Triste monstre

15 мая 2013 года.

В тот день все пошло кувырком.

Войдя утром в детскую, Гермиона обнаружила, что у пятилетнего Хьюго за ночь подскочила температура. Успев рассориться с Рональдом из-за того, что вчера всё же стоило отправить болеющую Розу к бабушке, она была вынуждена опоздать на работу, доставляя детей в Нору. Молли, конечно же, знала, что нужно делать, чтобы внуки не разболелись сильнее, но Гермиону эти события выбили из колеи. И вообще она ненавидела опоздания. В спешке всегда забываются важные мелочи, они каким-то волшебным образом нарушали душевное равновесие, а вместе с ним и настроение на весь день. Почти что вбежав в свой кабинет, Гермиона обнаружила порхающий над столом оранжевый бумажный конверт — кто-то, по всей вероятности, уже её разыскивал. Она устало опустилась на стул, выдохнула, чуть похлопав себя по щекам, пытаясь тем самым привести себя в чувство, а затем поймала и прочла назойливое сообщение. Спустя секунду, сама того не ожидая, Гермиона чертыхнулась и гневно стукнула кулаком по столу. Она уже схватила листок волшебного пергамента, чтобы отправить ответ, как вдруг в дверь постучали: — Войдите, — наскоро завязав резинкой волосы, она поправила ворот блузки и чуть замерла в ожидании. В дверях показался Майкл Корнер — её нынешний коллега, который, к слову, хоть и был большим занудой (каким она его считала), но справлялся со своими обязанностями на должном уровне. Вместе они составляли неплохую команду: Гермиона была "шефом" — разбирала бумаги и бесконечные заявления, а в свободное время разрабатывала интересующие её поправки в существующие статьи и законы; Майкл же, которого в своё время не приняли в ряды мракоборцев из-за недостаточно крепкого телосложения и состояния здоровья, работал в рейдах: отправлялся по всем поступающим вызовам о злоупотреблении магией. Гермиона знала, что голова у её коллеги была на месте, а потому доверяла ему почти во всех случаях, за исключением тех, которые требовали её вмешательства или помощи. Словом, своей работой Гермиона была более чем довольна, ведь здесь она могла обратить весь свой потенциал в упразднение неравенств, порождённых устаревшими магическими законами. Её воспаленное чувство справедливости не утихло с годами, напротив, даже несколько обострилось с переходом в Сектор по борьбе с неправомерным использованием магии. Однако сегодня Майкл был крайне взволнован, и Гермиона это сразу поняла, ведь тот обычно принимался краснеть или заминать край манжеты на рукаве рубашки или пиджака. На этот раз он был более чем серьёзен. — Я отправил тебе записку, ты уже прочитала? — Майкл, насупившись, уселся на стул напротив Гермионы. — Да, отличные новости с утра пораньше! — Гермиона нахмурилась и стала нервно барабанить пальцами по глянцевой столешнице. — Выкладывай, какие детали имеются? Майкл порылся в своей плотной папке для бумаг и извлёк небольшой листок с официальными печатями и вензелями Министерства. — Да, вот. Гм, — он принялся монотонно зачитывать, — В Лондоне в районе Хаунслоу, по адресу Фрамптон роуд 12 по прошествии последнего месяца было зафиксировано девять случаев мелкого колдовства в присутствии магглов. Однако, сообщается также, что ни один акт сотворения заклинания не был замечен магглами. К сожалению, данные о проживающем в доме волшебнике или волшебнице отсутствуют. Для выяснения обстоятельств по вышеуказанному адресу назначается рейд в количестве двух сотрудников: Гермионы Джин Уизли и Майкла Фергуса Корнера. Напоминаем о соблюдении правил безопасности в рейдах, с уважением, глава Сектора по... — однако Гермиона резко перебила Корнера. — То есть как это — данных о колдуне или колдунье нет?! — она вскочила с места и принялась мерить шагами расстояние от своего письменного стола до окна кабинета. — Наверное, этот человек попросту переехал и не зарегистрировал новый адрес? — Сущая безалаберность! Послушай, а почему нас обоих отправляют в рейд? Что-то сомневаюсь, что это серьёзное дело. К