Твои секреты — мои раны

Ярмарка в Шиганшине свернулась с молниеносной скоростью. Мероприятие, которого ждали весь год, превратилось в настоящую трагедию. Более тридцати мирных жителей были растоптаны другими во время хаоса на площади. Пропала одна девочка. Шиганшину обыскала военная полиция, солдаты выдвинулись по следам торговцев. Но Дарлин Йегер так и не нашли. Поиски длились не один месяц.

***

День ярмарки

Дорога петляла и извивалась, уходя за горизонт. Двое торговцев овцами двигались от эпицентра грозы как можно скорее. Они стремились быстрее пересечь ворота стены Мария и добраться до родной деревни. Мужчины в спешке, практически вслепую закрывали ящики с животными, даже не успев пересчитать скот по головам. Они закутались в дождевики и гнали лошадей в полную силу, не жалея животных. Только оставив за спиной этот городок, торговцы смогли наконец выдохнуть. Но уже через несколько часов, когда буря осталась позади, резкий детский крик заставил их подскочить на месте и остановить повозки. — Это что за херня, Джон? — один из них поднялся на ноги и спрыгнул с повозки, отправляясь к скоту. — Овца? — Джон почесал мокрую голову и испуганно оглянулся на деревянные ящики с небольшими круглыми прорезями. — Ты остаток мозгов пропил, идиот? Какая еще овца? Овцы так не визжат. Торговец быстро открывал ящики один за одним, проверяя овец, но те лишь блеяли и испуганно глядели на своего хозяина, пока он не дошел до ящика с маленькой девочкой внутри. — Аарон… — он позвал напарника, наклоняясь к незваной гостье и рассматривая ее так, будто она была не человеком, а неизвестным существом. — Тут ребенок. — Овцы-то? Родила наконец? — спешился Аарон, подходя к Джону, не сдерживая хриплый смех. Но строгий безмолвный взгляд фермера остудил его пыл, и тот умолк. Он наклонился к ящику и с любопытством заглянул внутрь. — Твою-то мать.

***

Поля залил солнечный свет. Дарлин ехала на повозке между двумя мужчинами, практически засыпая. Крик лишил ее голоса, и она не смогла даже прошептать свое имя, как бы они ее ни спрашивали. Тогда торговцы укутали девочку толстым одеялом, а теперь тихо спорили, что им делать дальше. — Я в этот шторм-то не собираюсь возвращаться сию минуту! Пускай поспит, отдохнет-то, как гроза утихнет, отвезем назад. — Сейчас надо, дубина, а если полицию пошлют? Мало ли обвинят в краже ребенка? Тогда не только ферму потеряем, так за решетку упекут. Сейчас едем. — Не едем, и точка. Подумай, а если гроза в нашу сторону пойдет? От такого проливного-то и потеряться можно! Дорогу размоет. Пришпорь лучше лошадей, доберемся до дома-то. Накормим девочку, дадим ей отоспаться-то. Тогда и поедем в Шиганшину. Аарон оказался упрямым, и торговцы ускорились. Буря и впрямь, казалось, следовала за ними по пятам, ведь тяжелые тучи плыли за их спинами, все приближаясь. Дарлин шевелила губами, пытаясь сказать несколько слов мужчинам. Она хотела попросить их вернуть ее домой, к папе, маме и брату, сказать, что ей жутко страшно. Но голос пропал. Веки снова слипались, и девочка задремала с мыслями о том, как тепло ей в этом одеяле, не хватало только любимого красного шарфа. Когда она вернётся домой, то отдаст его Эрену, ведь он всегда тянет к вещице свои пухлые ручки, чем невероятно раздражает старшую сестру. Но теперь она все поняла, и если это ее наказание, то Дарлин больше никогда не будет вести себя подобным образом. Прошло несколько часов, и день близился к вечеру. Она проснулась от резкого скачка. Телега перевернулась, и Дарлин выскользнула на дорогу, упав лицом в грязь. Сил бояться больше не было, она чувствовала