Река

И я бы прыгнул в эту реку,

Если бы не было человека,

Который утонет,

Если прыгнет за мной.

И я бы прыгнул в эту реку,

Если бы не было человека,

Который не сможет согреться этой зимой

~год спустя~

      - Здесь ничего не изменилось.       Бомгю упирается руками в мостовое ограждение и делает глубокий вдох, с удовольствием втягивая носом холодный ночной воздух и опуская взгляд на темные воды реки, протекающей под мостом.       - Почему здесь должно было что-то измениться? – раздается мягкий смешок, и на парапет поверх рук Бомгю ложатся ладони подошедшего сзади Енджуна. Он вплотную приближается к парню, чтобы прикрыть его собой от холодного ноябрьского ветра. Открытое пространство как никак. – Не так уж много времени прошло. Куда важнее, что за это время изменился ты.       - Ты так думаешь?       - Я так знаю, - звучит уверенный ответ, и Бомгю довольно улыбается.       Прошел год с тех пор, как он, поддавшись внутреннему стихийному порыву, пришел сюда с желанием умереть. Думать об этом спустя столько времени было страшно. Он не понимал, как ему тогда удалось решиться на столь отчаянный поступок, но еще страшнее было представлять альтернативный исход, не окажись поблизости Енджун.       Приехать сюда было инициативой Бомгю, и для того чтобы осуществить эту небольшую поездку, ему пришлось долго уговаривать Енджуна. Его парень упорно отказывался от перспективы оказаться здесь вновь, но, к счастью, Бомгю иногда действительно умеет убеждать. Поэтому даже несмотря на все отговорки Енджуна, его пеняние на погоду и время суток (на часах было не менее трех часов ночи), они все равно оказались здесь.       И вопреки отрицанию Енджуна, это было нужно не только Бомгю.       Это нужно было им обоим.        - Знаешь, однажды я где-то вычитал, что мосты – чуть ли не самое большое чудо в нашем мире, - вдруг задумчиво говорит Бомгю, вновь привлекая внимание Енджуна после небольшой паузы. - В одном случае они могут соединять и спасать, в другом же - отнимать и убивать. Говорят, что все, что начинается на мосту – это на века. Вот, например, если на мосту происходит встреча, то это на всю жизнь, а если люди вдруг расстанутся на мосту - это тоже будет навсегда. Мосты кажутся настолько притягательными, что даже смерть является их частой гостьей, ты так не думаешь? - В интересное русло завернула наша беседа, - удивленно бормочет Енджун, укладывая свой подбородок на чужое плечо и с еле заметной тоской вглядываясь в темный горизонт. - Не знал, что ты интересуешься подобными вещами. - А знаешь, с чем еще обычно ассоциируются мосты? – Бомгю будто не услышал его и продолжил гнуть свою линию с обсуждением широты диапазона смысловой интерпретации существования мостов, что, с одной стороны, казалось Енджуну забавным, а с другой – несколько странным. Но он, разумеется, терпеливо ожидал продолжения. – Благодаря мостам люди часто прокладывают пути там, где их, казалось бы, в принципе быть не могло, и если отнестись к пониманию моста метафорически, то он является той связующей конструкцией, которая помогает выстроить доверие и понимание между людьми. Даже теми, которые подобны редким островам в океане – такие же одинокие и потерянные. Они так долго находятся одни, что воспринимают свою изолированность от суши как нечто максимально естественное, и от этого становится чертовски грустно. - Так, и раньше ты идентифицировал себя именно как такой остров, я правильно тебя понимаю? - Безусловно, - руки Енджуна незаметно перемещаются с парапета на талию Бомгю, обвиваясь вокруг нее для того, чтобы крепче прижать парня к себе, согревая. Не будь Бомгю так решительно настроен на серьезный разговор, завязать который ему не хватало духу вот уже какой месяц, он бы точно замурчал от удовольствия. – Мне казалось, что я скитаюсь по бескрайнему водному пространству абсолютно один без шанса на спасение, но потом вдруг появился ты, мой ангел-хранитель, - со смешком произносит Бомгю, разворачиваясь в объятиях Енджуна и сталкиваясь с взглядом теплых карих глаз в ответ. – И чем больше я думаю о той ночи, тем сильнее в этом убеждаюсь. Я никогда не благодарил тебя за то, что ты тогда сделал, но теперь наконец могу сказать это. Спасибо. - Ну вот, я дождался наконец! А помнишь, каких собак ты на меня спустил, стоило