Вильяр Уникус: истории

- Госпожа комиссар! Комиссар-кадет Бюмо Сачат. Громкий, почтительный голос кадета пронесся по темному коридору корабля, стоило Ниринте выйти из приехавшего лифта. Комиссару он был давно знаком, так как на корабле он служил уже чуть больше пяти лет. Ничем не примечательный, обыкновенный выпускник обыкновенной Схолы на Тонгане, который за все года службы просто выполнял свои обязанности, за что женщина была ему благодарна. Хоть кто-то на этой посудине проблем ей не создавал. - Вольно, кадет,- Ниринта честно попыталась не выдать в своем голосе усталость и неприятную тошноту, которая мучила ее с самого завтрака. Вряд ли это у нее получилось, но кадет вряд ли с этим что-то сделает,- Ведите. - Слушаюсь, госпожа комиссар,- ответил он, после чего повел ее по коридору вперед. Это были темные палубы - одно из самых злачных мест на "Гертикусе Кентиноре". Освещения тут уже давно не было, даже аварийного. Раджонури экономил энергию, чтобы не напрягать отдыхающие системы корабля, а потому не видел смысла снабжать энергией эти места. Аварийное же освещение, как лампочки, так и аккумуляторы, пустотники еще лет сто назад скрутили и пропили в одном из портов, а новое им ставить не собирались, бывший корабельный магос постановил, что раз они такие умные коммерсанты, то пусть сами новое и покупают. За свой счет. А откуда ж у пустотников такие деньги. Из-за этого и приходилось все освещать яркими фонарями, которые несли комиссарские гардемарины, шедшие вместе с кадетом и комиссаром. В воздухе витал отчетливый запах мочи и кала, обыкновенный для этих палуб. Уже через несколько метров Ниринта увидела источник этого запаха - одна из дверей, что вела в жилую комнату, была по краям измазана экскрементами в три линии. Это было символом того, что жильцы за какую-то легкую провинность и теперь должны были жить с этим как-минимум десять дней. Смыть это раньше было нельзя под страхом смерти. Ниринта скривилась, чувствуя отвращение, и направилась дальше. Этот момент ее не заботил. Мелочные дела пустотников между собой, тратить на такое время - себе дороже. Все равно этих недоумков не переучить. Поворот направо. Рядом с входом в другую комнату открывается не очень приятная, хоть уже и знакомая картина. Пустотница. Лет двенадцать на вид, полностью голая, бледная, лысая. Сидит на коленях прямо на металлическом голом полу. Под ногами - свежая лужа мочи. На горле - проволока, сжимающая кожу, но дающая дышать. На груди с отрезанными прижженными сосками мелкими царапина вырезана надпись рунами на местном пустотном языке, который Ниринта уже давно выучила по надобности службы. "Agbandut" "Каюсь" На процессию комиссара корабля девчонка внимания не обращает и лишь бестолково смотрит вперед, бесшумно двигая губами. Сама Фонгорт знала, что тут происходило. Такое "покаяние" происходило во время супружеской измены. А учитывая, что девчонка еще жива, то измена эта представляла из себя максимум прикосновение чужого мужчины к ней. Очередная часть мерзкой пустотной культуры, которая здесь процветала и которую не смогли никак выдавить предшественники Ниринты. Сама она уже и не пыталась это сделать. Все равно бесполезно. Все равно эти суеверные мудаки будут цепляться за свою многовековую культуру предков до последнего, хоть ты им пистолет поставь у виска, хоть шлюзом пригрози. Пройдя дальше, комиссар двигалась вперед вместе с кадетом к месту, которое и стало причиной вызова сегодня. Порой местные творили такое, что даже ей приходилось вмешиваться. Очередной поворот и по лестнице вниз. Возле одной из комнат, на специальном крючке, весело стальное кадило, от которого шел легкий дым, в то время, как сама дверь была запечатана герметиком. Кто-то стал решил стать затворником в качестве покаяния. Обычно такое делали клятвопреступники и мало кто выдерживал подобное. Однако вмешиваться тут Ниринта не собиралась. Это дело добровольное, а капеллан Лаодарум ничего против не имел, а попытки пресечь подобное воспринимал очень злостно. Еще чуть дальше - в специальной миске на четырех цепочках, находились десять окровавленных ногтевых пластин. Фонгорт знал, что их выдернули в качестве наказания за рукоприкладство. "- Чтоб вы все в шлюз отправились..."