***

зонтик ахает, поздно закусывая губу — его вздох теряется между подушкой и простыней, но находится щекотливыми мурашками у тебя где-то на подкорке мозга. в тёмных интерьерах твоего дворца он кажется призрачным видением. он так не к месту здесь, что ты почти не веришь. но вот он — растёкшееся полупрозрачное пятно ясного неба, далёкий отголосок холодных капель дождя. зонтик привозит с собой запах церковных свечей в голубых нитях волос и на ладонях. тебе кажется, что он пахнет нравственностью и светом. но, уставший с долгой дороги, греясь у камина в императорских покоях, зонтик пахнет костром и твоей меховой накидкой; открытие для тебя столь неоднозначное, что ты не уверен, хочешь ли притянуть его ближе, укутать, взять в руки, как что-то своё, почувствовать наощупь, как расшитую ткань кафтана или грани тяжелого резного стакана. или же убрать спадающие пряди с бледного лица, прильнуть к шее, ближе, к коже, там по вене найти оттень сырых мостовых и набат колоколов, что-то чуждое, тебе не принадлежащее, не т в о е “не мое”, пытаешься убедить себя. ни по праву, ни по духу, ни по правилам. “не мое”, зонтик раскрывает руки, наконец-то теплые, и ведет по щекам, как по мягким листьям. ты жмуришься до цветного шума перед глазами. наощупь — кончиками пальцев вдоль ребер, губами коснуться чуть выше ключицы. и больше нет ничего: ни купола, ни медленно садящегося генератора, ни бессмысленных съездов правителей и гудящей на одной ноте продолжительной головной боли.‌ в тебе тоже ничего нет, кроме яркого чувства собственничества. это на удивление хорошо сочетается с щедрой жертвенностью зонтика. он ценит себя настолько мало, что не оставляет о себе даже маленького сокровенного кусочка. это вполне по твоим аппетитам. у императоров страсти имперского размаха, и ты не возьмешь меньше, чем приручить каждую хрустальную росинку в уголке глаз и вслушиваться в его дыхание, как в ритм далекого праздничного марша. смотря зонтику вслед на прощание, ты уверен, что это единственное правильное, что происходит между вами. в пиковой империи ничего не меняется с его уходом, но встреча с ним всегда приносит тебе мучительные чувства. ты надеешься не видеть его ближе, чем на расстоянии стола для переговоров. но отказываться от предложенного на блюде с голубой каемочкой тоже глупо.