только тебе в себя прийти? – с шутливой укоризной жалуется Енджун. - Ты даже на ногах толком стоять не мог, а уже готов был обвинить меня во всех грехах. - Помню. Но только вот, знаешь, что никак не дает мне покоя? - Енджун внимательно смотрит на Бомгю и отрицательно качает головой, предлагая рассказать ему. - Мне не дает покоя то, что ты – точно такой же потерянный одинокий островок, как и я. А еще ты – страшный лицемер, Чхве Енджун, - улыбка медленно сходит с лица парня, сменяясь растерянным выражением, потому что Бомгю, произнося эти слова, вдруг становится серьезным. - Ты в тот день произнес столько высокопарных слов о важности жизни и опрометчивости моего поступка, но при этом, давай будем уже наконец честны, ты же ничем не лучше меня.       Пара секунд молчания. - О чем ты? "Раз решил – иди до конца," - подбадривает Бомгю его внутренний голос, и он идет ва-банк. - Когда ты собирался рассказать мне о том, что ты тоже оказался там не просто так? Ты ведь тоже приехал туда, чтобы со всем покончить, не так ли? – вдруг с грустью и некоторой долей обиды выпаливает Бомгю, внимательно всматриваясь в лицо напротив и считывая его реакцию. Бомгю много об этом размышлял. Ему долгое время было непонятно, какого черта Енджун делал посреди ночи на мосту в конце морозного октября? Стоило ему об этом спросить, и все объяснение исчерпывалось бессонницей, однако если Енджун думал, что такой аргумент является достаточным для того, чтобы убедить Бомгю, то он сильно ошибался. Енджун оказался очень чутким и внимательным человеком, готовым помочь Бомгю пройти через любые трудности и препятствия, но при этом он оставался невероятно скрытным. Спустя год Бомгю знал об этом парне значительно меньше, чем ему хотелось бы, в то время как Енджун с первого дня их знакомства имел в своем распоряжении чуть ли не полное досье на Чхве Бомгю. И Бомгю долго не мог понять, как же так получилось: он любил расспрашивать Енджуна о разных мелочах, полагая, что из них и складывается человеческая жизнь, в результате чего мог с легкостью рассказать о том, что Енджун любит, а что – нет, но все равно никак не мог отделаться от ощущения, что до сих пор далек от понимания этого человека. Потому что Бомгю никак не мог до конца разгадать эту сложную головоломку о том, что же творится у Енджуна на душе: чем он жил до их знакомства? Чего боялся? О чем мечтал? Словно Енджуна до момента спасения им Бомгю и не существовало вовсе. Будто информация об этом оказалась стерта, изъята из общего доступа и не подлежала восстановлению.       Однако волей случая Бомгю удалось узнать об одной очень важной детали, которая помогла ему на несколько шагов приблизиться к тому, чтобы расставить все на свои места в его системе координат под названием Чхве Енджун. - С чего ты так решил, Бомгю? – голос Енджуна становится чуть прохладнее, давая понять, что Бомгю заходит на опасную территорию, куда его до сих пор не хотят впускать, и это в очередной раз болезненным уколом отдается где-то в груди. - Я слышал, как ты до сих пор продолжаешь звать его, Енджун. Бомгю не называет имени, навсегда высеченного в чужом сознании, но даже косвенное упоминание до сих пор воспринимается слишком остро: Енджуна будто со всей силы неожиданно ударили под дых, на некоторое время лишая возможности говорить. Впрочем, это и не требовалось, потому что все, что было нужно для подтверждения опасений Бомгю, парень прочитал у него на мгновенно изменившемся лице. Енджун отстраняется от Бомгю и, слегка пошатываясь, отходит на несколько шагов в сторону, отворачиваясь и крепко хватаясь руками за парапет, чтобы обрести какую-то опору, пока восстанавливается способность дышать. Бомгю, пристально наблюдающего за каждым его шагом, такая реакция пугает не на шутку, но он решает пока ничего не предпринимать для того, чтобы сократить вновь возникшую между ними дистанцию. Им давно пора было об этом поговорить.        - Однажды ты спас меня и предложил помощь в борьбе за ту жизнь, которой мне всегда хотелось, таким образом спасая во второй раз, но ты никогда не просил меня о помощи взамен, - твёрдо произносит Бомгю, надеясь достучаться до Енджуна. - Ты всегда пытаешься казаться сильным для меня, но я же не слепой, Енджун. Я понимаю, что дело тут не только в глубокой эмпатии и природной доброте. Ты с самого начала понимал меня, наверное, даже лучше, чем я понимаю сам себя, но почему-то игнорировал тот факт, что возникшая между нами странная связь работает в обе стороны, и я тоже многое в тебе замечаю. - Бомгю, не надо. Давай просто забудем и уедем отсюда, - глухо просит его Енджун, не поворачиваясь. Ему непривычно терять контроль над собой и демонстрировать себя настолько уязвимым перед кем-либо. Он не хочет говорить об этом. Но Бомгю не сдаётся. Ему удалось поднять табуированную тему, и если не добиться от Енджуна правды сейчас, он закроется от него окончательно, оставаясь один на один с тем, что так сильно гнетет его столько времени. Бомгю давал ему время, надеясь, что однажды Енджун наконец решится и расскажет ему обо всем сам, но чем лучше он узнавал этого парня, тем отчетливее осознавал, что такой момент может никогда не наступить. - А что от этого изменится, Енджун? Ты сказал мне, что я больше не похож на того отчаявшегося парня из прошлого, но что насчёт тебя? Пока менялся я, пока развивались наши отношения и укреплялся тот самый стихийно возникший мостик между нами, что происходило с тобой? Если мы уедем отсюда, ты ведь ничего не забудешь. И та еле заметная, но почти непробиваемая стена безмолвия, что с самого начала существовала между нами, никуда не денется, - тон Бомгю из твёрдого неожиданно для него самого сменяется на умоляющий. - Что ты предлагаешь мне делать с этим, Енджун? Я лишь хочу быть для тебя той же поддержкой и опорой, какой ты являешься для меня. Тебя уже давно гнетет что-то внутри, и я это чувствую. Но я никак не смогу тебе помочь, как бы мне этого ни хотелось, если ты и дальше продолжишь закрываться от меня. Бомгю кажется, что его не слышат, потому что Енджун продолжает упорно молчать, склонив голову, однако через пару мгновений, к своему ужасу, слышит тихий всхлип. Енджун никогда раньше при нём не плакал, в то время как Бомгю не стеснялся в открытую лить слезы немалое количество раз. Не в силах больше оставаться на месте и чувствовать себя беспомощным, он медленно, почти на цыпочках, чтобы не спугнуть, приближается к Енджуну, чтобы неуверенно, но со всей любовью обнять чужую сгорбленную и изредка содрогающуюся от рыданий спину. Бомгю очень боялся того, что его руки тут же окажутся отброшены, но вопреки его страхам Енджун позволяет себя обнимать и больше не пытается скрывать своих слез. Сейчас он как никогда напоминал Бомгю сломленного жизнью человека.       - Расскажи мне, - тихо просит он, уткнувшись носом в холодную ткань чужого пальто. - Я же вижу всю ту боль, что в тебе сидит. Позволь мне облегчить ее, разделив ее с тобой. Расскажи, я пойму. Бомгю терпеливо ждёт, понимая, что сейчас внутри Енджуна идет борьба. Стоит, крепко обнимая дорогого ему человека, готовый оставаться в таком положении сколько угодно, если это понадобится для того, чтобы Енджун наконец впустил его в свою душу. Продолжает отсчитывать секунды, безмолвно падающие между ними, но спроси его о том, сколько времени они так простояли, и Бомгю не сможет ответить. Он отслеживает любое малейшее изменение в состоянии Енджуна, тихие всхлипывания со стороны которого начинают раздаваться все реже, до тех пор пока он не берет себя в руки и не принимает единственное верное для них обоих решение. - Его звали Субин.       Енджун знал Субина с самого детства. Их семьи жили по соседству, вследствие чего матери довольно легко подружились и вовлекли в совместное времяпрепровождение еще и своих мужей. Так между ними возникли тесные доверительные отношения, благодаря которым дружба двух мальчиков, появившихся на свет в этих семьях с небольшой разницей во времени, была неизбежна. Субин был старше Енджуна на полтора года и долгое время являлся для него не только близким другом, живущим по соседству, но еще и примером для подражания. Он был очень активным и общительным парнем, неспособным сидеть на месте дольше пяти минут. Благодаря этим качествам, в школе Субин был известной персоной, которую все любили и уважали за его компанейский характер и отзывчивость. Также ему были присущи доброта и мягкосердечность. Все бродяжки, обнаруженные Субином на улице, будь то кошки или собаки, в тот же день оказывались у него дома, и под умоляющим взглядом мальчика родители разрешали ему оставлять их до тех пор, пока для них не подыскивались новые хорошие хозяева.       