Рисуя тебя

Что есть вдохновение художника? Красивое лицо, или, быть может, захватывающий дух пейзаж с видом на водопад? Безусловно. Но чтобы быть абсолютным — недостаточно простой красоты. Что придаёт исключительности посредственным чертам и обычному журчанию воды? «Может, людям просто нужно искать что-то неповторимое для личного восхищения?» — рассуждал Антон, сосредоточенно вырисовывая вертикальную морщинку над хмурыми бровями. Рисунок и вправду получался хорошим. В сравнении с соседствующими на другом листе, пустыми, но, конечно, красивыми глазами, у Петрова наконец получилось создать полноценную работу. Он ещё раз скользнул взглядом по желтоватым страницам, сравнивая и оценивая. Черты его разгладились в удивлении, будто он наконец понял. Красота приходит с эмоцией. Без них же остаётся стеклянная, равнодушная оболочка. Она ничего не стоит. Он отбросил карандаш в сторону, разглядывая сотворённое собой лицо. Всматриваясь в однотонный набросок, он приобретал цвет. Да, волосы были серыми, но Антон выхватывал их шоколадный цвет. Глаза были серыми тоже, но огонёк в них был идентичен тому, какой он так любил ловить в глазах своего товарища. Рома получился идеально. Вдруг раздался звонок, и Антон был вынужден по привычке захлопнуть скетчбук — чтобы никто не увидел. Шея изогнулись в слегка неестественном движении, склонившись над прыгающим по столу телефоном. Не то, что бы блондин надеялся на разнообразие своей телефонной книги — всплывающее с переменным успехом на дисплее имя своего друга его вполне устраивало. — Я не пойду бухать. — Петров был весьма предусмотрителен в своих решениях и предупредил заранее. — И тебе привет, — послышалось по ту сторону телефонной трубки. — Обижаешь. С тобой я больше пить не буду. — Рома ухмыльнулся, уткнувшись в телефон. Антон этого не видел, но он физически ощущал угловатые изгибы чужого рта. — Гулять идём? Парень сглотнул и сделал вид, будто шутливая фраза про алкоголь не стала иглой под его рёбрами. «Всё-таки, я тогда действительно перегнул.» — подумал Петров, сморщившись. — Ты? Без бухла? — восстановившись после колкости, ехидный смешок звучит почти правдоподобно. — Постарайся придумать шутку посмешнее. Эта уже стара как мир. Антон услышал хихиканье и короткое: «Ждём тебя за школой». Парень выглянул в окно, чтобы понять, какую одежду стоит на себя надеть — погода в последнее время была поистине непредсказуемой. В итоге, выбор пал на обычные черные джинсы и темно-зелёную толстовку, которую так нахваливал Бяша. Ощущения были странные. Антон постоянно замирал, глядя в пол неживыми глазами. Будто что-то было не так, будто какая-то внутренняя мораль изменилась, стала иной под неверным натиском чужих кулаков. Удар под дых заставляет желать победы, но если чужие костяшки приземлятся на сантиметр левее — весь воздух исчезает, оставляя лёгкие беспомощно биться за долю кислорода. Антон сел на кровать и продолжил смотреть в окно, на слепящее голубое небо. Без очков глаза не видели цветения деревьев, но они узнавали его по силуэтам. Там на улице так хорошо, там на улице — свобода, тепло и радость. Так почему же он, сидя в компании четырёх стен и своего скетчбука, продолжает беспричинно чувствовать себя одиноким и бесчестным? Петрову было свойственно самокопание. Он всегда помнил себя таким, поэтому принимал моменты апатии и позволял себе побыть наедине со своими мыслями. Это чувство проходит так же внезапно, как и приходит. Петров взглянул в зеркало, надевая очки и поправляя мягкие белоснежные волосы. Парень делает вдох, врезаясь сухими пальцами в мрамор раковины. На тумбочке стоит ненавистная баночка, и Антон высыпает две таблетки себе на ладонь. Снова повернулся к самому себе, подождал, пока лекарство минует глотку, и спустился вниз. Солнце практически ослепляет, когда Антон открывает дверь, но свежий воздух заставляет чувствовать себя лучше. Парень вдруг веселеет, перепрыгивает через кочки, словно зайчик, и спешит к друзьям, в момент забывая почти всё, свежий и обновленный собственными терзаниями. Подобравшись ближе к месту встречи, Петров оглянулся в поисках Бяши и Ромы. Товарищей нигде не было видно, и Антон уже было полез к телефону с явной претензией на взбучку. Пальцы только успели нащупать телефон, но выхватить его не