- произнесла Ниринта мысленно, чувствуя, как тошнота от увиденного все усиливается. Как же ей было мерзко здесь находится... Еще один поворот и они достигли нужного места. Тупик был освещен зелеными химическими фонарями, которые были разбросаны по полу. В нем уже стояло четверо корабельных гардемаринов, стоявшие вдоль стены. Завидев комиссара они моментально подтянулись и ударили каблуками, подняв свои короткие абордажные лазганы дулами к верху. Дверь в одну из душевых была открыта и там тоже все уже было освещено химическими фонарями. Кадет, не останавливаясь, вошел внутрь и Ниринта молчал последовала за ним. Сама душевая была, понятное дело, заброшенная и неработающая. Весь металл из нее уже давно срезали - оставались только срезы от труб в каждом душевом месте, которые достать из стены уже не получалось. Кафель во многих местах опал, а на его месте виднелись белый мех плесени с маленькими горошинами на стебельках. Понятное дело, что эти дебилы ее не трогали, ведь из нее потом можно делать забористую дурь и торговать ею, выменивая у наркоманов секс или различные вещи. "- Позвать стерилизаторов."- сделала про себя пометку Фонгорт. Тут было столько плесени, что хватит несколько доз уж точно. Уж лучше потратится на хлорку, чем потом читать отчеты про очередных буйных наркоманов. В конце же душевой Ниринта и нашла причину, по которой ее сюда вызвали. Семь трупов. Трое матросов с корабля, еще четверо - пустотники, три мужчины и молоденькая девушка. Все раздетые. Матросы и пустотница - со множеством ножевых ранений. Во открытых ртах с отрезанными губами и языками, а также выдернутыми зубами у каждого - экскременты. Глаза выдавлены. Ладони отрезаны и держат скрученные отрезанные скальпы. Члены с яичками у мужчин также отрезаны. На грудной клетки у каждого символ в виде четырех перекрещивающихся линий, образующих квадрат с выступающими отрезками. Местная буква "О" "Obisuana" "Похабник" И в довесок каждый труп обоссан. Остальные три трупа тоже с ножевыми ранениям, но полностью целые. Руки сложены аквиллой. На груди - символ "С" "Cesnabatul" "Павший в бою" Запах от всего этого был ужасный. Тошнота, обычно Ниринте несвойственная, усилилась. - Срок?- коротко спросила комиссар у кадета. - Десять часов,- ответил кадет,- Плюс-минус десять минут. - Кто сообщил? - Матросы первого класса, Жимсеч Бют и Ячкит Бют. - Что тут делали? - К ним на палубу забежал ребенок, пустотник, зовут Хуфо. Сказал, что тут трупы. Матросы прибежали сюда, посмотрели и вызвали гардемаринов. Те вызвали нас. - Матросов опознали?- спрашивать про пустотников все равно было бесполезно, Ниринта это знала. Никаких баз данных на них не было, кроме тех, кто попадался за какие-то дисциплинарные нарушения. - Да, госпожа комиссар. Матросы первого класса, слева направо - Абакат Алмизит, Илим Фыхтан и Чретур Тракатмит. Все трое - заряжающие в торпедном отсеке. Прибыли два месяца назад с Вильяр Уникус, в обмен на списание долгов. Нарушений за это время не имеют. - Понятно,- ответила Фонгорт, размышляя над увиденным. Способ надругательства над трупов ясно давал понять, что именно тут произошло. Трое новичков нашли себе пустотницу, решили не платить за комнату и повели ее в заброшенную душевую, вероятно она же им и подсказала. Платой, скорее всего, была еда. Однако группа зашла на территорию тех, кто не терпел подобного. Или же кто-то решил собрать плату за использования душа, но