться с тобой, Ген. Мы с Тайджу многое о тебе слышали от Сенку, — Юдзуриха нежно улыбнулась, всем своим видом излучая такую приветливость и дружелюбность, что Асагири стало неловко. — Надеюсь, только хорошее, — полушутя ответил Ген, идя за Огавой, которая провела его на небольшую уютную кухню, где уже сидели Ишигами и Тайджу Оки. — О, не переживай, кажется, Сенку от тебя в полном восторге, — с улыбкой сказала Юдзуриха, так, чтобы только Асагири смог услышать. Он не сдержался и удивлённо посмотрел на нее, а она лишь подмигнула. Заметив Гена, Тайджу вскочил со стула и радостно поприветствовал, хлопнув его по спине в дружеском жесте. От тяжёлой руки Оки Асагири едва не согнулся пополам, но всё-таки выдавил улыбку. Когда все наконец уселись за стол, три пары глаз устремились на Гена. Первым начал задавать кучу вопросов Тайджу. Они бесперебойным потоком валились на Асагири, и он старался отвечать на каждый, уже через полчаса чувствуя себя утомленным. В разговоре Ген сразу понял, что его проверяли. Его это позабавило. Ему даже стало интересно, была ли эта встреча похожа на встречу Сенку с его родителями. Хотя, то было не встречей, а скорее целым настоящим допросом. Сейчас же к Асагири относились очень дружелюбно, и вскоре его напряжённость и волнение исчезли, и он уже спокойно проводил этот вечер, полностью погрузившись в беседу. Ген многое узнал о Юдзурихе и Тайджу: они были женаты уже несколько лет и, что было совершено очевидно по виду Огавы, ждали прибавления в семье. Юдзуриха, узнав о том, что Асагири был психологом, воодушевилась и расспрашивала его о воспитании детей, и в ней, и в Тайджу уже не осталось никаких сомнений о Гене. Казалось, будто они с радостью приняли его в свой круг общения, что, несомненно, радовало. Сенку со стороны наблюдал за тем, как Асагири даёт дельные советы или с энтузиазмом о чем-то рассказывал. Внутри у Ишигами разливалось тепло, которое появлялось из раза в раз лишь с одним человеком. Вино, хороший ужин и разговоры разморили всех, добавляя в атмосферу что-то уютное и домашнее. Через несколько часов раздался звонок и на пороге появились Хром с Кохаку, решившие заглянуть к друзьям в гости. С их приходом все оживилось и веселья стало в разы больше. Ген, чувствуя себя устало после тяжёлого дня, захотел немного побыть наедине и подышать воздухом, поэтому ушел с кухни и, пройдя через гостиную, вышел на балкон. Его встретил прохладный бодрый ветер и темное ночное небо. Ген опёрся на ограждение балкона, прикрыв глаза. Мысли в его голове лениво сменяли друг друга, и он чувствовал себя достаточно разочарованно. Встреча, конечно, проходила хорошо, весело и дружелюбно, но что-то не оставляло Асагири. Он ожидал от этого вечера чего-то большего для его отношений с Сенку, но, кажется, все лишь усложнилось. У них почти не было времени сегодня обо всем поговорить, и Ген бы не сильно переживал из-за этого, если бы не букет ранункулюсов, точнее их значение, не дававшее покоя. Как ему стоило расценивать этот жест от Сенку? Знает ли он о значении цветов? Поглощённый мыслями, Асагири не заметил, как на балкон зашёл ещё кто-то. Он повернул голову и встретился взглядом с Ишигами, разглядывавшим его. — Шумно. Решил немного проветриться, — пояснил Сенку. Он помолчал, а затем сказал: — Я даже отсюда слышу, как ты думаешь о чем-то. Ген слегка улыбнулся. Он зажмурился и потер лицо ладонями, пытаясь согнать усталость. — Думаю, что мне пора наконец отыскать жилье. Все же я не могу теснить тебя всю жизнь. Сенку в недоумении выгнул бровь и хотел было что-то сказать, но, задумавшись о чем-то, не стал. — Ген, — раздалось спустя