Вильяр Уникус: истории

- Ну в общем,- начал Турмад, что лежал сейчас на втором ярусе кровати и ел свежесваренную кашу с водорослями, соевой колбасой и грибами, которая шла у них на завтрак,- Как-то отмечали мы мое рождение. Ну понятное дело, напились, все дела. И мой друг один, Фабюр, вдруг решил ставку сделать. На пловцов. Он так-то часто делает их, только на бои всякие, на велогонки, всякое такое. А тут на тебе, на пловцов вдруг решил. И в общем, так как пьяные мы все были, то его поддержали и стали решать, на кого ставим. Смотрим там, думаем и решаем - вот на него, ну, не помню уже, как звали тогда. Какой-то молодой паренек был. Ну и короче, поставили на него. И что думаете? Выиграл, блять! Вот так взял и выиграл! В итоге поставил десять вильев - выиграл пятьсот двадцать восемь! Рядовой Гимит Тилсонд распахнул глаза вместе с остальными бойцами из своего отделения. Все же, такой выигрыш был очень даже солидным. Такое случалось крайне редко. - Нихуя ж себе!- ответил их капрал, Бармад. - Вот это свезло мужику!- продолжил Юстум. - Прям Император помог!- сказал следующим их пулеметчик, Чувош. - Это да,- продолжил Турмад,- В общем, решил он, значит, вложится. Даже отмечать это дело не стал, послушался сестру. В банк не захотел, сильно мало предлагали. Нашел фабрику одну, производили матрасы. Обещали ему десять процентов в месяц. Ну он возьми и согласись. Даже выплаты были. А потом война началась. Банк держался, все норм было. А потом Тивгарт, ебаная гнида, восстал с этим Лжебарагацем и все полетело на муспер. На фабрике - пожар, все сгорело нахрен, директора прибили фанатики в доме удовольствий. А вклад-то не застрахован был! У друга денег на это не было, решил, что сильно дорого. И все, пропали все денежки! - Ой дура-а-ак,- ответил их санитар, Чимдич,- Прям как брат мой. Тоже протупил так, на пятьсот тридцать вильяев. - Хе, у меня так отец с дядей обосрались,- заявил их второй пулеметчик, Лимаж,- Полторы тысячи проебали. - Ну короче,- вернул всеобщее внимание отделения с себе Турмад,- После этого решил он в СПО идти. Успел уже до сержанта дослужиться... Разговор продолжался, а Гимит, рядовой их отделения, простой лазганщик, продолжал внимательно слушать, одновременно поедая свою порцию завтрака и отдыхая. Отдыха сейчас у них могло быть довольно много. Каждый из них получил какое-то ранение конечности, а потому период реабилитации был немаленьким. В их отделении раненым не был только сержант, Таматуш Синкон. Акитосец, прошедший множество боев с орками, один из немногих, кого называли "стариком" в их роте, умудрился избежать ранений, а потому уже получил под командование новое отделение и отправился снова в бой, против проклятых бунтовщиков. Все остальные же сейчас лежали в тыловом лазарете, возле одного из лифтов, то вел наверх. Люде тут было много. Кроме девяти человек их отделения здесь лежало еще тридцать один, помещенных на двухъярусных кроватях. Сейчас все они разделились на разные группки и тихо переговаривались друг с другом, одновременно съедая свои порции завтрака. Иногда они издавали громкий ржач, но на это никто не обращал внимание - это никого не беспокоило. Гимиту не особо нравилось лежать в лазарете. Да, он получил отдых. Хороший отдых, о котором он уже давно мечтал с тех пор, как началась их наступление, пускай тут и не было крепких напитков и голой красивой милашки, готовой с ним разделить койку. Но вот тот факт, что он сейчас лежал тут, в то время, как наступление против бунтовщиков продолжалось, ему не нравилось совершенно. Он хотел на фронт. Он хотел помочь своим победить бунтовщиков. Хотел своими руками помочь приблизить окончание этой войны, которая принесла стольким людям все эти страдания. Но тут ничего нельзя было поделать. Кость была раздроблена пулеметной пулей, хирургионам пришлось постараться с тем, чтобы все восстановить, теперь надо было ждать, пока все заживет. У парней было примерно тоже самое, из-за чего среди них уже бытовала шутка, что война закончится быстрее, чем они выздоровеют. И если скорейшего завершения войны все хотели, то вот пропустить пьянку по случаю их победы не хотел пропустить никто. - Так вот, приходим мы на станцию, а Дамаль, тоже ведь пьяный, просто берет и падает на рельсы!