Енджун изначально не был похож на Субина ни по характеру, ни по навыкам взаимодействия с окружающими, но поскольку мальчик с самого детства привык ходить за Субином по пятам, как за своим старшим товарищем, чем вызывал у друга лишь теплую улыбку, то вращался в тех же кругах, что и он. Друг никогда не подшучивал над ним из-за, пусть и небольшой, но разницы в возрасте, которая в детские годы всегда кажется столь существенной. Наоборот, Субин с самого начала общался с Енджуном на равных, лишь изредка прибегая к своему положению старшего по возрасту для того, чтобы вразумить Енджуна в каких-либо вопросах - одна из многочисленных граней проявляемой им заботы о друге.       Енджуну было пятнадцать, когда он понял, что его чувства к Субину отнюдь не ограничиваются дружеской симпатией и привязанностью младшего товарища к старшему. Ему только-только исполнилось семнадцать, когда он нашел в себе силы и смелость для того, чтобы признаться в этих чувствах своему лучшему другу, страшно боясь услышать в ответ слова насмешки или невзаимности. Однако скрывать свое изменившееся отношение к Субину было еще тяжелее, поэтому Енджун предпочел рискнуть.       И его риск оказался оправдан, ведь Субин ответил ему тем же.       Субин был для Енджуна первым во всем и являлся неотъемлемой составляющей его жизни. Они прошли рука об руку все детство и юношеские годы, закончив одну школу и поступив в один университет, строили планы на будущее и мечтали отправиться в кругосветное путешествие. Но когда Енджуну исполнилось двадцать четыре года, у Субина начался кашель. Поначалу никто не придал этому значения, списав все на обычную простуду, однако время шло, а кашель не прекращался, что сильно тревожило Енджуна. Он предложил Субину на всякий случай обратиться к врачу, чтобы определить источник возникшего недуга и знать, как с ним бороться, но Субин долгое время и слышать ничего не хотел об этом, отказываясь верить в то, что у него могут быть какие-то проблемы со здоровьем. Этот парень не имел привычки жаловаться на что-либо, предпочитая все свои проблемы решать самостоятельно, однако настойчивость Енджуна все-таки сделала свое дело: Субин посетил врача и прошел флюорографию, которая, к их кратковременному облегчению, не выявила никаких патологий в легких или сердце.       - Врач развел руками и списал все на синдром курильщика, - горько усмехается Енджун, глядя на раскинувшиеся под мостом темные воды. - Но штука в том, что никто из нас никогда не курил. Он даже в юношестве не держал сигарету в попытке показаться в чьих-то глазах крутым. Более того, он был спортсменом, все школьные и университетские годы выступая за местную футбольную команду. Его здоровье никогда раньше не подводило. А тут ему говорили какой-то бред про последствия никотиновой зависимости. Какая-то дурацкая насмешка судьбы, как окажется впоследствии.       Через несколько месяцев Субин почувствовал себя еще хуже: он начал терять вес, кашель лишь усиливался, дыхание становилось затрудненным, а во всем теле ощущалась общая слабость. Врачи, к которым Субин продолжил обращаться уже по собственной воле, все как один твердили о хроническом бронхите и прописывали ряд соответствующих лекарств, однако и от них парню не становилось лучше. Состояние Субина пугало Енджуна до чертиков, но обсудить эту проблему ему было не с кем: сам Субин старался делать вид, что все в порядке, и продолжал работать, а их родители были не в курсе происходящего, потому что Субин взял обещание со своего парня не рассказывать им ничего до тех пор, пока не станет известно, в чем дело.       В безрезультатных походах по разным врачам и сдаче большого количества анализов были потеряны еще несколько месяцев, пока в ходе очередной попытки их не направили на обследование в онкологический центр, в котором у Субина в итоге был диагностирован рак легких.       - Ему тогда дали не больше года, - глухо произносит Енджун, опустив голову на сложенные на парапете руки. – Они сказали, что мы обратились слишком поздно, когда рак уже дал метастазы в печень. Идиоты, - вновь горькая усмешка. – Все, к кому бы мы не обращались на раннем этапе болезни за те несколько месяцев тревоги и неизвестности, смотрели на его результаты флюорографии и продолжали твердить ему про чертов бронхит с осложнениями. А мы все продолжали сдавать повторные анализы, которые, казалось, никого не волновали. Я просил его послушать меня и обратиться к дорогостоящим специалистам, но он лишь качал головой и продолжал твердить как заведенный, что с ним все в порядке, в то время как все становилось лишь хуже. Какой же беспросветный упрямец и дурак.       Бомгю замечает, что Енджун избегает произносить имя Субина вслух, будто бы пытаясь таким образом хоть немного дистанцироваться от тех событий, непосредственным участником которых он являлся. Парень не издает ни звука во время монолога Енджуна, продолжая лишь крепче обнимать его, как порой маленькие дети обнимают своих плачущих родителей, абсолютно не представляя, что еще они могут сделать в такой ситуации. Как помочь? Что сказать, чтобы как-то облегчить чужие страдания? Не всегда знаешь, как это сделать, однако безмолвная поддержка, выражаемая в физических прикосновениях или банальном нахождении рядом, нередко бывает даже важнее и ценнее любых слов.       - Ему назначили курс химиотерапии и лучевой терапии в попытке хоть как-то улучшить ситуацию, потому что его состояние здоровья на тот момент уже не позволяло провести операцию и удалить опухоль. А это значит, что мне оставалось лишь беспомощно наблюдать за тем, как мой возлюбленный сгорает у меня на глазах... - голос Енджуна медленно сходит на нет, практически обрываясь на полуслове.       Казалось, что у парня закончились силы на то, чтобы довести свою историю до конца, и Бомгю его понимал. Едва ли можно представить, насколько было тяжело Енджуну тогда и насколько ему тяжело сейчас: рассказывать об этом, озвучивать все то, что ему пришлось пережить в прошлом, все то, что он так старательно прятал и хранил глубоко внутри, не вытаскивая на поверхность, а теперь практически проживая все эти события снова.       - Вы сообщили родителям? – тихо спрашивает Бомгю, наконец подавая голос и тем самым надеясь вернуть ушедшего внутрь себя Енджуна назад в реальность.       Давая понять, что он рядом.       - Да, и я не знаю, кому из нас в этот момент было тяжелее всего. Потому что никаких шансов на выздоровление не было, и к тому моменту, когда родители наконец узнали обо всем, его состояние значительно ухудшилось, - шепотом отвечает Енджун, и Бомгю чувствует, как сильно напрягается его спина под тяжестью воспоминаний. – Они поначалу даже не смогли узнать его, когда зашли в палату. Если я наблюдал процесс изменения состояния человека под воздействием рака от самого начала и до самого конца, то наши родители тогда увидели его впервые спустя более чем полгода, и для них разница была поразительной. Абсолютный шок от жестокой реальности, в которую отказываешься верить и сразу начинаешь задумываться о том, почему это происходит именно с твоей семьей. Его мама и вовсе упала в обморок от стресса и шока, что впоследствии сильно сказалось на ее здоровье. Моя мама расплакалась в палате. Наши отцы по привычке пытались сохранять внешнее спокойствие, но даже им это удавалось с большим трудом. И если обеим нашим семьям, безусловно, было чертовски тяжело, то я не представляю, каково было ему. Мне кажется, в его глазах мы выглядели так, словно для нас он уже умер. Словно мы находимся не в его палате, а на его похоронах и оплакиваем безвозвратно утраченное. Но он держался молодцом в тот день, потому что ему еще пока хватало сил сохранять ясность ума. Правда, силы эти были на исходе… - голос Енджуна оборвался, но в следующую секунду вновь окреп для того, чтобы торопливо произнести самые сложные слова, которые долгое время никак не хотели укладываться в голове. - Ему почти исполнилось двадцать семь, когда рак окончательно забрал его у нас. У меня.       После этого Енджун снова замолчал и вдруг неожиданно выпрямился, тем самым сбив с толку уже откровенно плачущего от истории Бомгю. Когда он слышал, как его еще на тот момент не совсем парень, но уже и далеко не просто странный спасший ему жизнь знакомый, редкими ночами отчаянно зовет во сне кого-то по имени Субин, а затем просыпается и ведет себя как ни в чем не бывало, ему хотелось разорвать в клочья всю планету от ревности и непонимания. Но Бомгю боялся поднимать эту тему при Енджуне, будучи не уверенным в том, что имеет на это право. Сейчас же, ни о какой обиде или ревности не могло быть и речи, потому что Бомгю было откровенно больно за Енджуна и его страшную потерю, которую ему так и не удалось преодолеть до конца.       