13 Guests 1 Killer

Сильный удар попадает в щеку Хансоля, он шатается и тут же прикладывает руку к губе, чтобы почувствовать, как по боку начинает стекать кровь. Он кричит и изо всех сил умоляет остановиться, он не виноват, но ему не верят, все против него. — Хватит Джун, ты его убьешь! — пытается сказать Джонхан, который держит на руках Сынгвана, который не перестает плакать. Певец слышит сильные удары по коже Хансоля, видит, как течет кровь, но ничего не может сделать, он не хочет, чтобы в его жизни был лжец. Он хочет подойти к нему и залечить его раны, но нельзя. Вместо этого, Джун видит только безжизненные глаза Сокмина, видит его лучезарную улыбку и видит его окровавленные губы, те, которые он всегда хотел поцеловать и теперь никогда больше не увидит живым. Он чувствовал горячую кожу писателя в момент удара его кулака и вспомнил холодное тело его друга, его вечную любовь, никогда не признаваемую. Хансоль падает на пол без сознания, но того, что Джун хочет его смерти, недостаточно, чтобы обменять его жизнь на жизнь Сокмина. Прежде чем это может произойти, Джошуа и Сынчоль берут его за плечи, чтобы отвести от него. Он начинает плакать, рыдать так сильно, он хочет кричать, выплескивать ненависть и любовь, которые у него есть, жить достаточно долго, чтобы уничтожить этого человека. Джун падает на пол, все смотрят на него и начинают плакать вместе с ним, боятся и со временем все становится хуже.

