Твои секреты — мои раны

Небо затянуло тяжелыми графитовыми тучами слишком резко, в Шиганшине не ожидали грозу. Город стекался на приезжий рынок, чтобы закупиться впрок. Люди торопились, стараясь успеть приобрести все нужное, пока первые капли дождя не упали на дорогу из брусчатки и не окрасили ее в темный цвет. Вдалеке гремел гром, и эхо доносилось до ушей жителей, пугая их и распаляя и без того крутой настрой. Гроза была близко, так близко, что скоро налетела бы на город, заставив ярмарку свернуться. Площадь пахла специями, свежим хлебом, жареным мясом. От этого запаха текли слюнки, чувство голода разгоралось в желудке, скручивая его. Шестилетняя Дарлин семенила за своим отцом, еле поспевая за его широким шагом. Изумрудные глаза с любопытством разглядывали все вокруг: широкие лавки, цветные палатки, фрукты, выпечку, большие бочки с напитками, лица торговцев. Отцовская ладонь крепко сжимала ее руку, не давая выскользнуть, и девочка покорно плелась за ним все вперед и вперед. — Заберем лекарства, найдем маму с Эреном да домой сразу, — холодный голос отца раздался над головой Дарлин, и та подняла на него взгляд, робко улыбаясь. Отец всегда был немногословным и не особо ласковым со своими детьми. Но по-своему заботился о семье, никогда не оставляя в голоде. Он часто уезжал на работу, и девочка безумно скучала по нему. Ей нравилось, когда он работал дома, так что она могла наблюдать за тем, что делает отец, хоть и ничего в этом не смыслила. А возможно, ей просто нравилось находиться рядом и получать хоть какую-то толику внимания. Дарлин кротко кивнула отцу и опустила глаза. Перепрыгнула небольшую лужицу и продолжила путь, размышляя, что могла купить мама. Она надеялась, что медовую дыню, ее любимую, такую ароматную и сладкую, что текли слюнки от одних только мыслей о ней. Ярмарка приезжала к ним нечасто, поэтому вся Шиганшина собиралась на площади купить то, чего нет в их городе. Народу было так много, что воздуха едва хватало. Люди толкались, толпились у прилавков, громко споря и торгуясь с приезжими продавцами. Дарлин, приоткрыв рот от удивления, слушала взрослые разговоры и рассматривала предметы споров. — Три медяка, — кричал рослый мужчина. — Эта дрянь не стоит и двух, но я заплачу больше, так уж и быть. — Ты за дурака меня держишь? Мне за три медяка выгоднее самому купить у торговцев, а не мучиться годами, выращивая яблоки, ухаживая за ними да делая из нее бражку. Три, говоришь? А семью мне кормить на что? Десять — финальная цена, или катись к черту да пей свою погань за три медяка, коли найдешь! Но мой продукт не обижай! Неужели из-за таких безделушек можно ссориться? «Катись к черту, дурак, погань», — медленно повторила Дарлин про себя, еле пошевелив губами, и хихикнула. Если папа выяснит, что она знает такие слова, тут же отругает. Но отчего-то казалось ей, что те слова в споре имеют вес и выглядят уж очень по-взрослому, поэтому и надо положить их в копилку. Когда мужчина остановился, витавшая в облаках девочка врезалась в его ногу. Нахмурилась, с непониманием посмотрев на отца. Но тот не обращал внимания на недовольство своей дочери, а завел разговор с седым стариком. Они были практически в центре площади, где собралась приличная толпа горожан. Дарлин вздохнула и прижалась к отцу в страхе, что кто-то неизвестный раздавит ее, даже не взглянув вниз. Она думала о том, чтобы все это скорее закончилось. Они бы вернулись домой, Эрен бы снова капризничал, и семейный ужин бы прошел в суматохе. Что-то в этом было бесконечно теплым и веселым, и в такие моменты Дарлин чувствовала себя счастливым ребенком, у которого было все, о чем мечтать. В нос ударил запах сушеных трав, и маленькая Йегер поморщилась, сдерживая чих. Она проследила глазами за тем, как отец убирает в сумку пучки растений, кладет туда какие-то свертки, шприцы, бутылочки, затем отдает деньги пожилому мужчине. Ее отец — врач, он всегда помогал людям, исцеляя их от болезней, он настоящий герой. Дарлин смотрела на него с обожанием, мечтая стать таким же отважным человеком, который спасает жизни. Внезапно на лоб упала первая капля дождя, крупная и холодная, она заставила девочку поморщиться и согнать нарастающую дрожь на похолодевшей коже. Маленькая Йегер вытерла тыльной стороной мокрый участок лица и внимательно всмотрелась в тучи. Вторая капля настигла ее щеку так же неожиданно, как первая. — Папа? — пропищала, дергая за рукав отца. — Дождь? Мужчина взглянул на небо, и его лицо потемнело. — Этого