матросы послали их. Потом - драка. У пустотников численное преимущество и опыт, у матросов - физическая силы, все же вильярцы посильнее будут, нежели хронически тощие пустотники. Итог - три трупа пустотника, три трупа матроса. Девчонку казнили вместе с ними, значит, не была проституткой и не с этого района. Все это было понятно по способу убийству. Кал во рту - наивысшая форма надругательства над мертвым для пустотников. Отрезанные руки - за то, что трогали женское тело. Скальп - символ поверженного в бою врага. Глаза - за то, что смотрели на голое женское тело. Зубы и, как знала Ниринта, язык - за то, что целовали женщину. Гениталии - сексуальное преступление, хотя Ниринта прекрасно знала, что гениталии отрезали для того, чтобы затем их продать. Член затушат со съестными грибами, как деликатес, а яички сварят в супе и будут употреблять, как специальный ритуальный напиток во время свадьбы одной из небольших мразотных сект имперского культа, что скрывалась на корабле и готова была щедро платить за ингредиенты. Одежду же просто сняли со всех, чтобы использовать потом, уж слишком ценная вещь для пустотников. Мерзость. Сплошная мерзость, как и все этом сраном корабле. - Трупы в морг,- начала отдавать распоряжения Ниринта,- Кровь собрать на анализ, о результатах доложить сообщением. Допросить ближайших жильцов. Объявить награду за информацию - десять банок тушенки. Пустотников опознать, родственников допросить. И вызвать стерилизаторов - пусть очистят душевую от плесени. До их прибытия охрану не снимать. Тех, кто попытается проникнуть - ловить живыми за премию в виде оклада и недельной увольнительной. Фонгорт понимала, что кто-то наверняка попытается забрать себе здешнюю плесень - все же, это чей-то бизнес. На гардемаринов просто так полагаться не было смысла, без проблем продадутся, а стерилизаторы просто все обработают и уйдут, иди потом найти улики. Тут уж лучше перестраховаться. - Будет исполнено, госпожа комиссар,- быстро ответил Сачат, после чего Ниринта развернулась и направилась к выходу с душевой. Делать ей тут было больше нечего. В коридоре воздух оказался куда более свежим и прохладным, от Фонгорт все же немного полегчало, однако - не до такой степени, чтобы ей сильно полегчало. Женщину мутило уже третий день и она не могла понять, в чем была причина. Таблетки от тошноты не помогали и это серьезно мешало ей работать. "- Только бы не блевануть..."- говорила себе комиссар. Если ее вырвет при матросне, это станет событием на неделю минимум. А уж если вырвет после того, как она посмотрела на обыкновенные трупы - то на весь месяц. В лифте стало хуже и Ниринта решила, что лучше всего ей вернуться к себе в каюту. Мало ли что, может она уже подхватила чего на этом треклятом корабле, мало ли где ей дышать приходилось в эти дни и даже недели. Может даже что-то на Вильяре подхватила, такое тоже вполне стандартная ситуации. Пока лифт поднимался, позвонил капитан Ортигурт. Информация уже дошла до него. - Слушаю. - Комиссар Фонгорт,- начал капитан ленивым вальяжным тоном. Где-то на фоне послышался девичий смех и стеклянный звон. Он звонил прямо с кровати, которую сегодня делил сразу с двумя наложницами. Как обычно,- До меня только что дошла информация, что на черной палубе произошел какой-то неприятный инцидент. Известны какие-то подробности? - Трое погибших матросов-новичков с Вильяра, пустотница и три пустотника. По всей видимости - убийство матросов за интимную близость в неположенном месте, пустотников убили в качестве самозащиты. Плюс надругательство над трупами. - А, и только... Ничего нового, в общем,- все также лениво ответил Ортигурт. Для него подобное было обыденностью,- Прикажите прочесать район? - Нет необходимости, трупам уже больше десяти часов. Будем искать по следам,- объяснила комиссар. - Хорошо, я