себя тряпичной куклой, которую бросало из стороны в сторону, не понимала, что с ней происходит и почему она все еще не дома. Незнакомцы говорили о том, что вернут ее домой, и она слышала это своими ушами. Так что же пошло не так? За спиной раздался выстрел, и Дарлин пришла в себя, отбросив лишние мысли. Руки и ноги скользили в грязи, но она встала и двинулась к повозке. На ватных ногах шла предельно медленно, утопая пятками в вязкой глине. Напуганные овцы блеяли, погружая участок дороги в шум. Он затянулся туманом, за верхушками деревьев раздавались раскаты грома. Неужели эта гроза преследовала ее? Она за ней пришла, чтобы завершить начатое и убить? Дарлин вышла к перевернутым ящикам и за одним из них увидела тело Аарона с дырой в груди. Из нее непрерывно сочилась кровь, выливаясь на дорогу и смешиваясь с коричневой грязью. Йегер знала, что такое смерть, не зря ее отец работал врачом. Он сурово объяснил ей, что жизнь не бесконечна и может прерваться в любой момент. Порой он таскал девочку с собой на вызовы, когда болезнь была не заразной. Она видела умирающих, но не мертвых. И для того, кто смерть не встречал, смерть абстрактна. Смотря на тех, кто мучился от болезней, Дарлин воспринимала смерть как друга, который приходит к умирающему, чтобы облегчить его страдания. И всегда думала о том, что человек продолжает жить где-то в другом месте, но не могла описать это место для себя. Девочка смотрела в пустое бледное лицо торговца, ожидая, что будет дальше. Но ничего не происходило. Она аккуратно сжала его плечо, пачкая тонкие детские пальцы в крови. Но человек не двигался. Дарлин села в грязь, стискивая рот рукой. Еле подавила рвотный позыв, мелкая дрожь начала бить ее хрупкое тело, окутывая холодом. Он пробирал до самых костей сквозь тонкую кожу и мышцы, практически до стука зубов. Он был мертв. Детские фантазии вырывались на волю, несмотря на все то, что рассказывал о мертвых людях отец. Покойник выглядел пугающе, будто сейчас его зрачки переместятся на нее, а рука схватит за шею. На трясущихся ногах девочка поднялась из грязи и осмотрелась. Нужно было поскорее убежать от Аарона, может, Джон остался жив? Он точно поможет ей, усадит в повозку и отвезёт к папе, маме и Эрену. Это закончится, и она будет дома. Дарлин не верила до конца, что это все происходило с ней. События казались девочке кошмаром, она щипала себя за кожу, стараясь проснуться, зажмуривала глаза. Но, открывая, видела все то же самое: перевернутую повозку, грязь и накрапывающий дождь. А графитовые тучи над головой так и подсказывали ей, что же будет дальше. Зазвенели голоса. Двое мужчин вышли из-за повалившейся повозки, таская ящики с овцами куда-то в лес. Один остановился напротив Дарлин. — Эй, Декс, погляди. Тут ребенок. Судя по всему, девочка. В донесении не было ни слова про ребенка, только два фермера, которые везут деньжата с ярмарки в Шиганшине. Он пнул камень, лежащий перед самым мыском его обуви, и тот со звонким шлепком приземлился в грязи. — В итоге, денег нет, только эти овцы паршивые. На кой они нам? К нему присоединился второй. — Овцы лучше, чем ничего. Меньше трепись и больше грузи, грозу не видишь, идиот? — он остановился перед Дарлин. — И правда, девочка. Чумазая. — Живая, — вор пристально уставился на нее. И от этого взгляда девочке стало не по себе. — И что прикажешь, убивать ребенка? Неее, — Декс протянул лениво. — Я такой хернёй не занимаюсь. Сажай ее в повозку, разберемся. Продадим кому-нибудь, заработаем куда больше, чем за чертовых овец. Дарлин будто ударило током, она сделала несколько шагов назад. Мужчины