долгое молчание, — только не говори, что ты не разбираешься в значении цветов и все мои усилия были напрасны. Ген почувствовал себя так, будто его окатили холодной водой. Он резко развернулся, столкнувшись с максимально серьезно выглядящим Ишигами, и его веселье выдавали лишь пляшущие мелкие огоньки в глазах. — Я таких трудностей даже в науке не испытывал, как в попытках разобраться в такой неточной области как язык цветов. Наверно, стоило сказать тебе все прямо. Сенку потер шею и все никак не мог отвести взгляда от Гена. В его внешности не было никаких изменений, в эту минуту Асагири выглядел так же, как и обычно, но что-то в его виде перехватывало дыхание не как обычно. Сердце Ишигами так изнывало и болело, что в любой другой момент он подумал бы, что у него острая сердечная болезнь. Но Сенку прекрасно знал, что причиной была влюбленность. Влюбленность, которая заставляла его вот уже месяц не спать по ночам, ведь перед глазами всегда возникал его образ. Влюбленность, которая путала мысли и превращала некогда ясный ум в однообразную массу, отказывающуюся думать про что-то кроме него. Ишигами словно тонул в океане своих чувств, но совершенно не сопротивлялся. Ведь это были чувства к нему. Это делало его живым, а мир вокруг — ярким. Сенку, не отрывая взгляда от лица Гена, протянул руку и заправил его выбившуюся прядь за ухо. Асагири неосознанно прижался к руке и потерся, как одинокий кот, жаждущий ласки. Ишигами, итак державшийся из последних сил, все же не стерпел жгучего томления в груди и притянул к себе Гена. Сенку взял его руку в свою и поцеловал тыльную сторону ладони, не отрывая взгляда от Асагири. Вокалист задержал дыхание; по его коже пробежались мурашки и совсем не от холодного ветра. Нежно обняв Гена за талию одной рукой, другой Ишигами взял его за подбородок и слегка приподнял, будто рассматривая его лицо со всех сторон. Затем Сенку вплотную приблизился и что-то прошептал Асагири на ухо. От сказанного у вокалиста слегка задрожали ноги и его зрачки тут же расширились. Не в силах сдерживаться Ген втянул Ишигами в требовательный жадный поцелуй, и он был уверен в том, что Сенку намеренно вывел его на такую реакцию. Учёный слегка улыбнулся в поцелуй и закинул руки Асагири себе на шею. Ген взял на себя инициативу, уверенно направляя, и Ишигами был совершенно не против. Он плавился от этого, видя перед глазами лишь фейерверки и чувствуя в груди необычайное облегчение. В какой-то момент он подумал, как вообще мог жить раньше без этого. Без Асагири и его чертовски приятных прикосновений и поцелуев. Они оторвались друг от друга лишь тогда, когда воздуха в лёгких стало критически мало, и то ненадолго. Для них вся вселенная начиналась и заканчивалась друг на друге, ничего больше в этот момент не существовало. Как будто их судьбы были переплетены с самого начала, и все шло именно к этому моменту. К моменту, в котором они обрели друг друга. Сенку опомнился от наваждения лишь тогда, когда ощутил руку Гена под своей футболкой. Он мягко перехватил ее и поцеловал, хрипло сказав: — Это можно оставить на потом. — Да, ты прав. Я слегка перестарался для первого раза? — Есть такое. Но мне понравилось. Признаться, не думал, что ты хорош не только в болтовне, — с усмешкой сказал Ишигами, вытерев губы тыльной стороной ладони. Смотря за движениями Сенку, Ген слегка завис, после чего встряхнул головой и опустил ее на плечо ученого, обняв его за талию. Ишигами устало потрепал Асагири по голове, чувствуя себя удивительно умиротворенно и счастливо. — Это значит, что я теперь могу не переезжать? — Ты можешь остаться хоть на всю жизнь, Ген.