тому же у меня на сегодня было запланировано столько работы... — чуть успокоившись, Гермиона прислонилась к подоконнику. — Ну, сами по себе случаи вызывают любопытство: в доме, если верить местным... Мерлин, как они называются... полицейским! Так вот, если верить докладам полиции, с которыми я в последний раз сам имел возможность ознакомиться, в доме регулярно случаются дебоши и вечеринки, однако никакого шума соседи не слышат. — Силенцио, как пить дать, — Гермиона осуждающе цокнула языком. — Да, скорее всего. Но вместо громкой музыки и прочих неудобств, соседи жалуются на припаркованные как попало машины и странно разодетые компании, которые по вечерам коллективно заваливаются в дом. — Странно разодетые? То есть? — Вот тут я уже не имею ни малейшего понятия, — Майкл пожал плечами, недовольно нахмурившись. — Ладно, подожди меня у служебного входа, а я быстро: только заскочу к мистеру Уизли на пару минут, договорились? Майкл кивнул Гермионе и поспешил покинуть кабинет. * * * Через десять минут они уже находились около дома номер 12 по Фрамптон роуд. На небольшой улице ровным строем расположились маленькие коттеджи с опрятными лужайками и рыжими черепичными крышами. Район этот был застроен в пятидесятые годы прошлого столетия, и потому большинство магглов, проживающих здесь, были людьми преклонного возраста. Едва оказавшись около крыльца, Гермиона и Майкл услышали, как их кто-то резко окликнул: — Опять вы тут пришли невесть чем заниматься?! — возмутившимся магглом оказался дряхлый старик с длинными седыми усами, крепко прижимавший потасканный пакет из супермаркета к груди. — Простите, сэр, мы ищем хозяев дома, — Майкл, а вместе с ним и Гермиона чуть приблизились к старику и кивнули в знак приветствия. — Хозяйки нет! Ещё утром сына в охапку сгребла, так больше и не приходила, — пожилой джентльмен явно не был настроен на беседу, торопливо отыскивая ключи в кармане своей изношенной куртки. — Хозяйки? Простите, сэр, а вы не знаете, когда она будет? — Вечером будет — опять устроит черте что, — старик что-то проворчал себе под нос и, наконец, обнаружив ключи, не попрощавшись, зашагал к своему дому. Майкл утомленно покачал головой: — Только не говори мне, что придется разбираться после работы... * * * Они встретились вечером на перекрёстке Стайнс роуд и Фрамптон около заправочной станции. Майкл явно был не в духе, Гермиона выглядела крайне уставшей. Они прошагали в сторону нужного дома, благо, идти пришлось совсем недолго. К вечеру стих ветер, и солнце, которое совсем недавно закатилось за горизонт, все ещё отсвечивало розовато-оранжевыми вспышками. На небольшой улице зажглись, подрагивая, рыжие фонари, осветившие беспорядочно припаркованные на тротуаре и на газоне машины. В окнах дома горел яркий свет, а за плотными гардинами то и дело, как будто огромные мотыльки, метались тени и силуэты. Однако несмотря ни на что, из дома не доносилось ни единого звука. Подойдя чуть ближе, кое-как пробравшись через лабиринт брошенных автомобилей, Гермиона попыталась было заглянуть в одно из окон, но даже сквозь крошечную щель в занавесках ничего нельзя было увидеть. Майкл тем временем уже подоспел к крыльцу и пару раз нажал на клавишу звонка, поспешив, к слову, тут же отдёрнуть палец и обтереть его о джинсы. — Что такое? — Гермиона подозрительно нахмурилась. — Что-то липкое, — обождав с минуту, Майкл недовольно скривился и вновь позвонил в дверь. — Она там что, оглохла? — Не... — однако в тот же момент перед незваными гостями на порог буквально вывалилась хохочущая женщина, заставившая обоих замолчать на пару секунд. Она была одета в пышное парчовое платье с глубоким вырезом на груди и туго затянутой талией, какие были модными в веке, должно быть, восемнадцатом. На голове красовался чуть съехавший парик, а в руках незнакомка, чуть пошатываясь, крепко сжимала тёмно-зеленую бутылку с вином. Она громко хохотала, закидывая голову назад, отчего карнавальная маска на её лице заметно спустилась