Oh, I love it and I hate it at the same time...

***

      С тяжелым вздохом, Ноа медленно отошел от зеркала.

Смейся.

Улыбайся.

Радость.

      Привлекающая своей таинственностью, античность и довольно богатая обстановка незнакомой комнаты не пугали. Только настораживали.       Арсений жил в не самой лучшей двухэтажке Челябинска. Ноа жил в магической школе Хогвартс, лишь изредка уезжая куда-то на летние каникулы. Арсений, который Ноа, поморщился от уже третьего внезапного приступа боли. Он здесь только тридцать три минуты (над входной дверью комнаты скромно висели часы), а уже хочет исчезнуть. Арсений не любит боль. Однако выбирать не приходится. С новым приступом боли приходят новые воспоминания. Не первые, однако возможно самые значимые. О Ноа Эмрисе Двинском Арсений знает ровно ничего. Но о Хогвартсе, точнее о этом мире — достаточно. Парень не был настолько отрешен, что не знал о прекрасном творении миз Роулинг. Как и о фильмах, но к своему сожалению Арс смотрел только фильмы, не притрагиваясь к книгам. Хотя… Даже серию фильмов о Гарри Поттере, Герое Магического Мира, Арсюша смотрел очень-очень давно. Парень чуть поджал губы, боль в висках стала ощутимее. К его счастью, к этому моменту он уже сидел в кровати, потому что было бы иначе, тот бы скорее всего упал прямо на холодный камень пола этой комнаты. Возможно разбил бы себе что-нибудь. А может быть снова бы умер.

Смерть.

Забавно, он умер. Так почему он все еще жив?

Забавно.

      Богам, что это устроили, скорее всего очень забавно. Вот только… Арсений вспомнил, как брал в руки тот чертов нож. На часах стукнуло ровно восемь вечера. Он умер… Во сколько он умер?

Время.

      Арсению казалось, что он теряет его. Так и есть. Не каждый будет достоин зваться таким неудачником, как он. Возможно только ему «посчастливилось» восстать из мертвых в момент страстного желания собственной смерти.       Да…       Только он может облажаться настолько. Нежеланной жизни кто-нибудь будет рад? Арсению возвращаться некуда. Тогда… Будет ли смысл желать собственной смерти снова?

(— Смотри, Ноа, — за нежным-нежным голосом матушки следовал короткий пас палочкой и искристый свет в кромешной тьме. Серо-синие глаза с удивлением по-началу, после и вовсе с бесконечным восторгом смотрели на сие представление, отец тихо хмыкнул, явно чем-то довольный читал свежую газету.

— Что это, мама?

Мама с улыбкой, нежно погладила ребёнка по макушке светлых русых волос, а папа отложил газету, неожиданно хватая маленького Ноа за подмышки и поднимая высоко вверх. Ноа искренне рассмеялся. Отец редко был таким, но Ноа все равно любит его, каким бы холодным тот не казался. На лице отца была улыбка.)

Счастье.

      Достоин ли он его? Счастья чужого человека? Достоин ли он зваться чужим именем? Именем человека, что отдал ему свое тело? Наверное… Нет.       Воспоминания с игривой ленцой медленно проявлялись перед глазами Ноа. Ноа показалось, будто те намеренно счастливо танцевали. Счастливо танцевали перед самым жестоким воспоминанием. Радость. Наверное память тоже имеет эмоции. Это страшно.       Арсений, что теперь носит чужое имя, помнит это чувство. От этого воспоминания несет им. Боги… Арсений просто надеется, что в его комнату никто не зайдет… Статус ученика-ботаника с Рэйвенкло дает о себе знать: в комнате кроме него никто и не жил.

Страх.

(Осенний мрак окутывал бесконечным могильным холодом, словно сжимая бессознательное тело подростка в тиски. Черные ветки хаотично скрипели. Ветер горько завывал, отдаваясь в Запретном лесу многоголосым эхом.

Аристократично — хотя больше болезненно, — бледная кожа доставшаяся мальчишке по наследству, синела от разгоревшейся непогоды. Темные ресницы, от которых шла мягкая тень, затрепетали. Длинные юношеские пальцы дрожа впились в сырую землю. Ритуальный круг был разбит. Ноа судорожно выдохнул, тут же дрожащими от мертвецкого холода приобняв собственное тело руками. Странно. Все вокруг будто замолкло, в мрачном предверии чего-то.

Пугает… и настораживает. Будоражит застывшую проклятую кровь.

Синюшные губы сложились в плоскую улыбку, а потемневшая серость в лисьих глазах с торжественностью уставилась на бездушные камни Хогвартса. Время пришло. Герой на сцене, а один из боссов этого спектакля уже тянет свои паучьи лапки к мальчонке, который с невинностью в изумрудных глазах надеется на новую и спокойную жизнь.