понял. Держите меня в курсе дела, комиссар. - Обязательно, капитан. - Сердечно благодарю, комиссар. Отбой. Связь прервалась, а Фонгорт, закатив глаза, лишь устало выдохнула. Смысла в этом разговоре она особо не видела, но Ортигурту надо было показывать, какой он ответственный капитан. Обычная формальность для репутации перед ней, как перед комиссаром. Хотя саму Ниринту это не волновало. Ей было важно только то, что Ортигурт был достаточно компетентный, как капитан корабля во всех смыслах. Тут у нее нареканий не было никогда. Когда лифт поднялся на нужный этаж, комиссар направилась к корабельному транспорту, который ее уже ожидал здесь - маленькая элетромашина. Ей этот транспорт не нравился, но корабельный поезд был уже давно вывезен отсюда, а туннели и депо отданы под склады и дополнительные жилплощади для офицеров. Уж сильно им хотелось устроиться тут получше. Пока они ехали, Ниринте вновь позвонили. На этот раз - младший комиссар Фанаса Ярто. - Слушаю. - Госпожа комиссар, допрос пустотника Хнита Лафтаза окончен,- начала холодным голосом говорить Фанаса,- Он согласился сдать подельников и место хранение трупов в обмен на расстрел и то, что его не предадут анафеме. - Соглашайся,- без колебаний ответила Ниринта. - Слушаюсь, госпожа комиссар. Канал отключился, в то время, как Фонгорт позволила себе немного обрадоваться. Дело некрофилов, которые выкупили несколько трупов из морга для своих сексуальных утех, она вела уже месяц и теперь оно продолжило двигаться дальше. Еще немного и они смогут его полностью раскрыть, найти трупы и казнить всех, кто с ними сношался. Это уже была одиннадцатое дело о некрофильских выродков за всю карьеру Ниринты. Каждый раз корабле появлялся то один, то сразу несколько извращенцев, которые были совсем не прочь повеселится с трупами. Очередная мерзость, которая вечно лезла с черных палуб. И ведь снова полезет. Сейчас эту группу уничтожат, а потом появится новая... От этих мыслей снова стало дурно. Тошнота усиливалась. Через десять минут - новый звонок. От младшего комиссара Тимофита Валигевского. - Госпожа комиссар. Миссия выполнена. Пустотник Самас Дрюкт арестован. Во время ареста схвачен младший рулевой Юфтан Миклит. Он находится под воздействием наркотика чиката. Самас говорить отказывается, но судя по всему, у них была интимная связь. Ниринта лишь раздраженно выдохнула. Еще один наркоман из числа корабельных офицеров. То, что он спал с пустотником, комиссара не волновало, лишь бы предохранялись, чтобы не заразится ничем, а вот наркотики - это серьезно. Капитан, как только узнает, будет пытаться его спасти, это уж точно. Одна мысль о том, что с Ортигуртом придется вести долгие споры о том, какой Миклит прекрасный офицер, уже вызывала у Фонгорт неприязнь. В принципе, вопрос был решаемый. Все равно Ортигурт пока веселится. - Взять у Миклита кровь на анализ. Провести немедленно. При подтверждении - приговорить и выбросить в шлюз. Если подтвердится, что Дрюкт дал ему наркотики - допросить по делу, а потом все равно в шлюз, его показания этот момент не оправдают. - Будет исполнено, госпожа комиссар. Вот она - обыкновенная комиссарская рутина на "Гертикусе Кентиноре". Наркомания, некрофилия, массовые убийства по тем или иным поводам и прочая мерзость. И это не считая того, что творилось среди матросни, особенно после прибытия новичков. Дедовщина процветала, как бы не старалась Ниринта этого предотвратить. Ортигурт реши, что раз уж нашлась такая возможность, наконец-то довести штат до ста процентов, чего тут уже несколько лет не было. Благо, что на Вильяре добровольцев отправится на флот в уплату долгов было так много, что Ортигурт даже выбирать мог. Наивные люди, если бы они знали, на что подписываются, они бы на Вильяре пол целовали от того, какой он прекрасный. Справедливости ради, улей этот