***

Хансоля пронзает колющая боль в голове, он быстро моргает и пытается приспособить глаза к расплывчатым изображениям, возникающим перед ним, он шевелит рукой, но она неподвижна, он двигает сильнее, но это бесполезно. Что-то держало его конечности. Он чувствует металл во рту, который вызывает у него отвращение, он сплёвывает в сторону, оставляя струйку крови на губе, наконец, сосредоточив взгляд на фигурах перед ним. Он вздыхает, склонив голову. — Меня привязали к стулу, как обвиняемого? — говорит Хансоль скрипучим от крови голосом. — Я ничего не сделал, ты и сам это понимаешь, — он ​​поднимает глаза и встречается взглядом с возлюбленным, сердце его стеснено взглядом жалости. — Ты ублюдок… — презрительно шепчет Джун из угла. — Пожалуйста! — умоляет, — я этого не делал! Да, это моя ручка, но... — Но что? Хансоль... что?! — кричит молодой певец. — Сынгван… — шепчет он в ответ. — Заткнись, — сквозь зубы отвечает он, — заткнись, Хансоль, пожалуйста, — он закрыл глаза, потому что слезы снова скопились, слышно, как разбивается его сердце. — Я-я… я потерял свою ручку, — говорит он со слезами на глазах, — я ничего тебе не говорил, Сынгван, потому что не хотел, чтобы ты расстраивался из-за неё. Клянусь, это была не моя вина, с чего бы мне? — Раньше Сокмин казался очень близким Сынгвану, — говорит Сунён, скрестив руки, — а ты сказал, что он не соперник. Может, ревность вывела тебя? — Я также сказал тебе, что сильно доверял Сынгвану с ним, — говорит он, глядя в сторону вышеупомянутого, — Сокмин также был моим другом, я никогда не причинил бы вреда... никому. — Возможно... — Сынчоль, который не был на месте все то время, что осматривал окровавленную ручку в своем кабинете, теперь появляется с ней в руках внутри прозрачной коробки. — Хансоль может и правду говорит, у него нет отпечатков на неё. — Он мог бы использовать перчатки, — говорит Джошуа, который обнял свою семью, защищая их от кошмарного монстра. — Хансоль слишком глуп, — говорит Сынгван, — если бы это был он, он бы даже не подумал об этом. — Точно! Пожалуйста, поверьте мне... — говорит убийца. Все молчат, Сынчоль смотрит на всех и находит грустный взгляд Сынгвана, старший, кажется, ненадолго задумался. Он не хочет большего ущерба, он не хочет видеть больше слез, но он не знает, что делать и как это исправить. В конце концов, у него нет выбора. Он подходит к Хансолю и начинает учащенно дышать. — С-Сынчоль... нет... — говорит он, отчаянно пытаясь вырваться и убежать. — Слушай, идиот, — начинает старший, — я не хочу больше этого, я отпущу тебя, потому что я тебе верю наполовину, но если ты сделаешь что-то подозрительное, я изобью тебя, хорошо? — младший быстро кивает под пристальным взглядом старшего. Он отпускает, и Хансоль быстро идёт к Сынгвану, становится на колени перед любимым и шепчет ему, ища его лицо, спрятанное в его руках. В конце певец сдается и крепко целует. Боль в груди не проходит полностью, но что-то в нем говорит ему, что у них все хорошо, что они будут вместе в этом темном мире. Они пили вино, чтобы утопить свои печали в алкоголе. Минхао случайно проливает немного напитка на руку Джихуна. Художник извиняется, а другой отвечает, что всё нормально, не зная, какие проблемы уже были. Джихун достает из кармана носовой платок и вытирает руку, Джошуа наблюдает за ним издалека и успевает увидеть пятно крови на уголке платка, который держит композитор. — Джихун... — он зовет его, — почему у тебя на платке кровь? — все смотрят на него, но Джихун спокойно отвечает. — Я болею последние несколько дней и кашляю немного кровью. — Это правда, — его партнер отвечает, — мы поедем в больницу через несколько дней. — Теперь, когда я вспомнил, — начинает Сынгван, — Джихун приежал ко мне в гости после Рождества, ты брал ручку? — Да, — отвечает композитор. — Прости, Сынгван, я хотел взять её и вернуть как можно скорее. — Что? — потрясенно спрашивает Сынчоль. — О нет, нет! — спешит пояснить Джихун, — и я взял её, потому что хотел купить такую же для Чоля... и я не сделал ничего плохого. — Сынчоль подходит и обнимает его, чтобы защитить от обвинений. — Всё в порядке, — отвечает старший, но остальные не совсем убеждены. — Слушайте, — защищается Джихун, — не надо на меня так смотреть! Если вы хотите кого-то обвинить, пусть это будет Джонхан, я не вижу, чтобы кто-то показывал на него пальцем. — Почему мы должны обвинять его? Недостаточно аргументов, — ответил Сунён. — Я видел, как он спорил с Мингю перед смертью, он мог убить его за это... он знал, что если Мингю умрет, Джошуа получит всё состояние. — Джонхан холодеет от его слов. — Папа не спорил с дядей Мингю, — впервые за все мероприятие говорит Чан. Быть пятилетним вундеркиндом на данный момент ему вполне подходит. — В тот раз он вошел в ванную без меня. Джун подходит к Чану и спрашивает, откуда он знает, что это было в то же время. — Я пошел в сад дома за цветком, — говорит он с невинным голосом, — но когда я вернулся, мне пришлось оставить его на земле, цветы тоже для мертвых, он был как раз таким, когда я пришёл.  — Мог ли он совершить самоубийство? — испуганно шепчет Вону, ища в своей голове причину, что-то, что дает ему повод для Мингю совершить нечто подобное. — Чан… Мингю попросил тебя подарить ему этот цветок? — спрашивает Джошуа, беря ребенка на руки. — Нет, — он отрицает. — Дядя Джихун сказал мне. Тишина подавляющая и холодная, она заморозит бабочку, как только коснется ее, и она разорвется на тысячу мертвых кусочков. Все смотрят на Джихуна, который оказывается с опущенной головой, любой может подумать, что ему жаль, но он, наоборот, начинает жестоко смеяться. — Да, — вздыхает он, — я их убил. — Почему?! — рявкает Минхао, пропитанный презрением. — По правде говоря, Мингю вошел в мою жизнь больше, чем должен был, — Сынчоль падает на колени, плачет, смотрит на Джихуна широко открытыми глазами и не может в это поверить. — Действительно, многое вышло из-под контроля, но это было необходимо, я хотел убить Мингю и обвинить Джонхана. — Что? — спрашивает Джошуа.  Композитор наблюдает за ним, и его взгляд переходит от его руки, переплетенной с рукой Джонхана, к его бледному лицу. — Ты бы сделал нам одолжение, Джошуа, попробуй меня понять, — говорит он без выражения и чувства вины, — эта сучка, который у тебя как муж, однажды накачал Сынчоля наркотиками, чтобы трахнуть его, — говорит он вдруг. Джошуа недоверчиво смотрит на Джонхана, которого начинает бесконтрольно трясти. — Дж-Джошуа... Я... — пытается объяснить Джонхан. — Очевидно, Чоль не помнит, для его же блага, — продолжает Джихун и саркастически смеется, — он заслужил своё последствие, тебе не кажется? — Джошуа... извини, я тоже был не трезв... Я-я Клянусь, я не хотел, — всхлипывает он Джонхан. — Будь спокоен! Ты даже не заслуживаешь того, чтобы на тебя снова посмотрели, — с отвращением говорит он, когда слезы возвращаются, и крепко обнимает Чана. — Ш-шуа... — он ​​пытается назвать его уменьшительно ласкательным именем. — И какое отношение ко всему этому имеет Сокмин?! — перебивает его Джун. Джихун вздыхает. — Вот когда история становится ужасной, — он смотрит на Сынчоля, все еще лежащего на полу, он хочет извиниться перед ним, но это ничего не исправит, — Сокмин знал, что... Я... жду ребенка от Мингю. Нечистая тишина, наполненная ненавистью. Он знал, что так будет. Сынчоль больше не может, его сердце разрывается, его разум кричит, чтобы он остановился, он хочет, чтобы все это закончилось. Он быстро поднимает обе руки и подходит к Джихуну, чтобы задушить его, но Джихун быстро вытаскивает из штанов пистолет и направляет его на него, замораживая его на месте. — Поверь мне, — усмехается он, — это не должно было так сильно выбивать из колеи. Они заставляли меня делать то, чего я не хочу, — все смотрят на него со страхом, Хансоль крепче обнимает Сынгвана, защищая его, и Джихун их видит. — Хансоль, я не хотел тебя винить, прости, Сокмин был бы несчастным случаем... но у меня не было выбора, — застенчивый Джихун преуменьшает это. — Ты сделал... все это, чтобы наказать Джонхана, — медленно говорит Вону, — но ты также был неверен? Н-нет смысла. Ты.... — Ну, это как око за око, зуб за зуб, да? — вздыхает он, спуская предохранитель оружия, — в конце концов все делают ошибки... которые непоправимы...

***

Снаружи снег покрыл все это место, оно выглядело таким чистым, даже без единого следа, хрупким на ощупь и умиротворяющим в такой тишине. Вдруг появилась бабочка, я видел, как она делала усилие, чтобы дать свои последние взмахи жизни, ирония судьбы, она хотела прилететь с остальными бабочками, чтобы быть вместе зимой; Однако холодного воздуха было достаточно, чтобы вырвать из неё жизнь и всё, что она знала...