***

Ранее утро встретило Асагири приветливыми лучами. Он поморщился и сел, ещё не до конца проснувшись. В голове стоял туман, а все мысли были смазаны. Однако воспоминания о вчерашнем вечере были кристально чистыми и подробными. Только вот воспоминания о том, как он вчера добрался до дома канули в небытие. Асагири оглядел комнату, массируя виски, и лишь с запозданием понял, где находится. И кто лежит рядом с ним. Сенку спал, лицо его было нахмуренным, а ресницы слегка подрагивали. Несмотря на нахмуренность, Ишигами выглядел настолько красиво, что Ген не удержался и легонько ткнул его меж бровей, разглаживая морщинку. Асагири нежно касался лица Сенку, успокоившись лишь тогда, когда заметил, что учёный снова нахмурился и замычал. Не желая больше беспокоить и без того хрупкий сон Ишигами, Ген лег и уткнулся макушкой в грудь ученого. Но несмотря на все попытки заснуть, все оказалось тщетно. Ген ворочался и крутился, но сна не было ни в одной глазу. Из-за его копошения и ворчания в конце концов проснулся и Сенку. Он сонно потер глаза и встретился с отчего-то сияющим лицом Асагири. Тот, увидев, что Ишигами проснулся, тут же принял виноватый вид. "Прости, я разбудил тебя", — прошептал он, погладив ученого по щеке. Сенку вздохнул и, посмотрев на настенные часы, ответил: — Ты слишком уж счастливо выглядишь для шести утра. — Конечно, мне же не придется искать квартиру теперь, — шутливо произнес Асагири. Ишигами фыркнул и притянул его к себе в объятия. Они некоторое время лениво переговаривались, вскоре почувствовав, как постепенно накатывает сонливость. В следующий раз Ген открыл глаза ближе к полудню. Сенку уже проснулся и готовил завтрак на кухне. Хорошее настроение Асагири никуда не испарилось после сна, поэтому он бодро принялся за небольшую уборку. Коробки в гостиной, в которые Ген потихоньку складывал свои вещи для переезда, он начал разбирать и раскладывать на прежние места. Через какое-то время Ишигами подошёл к нему и сказал, что сходит в магазин, поэтому Асагири остался один. Разбирая вещи, он нашел недавнее письмо, которое ему отправлял Снайдер. Ген с тоской улыбнулся и достал из конверта открытки, которые ему отправил Стэнли из командировки. Он, безусловно, скучал по семье и друзьям. Этот месяц дался ему с трудом. На новом месте всегда не просто, особенно когда ты приезжаешь в страну, в которой менталитет полностью отличается от того, к которому ты уже привык. Асагири не считал, что переехать сюда было плохим решением, пусть оно и было принято весьма спонтанно. Ему просто все ещё нужно было привыкнуть к обстановке вокруг и к мысли, что все уже совсем не так, как было раньше. Технологии ещё недостаточно шагнули вперёд, чтобы можно было во время звонка не только слышать человека, но и видеть. Ему просто было грустно, что из-за огромного расстояния он не мог видеться с близкими. Покупать билеты на самолёт было слишком дорого, несмотря на то, что Ген зарабатывал: он смог устроиться на неполный рабочий день в одной клинике психологом, иногда ему удавалось выступать на мероприятиях и в ресторанах, что тоже приносило какой никакой, но доход. С нового альбома их музыкальной группы тоже был доход, только достаточно маленький. После того, как они заключили контракт с лейблом после удачного выступления на фестивале, группа выпустила совсем небольшой альбом, который не стал таким популярным, как все их прошлые. Над ним не получилось основательно поработать, потому что началась осень, а с ней и учеба, которая обрушилась на всех, кроме Гена, Юкио и Рюсуя. Ген был занят работой, как и Юкио, которого и вовсе отправили в срочную командировку на другой конец страны. Рюсуй мало того, что периодически отправлялся в небольшое плавания, так ещё и занимался расширением своего собственного бизнеса, чтобы обособиться от конгломерата Нанами. Да и Сенку в этом году выпускался из института экстерном, поэтому на него легла двойная нагрузка по сравнению с Кохаку и Хромом. Деятельность группы утихала, что, безусловно, было грустно, но в сердцах музыкантов любовь к музыке совсем не погасла, они все были готовы продолжать музыкальную деятельность, просто нужно подождать, пока свободного времени станет больше. Настойчивый звонок в дверь прервал Асагири, ударившегося в ностальгию о своем доме. В голове промелькнула мысль о том, что Сенку просто забыл взять ключи, когда уходил, поэтому Ген без задней мыслей пошел открывать дверь. Он уже был готов осыпать Ишигами привычным для них обоих остроумным флиртом, вот только в квартиру зашёл совсем не тот Ишигами. Перед Асагири стоял мужчина средних лет, уже с видневшимся морщинами возле уголков глаз и