***

в покоях алебарда воздух вяжет смолой зажжённого в курильницах ладана. он пропускает тебя вперёд, придерживая дверь. вдохнуть не получается — комок благовоний липнет в трахее, ты ловишь себя на рвотном рефлексе и прикрываешь рот рукой, осторожно прокашливаясь. растянуто медленно выдыхаешь, стараясь держать свое дыхание поверхностным. — мой господин, вы вновь незаботливы о себе, — голос алебарда с тобой обыкновенно тихий и участливый. он кладёт тебе руки на плечи в жесте, в котором больше проталкивания тебя вперёд, чем эмпатического касания. ты находишь себя в неприятном положении с ним за спиной. алебард умеет быть рядом так, что его почти нет, это выработало у тебя привычку прислушиваться к собственным же шагам — алебарда, ступающего след в след по коридору, иногда выдаёт легкий шаркающий звук, становящийся особенно ярким на грозы и сильные дожди. (далеко от зонтопии, кутаясь не в своё одеяло, ты тоже слушаешь, стараясь поймать лишний, нескладный звук, возможно, прячущийся на полтона тише сопения пика рядом, или почти идущего вровень с глухим шагом ночной стражи. «у тебя паранойя», обычно бормочет пик, когда застаёт тебя за этим занятием. ему не нравится, когда ты чувствуешь себя не в безопасности. ты виновато улыбаешься. ты не умеешь по-другому) у алебарда аскетично и без лишнего миллиметра пространства. узкое вытянутое окошко в конце комнаты пропускает света ровно на небольшой простой рабочий стол и изголовье кровати. в мутном стекле ничего не видно, кроме смутного очертания статуи на центральной площади, но и она лишь искривлённое серовато-синее пятно. — ты всегда так говоришь, — оправдываешься, хотя было бы правильнее сказать, что так говорят все. из вечного сырого полумрака — смотрят священные образы тоненьким слоем позолоты. они вызывают у тебя странное ощущение, и ты потупляешь взгляд. алебард жестом, с легким поклоном, указывает на кровать, а сам присаживается у рабочего стола, разворачивая стул к тебе. его вытянутая фигура закрывает почти всё окно. — потому что мой господин всегда незаботлив о себе, — алебард подмечает с опекающими нотками, от которых поджимаются губы. почему тебе обязательно чувствовать себя жалким? он предлагает вино, разбавленное талым снегом, холодное и водянистое на вкус. — какие новости? — меняешь тему, держась за тяжесть бокала в руке. дымка, окутавшая комнату, лишает предметов реальности. в голове возникает вопрос, от чего алебард так усиленно хочет очиститься, но ты даешь мысли лениво кружится в глубине. в конце концов, трудно подумать плохо о человеке, настолько трепетно относящегося к духовному. «это точно паранойя и переутомление», повторяешь себе, немного отпивая из бокала, чувствуя, как прохлада раскатывается по рту и бьет по зубам. расслабленно откидываешься на стену за спиной — к чему длинные и строгие переговорные залы; и подгибаешь ноги к груди, неформально и доверительно. — вам не о чем переживать, — алебард кивает, прикрывая глаза, — ваши последние указы уже встречены одобрением народа. что касается подготовки фестиваля, то есть несколько несрочных вопросов, по которым мне потребуется ваш чистый взгляд… *** …когда свеча на столе почти догорает, растекаясь нитями восками, дрожащим оранжевым отблеском очерчивая морщины на лице алебарда, ты сам чувствуешь себя чем-то мягким и податливым. прорепетированная фраза неповоротливо слезает с языка: — ещё… — стараешься держать нейтральную интонацию, — я обсудил с пико… с пиковым королём и решил, что в ближайшем времени хочу раскрыть свою личность. — и править страной не прячась в тени, а при свете дня, открыто и честно перед своим народом, — добавляешь, нервно складывая руки. алебард быстро находит себя, после небольшой паузы. — это искреннее желание моего господина или непрошенный совет правителя земель пиковой империи? — это вовсе не непрошенный совет. — мой господин, я боюсь вы слишком подвержены влиянию. за этими стенами, — он обводит рукой комнату, — нет друзей и ваших почитателей. зонтопия ваш дом, ваша колыбель. зачем искать советов у посторонних? я не оправдываю вашего доверия? — вовсе нет! — примирительно поднимаешь руки. — алебард, ты же знаешь, что я всегда обращаюсь к тебе. я ценю твою… непроизвольно оглядываешь свой образ над его кроватью. (твою что…?) — …преданность зонтопии. но не стоит так относится к другим странам. важно держать своё сердце открытым каждому, а свой взор чистым от предубеждений. ведь так? — слегка приподнимаешь брови и уголки губ. — мой господин, мой правитель, ваша душа так чиста и, неоспоримо, всё, что вы говорите — истина и урок для нас всех, — алебард поклоняется, забирая твои ладони в свои и мягко сжимая. тёплые руки напротив твоих кажутся почти горячими. его узловатые, ссохшиеся пальцы вызывают в тебе легкую грусть. ты слабо пожимаешь их в ответ, неуверенно и вяло. даже немного испуганно. — тем более, что пиковая империя наш союзник, и я прошу тебя относится к ним, как к своим дражайшим друзьям. комната внезапно настолько маленькая, что ты разглядываешь в волосах алебарда проступающую седину. — пиковый король вовсе не плохой человек, я не понимаю с чего ты, да и все остальные, это взяли, — тяжело вздыхаешь от неприятных мыслей. — если тебе будет спокойнее так думать, то он никогда не был ко мне жесток и всегда проявляет должное почтение. пик на самом деле… очень чуткий, если смотреть дальше, чем то, что он показывает, — кажется, говоришь ты лишка, но уже поздно. на лице алебарда мелькает что-то неопределённое, странная волна, которая изгибает его рот, но хмурит его брови. — воистину, вы так милосердны… — вроде шепот, а вроде заполняет всю комнат пугающим набатом. в животе завязывается нервный узел; ты обещаешь, что больше никогда не будешь пить никакой алкоголь, хоть даже разбавленный, хоть даже церковное вино, которое очищает мысли. ты странно себя чувствуешь. ты устал, тебе надо идти к себе и забраться под остывшее за день одеяло. — … всё, как вы скажите, — алебард опускается на колени под твои протесты и целует руки, ты чувствуешь как на них остаются влажные следы, — мой господин, любое слово ваше для меня закон небесный. мой долг служить спокойствию души вашей. лестные слова дарят иллюзию облегчения, хотя ты знаешь, что алебард всё равно сделает так, как хочет. (твой образ над его кроватью смотрит болезненно. ты думаешь, правда ли ты тоже смотришь так?)