еще не хватало, — проворчал, вновь хватая руку дочери крепко-крепко, что пальцы ее тут же побелели, а из горла вырвался легкий писк. — Сейчас окатит, как из ведра. Они стремительно разрезали толпу, продираясь сквозь торопящихся людей. Дарлин чувствовала себя так, словно опять угодила в терновый куст, как однажды год назад по случайности, вокруг все царапалось, идти было тяжело. Но она не смела проситься к отцу на руки, ведь у того и так была огромная сумка, полная покупок. Так что, взвесив прежде ситуацию, она решила не отставать от него ни на шаг. Но яркая вспышка молнии разрезала графитовое небо, и через секунду свет догнал жуткий раскат грома, вызвав у людей страх и панику. Кто-то вскрикнул, и до носа Дарлин дошел паленый запах. Она почувствовала страх, расползающийся под кожей, холодный и липкий, от которого хотелось встряхнуться, а затем окунуться в теплые отцовские объятия, чтобы почувствовать себя в безопасности. Рыночная площадь погрузилась в хаос. Люди перешли на бег, не разбирая дороги, стремились к выходу, толкая любого вставшего на пути. — Давай-ка я посажу тебя на плечи, — крик отца дошел до ушей Дарлин среди этого гула, в нем она слышала нотки страха, и этот страх передавался дочери, перерастал в панику. И когда их руки на мгновение расцепились, чтобы мужчина перехватил сумку и забрал дочь на плечи, сверкнула вторая молния, ударив куда-то неподалеку, ведь за ней через секунду зарычал гром. Дарлин едва успела коснуться пальцами теплой ладони отца, как ее сбила с ног волна людей. Она закричала, но крик был коротким, потому что из легких выбили весь воздух, оставив лишь жгучую боль, от которой тут же полились слезы. Дождь делал брусчатку скользкой, и девочка едва держалась на ногах, опасаясь, что сейчас упадет. И тогда ее точно затоптали бы взрослые ноги. Толпа несла ее куда-то, Йегер хватала ртом воздух вместе с каплями дождя. Она задыхалась, ее окутывала паника, которая мешала сконцентрироваться на происходящем. Люди смешивались в единое пестрое пятно, и она не различала, где находится. — Папа? — слетело с крошечных губ, но тут же утонуло в общем гуле голосов. Дарлин хваталась за плащи и юбки, не давая себе возможности упасть, в сандалиях скопилась вода, мокрое платье прилипло к телу, отчего стало невыносимо холодно. Девочка зацепилась двумя руками за керосиновый фонарь, прижавшись к нему, позволяя толпе обогнуть их с двух сторон. И тогда она разрешила себе повернуть голову да всмотреться в толпу. Она увидела темную макушку матери, которая прижимала к себе Эрена. Ее брату было всего три года, и он совсем не понимал, что происходит. В его зеленых глазах виднелся испуг. Мама кричала что-то в толпу, всматривалась в белые напуганные лица людей. А затем тучная женщина появилась перед лицом малышки, отрезав путь к ее семье. — Мама? Эрен? — хрипела Дарлин, все еще прижимаясь к холодному фонарю и позволяя дождю хлестать ее по щекам. — Папа? — Глупышка, не стой у столба! В него же молния попадет! — она услышала женский голос за спиной, а затем ее резко потянули в сторону, так что мокрые руки соскользнули от фонаря, и девочка вернулась в этот дикий поток. Но ее спасительница была с ней недолго, ведь третий раскат грома, прозвучавший над ухом, окатил новой волной паники бедных горожан. Дарлин зацепили за плечо, откинув под ноги грузному мужчине, но она успела увернуться и продолжила бег. Однако долго это не продлилось. Сумки били ее по спине, груди. Девочка продиралась сквозь людей вперед, как вдруг тяжелое ударило девочку по голове слева, и она упала на бок, окунувшись во что-то мягкое. В глазах потемнело, а под ладошками стало так тепло, будто она лежала на пуховой перине. Дарлин прикрыла веки. Вероятно, это всего лишь нелепый сон и маленькая Йегер вот-вот проснется в своей кровати.

***

Девочка приоткрыла опухшие глаза. Во рту пекло, нос жадно втягивал воздух в ноющие легкие. Она почувствовала неприятный запах. «Нет-нет, не может быть, я ведь уже не маленькая, как Эрен, чтобы ходить под себя». Дарлин вскочила и ударилась головой о что-то твердое. Вокруг была кромешная тьма. Она неспешно перебирала руками вокруг, ощупывая все, что рядом с ней: влажное дерево, колючая солома под ногами, мягкая пушистая и теплая поверхность. И, о Сина, эта поверхность пошевелилась. Йегер замерла, боясь шелохнуться. Почувствовала горячее дыхание за спиной, потом легкий толчок в спину, и тогда девочка пронзительно закричала, срывая и без того простуженное горло.