Он отомстит.

Отомстит счастьем отца.)

***

      Ноа Эмрис Двинский. Третий курс, Факультет Рэйвенкло. Тринадцать лет. Апатичный, хотя скорее асоциальный подросток с ярко выраженным нарциссизмом, эгоизмом и…       Кто бы мог подумать, такой хмурый парень стесняшка. Арсений… Ноа бы рассмеялся. Нет, правда, такие люди всегда забавляли его. Да. Если бы не ритуал Исцеления. Смешно. Ноа Эмрис Двинский, сын Катерины Регины Двинской был Неполноценным. Бракованным. Ненастоящим.       Ничего удивительного в том, что Эмрис выбрал Арсения из другого мира, времени. Они были так далеки, но близки одновременно. С этих пор русоволосый со странной эмоцией взглянул на теперь свои ладони.       Аккуратные. Без единого изъяна, пальцы. Белоручка.       У Арсения такого не было. Его руки были самыми обычными: смуглые, с мозолью на среднем пальце и двумя мелкими порезами на указательном. Все, что говорит о среднестатистической жизни прошлого его.       Теперь они единое целое. Наверное, можно считать, что теперь они есть друг у друга. Они не одни.       Хотя… Ноа поджал губы. Сын Тома родился с поврежденной душой. Причиной этому может быть многое. Например родовое проклятье. Ну или это из-за батеньки, у которого к моменту его рождения не все шарики были у роликов. Если не учитывать этих двух вариантов, то Эмрис думал бы на Дамблдора. Правда доказательств нет. И плевать, неприязнь к нему от этого не ослабевает. Наследственное. Кхм, может быть.       Про наследственное… Род матери был не последним в Болгарии, хотя Двинские и славились Мастерами легилиментами, матушка была чистейшим боевиком. В размышлениях юноша прилёг на довольно мягкую кровать. Хм, магия? Да, она. Но неважно, может быть осталось наследство? Если конечно матушкины деньги не были отданы на какие-то случаи роду отца. Все же аристократы, кто знает, что в их головах творится.       Думы думами, но этот надоедливый стук все никак не прекратится. Арсений забавно перекатился по кровати и с ярким недовольством вставая, открыл дверь. Перед ним открылся вид на неловкое выражение лица какой-то собаки. Очень высокой собаки. Незаметно вздохнув, Двинский посмотрел прямо в карие глаза напротив, но чуть высоко. Действует на нервы, немного. Светлые волосы от его прошлых действий выглядели неуклюже растрёпано. Парень напротив подавил смешок, но улыбнулся неприветливому лицу этого ребенка. Ублюдок. Этот ублюдок очень похож на другого ублюдка.       Складка меж тонких бровей третьекурсника стала еще более очевидной. Начинать разговор первым он не собирался. Пусть этот раз пришел, начнет. Смотрите-ка, как неловко выглядит-то, а! Ноа подавил несколько чуждое ребяческое чувство удовольствия. — Эм… Скоро ужин…- а? — Все уже построились, я понимаю, ты обычно сам по себе, но… — Хватит мямлить. Торжественный ужин в честь первашей?       Высокая собака кивнула головой. Ха. Какой забавный. Никакого достоинства. — Я пойду. — морда собачки стала удивленной. Совсем не обращая внимания на это, Эмрис отошел к рабочему столу. Под ним были чемоданы с одеждой и прочими мелочами, а рядом, на табуретке лежала синяя мантия Рэйвенкло. А этот никак не уходит… Самолично ещё и выгонять, уж точно собака. — Тебя еще и выгонять как шавку беспородную, да? Дверь закрой. Сам дойду.       Дверь даже не скрипнула. Он ушел незаметно. Поправив мантию в плечах, Эмрис искоса взглянул на зеркало. Отражение верно следовало за своим хозяином.       Если думать о всей ситуации, то часто говоря, Ноа Арсений Эмрис даже не знал что думать.

Удивление.

Его не было. Сердце билось ровно, без всяких сколыхов беспокойства насчет свершившегося. Ритуал сработал. Отец скоро будет рядом. Близжайшее будущее обозримо. Это радует. Волнения быть не должно. Как и чувства дискомфорта. Жить как обычно. Как сирота чистокровного рода. Как неизвестный персонаж истории. Не выделяться. Постараться. Как обычно. Минутная стрелка часов с глухим стуком уведомила хозяина комнаты о скором начале обеда. Интересно… Палочка будет слушаться его с учетом этих мелких изменений? Скорее всего.