говорили страшные вещи, верить в которой ей не хотелось. Все должно было идти по-другому. Она должна была ехать домой. — Куда собралась, куколка? — неспешно ставя ящик, хриплым голосом пропел разбойник. — На тощих ногах убежать вздумала? В другое время могла бы побежать, и мы бы поиграли в догонялки. Знаешь такую игру? Но Декс говорит, грузиться надо быстрее, поэтому будь паинькой, подойди поближе. Не заставляй меня ломать твои тощие ножки. Дарлин не собиралась быть паинькой, а тем более подходить к мужчине, который ей угрожал. Она со всей силы рванула подальше от разбойника, уходя в лес. Уставшие ноги несли ее медленно, ветки царапали ноги, но тот подвиг не продлился долго. Разбойник нагнал ее в три шага и потянул за шиворот, опрокидывая на землю. Удар. И все снова потемнело. Открыв глаза, Дарлин тихо вздохнула. Голова ныла от ушиба, руки обессилено лежали вдоль тела, что она не могла даже пошевелить и кончиками пальцев. Она медленно огляделась по сторонам: деревянная крыша, стены, под телом — тонкая полоска ткани, не защищающая от холода, идущего от пола. Мебели в доме практически не было, только письменный стол, перекосившийся на один бок, потрёпанный пыльный диван и одно кресло. На нем как раз сидел Декс, играясь с ножом и смотря в окно. Дарлин совершенно ничего не понимала. Почему она здесь? Почему ещё жива, когда фермеров убили? Главный вопрос, который мучил ее и все вертелся на языке: что с ней будет теперь? Дверь со скрипом открылась, и в нее вошел невысокий мужчина. Девочка закрыла глаза, притворяясь спящей. Она это делала сотню раз с родителями, заставляя их дать ей ещё десять минут драгоценного покоя, так что уверенность придавала ей сил. По звуку она определила, что тот плюхнулся на диван и закинул ногу на ногу. Затем заговорил. — Буря всю ночь бушевала, погляди, а теперь солнце выползло. Ладно, черт с ней, с бурей, что теперь с этой соплей делать? Маленькая слишком, чтобы в бордель продавать. — Думаешь? Они и таких берут, учат грамоте, письму, как мужчин развлекать, а потом элитных из них делают. Голоса на мгновение смолкли, и Дарлин напряглась. Она не знала, что такое бордель и о чем говорят разбойники, но чутье подсказывало ей, что дальнейшая судьба в лапах бандитов будет несладкой. — А ничего, что мы вот так при ней говорим? Спит? — Какая разница? Что она сделать может? — И правда. И правда. Дарлин ничего не могла сделать взрослым мужчинам. Она размышляла о том, что будет, если она найдет удобный случай и сбежит. Отправятся за ней? А если поймают, то один только Бог знает, на что способны эти бандиты. Маленькая Йегер была уверена, что ее просто-напросто убьют. Дверь вновь скрипнула, впуская в помещение крохотную хрупкую девушку. Дарлин невольно открыла глаза, как та заглянула ей в лицо и охнула. — Проснулась. Мужчины не ответили, лишь молча уставились на девочку. — Конечно проснулась! — закричала вошедшая. — Вы орете, словно оба глухие на одно ухо. Неужели нельзя потише? Или в комнату другую уйти? Здесь их целых пять! Она выставила ладонь вперед, показывая на пальцах, сколько комнат в доме. Декс спрятал нож и поднялся на ноги. Дарлин приподнялась на локтях, испуганно наблюдая за сценой. Ноги леденели, дыхание становилось слишком частым, что, казалось, вот-вот закончится воздух. — Не твое дело, Гита! Иди занимайся своими делами, не мешай нам. — Ну уж нет, я слышала, о чем вы тут толкуете. Девочку в бордель сдать решили? Совсем из ума выжили? — А что с ней делать прикажешь? Убивать ребенка своими руками я не собираюсь. Хочешь? Пожалуйста. Гита покраснела, словно мак, она замолчала