действительно был одним из самых лучших, что она видела. А она видела немало. Сингирия, Тонган, Октагонум, Игемерун... Эти места Ниринта надолго запомнит, еще подумать надо было, который из них хуже. Еще десять минут - пришло сообщение о том, что найден мертвый матрос, вероятнее всего от паленого самогона. Обычная мелочевка, кадеты справятся, хотя и надо было поймать след самогонщиков. То, что самого варили, варят и будут варить где только можно, Ниринта давно свыклась, как и капитан. Но одно дело, когда производят нормальный самогон и продают в меру, и совсем другое - когда готовят и продают ссанье паленое, от которого матросня гибнет. Такое уже надо было пресекать. Потом пришло сообщение о драке между двумя бригадирами торпедных аппаратов, один из них погиб, упав лестницы. Стандартная, как лазган, ситуация. А затем... звонок от Августина. Очередной. И вот, наконец-то, Ниринта добралась до своей каюты, где она, налив себе побольше воды, уселась на кресло в попытке хоть немного отдохнуть. - Ненавижу...- прошептала женщина тихо, почти неслышно, пускай в ее каюте и не было никого, кто бы мог ее сейчас услышать. Ниринта ненавидела свою работу. Свою должность. Да и, чего уж тут таить, свою жизнь. Вся ее работа сводилась к тому, чтобы разбираться с такой мерзостью, какую мало кто из простых обывателей Империума мог себе вообще представить. Не в каждом улье такое можно было обнаружить. Она уже давно привыкла к этому, вот только держаться было все сложнее и сложнее. Ее буквально окружало сплошное дерьмо, которое так и текло из людей на этом треклятом корабле. Но что еще сильнее Фонгорт ненавидела, так это то, что она сама этой жизни не выбирала. За нее ее просто выбрали. Запихнули в Схолу, как нежную никому девчонку и стали вдалбливать ей в голову, что теперь она будет служить. Даже фамилию, то единственное, что у нее осталось от мамы с папой, и ту исковеркали. Ведь она была не Фонгорт, а фон Горт. Казалось бы, просто фамилия, однако даже этот факт уже заставлял Ниринту сжимать зубы от раздражения. Приходилось терпеть. Отчеты, допросы, расстрелы и весь тот кошмар - все это. Но чем дальше, тем больше приходило осознание, что это просто невыносимо. Видеть все это. Сталкиваться со всем этим. Решать все это. Нести всю эту проклятую ответственность. В ее жизни уже не было ничего, за что стоило бороться дальше... Кроме одного. Августин. Сперва он был просто любовником. Обыденным, каких у нее было много за все время службы. Никаких ухаживаний, никаких свиданий. Просто секс, чтобы не было настолько невыносимо на этой мерзопакостной службе. Но потом... Потом все начало меняться. Чем больше они проводили время вместе, чем дальше они узнавали друг друга, тем сильнее Ниринта чувствовала, как сильно нуждается в нем. Он не был красавцем - в ее жизни были те, кто был действительно красив. Но вот его личность, его душа... Ниринта видела в нем не комиссара, прожженного методичками, а человека, который лишь жил по этим методичкам, но уж точно не верил в них. Августин был куда свободнее в своих мыслях, чем остальные. Еще он был куда добрее, чем остальные. Не таким черствым. И таким же уставшим, как и сама Ниринта. Ему тоже не нравилась его должность, хоть он ни разу этого не говорил, но женщина его слишком хорошо видела. Потому что смотря на него, она словно смотрела в зеркало. Она и сама не поняла, как влюбилась. Даже не могла сказать, когда именно это произошло. Возможно, после того покушения от мрази Барагаца. Может, даже раньше. Но теперь каждой их встречи она ждала с нетерпением. Правда, их последняя встреча позавчера прошла так, что Ниринта до сих пор пыталась понять, что тогда произошло. Как бы она не доверяла Августину, она все равно боялась того, что наговорила ему, причем так, что до сих пор не нашла в себе силы ответить ему на