Река

Pavluchenko, Alexey Krivdin — Река

Да, я за тобой, знаю всю ту боль, что в тебе сидит Осень достаёт из тебя ножи, а река следит Да, я за тобой, сделай в воду шаг или шаг назад Я не знаю как, ну как тебе помочь, ну как тебе сказать? Как тебе смотреть прямиком в глаза и не забываться? Речка заберёт всё моё тепло и поможет сдаться       Бомгю чувствует, как умирает.       Температура его тела стремительно падает, сосуды сужаются в попытке компенсировать тепловую потерю, а пульс постепенно замедляется. Тело сводят сильные судороги, ведь организм работает на пределе, чтобы сделать все возможное для спасения своего горе-обладателя. С каждой секундой пребывания под водой желание сделать вдох усиливается до тех пор, пока не становится совершенно неконтролируемым. И не то, чтобы Бомгю сильно старался. С матчастью он был знаком уже давно, но, черт возьми, как же это больно. После попадания небольшого количества воды в легкие Бомгю закашливается, из-за чего вдыхает еще больше воды, чувствуя, как грудь горит и разрывается на части. Кислорода становится все меньше и меньше, а сил организма на борьбу почти не остается, сменяясь нестерпимым ожиданием того момента, когда же от нехватки кислорода сознание наконец померкнет.       Дальше – лишь два возможных варианта развития событий. Либо у него произойдет остановка дыхания, когда вода окончательно заполнит легкие, либо случится спазм гортани из-за раздражения водой рецепторов в дыхательных путях. В обоих случаях исход один – остановка сердцебиения и погружение в кромешную темноту небытия без возможности вернуться назад.       Просто перестать существовать – разве бывает что-то легче и желаннее?       Никаких несчастных случаев: Бомгю умирает по собственной воле.       Просто так сложилось.       ***       - Черт, да дыши ты, твою мать!       Сквозь плотную пелену, окутавшую сознание Бомгю, вдруг отчетливо прорывается чей-то незнакомый голос, звучащий отчаянно и даже будто бы разозленно. Прежде чем распахнуть глаза, Бомгю чувствует, как сильно давят ему на грудь чужие руки, делая непрямой массаж сердца. Согнувшись набок, парень начинает лихорадочно откашливать поднявшуюся из легких воду, что требовала выхода наружу, и делает при этом такие судорожные вздохи, будто только что заново родился.       - Блять, живой, - облегченно произносит все тот же незнакомый голос, шумно выдохнув, и Бомгю своим расфокусированным зрением пытается отыскать источник звука.       Перед ним сидел молодой парень в мокрой с ног до головы одежде и нервно лохматил свои черные и без того взъерошенные волосы, глядя куда-то сквозь Бомгю.       Бомгю не знал его.       Мозги работали еле-еле, а голова раскалывалась на части, из-за чего ему с трудом удавалось осознавать происходящее.       Вроде бы, он собирался умереть?       Бомгю все еще пребывал в шоке от произошедшего, но в сознании постепенно поднимала свою голову злость и досада от того, что его планы были кем-то нагло порушены.       - Какого хрена? - первое, что сдавленным голосом произносит Бомгю после того, как с трудом возвращает себе способность облекать мысли в членораздельные слова.       Его недовольный взгляд сбивает незнакомца с толку. Вероятно, он ожидал, что первыми словами спасенного станет что-то наподобие благодарности, и уж точно не сказанное секундой ранее.       - Не стоит благодарности, я всего-то спас тебе жизнь, - бормочет парень в ответ и трет ладонями друг об друга в надежде согреть их. На улице все-таки не лето, а середина октября, и купальный сезон был давно закрыт, так что после вынужденного погружения в холодную воду ради спасения потенциального утопленника и без того замерзшее тело начинает стремительно коченеть.       - Я не просил меня спасать, - с вызовом отвечает Бомгю, сталкиваясь с растерянным и слегка обиженным взглядом напротив. - Откуда ты вообще тут взялся? Кто дал тебе право вмешиваться в чужую жизнь?       - Ого, парень, остынь, - поднимает незнакомец руки в примирительном жесте. - Я не мог бесстрастно наблюдать за тем, как ты камнем рухнул в воду, вероятно, в попытках свести счеты с жизнью. Уж извини, что не могу пройти мимо чужой трагедии и не попытаться помочь, - черноволосый неловко привстает с земли и, слегка покачиваясь, пытается обрести равновесие.       Спасение утопающего отняло слишком много сил, а их у него и так было в дефиците.       - Молодец какой, можешь себе напротив этого пунктика в своем списке добрых дел поставить галочку, - продолжает изливаться ядом Бомгю, чтобы не выглядеть сконфуженным и шокированным. Он медленно и с опаской поднимается с земли следом за незнакомцем, стараясь не упасть вновь. Перед глазами все кружилось и вертелось так, словно накануне он влил в себя немалое количество алкоголя. - Какого черта ты вообще тут делал в такое время?       Незнакомец тяжело вздыхает.       - Могу задать тебе тот же вопрос, - начинает он, но заметив вспыхнувшее от злости лицо Бомгю, идет на попятную. Сил спорить и что-то доказывать не было. - Ладно, извини, ты прав, - примирительно начинает он, заталкивая продрогшие руки в карманы насквозь промокших джинс, как будто это должно было помочь ему согреться. - Я не должен был лезть в твою жизнь, но поскольку сделанного не воротишь, может быть, все-таки не будешь пускать по ветру мои старания и расскажешь, в чем дело? Возможно, тебе нужно выговориться. Возможно, я смогу тебе чем-то помочь, если ты позволишь.       - Спасибо, помог уже. С какой стати я должен с тобой чем-то делиться, ты кто вообще? - не успокаивается Бомгю, у которого стадия шока начинает сменяться подкатывающей истерикой. Дыхание становится прерывистым, а дрожь в руках лишь усиливается, и дело тут вовсе не в пронизывающем холоде.       Осознание вдруг лавиной обрушивается на его с трудом функционирующий разум: он ведь действительно мог умереть сегодня и виноват в этом был бы только он сам. Бомгю затрясло.       - Я - Енджун, - просто отвечает ему незнакомец, выводя мыском кроссовка странные линии на каменистом берегу и нисколько не удивляясь реакции Бомгю. - И мне кажется, что сейчас тебе нужнее оказаться в тепле, пока ты не заработал себе воспаление легких и пневмонию, чем узнавать скучные особенности моей скромной персоны. И по-моему, у тебя сейчас начнется откат.       Бомгю сбит с толку. Состояние, мягко говоря, оставляет желать лучшего, мозг, разрываемый противоречивыми эмоциями, не справляется со своевременной обработкой информации после кислородного голодания, а дышать становится все тяжелее, как если бы Бомгю вновь оказался под водой, и новоиспеченный знакомый ситуацию нисколько не улучшает.       - Блять, не пошел бы ты... - начинает Бомгю, делая шаг вперед, но организм, истратив последние силы, вдруг его подводит, а сознание меркнет вновь. Парень бы мешком картошки так и свалился на землю, с которой с таким трудом поднялся парой минут ранее, если бы Енджун вовремя не подхватил его, уберегая еще и от получения сотрясения мозга до кучи.       - Ну вот и поговорили, - устало вздыхает Енджун и, обернувшись по сторонам, подхватывает парня на руки, чтобы донести его до оставленной на мосту машины и позаботиться о свалившейся на голову проблеме.       Идти до машины было далековато, учитывая то обстоятельство, что пока Енджун пытался вытащить парня из воды, течение успело отнести их на небольшое расстояние от моста, а значит, как минимум, сильная простуда им после сегодняшнего будет обеспечена.       Если они, конечно, выживут.       - Зачем мне это, и правда, - отрешенно бормочет себе под нос Енджун, еле перебирая ногами от усталости под тяжестью переносимой ноши. Однако поглядывая время от времени на спокойное лицо парня, спасенного им меньше получаса назад, в голове Енджуна возникает мысль, что все, может быть, действительно было не зря.       ***       Бомгю кажется, что у него дежавю, потому что когда он приходит в сознание во второй раз, его взору, в первую очередь, вновь предстает тот самый парень, которого, кажется, зовут Енджун? Вроде бы, так он назвался там, на реке, когда Бомгю обвинил его в своем спасении и был зол так, как не злился, наверное, ни на кого и никогда.       Теперь же, получившее передышку сознание могло мыслить яснее и рациональнее, а потому на смену гневу сначала пришел страх, а затем, неожиданно, природное любопытство. Этот парень ведь мог сделать с Бомгю все что угодно, пока тот находился в отключке. Мало ли, по какой причине люди могут спасать других людей? Бомгю в своей жизни видел много фильмов ужасов и психологических триллеров, поэтому при возникновении подобной мысли фантазия тут же подкинула ему парочку ярких вариантов развития сюжета в рамках такого поворота событий. Когда же собственные мысли начинают Бомгю казаться совсем уж параноидальными, где-то на задворках сознания рождается стремительно возраставшее желание узнать о незнакомце больше.       