на нос. Наконец, успокоившись, она попыталась поймать взглядом гостей и поприветствовать тех в пьяном подобии реверанса. — Буонасе-е-е-ер-р-ра, сеньор и сеньора! Вы немного опоздали, но это ничего... — женщина вновь качнулась, на этот раз едва устояв на ногах. — Куда опоздали? — Майкл бросил быстрый взгляд на Гермиону. — На нашу вечеринку, глупенький! — странная особа премерзко пропищала последние слова, состроив на лице гримасу умиления. — Я вас впущу, но только с одним условием... — она икнула, затем нырнула куда-то за дверь и, вновь появившись, протянула ничего не понимающим Гермионе и Майклу две пёстрые венецианские маски. Те, переглянувшись, взяли их и кое-как надели. После этого женщина жестом пригласила их пройти внутрь. — Что за чушь?! — яростно прошептала Гермиона, прошагав следом за Майклом. Как только они переступили порог дома, чары Силенцио перестали действовать. И этот миг стал чем-то вроде резкого удара по голове. То, что предстало их глазам, нельзя было описать никакими словами. И, как оба вскоре убедились, не стоило бы. В небольшой гостиной, должно быть, находилось, дюжина или две человек. Неясно откуда доносились громкие звуки ритмичной танцевальной музыки: кажется, играла какая-то дерзкая южная пляска. В самой же комнате свет боковых светильников мягко падал сперва на заклеенные старыми обоями стены, а затем так же деликатно освещал резные софы и диваны с бархатными подушками и обивками. На этих неуместно роскошных ложах располагались гости хозяйки дома. Каждый из них, без исключения, носил на лице помпезную маску. Мужчины, вальяжно раскинув ноги в хлопковых гольфах и насмешливо-цветастых башмаках с пряжками, курили обычные сигареты, жадно заливая каждую затяжку шампанским. Рядом с ними, обмахиваясь расписными бумажными веерами, купленными, наверное, на ближайшем блошином рынке, располагались дамы, туго затянутые в корсеты. Женщины едва слышно усмехались и как-то сладострастно вздыхали, облизывая губы и теребя кружевные складки каймы на своих декольте. Пытаясь пробраться сквозь группу, играющую в карты и потом с этих же самых карт занюхивающую какой-то белый порошок, Гермиона ухватила Майкла за рукав и потянула к дальнему углу гостиной, где виднелся проход на кухню или в коридор. Проходя мимо двух мягких кресел, повёрнутых ко всем находящимся спинками, Гермиона заметила, как какой-то худощавый юноша в съехавшем на бок парике и в облитой вином белоснежной сорочке, бесстыдно задирает пышную юбку хохочущей даме, которой, должно быть, было не менее сорока лет. На украшенном пафосными вензелями переплете книги, которую он с чувственным выражением декламировал своей спутнице, красовалось название: "Жюстина, или несчастная добротели" за авторством Маркиза де Сада. С каждым произнесенным словом юнец всё глубже проникал под тяжёлые складки парчовой юбки, а дама все тише смеялась, сменяя свой квакающий хохот на омерзительные частые вздохи. Из минутного оцепенения Гермиону выдернул Майкл, призвавший пройти вперед. Оказавшись в коридоре, оба невольно вздрогнули, когда из-за приоткрытой двери в спальню, по всей видимости, послышались недвусмысленные крики и визги по меньшей мере трёх человек, и чуть менее отчетливые звуки шлепков и скрипа половиц. В паре метров теснились в темноте двое молодых людей, буквально пожирающие друг друга в жутком поцелуе. Из кухни же, наконец, стали доноситься крики безумно пляшущей толпы. Играла тарантелла, задорный танец, который сейчас больше напоминал пьяное безумство. Человек десять ютились в тесном хороводе, высоко подпрыгивая и выплескивая, кто из бутылок, кто из бокалов вино и шампанское. В самом центре, лишь изредка мелькая то бордовым атласным рукавом, то длинным локоном парика, танцевала одна женщина, имя или фамилию которой в такт пляске скандировали все собравшиеся: "Эспьель, Эспьель, Эспьель!" Гермиона продвинулась чуть ближе, Майкл уже наблюдал за всем происходящим с другого конца кухни, где находилась ещё одна дверь, но