звонки, которыми он ее осыпал. И теперь пыталась разобраться во всем этом. В перерывах между разбирательствами по различным корабельным делам, разумеется. - Ладно... Отдохнули и хватит,- сказала себе женщина, после чего вернулась к своему когитатору и продолжила работать. Этот корабль нельзя было надолго оставлять без присмотра, обязательно что-то произойдет. Правда, заниматься этим становилось все сложнее из-за странного самочувствия. Ниринту продолжало тошнить, особенно после еды, но она все это списывала на усталость. Но на следующий день все продолжилось. Та же тошнота, потеря аппетита, головокружение, причем сразу после сна. Ниринта уже хотела отправиться в лазарет, на проверку, однако, в момент, когда она стояла у туалетного зеркала и заметила в своем шкафчике упаковку прокладок, у нее в голове пронеслось недоумение. Затем она вспомнила свой календарь... и только тогда стало понятно. Она должна была воспользоваться прокладками еще два дня назад. Но этого не произошло. Причины не возникло. Это могло означать одно. Задержка. И это навевало лишь на одно подозрение, от которого женщине стало еще более не по себе. Пересилив себя, она все же взяла тест, который лежал у нее на всякий случай. Который теперь настал. Несколько минут... и все подтвердилось. Палочка теста показывала плюс. Она была беременна. - Боже-Император...- произнесла Ниринта, держа перед собой тест. Сперва она расплакалась. От счастья, от горя, от незнания, что теперь делать дальше. Ребенок... У нее будет ребенок. Она станет матерью. Теперь все становилось на свои места. Ее перемены настроения, ее самочувствие в последние дни. Все из-за этого. И причина тоже стала быстро понятна. Ниринта проверила пластинку с таблетками у видела там лишнюю. Она забыла принять ее перед последней встречей с Августином. Вот уж какое совпадение, забыть таблетку именно в тот момент цикла... Вскоре, успокоившись, Фонгорт начала думать, что с этим делать. И вариантов было немного. Можно было попытаться сделать аборт, с медиками можно договориться... Но этого Ниринта не хотела. Это был ее ребенок. И она не хотела его убивать. Можно было родить... И ребенка сразу же отдадут в Схолу, прямо здесь, на Вильяр Уникус. Этого Ниринта не хотела. Нет уж. Пусть ее ребенок будет кем угодно, хоть простым рабочим на мануфакторуме, но только не частью военной машины Империума. Вариант родить на корабле и спрятаться ребенка, воспитывая его в тайне, можно было даже не рассматривать. Скрыть это будет невозможно. А потому оставалось только одно... бежать. С корабля, с должности. Бросить все, что у нее было, и поступить на службу в Гвардию, в Санитарный Корпус полка Августина. Все равно его полк вскоре объединят с Атвасанским полком, а это означало, что она сможет там затеряться... Это был шанс. Реальный шанс спастись самой, спасти ребенка и остаться с Августином навсегда. Когда Ниринта об этом подумала в первый раз, то удивилась. Не тому, что вообще о таком подумала, нет... А тому, что у нее эта мысль вызвала только согласие и готовность действовать. Прямо сейчас. Словно и не было всех тех годов службы, всего того пути от комиссар-кадета до корабельного комиссара, всей той кровищи... Но женщине все это было неважно. Ее все равно тут ничего не держала. Она уже не выдерживала этой проклятой работы, всей этой мерзости на корабле, всех этих людей. А быть санитаркой... Это было куда лучше, чем комиссаром. Санитарки помогают, спасают. Когда она восхищалась госпитальерками и уже множество раз задумывалась над тем, что и она могла служить там, а не в Комиссариате. В конце-концов, Ниринта приняла решение. Она сбежит. Станет беглянкой, которая бросит свое звание ради ребенка и единственного человека, который был ей дороже всего, что было в ее никчемной жизни. Оставалось только все грамотно спланировать...