решились — взгляд поймал фиолетовый сарафан Полины, и, когда показалось, что все не так плохо, справа от Морозовой замаячили две ненавистные пшеничные косички. — Долго же ты собираешься, Петров. Небось локоны накручивал? — стервозный тон остался неизменно противным слуху. Иногда Антону казалось, что Катя была такой с младенчества — не успели врачи обрезать пуповину, как она уже всем тыкала маленькую дулю своими кривыми красными пальчиками. — Наконец ты пришел, Тоша! — помахала рукой Полина, такая контрастная на фоне этих безумных изумрудных глаз. — Удивлён увидеть вас в такую рань. — кинул Антон издалека. Ему было всё равно, что на часах уже перевалило за полдень. — Вместо учёбы по дворам петляешь? — обратился он к Смирновой. — Уроки уже все сделала? Катя сщурилась, с вызовом принимая эту дуэль. — Сделала, за меня не беспокойся. — острый подбородок нахально вздёрнут. — А вот тебе советую быть осторожным. Всё-таки, впереди семестровая по математике. Смотри, чтобы я ненароком не оставила тебе на полях красный подарочек в виде единицы. Девушка часто пользовалась своим положением в школе — начиная от обычных прогулов, заканчивая экзаменами. Жить немного легче, когда твоя мать — классный руководитель, чей класс ты можешь шантажировать поставленной кляксой в журнале или с чувством выведенной в конце работы оценкой «два». Антон усмехнулся, готовый втоптать «заучку» в землю, однако знакомый голос и тяжёлая рука на плече развернула парня на 180 градусов. Это слегка сбило ловкую остроту с его языка. — Да неужели. Белоснежка соизволила вернуться в команду. — Рома был в хорошем расположении духа, это было видно по его горящим глазам. — А мы сегодня не одни. Пятифанов пропел последнюю фразу и смаковал её на языке, указывая Антону на девочек. Сверкающая улыбка не покидала лица, и Рома ещё раз взглянул на ничего не понимающего Петрова. — Ты серьёзно…? — Взгляд блондина был более чем красноречив. — Мы, вообще-то, здесь! — со смехом обиделась Полина. — Да ладно тебе, будет весело. Морозова подошла к парню и обняла его за плечи. Антон остолбенел и застыл, искоса глядя на Рому в поисках одобрения. Тот не выражал никаких эмоций, и, Петров, почувствовав невесомое облегчение, мягко обнял Полину в ответ. Не то чтобы ему нужно было дозволение, Антон и сам об этом не раз говорил — просто каждый раз, когда доходило до дела, парень робел, словно чувствовал себя предателем. — Ты неисправимый девственник, — констатировала Катя, вздымаясь до небес аплодисментами Ромы и Бяши. — Так, что у нас за план? — восстанавливаясь от лёгкого стресса и игнорируя блондинистую занозу, твёрдо поинтересовался Антон. Катя скептически взглянула на парня и взяла Полину под руку. Бяша гордо указал на пакеты в своих руках и раскрыл их. — Смотри, друг. — Рома ходил вокруг, словно акула, неугомонная и голодная. — Сосиски, пиво, салфетки, ещё сосиски, решетка, ещё пиво, ещё сосиски… — палец театрально подпёр скулу. — Сможешь сложить дважды два? — По поводу «дважды два» ты не к тому обратился, — не переставала язвить Катя, мило улыбаясь. А вот Полина почему-то смутилась. Антон насмешливо взглянул на товарищей. — Не пьешь значит? Что-то сомневаюсь, что ты взял безалкогольное пиво. — Это будет небольшим исключением! Только сегодня, и я в завязке. — Пятифанов захохотал. — Девчонки, с ним нужно пить осторожно. Это так, предупреждаю. Антон засмеялся в ответ, самодовольно кивая головой. *** — Ты когда-нибудь жарил до этого? — голос Ромы звучит непривычно взволнованно и нежно. — Конечно жарил, не трогай, я сам! — Антон тоже говорил с особым предыханием. — Тоха, он уже течёт… Может, пора? — Нет, я скажу когда, ещё не время, потерпи чуть-чуть. — Я уже не могу ждать! Уже всё готово, я хочу облизнуть этот сок… — Я сказал убери руки! Думаешь, я не хочу? Возьмёшь его в рот, когда я скомандую, понял? — Мальчики, я всё прекрасно понимаю, но давайте лучше вы будете накрывать на стол, а мы закончим жарить сосиски…? — Катя неловко стояла возле ближайшего дерева, с лёгким пренебрежением глядя на то, как Антон и Рома занимались приготовлением их общего ужина. — Да, Катя права… Давайте мы? — Полина падала со смеху, то и дело наступая на трескучие сухие ветки, стараясь отобрать у погруженного в дело Антона шампур с сосисками.