- продолжил рассказывать Чимдич,- А поезд уже едет! Мы ему орем, чтобы не вставал, но нет - он умудрился встать. И тут раз - он замечает поезд! Вы бы видели его глаза! Он их распахнул, а потом как дал деру, прям по путям! Мы ему орем "Ложись, ложись между рельсами, блять!", а он тупо бежит от поезда. Ну машинист не дурак, дал по тормозам, так что Дамаль смог спастись, но потом началось. Ему там такой штраф дали, что он на штрафмануф отправился. - Было бы удивительно... - Ш-ш-ш-ш!- Лимаж был перебит громким шипящим звуком, который заставил всю лазаретную комнату замолчать. Резко наступила тишина и все, кто находился внутри, посмотрели на вход, откуда донесся звук. Там, у входа, стоял гвардеец с перебинтованной рукой. И его лицо, его взгляд ясно давали понять, в каком испуге он сейчас находился. - Чего такое, Маташ?- спросил один из рядовых. - Там... Санитары сказали... им сообщили... господин комиссар... в лазарете,- кое-как выдавил из себя зашедший рядовой, смотря на пол пустым взглядом. - В смысле... В смысле Мерцелиус?- переспросил уже другой солдат. Его тон был наполнен волнением. - Д-да...- ответил Маташ. Стоило этому единственному слову прозвучать, как внутри комнаты началось движение. Все резко отложили свои еду и напитки, а затем вновь посмотрели на вошедшего. - Так-так, ладно, спокойно. Садись давай,- начал третий солдат, после чего внезапный гость сел на край ближайшей кровати,- Чего рассказали вообще? - С лестницы... рухнул,- начал парень,- Он вместе со своими штурмовал ее. А в самом конце на него она мразь бунтовская накинулась, вот он и... рухнул... И в самый низ кубарем. - Лестница-то высокая?- прозвучал вопрос из комнаты. Маташ лишь опустил голову и кивнул ею. Высокая. От этого волнение Гимита усилилось. - Ну, насколько высокая-то? - Сто пятьдесят. Комната наполнилась удивленными возгласами. - Ой пиздец...- произнес Чимдич шепотом. Остальные тоже говорили где-то также и Гимит был с ними согласен. Пролететь по лестнице сто пятьдесят метров. Выжить тут было сложно. - Так, ладно, спокойно, парни!- провозгласил первый солдат,- Комиссар наш - мужик крепкий, сами знаете! Да и раз в лазарете, значит живой, а раз живой, значит... выходят. - Будем надеяться,- сказал еще один солдат, до этого молчавший,- Не бережет он себя только... Как всегда первым в бой лезет, вот и получает... - Теперь главное, чтобы все нормально прошло...- произнес еще кто-то. - Вы главное это...- начал второй заговоривший солдат,- Не наговаривайте там лишнего. Сами знаете, что его адъютант однажды сделал с говорунами. Тут его нет, но за разговоры отхватить можно спокойно, спрашивать не будут. Так что... Просто ждем. Новости скоро будут. Не сегодня, так завтра. Возражений тут не последовало, на чем разговор можно было считать законченным. В комнате вновь воцарилась тишина. Вот только теперь она ощущалась по другому. Гнетуще и неприятно. Как раз под стать самой новости. Затем один за другим гвардейцы, что лежали здесь, начали молиться. Молча, про себя, лишь сложив руки аквиллой, если могли, и шевеля губами. Гимит решил последовать их примеру и помолиться за здоровье комиссара Мерцелиуса. "- Боже-Императора, храни комиссара Мерцелиуса, укрепи здоровье его, заживи раны его, умерь боль его, дай ему выздороветь скорее..."