Однако более насущным для начала казалось получение несколько другой информации. Где он? Вокруг Бомгю царила кромешная темнота, а сам он лежал в мягкой двуспальной кровати, укрытый легким пуховым одеялом. Его одежда отсутствовала, но на смену ей пришло какое-то подобие пижамы, и Бомгю не помнит, чтобы переодевался или что-то в таком духе.       - Какого черта?       - А ты не очень креативен в вопросах, да? - раздается тихий смешок из темного угла комнаты, в котором на небольшой табуретке сидел, слегка сгорбившись, Енджун. - Ну хоть очнулся наконец. Ты у меня дома, так что спокойно.       - Ты меня похитил что ли..? - озадаченно спрашивает Бомгю, пытаясь сохранять спокойствие в голосе. Паранойя вновь напоминает о себе: а что, если этот парень и вправду какой-нибудь псих?       - Конечно, всю жизнь мечтал обзавестись головной болью в лице парня-самоубийцы, у которого я даже имени не знаю, - саркастично отвечает Енджун, но продолжает уже более серьезно. - Забыл, как рухнул на землю вскоре после того, как я тебя откачал? Выбор у меня был невелик, поэтому я решил отвезти тебя к себе домой, чтобы дать тебе время отдохнуть и не позволить заболеть на холоде в насквозь мокрой одежде. Что, предпочел бы, чтобы я бросил тебя там?       Бомгю тушуется. Он ненавидел доставлять кому-то неудобство и уж тем более становиться обузой, и, хотя здесь ситуация была несколько иная и этот Енджун проявил личную инициативу, с которой Бомгю, впрочем, согласен не был, неприятное чувство внутри возникает автоматически, по привычке.       - Я не стану благодарить тебя, - грубо заявляет Бомгю, чтобы не показывать смущения. Вставая с чужой кровати, парень оглядывается в поисках своей одежды, но не видит ничего, смутно похожего на нее. Неужели ему придется уходить отсюда в гребаной пижаме, которая ему даже не принадлежит?       - Я и не ожидал твоей благодарности, но скажи хоть как тебя зовут, - вздыхает Енджун, замечая метания парня и невозмутимо протягивая ему неизвестно откуда возникшие вещи.       Бомгю застывает.       - Зачем тебе это? - с подозрением спрашивает он, чем вызывает недоумение на лице Енджуна, открывшего рот, чтобы что-то сказать, но Бомгю не дает ему этого сделать, продолжая:       - Мы с тобой после этого даже не встретимся. Зачем тебе знать имя неудачника, жизнь которого настолько ему не принадлежит, что ему даже умереть спокойно не дали?       Енджун вздрагивает как от пощечины: слова парня сильно его задели.       Он виновато опускает голову.       - Прости.       Опять это неприятное чувство.       «Поздравляю, ты опять кого-то расстроил или разочаровал, ничтожество», - шепчет Бомгю его гадкий внутренний голос, не дававший покоя ни днем, ни ночью. Парню хочется приказать ему заткнуться, но толку от этого не будет никакого.       Повинуясь какому-то внутреннему порыву, он неожиданно говорит:       - Бомгю.       - Что? - непонимающе смотрит на него Енджун, сбитый с толку.       - Меня зовут Бомгю, доволен? - чуть громче, раздосадованно повторяет парень, схватив стопку вещей из чужих рук. Где ему переодеться-то? Не при этом парне же.       "Он тебя раздел и натянул на тебя пижаму, придурок, а теперь ты стесняешься переодеваться при нем? Вещи кстати не твои," – вновь напоминает о себе гадкий внутренний голос, и Бомгю хочется завыть.       Пока он застыл в нерешительности, не зная, что ему делать дальше, и желая провалиться сквозь землю от неловкости и досады, лицо Енджуна от полученной информации немного просветляется.       - Хорошо, я…       - Где мои вещи? - одновременно произносят они: один голос звучит примирительно, другой – недовольно-смущенно.       - В сушилке. Ты пробыл в отключке не настолько долго, чтобы твои вещи успели высохнуть, так что придется подождать. Может, ты голоден? - предлагает Енджун, и теперь настала очередь Бомгю смотреть на него с удивлением.       - Да что с тобой не так?       Енджун вновь теряется, потому что колючки этого парня были длиной, наверное, с несколько метров.       - Ты несколько часов назад пытался покончить с собой, а что-то не так именно со мной? Я просто пытаюсь быть человеком, Бомгю, разве это странно? - разводит руками Енджун, но ответ парня Бомгю не устраивает, порождая в нем лишь большую подозрительность.       - Не слишком ли много ты на себя берешь? Зачем тебе это надо? Какие-то социальные кредиты себе зарабатываешь, или что? - продолжает напирать он.       - Что же происходит у тебя в голове, если ты простые попытки помочь воспринимаешь как нечто смертельно опасное? – вопросом на вопрос отвечает Енджун, беспомощно всплескивая руками. – О тебе что, никогда не заботились?       - Я тебя не знаю.       - Так я тоже тебя не знаю, Бомгю. А знаешь, что? Ладно. Чего я в самом деле? Можешь одеть свои мокрые вещи и пойти закончить то, что я взял на себя наглость прервать. Выход, думаю, найдешь, - поднимается с кресла Енджун и, не глядя на Бомгю, направляется прочь из комнаты, но приостанавливается в дверном проеме. - Но есть еще вариант: можешь попробовать не видеть во всем подвох и принять чужую помощь, пока ее предлагают, привести себя в порядок и прийти на кухню, где тебя будет ждать чай и что-нибудь съестное. Выбор за тобой, - заканчивает парень уже чуть тише и уходит из комнаты, закрыв дверь.       ***       Енджун был уверен, что Бомгю выберет первый вариант и покинет квартиру, учитывая его упертость и нежелание идти на контакт. И о чем Енджун только думал, вмешиваясь в чужую жизнь, идиот. С какой вообще стати Бомгю должен доверять ему и быть дружелюбным? Он во всем прав. Енджун сам себе не может ответить наверняка, почему так отчанно хочет помочь парню, которого знает меньше суток, и поэтому решает сосредоточиться на готовке, чтобы хоть немного разгрузить голову и не думать о спасенном парне, который спасения не хотел.       Енджун настолько увлекается привычным и способным успокоить его занятием, что не замечает тихо вошедшего на кухню парня, неловко топчущегося в дверном проеме.       - Пахнет действительно съедобно, - срывается с языка Бомгю, и Енджун чуть не опрокидывает на себя кастрюлю с раменом от испуга и неожиданности, но быстро берет себя в руки, уберегая потенциальный ужин от падения.       - Я думал, ты ушел. Почему решил остаться? - не глядя на парня, бесстрастно произносит Енджун, помешивая лапшу деревянной ложкой.       Бомгю мнется. Он и сам не знает, почему все еще находится здесь. Его вещи действительно не высохли, и Бомгю диву дается с того, что этот парень и вправду позаботился обо всем. Уйти, не сказав спасибо хотя бы за то, что Енджун просто пытался быть человеком, Бомгю показалось вершиной скотства. Он еще ни разу не сталкивался с такими людьми, которые готовы были прийти на помощь совершенно незнакомому им человеку.       Обычно никому ни до кого не было дела, и эта правда жизни всегда была с Бомгю. Никто не позаботится о тебе, кроме тебя самого, и это нормально. Если же ты не хочешь позаботиться о себе сам, то это твои проблемы, а не других людей. Не приносишь пользы – отправляешься в расход, как неудачный экземпляр хомо сапиенс, изживающий сам себя.       Забота Енджуна подкупала, и, если откинуть все колючки, это было даже приятно. Бомгю хотелось верить, что добрые и бескорыстные люди действительно существуют, но он – пессимист и циник по жизни. А значит, нужно понять, чего от него хотели.       - Ты был прав, я голодный, - нагло отвечает Бомгю, усаживаясь за стол и с любопытством оглядывая убранство кухни. Внешняя бравада – его лучшее оружие, без которого он никогда не станет общаться с малознакомыми ему людьми. Доверие еще нужно заслужить.       Енджун теряет дар речи. Он точно этого парня вытащил из реки? Сейчас Бомгю был совсем не похож на того человека, который хотел свести счеты с жизнью. Скорее, у Енджуна на кухне сидел какой-то хамоватый знакомый, завалившийся к нему в гости без приглашения. Интересно.       - В таком случае, готовься набить пузо, все готово, - легко говорит он в попытке создать непринужденную обстановку, перекладывая рамен из кастрюли в две тарелки и ставя их на стол.       Едят они молча: Бомгю метал так, что Енджун не успевал отследить движение чужих палочек, пока сам вяло тыкал приборами в стремительно остывающую еду.       - Ты в последний раз ел в прошлой жизни что ли? - пытается пошутить Енджун, запоздало понимая, что шутка немного неуместная, но Бомгю, к его удивлению, даже бровью не ведет.       - Получается теперь, что именно так. Зачем переводить еду, если собираешься умереть? - пожимает плечами черноволосый, старательно собирая палочками все оставшиеся кусочки пищи на тарелке и успешно отправляя их в рот.       - Прости, я ляпнул, не подумав.       - Хуйня, забей, - Бомгю довольно хлопает себя по животу и чуть ли не урчит от удовольствия. - Еда была просто балдеж, спасибо что ли.       - Не за что, обращайся, - бормочет смущенный Енджун, убирая чужую пустую тарелку и свою наполовину заполненную. - Ты на чай что любишь? Есть печенье, шоколад, какая-то сдобная хрень, - перечисляет он, копаясь в кухонных шкафах и демонстрируя гостю имеющуюся закуску.       Глаза Бомгю загораются.       - У тебя есть печенье в форме мишек?       Диссонанс. Из хамоватого знакомого Бомгю вдруг резко превращается в восторженного ребенка, стоило ему услышать про всякие вкусности. Енджун начинает опасаться, что поехал кукухой, и этот парень ему лишь мерещится - уж слишком он был разный.       - Есть еще соленые рыбки, если тебе доставляют такие вещи, - тихо смеется он, помахав обоими пакетами с печеньем перед блестящим взглядом Бомгю, который подобно коту следил за тем, как покачивается из стороны в сторону его потенциальная добыча. - Вижу, что доставляют. Значит, выбор очевиден.       Пока Енджун готовит чай для гостя и кофе для себя, Бомгю, подуспокоившись, с растущим интересом рассматривает своего спасителя со спины. Енджун был достаточно высоким, широкоплечим парнем с темными волосами и довольно необычными чертами лица, включавшими в себя лисьи глаза и пухлые, невероятно красивой формы губы, рассматривать которые можно было бы вечность. Не то, чтобы Бомгю вглядывался, просто ему так показалось. Но чем больше он смотрел, тем больше ему нравилось то, что видит. И Бомгю этот факт бесил, правда, не настолько, чтобы отрываться от такого зрелища.       - Ты во мне сейчас дыру прожжешь своим взглядом, я его даже спиной чувствую, - поворачиваясь, ворчит Енджун, ставя дымящиеся кружки с горячими напитками на обеденный стол. Для Бомгю он взял кружку, когда-то давно подаренную ему знакомыми по приколу: ее принт содержал в себе того самого кричащего медведя из мемов про "whore", и Енджун надеялся, что парень оценит его выбор.       - Я слежу за тобой, не расслабляйся, - вновь с вызовом отвечает Бомгю, который как всегда оказался не в состоянии вовремя прикусить язык. Слова вечно бегут впереди него, а мысли о целесообразности их употребления в диалоге с кем-либо никогда не могут за ними поспеть, безбожно опаздывая и нагоняя сказанное только тогда, когда пути назад уже нет. Сейчас состояние Бомгю нестабильно, а потому внешняя бравада проявляется в нем куда сильнее, чем обычно. Классика.       - Ого, - удивленно поднимает брови Енджун, возвращаясь за стол и делая глоток крепкого горячего кофе, аромат которого распространился уже по всей кухне, смешавшись с запахом ягодного чая и вкупе с ним создавая специфичное сочетание. - Неужели ты настолько мне не доверяешь? Еда же была не отравленная, да и чай я наводил при тебе, так что никакого хальциона или кетамина там нет, не беспокойся.       - А? - озадаченно переспрашивает Бомгю, и Енджуну хочется пробить себе лицо ладонью.       - Ну... знаешь.. их подсыпают... девушкам там.. когда.. ну.. - мямлит он, с невероятным интересом рассматривая что-то в заполненной жидкостью кружке и желая провалиться сквозь землю. – или парням, - зачем-то добавляет он, в результате чего чувствует себя еще хуже.       За такие шутки Бомгю и правда вполне обоснованно может начать считать его очень подозрительным типом.       - Разве тебе нужно что-то кому-то подсыпать, чтобы затащить в постель? Мне кажется, в этом нет никакой необходимости.       Енджун давится кофе, глоток которого сделал буквально секунду назад, и пытается прокашляться, пока собеседник пытливо за ним наблюдает.       А Бомгю, видимо, тоже не промах.       Наконец-то, достойный противник в кринжовом юморе.       - Это была просто неудачная шутка, Бомгю, проехали, - откашлявшись, пытается замять тему Енджун, несколько смущаясь. – Разумеется, я никому ничего не подсыпаю.       Бомгю ничего ему не отвечает, лишь кидает на собеседника загадочный взгляд, думая о чем-то и продолжая поглощать печенье в форме мишек: у них внутри была шоколадная начинка. Потрясающе.       Иногда жить действительно здорово. Но лишь иногда.       