рта, намекавших на крайнюю улыбчивость мужчины. В остальном он был настолько похож на Сенку, что сомнений в их родстве не оставалось. Хотя сам Ишигами как-то упоминал, что отец ему не родной. Асагири, смахнув с себя секундное замешательство, тут же посторонился и склонился в уважительном поклоне. Это был первый раз, когда он встретился с Бьякуей Ишигами. — Ну же, ну же, не стоит, поднимайся скорее, — засуетился Бьякуя, увидев поклон Гена. Он посмотрел на домашнюю одежду вокалиста и, скрестив руки, вздохнул. — Сенку мне совсем не рассказывал, что у него живёт друг. Я бы тогда не стал приходить и мешаться вам. — О, нет нет, что вы, для меня большая честь познакомиться с вами, — произнес Асагири, чувствуя себя крайне неловко от всей ситуации. — Сенку ненадолго ушел в магазин, он скоро вернётся. Они представились друг другу, после чего Ген провел Бьякую на кухню и в один миг накрыл на стол, потому что ему срочно нужно было отвлечься на что-то, чтобы унять свое явное беспокойство. Пока он ставил чайник на плиту, его спину прожигал внимательный взгляд, от чего Асагири едва сдерживал желание передернуть плечами, чтобы хоть как-то избавиться от этого неприятно ощущения. — Так, Ген... Скажи, ты давно здесь живёшь? — Около двух месяцев, — честно ответил Ген. Он размышлял над тем, где стоит приврать в разговоре. Отцу Сенку явно не стоило знать всех тонкостей между его сыном и Асагири. — Сенку как-то упоминал о тебе, — Бьякуя задумчиво потёр подбородок. — вы с ним в одной музыкальной группе, да ведь? Ген активно покивал головой, надеясь перевести тему на музыку, но ему не дали вставить и слова. — Он совсем не рассказывает своему старику о делах группы, а мне так интересно! Мне и моей жене очень хочется познакомиться с вами всеми, так что я рад, что удалось встретить тебя. Сенку упоминал о тебе. Ты хорошо поешь, да? — Ну, не слишком уж хорошо, я бы сказал средне, — нарочно поскромничал Ген, не чувствуя ни капли вины в душе, — но да, пою. — Как хорошо, нужно непременно познакомить тебя с Лилиан. Она просто обожает молодые таланты. Что-то всколыхнулось внутри у Асагири, едва он услышал имя жены Ишигами, но он спихнул это на случайное совпадение, поэтому не стал ничего спрашивать. Они ещё какое-то время поговорили ни о чем, и Ген подметил, как же всё-таки сильно отличается Сенку от своего отца, несмотря на то, что внешностью они были очень похожи. Через какое-то время молчания Бьякуя хотел было что-то сказать, но его прервала открывающаяся входная дверь. В квартиру зашёл Сенку, гремя пакетом и ключами. Чувствуя, что слова, которые хотел произнести Бьякуя, могли в корне поменять ситуацию, Ген пулей вылетел в коридор встречать Сенку, не желая продолжать разговор. Увидев, как беспокойно едва ли не выбежал к нему Асагири, Ишигами заподозрил что-то неладное. А затем сразу же все понял, вспомнив, какой сегодня день недели. Сенку тяжело вздохнул, понимая, что слегка прокололся, забыв предупредить вокалиста о том, что сегодня, возможно, к ним в гости придет его отец. Он успокаивающе потрепал вокалиста по плечу, заземляя Гена и возвращая ему его привычную уверенность. Хотя пунцовые кончики ушей Асагири заставили Ишигами ухмыльнуться. Из кухни бодро вышел Бьякуя и с восклицаниями крепко обнял сына. Сенку поспешно выпутался из медвежьих объятий и спросил отца: — Разве это не я сегодня должен был к тебе придти? — Должен был. Просто я ездил по делам и как раз оказался поблизости, решил занести тебе билеты на концерт. VIP места, между прочим! Ишигами кивнул в качестве благодарности и взял протянутые билеты. Ген не успел рассмотреть, на чей они концерт, поэтому ему оставалось лишь теряться в догадках. — Останешься на чай? — Разве твой старик когда-то отказывался? — довольно покивал Бьякуя и пошел за Сенку на кухню. Асагири решил не мешать проводить семье время вместе, поэтому ушел в ванную умываться и приводить себя в порядок, так как ещё не успел этого сделать, будучи занятым разбором вещей. Через какое-то время зашёл Сенку и, закрыв дверь, опёрся об косяк, смотря на Гена, чистящего лицо каким-то средством. На полки в ванной уже давно перекочевали разные баночки, тюбики и склянки, и всеми ими пользовался исключительно Асагири, ведь Ишигами хватало простецких геля для душа и шампуня. — Не посидишь с нами? — Нет, не хочу мешаться, — Ген помотал головой и стал усердно вытирать лицо полотенцем, будто и вовсе хотел его стереть. — Глупость, — фыркнул Сенку. — Ты сейчас сам на себя не похож, ты знаешь? В чем дело? Не увиливай. Ген по правде говоря и сам не знал, что с ним не так, хотя прекрасно осознавал, что ведёт себя и вправду странно. Он догадывался, в чем