- начал говорить про себя рядовой, сложив руки аквиллой. Несколько минут в комнате стояла почти полная тишина, после которой все начали вновь шептаться уже с другом. - Только этого нам еще не хватало,- заявил Лимаж, открыв глаза. - Это уж точно,- произнес Юстум,- Суки ебаные, это что ж там произошло такое, что его с лестницы смогли скинуть. - Да накинулась одна мразь безмозглая наверняка и все,- ответил Бармад,- Вон сколько уже историй о них есть. - Ну, значит будет теперь еще одна история,- заявил с некоторой ухмылкой Чувош,- О том, как какая-то мразь скинула комиссара с лестницы. Все невольно улыбнулись. В какой-то мере, это было смешно. - Ага, как раз в коллекцию историй о нем,- послышалось от Чимдича,- А там уже их столько, что уже и сосчитать сложно. - А вы их знаете?- спросил Гимит, привлекая с себе внимание остальных,- Просто... Я ж тут новенький. Мне их не рассказывали. Сам Гимит в гвардию попал перед самым наступление, а уж после его начала всем было совсем не до разговоров - все были заняты или боями, или подготовкой к боям, или коротким отдыхом, большую часть которого они спали. - Да слышал некоторые,- сказал уверенно Бармад. Он был в Гвардии чуть больше месяца,- У меня тогда пол отделения были акитосцами этими. Вот они и рассказали, как комиссар титана подорвал. Прикинь? - А что такое титан?- переспросил Гимит, так как не понял этого слова. - Вот я также спросил тогда. Мне объяснили, что это гигантская ходячая машина высотой в пятнадцать метров. Гимит попытался это себе представить и навскидку получалось, что такая махина могла кое-как вместиться на некоторых стадионах. - Разве?- удивленно спросил Юстум,- Я слышал, что двадцать метров. - Ну не суть важно,- продолжил Бармад,- Так вот, эта машина шагает, как человек и имеет кучу пушек. И вот ее комиссар умудрился взорвать. - И чем же? - Говорят каким-то "ядерным снарядом" от какого-то "Сотрясателя". Если что, "ядерный снаряд" - это какая-то небольшая ебанина, которая взрывается так, что обдис способна уничтожить. А "Сотрясатель" - это артиллерийская пушка... Охуенно большой стаббер, который который стреляет на два десятка километра и его надо возить машинами. И в общем, комиссар со своим отрядом подложили этот снаряд в шахту, а этот титан туда наступил, не зная, и снаряд взорвали. В итоге взрыв был такой, что он просто рухнул и больше не встал. - Бля, сложно-то как,- прокомментировал Гимит, пытаясь осмыслить все услышанное, что у него получалось довольно сложно. - Ага, я там тоже с таким же лицо сидел и вечно все переспрашивал. Еще есть история, как он Корвуарца убил. Гимит махнул рукой. - Ну то даже я слышал. Это как раз единственная история, что я знаю! Все отделение немного засмеялось. На душе стало как-то легче. - Еще слышал историю, как он всех от волны большой спас,- начал уже Юстум. - О, приготовьтесь нихуя не понимать. Опять,- Бармад улыбнулся. - Ну короче. Были они на острове. Это такой кусок земли в море. А море - это большой бассейн, природный. Прям такой огромный, что почти на всю планету и глубина у него в километры. И вот, они на этом острове ждут орков. Но тут вдруг вода уходить начала. Ну в смысле отступать от берега и дно стало видно. Все удивились, а комиссар резко всем стал орать, чтобы отступали. Ну все и начали отступать. А потом из моря пришла волна. Как в бассейне, только огромная, несколько метров. И начала остров затапливать. Первую линию укреплений всю затопило, но зато никто не погиб. Потом орки высадку начали, но им дали отпор. Все благодаря комиссару. - Да уж... Невероятно,- ответил Гимит, пытаясь хоть приблизительно