Некоторое время они сидят молча, потягивая свои напитки, а затем новый вопрос Бомгю заставляет Енджуна поперхнуться еще раз и уже сильнее:       - А если серьезно, ты бы переспал со мной?       - Бомгю, ты переиграл меня в постироничных шутках, так что завязывай, не то в итоге сегодня один из нас все-таки умрет, и этим кем-то буду я.       Бомгю вздрагивает, почти позабыв о произошедшем сегодня в этой странной, но приятной атмосфере неловкости с Енджуном. Однако его слова заставляют спуститься с небес на землю. Глядя на поникший вид парня, Енджун мысленно бьет себя по лбу за сказанное: да сколько можно так ужасно шутить, учитывая контекст их знакомства?! Если бы кто-то организовал чемпионат по шуткам на тему смерти, он определенно занял бы в нем первое место.       - Ты не должен умирать, такие, как ты, нужны этому миру, - тихо произносит Бомгю, не поднимая глаз и мелко-мелко перебирая пальцами. - От моей же смерти в мире не убудет.       - Почему ты так строг к себе, Бомгю? Может, все-таки расскажешь, что с тобой произошло? Люди ведь просто так не принимают решение покончить с собой. Возможно, после того, как ты поделишься, станет легче. Я готов тебя слушать, - предпринимает еще одну попытку Енджун. Атмосфера поменялась слишком резко, как и настрой Бомгю, из-за чего ему пришлось быстро перестраиваться на нужный лад.       Бомгю смотрит на него долгим задумчивым взглядом, не моргая. Пытаясь найти на его лице ответы на вопросы, известные лишь ему одному, и Енджуну становится немного не по себе. Он уже хочет попросить Бомгю прекратить так смотреть, но парень его опережает, сдаваясь:              - В моей истории нет ничего интересного, сплошная заурядность.       - Любая человеческая история интересна, Бомгю, - возражает Енджун. - За каждым из нас скрывается целая эпопея событий, делающих нас такими, какие мы есть, и не стоит их обесценивать. Это твоя история, твоя маленькая вселенная, а значит, как минимум за это ее уже стоит ценить и беречь.       От слов Енджуна Бомгю хочется плакать, потому что они содержат в себе именно то, что он желал бы слышать от людей время от времени - чем чаще, тем лучше.       Как-то там это называется? Да, точно. Поддержка.       - Я ничего из себя не представляю, Енджун. Ни мясо, ни рыба. Родился в самой обычной семье: мама у меня учитель литературы, а папа, пока был жив, был участковым врачом. Что в детстве, что в подростковом возрасте я нигде не выделился, ничего не добился. Мне и рассказать-то о себе толком нечего. Человек без особых амбиций, надежд и стремлений. Так, пирожок с ничем.       - Подожди, разве нам необходимо иметь какой-то послужной список грандиозных свершений, чтобы являться кем-то? Разве просто тебя недостаточно? - недоумевает Енджун, искренне не понимая, почему Бомгю так зациклен на необходимости сделать нечто важное.       - Я давно не чувствую, что живу своей жизнью, понимаешь? Что бы я ни делал, мне всего в себе всегда недостаточно, из-за чего я обесцениваю абсолютно все, будь то любые достижения или любые болячки, как будто в своей собственной жизни я являюсь не более чем бездарным актером массовки, - Бомгю резко вскидывает на Енджуна свои покрасневшие глаза, и тот выдерживает его открытый, уязвимый взгляд, мягко глядя на парня в ответ. Он не совсем понимал его, но видел, что Бомгю было действительно тяжело, а потому продолжал слушать. - Словно какой-то чертов НПС-персонаж! Что бы ни делал, с кем бы ни общался. Везде этого актера легко можно кем-то заменить, поэтому актеру лучше в принципе нигде особо не отсвечивать. Так хочется ощущать себя кем-то, выделиться хоть в чем-то, вылезти вон из своей кожи, только бы наконец это случилось. Можно бесконечно проговаривать себе прямо противоположные вещи: воспевать дифирамбы самозначимости, но внутри-то себя таким образом не наебешь. Далеко не всегда эти мантры, повторяемые самому себе и окружающим раз за разом, способны изменить образ мышления, - парень грустно хмыкает, чувствуя себя неловко из-за своего обильного словоизлияния, но все же решает быть честным до конца. - Ну вот, есть в башке поломка, нарушившая какие-то механизмы, отвечающие за самоценность и вливание в социум, ну и как ты будешь ее чинить, ведь перепробовал уже всякое? Ну никак, получается. Отсюда и наша с тобой сегодняшняя история.       