Он действительно очень хотел помочь.       - Это так несправедливо, Ен, - Бомгю редко употребляет этот сокращенный вариант имени, в основном используя его в моменты сильных эмоциональных выплесков, и сейчас оно вырывается у него автоматически, но Енджун вздрагивает так, словно за прошедшие несколько минут забыл о том, что рядом с ним на мосту находится еще один человек, который за небольшой промежуток времени стал для него очень важен, в какой-то степени перезапустив его и мотивируя двигаться дальше.       - Пережить смерть Субина, - человека, которого я знал с самого детства, которого любил всем сердцем и не представлял своего существования без него, - оказалось практически невозможно, - Енджун впервые назвал его имя вслух спустя долгое время, и оно электрическим зарядом прошлось по всему телу. - Я не мог понять, каким образом молодой парень в расцвете сил, без каких-либо вредных привычек или проблем со здоровьем, может сгореть столь стремительно. Будто человека никогда и не было. И хуже всего здесь ощущать собственную беспомощность. Я не мог сделать абсолютно ничего с этим обстоятельством, потому что смерть не спрашивает, можно ли ей прийти к тебе в дом – она просто приходит и неумолимо берет свое, отнимая самое дорогое, что у тебя было. Субину было очень страшно осознавать, что свой самый важный бой он проиграл, и ценой проигрыша будет его жизнь и будущее со мной. Но даже находясь на пороге смерти, он не прекращал беспокоиться обо мне, потому что знал, как сильно он был важен для меня, и боялся того, что его гибель может сделать со мной. Каждый раз, когда он был в сознании и я сидел у его больничной койки, он умолял меня не оплакивать его весь остаток жизни. Просил бороться и быть сильным, раз он сам больше этого делать не мог. Он хотел, чтобы я научился жить без него, чтобы вновь мог широко улыбаться и сумел полюбить кого-то снова. Это было его последним желанием, которое я пообещал исполнить. Но, к большому своему стыду, сделать этого я не смог.       Енджун делает глубокий вдох, заполняя свои легкие кислородом, а затем медленно выпуская его из себя вместе с маленькими фрагментами той боли и горечи утраты, что стянулись внутри в один большой клубок, несколько лет мешавший дышать полной грудью. Этот клубок начал раскручиваться постепенно после появления в его жизни Бомгю, но процесс рассасывания протекал гораздо медленнее, чем хотелось бы, и винить в этом было некого. Потому что вина лежала исключительно на Енджуне.       Эта боль была частью него, являясь той нитью, что до сих пор соединяла его с Субином. Оставшись один, Енджун цеплялся за нее как за спасительный круг, но умом он понимал, что спасительный круг на самом деле не является таковым. Правильнее было бы сравнить ее с тяжелым камнем, самолично обвязанным Енджуном вокруг его шеи и тянущим на дно, не давая всплыть на поверхность, опутывая парня все большими слоями сожалений и тоски по безвозвратно ушедшему.       - И тогда ты стал тем самым островом?       - Да. Когда он погиб, боль утраты заполонила собой каждую клеточку моего тела, и я на долгое время забыл обо всем, о чем меня так настойчиво просил Субин. Я закрылся от всех, перестал общаться со своими родителями и родителями Субина, потерял связь с друзьями и не понимал, что мне делать дальше. Близкие пытались меня вытащить всеми возможными способами - просили обратиться к специалисту, предлагали вернуться, звонили, оставляли сообщения, и когда я не отвечал, приезжали и долбились в дверь, опасаясь худшего. Это происходило столько раз, что и не сосчитать, и в какой-то момент они просто опустили руки. Устали бороться за меня, когда я сам этого не хотел, и будто бы смирились, похоронив меня вместе с ним. И я их не виню, потому что я ведь тоже их бросил. Не только мне было тяжело, - Енджун стыдливо прикрывает глаза, вспоминая, как получил от родителей сообщение о смерти матери Субина от сердечного приступа и не смог заставить себя приехать на ее похороны. Вновь посетить те места, которые напоминали о нем, было выше его сил. – Два года я просто существовал на автопилоте: ходил на работу, покупал продукты, ел, спал. Жил в дне сурка до тех пор, пока в одну ночь в мозгу не случился сбой: я попросту не видел смысла делать что-либо дальше. Поэтому просто решил покончить со всем. Так что в какой-то степени ты был прав, Бомгю. Но и нельзя сказать, что я тебе врал.       