представить, как все это могло выглядеть. Получалось не очень. Огромный бассейн километровой глубины, остров, волна... Все это не получалось уместить в голове. - В общем, да, великий человек, комиссар наш,- произнес Чимдич и в его голосе слышалось восхищение. - Это точно,- сказал Лимаж,- Причем не столько то, что он в боях участвует. Вон, скольких он парней спас, что в увольнительной херни натворили. Мог расстрелять всех, наши бы в СПО так и сделали, а он - нет. Шанс им дает, чтобы исправились. - Меня он тоже так спас как-то,- сказал Бардам, на что получили удивленные взгляды всех,- Да-да, было дело как-то. Уехали в увольнительную. Напились. В бар СПО-шники вошли. А наш командир, акитоссец, упокой Бог-Император его душу, пьяный уже был. Разозлился он, из-за друга своего погибшего. Заявил, что все СПО-шники - слабаки, раз не смогли справиться с бунтовщиками сами и теперь Гвардии приходиться со всеми разбираться. - Ой бля-я-я-ять...- ответил Лимаж,- Уже понимаю. - Правильно понимаешь. СПО-шник один тупо стул взял и пошел сквозняк по коридорам. Итог - три СПО-шника мертвы, а мы все побиты. Я тогда тоже одного... ну, случайно, в общем, вышло. Он бутылку разбил и начал замахиваться, а я его отклонил и толкнул. Виском о барную стойку и все, мертв. - Пиздец...- прокомментировал все Гимит. - Ага,- Бардам закивал головой,- Я тогда подумал - надо как-то с барменами договориться, скрыть все. А сержант сказал "Отставить срать в штаны, Мерцелиус поймет и простит". Все дружно и очень тихо засмеялись. - И ведь действительно, понял и простил. Ладно ты оскорбил, но напал-то первый СПО-шник. А кто напал, тот виноват, если, конечно, оскорбляли не Бога-Императора, но то сами понимаете. Тут действительно все всё понимали. За подобное богохульство как раз молчать было греховно. - Командир, конечно, получил все равно. Плетей всыпали, в карцере продержали. За то, что оскорблял СПО и всех солдат, что проливают кровь за Бога-Императора и защитили мир до прилета Гвардии. Во как. Так что знайте, парни. Если отправитесь в увольнительную - не смейте отвечать на оскорбления кулаками. Оскорбили - сами оскорбляйте. Но вот когда бьют, тогда гуляйте по полной. - Буду иметь ввиду, когда пойдем праздновать победу,- с весельцой в голосе ответил Чимдич. - Я, кстати, еще одну историю помню. Акитосец один рассказывал. Как комиссара однажды ранили и его на носилках тащили прям по полю боя, вытаскивая из окружения. - Ого,- ответил Лимаж,- А ну давай рассказывай... Чимдич быстро рассказал историю. Ее сменила еще одна, потом еще. Таких историй про комиссара Мерцелиуса было немало. Их пересказывали постоянно, от старых гвардейцев к новобранцам. В полку уже почти не было гвардейцев с Акитоса, а уж из Верлона найти было еще сложнее. Однако истории о комиссаре, пускай и нигде не записанные, все равно продолжали свое существование. Правда, истории эти жили в разных вариациях, из-за чего иногда возникали проблемы, путаницы и несостыковки, которых с каждым новым пересказом становилось все больше и больше. Но одно оставалось неизменным в них. Из них становилось понятно, каким комиссар Мерцелиус был человеком. Справедливым судьей, что разбирался с проблемами полка, прекрасным оратором, что вдохновлял солдат на подвиги, и храбрым воином, что шел впереди всех и стоял вместе со всеми, показывая пример остальным. И Гимит безмерно уважал его, за все то, что он уже успел сделать - как большие свершения, так и простую работу в полку. Когда же у них в комнате наступил отбой, парень лег спать, желая лишь одного - чтобы с их комиссаром все было хорошо и он поскорее поправлялся. "- Боже-Император, храни комиссара Мерцелиуса,"- произнес он, закрывая глаза и засыпая.