Излишняя откровенность в словах разрушает барьеры в памяти, вследствие чего воспоминания резко врываются в сознание Бомгю без спросу, заполоняя собой все вокруг, и парень крепко зажмуривается, качая головой из стороны в сторону в попытке вытряхнуть их из себя. Ему так и не удалось оставить это позади. Прошлое повисло на его плечах мертвым грузом, не давая вдохнуть полной грудью и двигаться дальше.       - Бомгю? Все хорошо, я здесь, с тобой, – раздается мягкое со стороны сидящего напротив Енджуна. Он аккуратно касается напряженной руки Бомгю, надеясь сосредоточить его внимание на неожиданном прикосновении, и это срабатывает: глаза резко распахиваются, впиваясь в лицо Енджуна, а чужая рука вдруг начинает сильно сжимать его собственную, хватаясь за нее как за спасительную соломинку. Было больно, но Енджун и бровью не повел, сохраняя участие и невозмутимость, потому что Бомгю еще не сказал всего, что хотел.       - Я хочу любить, и хочу, чтобы любили меня, хочу быть для кого-то столь ценным, что ради меня этот человек был бы готов свернуть горы, понимаешь? - словесный поток из Бомгю было уже не остановить так же, как и неожиданный поток слез из глаз, и позже он, скорее всего, пожалеет о том, что наговорил все это человеку, с которым знаком меньше суток, но который почему-то уже ощущается ему ближе многих других. Сейчас же Бомгю рад тому, что позволяет себе наконец выговориться и что Енджун позволяет ему это сделать.       - Бомгю, мне кажется, что ты абсолютно несправедлив в отношении самого себя, - мягко начинает Енджун, накрывая другой ладонью их сцепленные руки, создавая для него ощущение защищенности. - Почему ты решил, что ничего из того, о чем ты мне сейчас рассказал, в твоей жизни нет и не будет? Почему ты посчитал ее настолько никчемной, что решил со всем покончить? Ты же явно немногим моложе меня, у тебя вся жизнь впереди, - парень делает глубокий вдох и, помешкав, добавляет. – И ни один кретин не стоит того, чтобы из-за него ставить на себе крест.

      " - Ты ничтожество, Бомгю, и я просто не понимаю, как люди тебя терпят, - взгляд, полный отвращения небрежно скользит по лицу потрясенного услышанным парня. - А главное, как ты терпишь самого себя. Ты же только и делаешь, что ноешь о том, какая у тебя никчемная жизнь.

- Ты же это несерьезно... Как ты вообще можешь такое говорить... - боль. Сильная, прожигающая все внутренности и разрывающая душу на части. Боль от предательства и разбитого вдребезги сердца. Человек, которого он любил и всецело ему доверял, сейчас лапает какую-то незнакомую ему девушку и смотрит на Бомгю так, будто увидел какое-то отвратительное и жалкое насекомое.

- Меня тошнит от тебя, Бомгю. Ты правда думал, что нравишься мне? Твоей милой мордашки хватает только на пару недель, но она никак не перебивает все те сопли и наивные размышления, которые извергаются из твоего рта без перерыва. Ты хуже девки, честное слово. Скажи спасибо за то, что я вообще с тобой спал."

      - Как ты понял..? – Бомгю приоткрывает рот от удивления, но Енджун его прерывает.       - У тебя все на лице написано, дурак, - он грустно и понимающе улыбается, крепче сжимая в своих руках чужую теплую ладонь. Давно он не испытывал таких приятных ощущений от прикосновения к кому-либо. – Я понимаю, что этот человек до сих пор является источником твоей боли, и его слова или же его поступки, а, может быть, и то, и другое сразу, подтачивают тебя изнутри, в геометрической прогрессии увеличивая все твои существующие страхи и комплексы, но чужое мнение не должно быть для тебя деструктивным, Бомгю. Хочешь, я прямо сейчас на все твои самоуничижительные аргументы приведу свои контраргументы и разобью в пух и прах эту теорию о бесполезном Бомгю?       Слабая улыбка на губах Бомгю становится чуть ярче от слов Енджуна:       - Не надо, я тебя понял. Ты же понимаешь, что это не так работает, - свободной рукой он вытирает с лица соленые дорожки, что уже успели противно стянуть кожу, но печаль в глазах никуда не уходит.       Более того, он видит отражение этой боли и печали в глазах напротив.       - Наш мозг вкупе с психикой – слишком сложная штука, - пожимает плечами Енджун. – Какие-то вещи ему долго объяснять не надо, ведь он схватывает их буквально на лету, а некоторые, казалось бы, элементарные вещи приходится упорно в него вдалбливать на протяжении долгих лет, чтобы могли наблюдаться хоть какие-нибудь позитивные сдвиги. Это тяжелый труд, требующий смелости и терпения, но все всегда начинается с малого. И давай, мы будем считать, что первый маленький шаг в нужном направлении сегодня тобой уже сделан.       - Не думаю, что у меня получится, - неуверенно произносит Бомгю, опуская свой взгляд на деревянную столешницу и разглядывая на ней маленькие царапинки, происхождение которых, вероятно, так и останется для него загадкой. – Я бы умер сегодня, и ни о каком втором шансе для меня не было бы и речи, если бы не ты. И если честно, я не уверен, что не повторил бы свой стихийный поступок, не брось ты меня там на берегу, как и грозился.       - У всех есть второй шанс, Бомгю, но далеко не все решают им воспользоваться, - как-то тоскливо отвечает ему Енджун. – Если ты на что-то решился, это не значит, что ты не можешь передумать. Мы же люди; нам свойственно совершать ошибки, но некоторые из них могут оказаться для нас фатальными, и тогда жалеть будет уже некому и не о чем. Но я все же не уверен в том, что такой выход - это действительно выход.       Между ними повисает небольшая пауза, во время которой Бомгю переводит свой взгляд на их сплетенные пальцы и почему-то не чувствует никакой неловкости по этому поводу. Фаза откровений постепенно подходила к концу, уступив место уютному молчанию и перевариванию полученной информации, но Енджун не торопился отпустить его руку, а Бомгю не испытывал ни малейшего желания попросить его об этом.       Ему неожиданно стало очень уютно находиться в этом доме, из которого он еще парой часов ранее стремился как можно скорее сбежать.       - Ты так и не ответил на мой вопрос, - вдруг прерывает своим тихим голосом затянувшееся молчание Бомгю, все так же не поднимая взгляда на Енджуна. Он не уточняет, на какой конкретно вопрос ответ не был получен, но, несмотря на всю странность ситуации, ему почему-то кажется, что Енджун поймет, о чем идет речь.       И Енджун каким-то образом действительно понимает.       - Ты же меня даже не знаешь, - с еле заметной улыбкой возвращает он слова, ранее брошенные Бомгю в его адрес.       - Может быть, у меня ПТСР или я просто схожу с ума, но у меня такое странное чувство, будто я знаю тебя уже долгое время, - признается Бомгю, наконец поднимая на Енджуна взгляд, и вновь встречается с огоньком понимания в чужих глазах, без какой-либо тени иронии или насмешки.       Енджун смотрит на него долю секунды, а затем вдруг на мгновение разрывает физический контакт между ними для того, чтобы подняться из-за стола и вновь протянуть ему свою руку, но уже в приглашающем жесте:       - Пойдем со мной.       - Куда? - растерявшись, спрашивает парень, вопросительно глядя на Енджуна, в глазах которого заплясали искорки забавы.       - Ты же просил меня ответить на заданный тобой вопрос перед тем, как я подавился кофе и чуть не отправился на тот свет, не правда ли? – еле заметный кивок. – Мой ответ - да.       Бомгю требуется пара секунд на то, чтобы осознать услышанное и густо покраснеть. Он ведь абсолютно нетипично для себя в лоб спросил у Енджуна, переспал бы тот с ним, ни на что, при этом, не рассчитывая. А теперь Енджун так же открыто отвечает ему и недвусмысленно протягивает руку в ожидании решения, которое примет Бомгю.       Это абсолютное безумие – вступить в интимную связь с парнем, которого впервые в жизни увидел сутки назад, да еще и при таких странных обстоятельствах, основываясь лишь на внутренних ощущениях. Обычный Бомгю бы ни за что на это не решился, но ведь сегодня этот обычный Бомгю решил свести счеты с жизнью, сбросив свою несчастную тушку с моста, поэтому технически он уже сутки как мертв. Что же касается нового Бомгю, в сознании которого наконец запестрила робкая надежда на что-то хорошее, - ему более чем нравится этот парень, так почему бы этому самому новому Бомгю, которому зачем-то дали второй шанс, не совершить парочку странных, но, по его мнению, абсурдно правильных поступков?       Протянутая по направлению к нему рука Енджуна выглядит слишком соблазнительно и одиноко без руки Бомгю в ней, поэтому парень, недолго думая, вновь кладет свою руку поверх чужой, и в глазах Енджуна от этого действия что-то едва уловимо меняется.       И каким бы странным это ни могло показаться для всего остального мира - для них двоих в этот момент меняется все.