она, по всей видимости, была плотно закрыта. Спустя пару минут, когда буйный танец, наконец, завершился грандиозным распитием новой бутылки игристого, мадам Эпьель устало опустилась на стул. В суете какой-то изрядно подвыпивший гость решил было вломиться в запертую комнату, но та вдруг резко остановила его, сжав в руке волшебную палочку: — Эй, руки прочь от этой двери, негодник! — она двумя глотками осушила свой бокал. Сомнений в том, что это хозяйка дома, у Гермионы, равно как и у Майкла, не осталось. Точно сговорившись, они подсели на стулья по обе стороны от неё. — Мадам Эспьель, верно? — Гермиона начала аккуратно, и хозяйка согласно кивнула. — Вы, между прочим, нарушаете правила нашего клуба, господа! — окинув туманным взглядом Гермиону, она икнула и поспешила долить себе вина. — Думаю, ещё немного, и вам придется предстать перед Визенгамотом за неоднократное нарушение Статута о Секретности, — отрапортовал Майкл, чуть прокашлявшись. Пару секунд мадам Эспьель молча разглядывала смутившегося Корнера. Но затем вдруг неистово завизжала, швырнув бокал в стену, чем напугала всех без исключения гостей: — Выметайтесь вон! Вон! Живо! Выгоните их, слышите?! В тот же момент совершенно ничего не соображающих Гермиону и Майкла кто-то подхватил под руки и буквально силой вытолкнул сперва их кухни, а затем и из дома. Оказавшись на улице, оба поёжились — поздним вечером в мае всё ещё было прохладно. Гермиона, с раздражением сдёрнув с себя маску и швырнув её прямо на газон, презрительно зашипела: — Это... просто... публичный дом! У меня нет слов, это Содом и Гоморра! — Я такого... никогда не видел, — кажется, Майкла мутило от нехватки воздуха или от пережитого кошмара. — Мерлин, все это просто омерзительно. Гермиона с силой сдавила пальцами переносицу, голова раскалывалась от боли, гулко тукавшей в висках. — Слушай, Майкл, завтра утром встречаемся здесь же. Я более чем уверена, что после такой ночи, эта таинственная мисс... то есть, мадам Эспьель, не проснётся раньше полудня. — Хорошо, ладно! Но, драккл её подери, я больше не вернусь в этот сумасшедший дом вечером, — молча кивнув на прощание, Майкл с негромким хлопком трансгрессировал, оставив Гермиону одну. Но спустя мгновение и она отправилась домой. * * * Наутро они встретились на том же месте. Гермиона куталась в куртку, от Майкла разило сильным запахом крепкого кофе. — Не мог уснуть вчера... доброе утро, — тот кивнул, направляясь к крыльцу дома мадам Эспьель. — Да, мне тоже не спалось, к тому же дети заболели... — Гермиона зевнула. Позвонив, но так и не дождавшись ответа, Майкл открыл замок Невербальным. Как только они вошли в дом, в нос ударил отвратительный кисло-тлетворный запах. В коридоре и в гостиной на полу были разлиты напитки, рассыпаны вчерашние угощения, мебель (стулья и столы) в хаотичном порядке разбросаны по комнате. Гермиона невольно зажала нос и взмахнула палочкой: — Прости, я так не могу! Эскуро, Тергео, Репаро, — по очереди направляя палочку на разные части комнаты, она очищала и убирала разбросанные вещи, мусор и грязь. К ней присоединился и Майкл. Наконец, когда в доме настал относительный порядок, Гермиона резко шикнула, жестом призвав напарника прислушаться: из коридора, ведущего к кухне, отчетливо слышались звук шумящей в душе воды и чьи-то приглушенные рыдания. — Только тихо, — Гермиона скомандовала и аккуратно проследовала к двери в ванную комнату. — Мадам Эспьель? — она тихонечко постучала в дверь. — Мадам Эспьель, с вами говорит Гермиона Уизли — Сектор по борьбе с неправомерным использованием магии. — Убирайтесь! — раздался голос из ванной. — Мадам Эспьель, я и мой сотрудник Майкл Корнер никуда не уйдём, пока не поговорим с вами. — Я не выйду! — вдруг выкрикнула та. — В таком случае нам придётся войти! На пару секунд рыдания прекратились, как и шум воды. Затем хозяйка дрожащим, но уже спокойным голосом ответила: — Подождите меня в гостиной. Синхронно выдохнув, Гермиона и Майкл вернулись в комнату