и тяжело выдохнула, явно сдерживая свою злость. Дарлин понравилась девушка, интуиция подсказывала ей в тот момент, что она не такая, как остальные разбойники. Внезапно Гита шлепнула Декса по затылку, и тот негромко ойкнул. — Другой вариант есть, — продолжила она уже спокойным тоном, стараясь отдышаться от нахлынувших эмоций. — Одна семья в Гермине готова заплатить круглую сумму денег за ребенка. Девочку, как раз такого возраста, как эта. — Мы что, похожи на приют? — усмехнулся Декс. — Приют и не нужен, ребенка хотят купить на черном рынке. Сумма неприлично большая. Мой информатор перехватит письма, напишем ответ, затем получим аванс. После этого отвезем девочку в Гермину и получим вторую часть денег. — Почему берут не из приюта? — Тот, что был в Гермине, разорился, детей отправили в какой-то из городов за Розу. Почему не связались с другими учреждениями — черт знает этих богатых. Компания стихла, и Дарлин сжала ткань, которая служила ей подстилкой. Хлопала ресницами, рассматривая лица разбойников, которые увозят ее все дальше и дальше от дома. Внутри запутывался клубок сомнений, стягивался в сложный узел. По щеке скатилась слеза, затем вторая, и девочка начала рыдать, обратив на себя внимание троих воров, стоявших посреди комнаты. — Черт, — они произнесли практически одновременно. Декс сморщился и сильнее сжал нож в руке. — Гита, уведи ее, не терплю детский рев, он выводит меня из себя, — он произнес нервно, махая ножом в сторону двери. Девушка подняла ребенка с пола и за руку скорее вывела из комнаты в другую. Дарлин цеплялась за ее ладонь и тут же вспоминала, как плелась с отцом по ярмарке. Слезы полились пуще прежнего, капая на грязное платье, пол. Она была без сил, Гита практически тащила ее за собой, пока девочка еле переставляла ноги. — Успокойся, пожалуйста, — ее голос был мягок и спокоен, будто бы плавный ручеек, слова лились из уст, успокаивая девочку. Она наклонилась перед ней и утерла лицо маленькими ладонями. Дарлин всхлипнула, но слезы не останавливались, продолжали течь вновь и вновь, и она не могла это контролировать. Гита была очень красивой: хрупкой и стройной, ее волосы отливали медным оттенком и собирали весь проникавший в комнату солнечный свет, янтарные глаза были как у мамы, большие и мудрые, с золотистыми прожилками, которые хотелось бесконечно рассматривать. — Ты знаешь, я это не ради денег предложила, хотя они нам нужны. Дарлин всхлипнула еще раз и перестала плакать, вопросительно посмотрев на разбойницу. — Когда пахнет выгодной сделкой, каждый из нас думает, что сорвет куш и уйдет в закат. Но вот мы все еще здесь. Неважно, какая сумма денег нас ожидает в итоге, мы прекратим воровать, только когда умрем. Так уж мы устроены, а азарт течет по венам вместе с кровью. Маленькая Йегер слушала внимательно, но слабо понимала, почему Гита это говорит. — Деньги — наш самый большой мотиватор, поэтому они так легко согласились, Дексом легко манипулировать, когда речь заходит о крупных суммах. Но… Я не хотела передавать тебя в бордель, потому что сама оттуда. Мужчины никогда не поймут, что происходит там на самом деле, за прекрасными красными шторами в углах, недоступных глазу посетителю, находится настоящий ад. Тебе повезет, девочка, ты будешь жить в роскоши и достатке, тебя примут и будут любить. — Что такое бордель? — Дарлин задала вопрос, впервые заговорив за сегодня. Горло жгло, и голос хрипел. Гита застыла на мгновение и мотнула головой так, что медная прядь упала на загорелый лоб. — Место, в которое ты точно не должна попасть, девочка. — Дарлин. — Дарлин, — Гита повторила