была причина. Асагири прекрасно знал, насколько консервативным было общество в Японии, несмотря на то, что потихоньку некогда устойчивые взгляды начали претерпевать изменения. И эти изменения не значили, что таких, как Ген и Сенку, тут же примут. Может, такое могло бы случиться в будущем, но явно не сейчас. Тем более, Бьякуя Ишигами был представителем старшего поколения, которое, как правило, отличалось закостенелым консерватизмом. В семье Гена же все было совершенно по-другому, поэтому ему было страшно встретить иную реакцию, хотя он и ожидал ее. Был вариант вовсе ничего не рассказывать, и это было вполне по душе Асагири, только рано или поздно правда все равно скроется, да и к тому же, Ген смутно ощущал, что Бьякуя уже о чем-то догадывается. И это изрядно беспокоило. Как подытожил свои размышления вокалист: они были не то чтобы чем-то подкреплены, но головной боли доставляли изрядно. Вокалист просто не хотел доставлять какие-либо неприятности Сенку и как-то разрушать его отношения с семьей. Асагири посмотрел на Сенку и покачал головой, сказав, что беспокоиться не о чем и с ним все в порядке. Ишигами, конечно, не поверил ему, поэтому вздохнул и вышел из ванны, закрыв за собой дверь. На мгновение Ген подумал, что чем-то расстроил ученого, но тут же прервал эту мысль, чтобы не накручивать себя ещё больше — на душе итак было несладко. Как только Асагири с внезапно потяжелевшим сердцем зашёл на кухню, он тут же почувствовал странную атмосферу, повисшую в воздухе. Сенку кивком головы указал на стул рядом с собой, и Ген без слов сел. Предчувствие тревожно билось в голове, прямо таки кричало том, что что-то не так. Но дурные мысли вокалиста не претворились в жизнь. — Мы встречаемся, — не поднимая головы будничным тоном сказал Ишигами, отпивая чай из кружки с рисунком смешного Дораэмона, которую ему подарил Асагири. Гену тут же захотелось, чтобы под ним разверзлась огромная дыра и проглотила его, не оставив и следа. Он подавил в себе желание спрятать горящее румянцем лицо в руках и отважно посмотрел на Бьякую. Вопреки всем страшным ожиданиям, тот продолжил уплетать конфеты, которые сам же и принес. Казалось, что он совсем не слышал слов Сенку, и лишь теплая улыбка на его лице доказывала обратное. — Я подумал об этом, когда увидел тебя, Ген, — совершенно спокойно сказал Ишигами старший, пожав плечами, и потянулся успокаивающе потрепать Асагири по плечу. И в этот момент Ген почувствовал, что все его тревожные мысли оказались такой нелепой мелочью, что стало даже смешно. Тугой узел в животе тут же развязался, давая вдохнуть с облегчением. Бьякуя ободряюще ему улыбнулся. Быть принятым с такой легкостью, без малейших раздумий, было по-настоящему приятно. Вот о чем подумал Асагири, и улыбка расцвела на его лице. Прошло целых два часа прежде чем Бьякуя вспомнил, что у него еще дела и ему надо уходить. В разговоре с ним Ген рассказал достаточно о себе и своей семье, выслушал кучу историй из детства Сенку, которые доставили ему немало удовольствия. Он почувствовал ту самую некогда ушедшую от него семейную атмосферу. Он словно вновь на некоторое время оказался дома. Обуваясь, Бьякуя сказал Гену, что тот всегда может обращаться к нему с любой просьбой, ведь его семья так далеко отсюда, нужно, чтобы кто-то непременно позаботился о нем вместо родителей. И Асагири был так благодарен, что даже не мог выразить этого словами. Когда Бьякуя ушел, Ген в шутку спросил: — Так значит, жену твоего отца зовут Лилиан, и она из Америки, да? Неужели она — та самая Лилиан Вайнберг? — Ну да, это она, — пожав плечами, сказал Сенку, моя посуду. Асагири округлил глаза, едва не выплюнув чай. — И ты мне не сказал?! — Я не знал, что ты ее слушаешь, — Ишигами посмотрел на него и выгнул бровь. — Да я!...я!... От возмущения Ген не мог подобрать слов. В подростковые годы он сбегал из дома ради того, чтобы посетить концерт Лилиан Вайнберг. А такой побег во время домашнего ареста был сродни преступлению в их семье. Так что в силу подросткового максимализма Асагири сбегал прямо под носом у бдительного Ксено, не боясь даже продления наказания, хотя и наказания были не очень-то суровыми. На полках у Гена стояли диски с песнями Лилиан и даже где-то валялись постеры, подаренные Никки в старшей школе. Асагири вдруг так воодушевился, вспоминая свой подростковый период, что крутился весь остаток дня вокруг Сенку, рассказывая какие-то забавные случаи из тех лет. И Ишигами внимательно слушал, смотря на Гена с такой теплотой, что сомнений насчет того, что их связывало, не оставалось. Это было что-то глубокое, проникновенное и настоящее. Такое, что может быть только между ними.