и опустились на софу около окна. Через несколько минут появилась и сама мадам Эспьель, плотно закутанная в тяжёлый шёлковый халат, и всё так же с маской на лице. Она медленно прошла к дивану и устало опустилась на него. — Что вам нужно? — За последний месяц вы девять раз применяли магию в присутствии магглов, мадам, — начала Гермиона строгим тоном. — За неоднократное нарушение Статута о Секретности вас могут вызвать на судебное разбирательство в Визенгамот, надеюсь, это вы понимаете? Майкл осуждающе закивал, а Гермиона, нахмурившись, продолжала: — К тому же вы не сообщили Министерству свой новый адрес проживания, а за это полагается штраф в сто тридцать галлеонов. — У меня нет таких денег. Вообще больше нет, — она достала из резной шкатулки, стоявшей на журнальном столике, кисет с табаком и разукрашенный мундштук и медленно закурила, вкушая каждую затяжку. — Вы работаете где-нибудь? — Гермиона, чуть закашлявшись, задала вопрос. Та промолчала. И вместо того, чтобы ответить, мадам Эспьель как-то отчаянно усмехнулась, чуть закинула голову назад и медленно стянула с себя маску. В последующие секунды в гостиной воцарилась полная тишина. Гермиона прижала ладонь к губам, а Майкл был не в силах вымолвить ни слова. Перед ними с изуродованным шрамами лицом оказалась... — Лаванда... — Гермиона прошептала, но вышло это как-то очень уж громко. — Лаванда Эспьель, рада, что узнали, — она невесело улыбнулась и продолжила курить. Её когда-то длинные шелковистые золотые кудри теперь были обрезаны до плеч, а на свежем юном лице красовались морщинки и жуткие полосы поврежденной навсегда кожи. Она молчала, наблюдая за кем-то или чем-то в окно. В её глазах, которые Гермионе запомнились только тупым обожанием к Рону и светящейся глупостью, теперь таилось нечто тяжёлое и печальное, что-то, что было спрятано глубоко и надёжно от всех. — Ты ликантроп... — Майкл, который едва только отошел от потрясения, задумчиво и мрачно произнес. — Как видите. Вот поэтому я не могу работать, Гермиона. Никто не хочет брать на себя ответственность за такого работника, даже несмотря на то, что волшебники-переводчики сейчас очень нужны, — она устало вздохнула и затянулась в последний раз, отложив мундштук на столик. — Но ведь ты как-то всё это содержишь? — Гермиона тоже пришла в чувство, часто заморгав и обведя глазами комнату. — На последние деньги покойного мужа, но и они кончаются. Я работаю прачкой в местной химчистке раз в неделю, — Лаванда продолжала равнодушно смотреть в окно, голос её, некогда совсем девичий, тонкий, приобрёл такую чуждую для уха хрипотцу. — Хватает только на то, чтобы моему маленькому Франсуа купить новые ботинки и курточку. — Франсуа — это твой сын? — Майкл, всё это время внимательно слушавший Лаванду, решился задать вопрос. — Да, он спит сейчас в соседней спальне. — А что твои родители? — Они не общаются со мной с тех пор, как я уехала в Марсель. — Но как ты можешь устраивать такие чудовищные сборища?! Разве в таком аду должен расти ребёнок?! — раскрасневшаяся от возмущения Гермиона всё больше распалялась. — Он ничего этого не видит и не слышит! Не учи меня быть матерью, Грейнджер! — рявкнула Лаванда в ответ, наконец, повернувшись к незваным посетителям. — Если ты не прекратишь это — я лично похлопочу, чтобы его определили в приют, — внезапно сурово проговорил Майкл. — Если я прекращу это, то собственноручно уничтожу главный источник своего дохода, и тогда мы с Франсуа умрём с голоду быстрее, чем его у меня отберут! — Послушай, Лаванда, ты же понимаешь, что то, чем вы тут... занимаетесь... это всё возмутительно, это неправильно! — Гермиона окончательно взбунтовалась. — Мы занимаемся блудом, не стесняйся! — Лаванда усмехнулась, устало подперев голову рукой. — Только мы свободны от морали, и нам это нравится. — Это бесстыдство! — не унималась Гермиона. — Понимаешь ли, мой муж когда-то внушил мне идеи, с которыми он шел по жизни. Я их приняла и теперь понимаю, насколько они облегчают