ее имя, утерев последние капли слез с пухлых щек. — Меня зовут Гита, приятно познакомиться. Давай тебя умоем хорошенько и переоденем во что-нибудь приличное. Погляди-ка на себя, ты похожа сейчас на мальчишку, который подрался и проехался лицом по грязи. Она протянула ей пыльное исцарапанное зеркало, углы которого вероятно давно откололись, и Дарлин всмотрелась в отражение. Она сперва не узнала себя, ведь в зеркале была напуганная девочка, перепачканная в грязи. Зеленый бант в волосах сбился вместе с прической в одну большую копну, в ней застряли кусочки глины. Под глазами залегли темные круги, слева на лбу красовалась фиолетовая шишка, чуть ниже сияла крупная царапина. — О. — Шишку скроем волосами, остальное будет поправимо. У меня есть детское платье, не помню, откуда мы его выкрали, но я решила сохранить. Твоя новая семья полюбит такую красавицу, вот увидишь. Йегер оторвалась от своего отражения. — Я не хочу к новой семье, мадам, я хочу домой, в Шиганшину, — она прошептала, опасаясь, что после этих слов на нее накричат или ударят, но Гита оставалась спокойной. — Прости, дорогая, боюсь, что ты сейчас ты не вернешься домой. Никто тебя не отпустит просто так. Тем более не повезет в Шиганшину, у нас на это нет разрешения. К полиции никто не пойдет. Есть два выхода, Дарлин: мой и тот, что хотел предложить Декс. Мне нравится мой вариант, и тебе он должен нравиться тоже. Йегер стиснула зубы, мотая головой из стороны в сторону. Она не могла смириться со словами Гиты, не могла принять их, отрицая. — Дарлин, послушай, — рыжеволосая стала набирать в таз воду, затем перешла к сундукам в углу, копаясь в их содержимом. — Ты должна усвоить одну суровую правду. Упрямые погибают, гибкие живут дольше. Гордость губит людей, хитрость спасает жизни. Будь хитрой, ты можешь подстраиваться под этот мир, внутри оставаясь верной самой себе. Не бойся притворства, оно, в отличие от прямоты и правдивости, не раз спасет твою шкуру. Не все рождены быть героями, чтобы жертвовать собой, оставаясь честными со всеми подряд. Будь честной лишь с самой собой, с близкими, если они у тебя появятся, выбери цель в жизни и взращивай ее, словно хрупкий росток. Строй планы, но не бойся их корректировать под ситуацию. Будь гибкой, Дарлин. Выживай. Девочка затаила дыхание. Слова лились, но не все она понимала до конца, однако речь запомнила полностью, прожевав каждое слово. — Советы от бывшей проститутки бесценны, — Декс появился в проеме, и слова его утонули в мерзком смешке. — Богачи ее жизни не научат, они вообще ее ничему дельному не научат. — А тебе-то какое дело, чему они будут ее учить? — Не знаю, — Гита выдохнула и наконец достала из сундука голубое платье. — Большевато, но другого сносного нет, наденет его послезавтра. Мне жаль ее, Декс, она сказала, что из Шиганшины, один только Бог знает, как ее занесло в повозку к овцам. К тем, которых именно мы должны были ограбить. Все, выйди, я умою ее. Когда мужчина вышел, Гита аккуратно расплела волосы девочке, позволяя тяжелым черным прядям упасть на хрупкие плечи. Она умыла ее теплой водой. — Мыла совсем мало, так что помоешься хорошенько послезавтра. Бант не спасти, но я могу повязать тебе свою ленту. Сейчас придется надеть грязную одежду, потому что другой нет. Опять же, послезавтра сможешь взять платье. Девушка отложила в сторону то, что осталось от зеленого банта, и закутала девочку в полотенце. В ее голосе слышались нотки вины, Гита мягкими движениями вытирала кожу. — Все будет хорошо, Дарлин. Пускай тебе и кажется, что жизнь отвернулась от тебя. Разверни ее обратно своими руками.