Енджун медленно разворачивается лицом к стоявшему позади него парню, и, несмотря на всю серьезность и трагичность истории, он вдруг самым краешком губ, еле заметно улыбается, глядя на зареванное лицо Бомгю и отвлеченно думая о том, что оно наверняка сейчас выглядело ничуть не лучше его собственного.       - Когда-то это было наше с ним любимое место, куда мы приезжали полюбоваться закатом и сверкающей гладью реки в лучах солнца, несмотря на не слишком романтичный шум от проезжающих мимо машин, - Енджун, не торопясь, обводит окружающее пространство рукой, наконец раскрывая Бомгю тайну этого места и причину своего ранее отчаянного нежелания оказаться здесь вновь. - Субин шутил, что если в будущем мы решим умереть в один день, то нам стоит выбрать для такого именно это место. И хоть наша с ним история сложилась совсем иначе, после всего случившегося ноги периодически будто сами несли меня на мост. Я приезжал сюда и часами смотрел на текущую под нами реку, думая о том, каково было бы спрыгнуть отсюда и погрузиться в ее воды, оставив всю боль и сожаления позади. И когда я наконец решился это сделать, представь себе, каково было мое удивление, когда я приехал сюда и увидел тебя, стоящим на парапете. Ты еле держался на ногах и был похож на призрака, из-за чего я подумал, что окончательно сошел с ума. Мозг в ту ночь соображал очень медленно, поэтому когда я наконец осознал, что все это реально и ты - никакой не призрак, а запутавшийся человек, пришедший сюда за тем же, зачем здесь оказался и я, я хотел окликнуть тебя, но не успел. Ты вдруг сделал шаг вперед и камнем полетел вниз. Раздался всплеск, и от этого звука во мне что-то словно перемкнуло. Я еще не успел отдать отчета своим действиям, но уже прыгал с моста следом за тобой в попытке спасти.       - Я рад, что у тебя это получилось, - тихо говорит Бомгю, стирая с лица слезы и все еще тихонько всхлипывая. – Если бы не ты, для меня бы все было уже давно кончено. Не представляю, как ты смог вытащить нас обоих буквально с того света. Вода же была просто ледяная, а меня могло унести течением дальше от тебя, и в итоге ты мог запросто умереть той ночью вместе со мной. Из-за меня.       - Не забывай, что я ради этого сюда и приехал, - напоминает ему Енджун, глядя Бомгю прямо в глаза. – Я действительно был настроен умереть, поэтому не окажись здесь тебя, у меня также не было бы никаких шансов на спасение, - он пожимает плечами, говоря о перспективе своей смерти как о чем-то привычном и заурядном, в то время как Бомгю продолжает потряхивать от одной только мысли об этом. – Я уже говорил о том, что у всех есть второй шанс. Я не лицемерил. Все в жизни можно переиграть, исправить или перетерпеть, вновь возвращая себе желание жить дальше. Но иногда эти шансы иссякают, и человек ничего не может с этим сделать, как бы сильно ему ни хотелось жить.       Бомгю понимает, о чем говорит Енджун, и ему вдруг становится стыдно за собственный поступок, хотя он понимает, что винить себя за это нельзя. Никто из нас не знает, сколько лет жизни нам уготовано, и когда и каким образом смерть решит нагрянуть в наш дом. Человек, страстно желавший жить, но погибший гораздо раньше положенного срока из-за неизлечимой болезни или несчастного случая, и отчаявшийся уставший человек, решивший покончить со всем добровольно,но при этом получивший второй шанс на жизнь, – все это разные оттенки одной трагедии хрупкого человеческого существования.       И в этом процессе нет понятия справедливости.       - Ты уже мне помог, Бомгю, - возражает Енджун. Это правда, что один он со своей болью не справится: ему еще предстоит долгий путь по восстановлению себя и сохранению воспоминаний о прошлом без ущерба для настоящего. Однако в отличие от самого себя двухлетней давности, Енджун знал, ради кого ему наконец хочется попробовать все сначала - Бомгю, стоявший от него в какой-то паре шагов и не решавшийся вновь сократить дистанцию между ними после того, как Енджун отошел него. Он выглядел таким хрупким и уязвимым, что у Енджуна защемило сердце. Однако в то же время его глаза горели неприкрытой любовью и состраданием к чужой утрате, и это в очередной раз давало Енджуну понять, почему их пути сплелись после всего случившегося.       - Глядя на то, как ты упал, я словно очнулся от долгого кошмара, выхода из которого не видел или видеть не хотел. Возможно, в тот момент я увидел в тебе самого себя. Не знаю, что на самом деле со мной произошло, но я вдруг понял, что ни за что не должен допустить твоей гибели. Должен попытаться помочь тебе обратить время вспять, чтобы сделать другой выбор и не пожалеть о нем. Однако, вытаскивая тебя из реки, я, можно сказать, в то же время вытаскивал из нее и самого себя. Так что, пусть это и парадоксально, но выходит, что ты со своим желанием умереть оказался моим спасением в ту ночь.       Немного помешкав, он вновь берет Бомгю за руку и притягивает в свои объятия, из-за чего у парня словно падает камень с души, потому что Енджун выбирает двигаться дальше. Вместе с ним. От этой мысли сразу же становится спокойнее и теплее.       - Ты же знаешь, что на этот раз мы со всем справимся, да? – с надеждой спрашивает он. – Я понимаю, что будет трудно, ведь Субин был для тебя целым миром, и я не уверен, что смогу хоть…       - Тебе и не надо, Бомгю, - сразу же перебивает его Енджун, слегка встряхивая удивленного парня за плечи. – Сколько раз мне повторять? Ты – это ты, ты уникален и неповторим, и я люблю именно тебя, понимаешь? Это значит, что если ты, упаси Бог, сейчас вдруг решишь снова броситься в реку, то я снова, не раздумывая, прыгну в нее следом за тобой, потому что не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. И даже если временами на меня все еще накатывают пугающие мысли о том, что я не заслужил шанса на то, чтобы вновь попробовать жить полной жизнью, и лучше довести начатое до конца, я сразу же их отбрасываю, потому что не хочу, чтобы мой отважный спасатель мог захлебнуться в попытках вытащить меня.       - Идиот, - вдруг смущенно и невпопад бормочет Бомгю, тронутый словами Енджуна, и хочет добавить еще парочку звучных словечек, но ему не позволяют это сделать, прерывая поток мыслей поцелуем, в котором вместе с привкусом соли ощущается абсолютно все: боль, печаль, потеря, горечь, спасение, понимание, надежда, вера, любовь-любовь-любовь. Енджун целует его мягко и одновременно чувственно, тем самым подтверждая все слова, сказанные им ранее, и у Бомгю нет ни малейшего повода сомневаться в нем.       Он нехотя отрывается от чужих соленых губ, чтобы перевести дыхание, и, глядя в чужие глаза, думает лишь о том, как же сильно любит этого человека и как же странно свела их судьба друг с другом, построив новую хрупкую жизнь на руинах двух неудачных попыток с ней покончить.       - Кстати, об идиоте. Я ничем не лучше тебя, помнишь? Сам же сказал, – с легким смешком парирует Енджун выпад Бомгю, о котором тот уже напрочь позабыл, и соприкасается своим лбом с чужим, не разрывая зрительного контакта. – Получается, что мы оба? Стоим на мосту как два идиота и думаем о том, является ли удачей или же бременем тот факт, что у нас есть кто-то, кто нырнет следом и не даст нам утонуть.       Бомгю задумчиво переводит свой взгляд на первые лучи холодного ноябрьского солнца, робко показавшегося из-за горизонта и пока еще неуверенно осветившего собой окружающее пространство. Однако пройдет еще какое-то время, и оно окончательно вступит в свои права, прогоняя тьму, - даже после самой темной ночи всегда наступает утро, которое вместе с собой несет надежду на то, что очередной новый день будет лучше, чем предыдущий. И самым сложным всегда является необходимость пережить эту ночь, чтобы наконец увидеть утро. Одному это делать всегда гораздо тяжелее, потому что страх липкими щупальцами опутывает внутренности: возникают крамольные мысли о том, что ты не справишься. И в такие моменты очень важно, чтобы рядом оказался кто-то, кто мог бы подставить плечо, разделить твои страхи и поделиться силами в борьбе за наступление долгожданного утра.       Бомгю знал об этом не понаслышке, а потому:       - Думаю, это, скорее, огромная удача для нас.