нашу зачастую нелегкую судьбу. Я давно уже не молодая волшебница, и я понимаю, что никакими чарами нельзя вернуть красоту и молодость. Почему бы просто не отречься от своих страхов нарушить рамки приличия и не начать получать хоть какое-то удовольствие от жалкого существования? Магглам очень нравятся мои вечера, они готовы платить много денег за костюмы и выпивку, — Лаванда на миг остановилась и как-то особенно горестно вздохнула. Голос её начинал подрагивать. — Мне проще надеть на себя эту дурацкую маску и веселиться, нежели страдать одной в этом доме, будучи неспособной обеспечить жизнь себе и своему сыну. Пара мгновений прошла в полной тишине, так как ни Гермиона, ни Майкл не решались заговорить. — Лаванда, послушай... — начала Гермиона, заметно смягчившись, — но ведь есть способы начать жить иначе. Я не хочу учить тебя, — она поспешила добавить, видя, что та норовит что-то высказать в ответ, — я просто хочу помочь. — И как же? Подаришь мне забитый доверху сейф в Гринготтс? Заставишь людей не пялиться на моё лицо? Лично обяжешь магов принимать на работу оборотней?! В этот миг Гермиона вдруг широко раскрыла глаза, уставившись куда-то на стену позади Лаванды. Гермиона начала думать, она чувствовала, как то, что только что пришло ей в голову, может стать чем-то очень важным. Спустя минуту или две она, наконец, оторвалась от своих собственных мыслей и со странной, до смешного воодушевленной улыбкой на просиявшем лице вдруг выпалила: — Вот именно! Именно! Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы дать больным ликантропией возможность работать наравне со здоровыми волшебниками! Майкл и Лаванда с удивлением воззрились на вдохновленную собственными идеями Гермиону. — Время летит, а ты как была Грейнджер с шапками для домовиков, так и остаешься борцом за всеобщую справедливость, — подметила Лаванда довольно язвительно, но ни от Майкла, ни от Гермионы не укрылась лёгкая улыбка, скользнувшая по обезображенному лицу, и на миг превратившая его в чуточку более молодое и красивое. * * * Поправка в закон о трудящемся магическом населении от 12 августа 2013 года: "Любой совершеннолетний маг или колдунья, страдающий ликантропией, имеет полное и безоговорочное право на получение рабочего места в любых областях магической деятельности." Как говорит автор поправки, миссис Гермиона Уизли, заместитель главы Сектора по борьбе с неправомерным использованием магии: "Право будет действовать только с согласования определенного рабочего графика и, разумеется, на определённые должности лишь при наличии образования. В заработную плату такого сотрудника обязаны быть включены средства на ежемесячные лекарственные нужды. Финансирование данной программы взял на себя Магический Профсоюз. Я уверена, что среди волшебников и волшебниц с таким недугом мы найдём немало светлых умов". Джесси Корнуэлл, Ежедневный Пророк. * * * 1 сентября 2017 года. Роза, Джеймс и Альбус уже сидели в мягком купе Хогвартс-Экспресс, в то время как Гарри, Джинни и Рон молча наблюдали за теми с платформы, а Хьюго и Лили с завистью, но радостью ждали отправления поезда. Гермиону внезапно отвлёк шум неподалеку: обернувшись, она заметила, как в соседний вагон забирался темноволосый кудрявый мальчишка-первокурсник, громко крича кому-то из толпы что-то по-французски. Оглянувшись на родителей и прочих провожающих, Гермиона увидела женщину в безупречном белом костюме и красной вуалетке на идеально причёсанных волосах. Часть её лица была скрыта тонкой сеточкой, но в остальном было видно, что она искренне улыбается, поторапливая сына. На секунду она встретилась глазами с Гермионой, так отчаянно наблюдавшей за ними, а затем медленно подняла ладонь в красной перчатке и элегантно помахала ею. — Мам, мам! А кто это? — Хьюго, который всё это время молча наблюдал за матерью, резво дернул её за полу лёгкого плаща. — Моя давняя знакомая, милый, — Гермиона потрепала сына по голове и сдержанно, но всё же с улыбкой, помахала в ответ.